Моё отражение в твоих глазах

Этот прекрасный, только выходящий за горизонтом, рассвет, сквозь тонкие лучи солнца которого ты проходила на этом хрупком мосту… он ослепил меня или, быть может, твоя красота? Такая неописуемо ясная и настоящая ты прошла передо мной, моя муза. Твоё фиолетовое длинное платье, у которого прозрачноватый нежный подол юбки, украшало твои голубые чистые глаза и длинные-длинные кудрявые каштановые волосы. Женщина, которая побудила во мне страсть и вдохновение, в мгновении прошла передо мной и тут же исчезла, даже не посмотрев в мою сторону. — О, моя муза! — Я сжал свою белую, итак помятую рубашку у сердца, находясь в своей творческой комнате дома. — Ты так великолепна! И как бы я хотел, приклонив голову пред тобой, сказать: «Остановись, мгновенье. Ты прекрасно!»* — за голову взявшись, будто совсем уже обезумевший, я кричал своим скромным нутром. Я думал, опечаливши, что не встречу боле эту чудную красавицу, что заставила моё сердце так трепетать. Однако вновь и вновь я видел её у того моста, всё также проходящую на рассвете. Удивительно, что есть ещё такие же люди, как я — любящие ранний восход солнца, раннее дуновение ветра и лёгкие порывы настоящих, сонных эмоций. Когда ты ещё ничего не понимаешь, но уже радуешься восходящему дню. Чисто и красиво. Моё одиночество давно поглотило меня и я запер себя в тени своего дома, своей комнаты, где день ото дня звучала моя музыка, созданная этими руками с тонкими чертами и искусно длинными пальцами — разная музыка моей, отстранённой от этого мира, души, которая долго ищет свой красивый покой. Мог бы я разделить его с кем-нибудь… быть может, ты, моя увиденная вновь муза, побудившая во мне то, что не сравнится ни с чем, ляжешь со мной в омут безграничных зал искусства и мы утонем, овеянные любовью и отдалённые от чужих, но наших тоже грёз? Вместе. — Ох, я потерян! — Словно в грубом танце, я продолжал хвататься за голову и просто наворачивать круги в маленьком пространстве близких коричневых стен. — Быть или не быть? Вот в чём мой вопрос!* — Я, наконец, остановился, прикрыв разинувший рот от осенения. — А ведь точно, господа! — Я принял какую-то странную, но уверенную стойку, придержав подбородок, поглаживая его. Бородки у меня нет, но, тем не менее, я в раздумьях. — Но если мои мечты лишь простецкая потеха и не более? Если моя муза обладает сильной аурой и высокомерием? Я буду постыдно сломлен и разгромлен, утонувши, запросто пойманный за ноги какими-нибудь плотными липучими водорослями, в океане. На дне моя душа лишь обретёт уныние и вечную дыру… Остановись! — Забрёл куда-то не туда. — Мои перепады скоро меня же и покалечат. — Я сморщил свои брови, покачав головой. — Чай! — Смачный топот ноги раздался по моим стенам звонко. — Решение принял. Нужно выпить чай. Пройдя в кухонную комнату, я схватил коробку с чайными травами и заманчиво, поднеся её уже открытую к носу, понюхал, наполнив свои ноздри натуральным вкусом ягодных плодов. — Ну какова же элегантность? Она присуща даже чаю! — Закинув травы в медный заварник, я продолжал дискутировать. Возможно, господа, со временем все дискутируют сами с собой из-за одиночества или скупого держания многословия вне. А, возможно, это потому, что я — пианист. Все творческие люди имеют свои чудаковатые потребности и видения, ведь в этих вещах спрятано вдохновение, побуждающее невероятные чувства в идеях — средства таланта. — Ох, но моё вдохновение… — Вдруг снова я вспомнил. — Моё вдохновение, самое сильное и притягательное, сейчас ты, длинноволосая муза в фиолетовом платье. — Я наполнил широкую фарфоровую чашку горячим, только приготовленным чаем. Желтоватые блики, которые отображались и плавились в горячем напитке от лампы, напоминали мне солнце, с которым эта женщина являлась ко мне в жизни и в мечтающих, странствующих снах. Может, и не прям ко мне, в жаждавшее тепло, но она появилась в моей жизни и надолго запомнится. Я буду так рад увидеть её ещё хоть раз. Какой-нибудь протяжный миг. Один, но чёткий, что подарит мне надежду и развеет все вопросы. Она не будет вечно эфемерна. Моя любовь — сплошная, Но решённая дилемма. О, лемма! Доказать, однако, нужно. Но это чувства… боле и не чуждо. Верно? Аритмичное из стали. Меня они уже достали. Влюбиться, вдохновиться — для меня похоже. Вернее… Вдохновение — есть моя любовь. Эта женщина — есть моё вдохновение, моя любовь. Одурманила меня коварно и весьма внезапно. Глоток горячего чая растворяется у меня в горле. Лёгкая сладость ягод похожа на облик этой невероятной женщины. Я надеюсь встретиться с ней завтра снова. Допив чай, я поставил чашку в раковину, лениво окинув взглядом. Сейчас мне хочется лишь впасть в глубокий сон. Раннее-раннее утро. Я вытянул первую попавшуюся рубашку из шкафа и принялся создавать свой сегодняшний образ. Белый атлас поблёскивал отражением в зеркале. Я повязал большой бант, застегнул последние пуговицы. Натянув коричневые брюки, я надел на пояс кожаный ремень, протянув его чрез тканевые петли. Серое пальто и я, полностью готовый, вышел в свет. Пройдя на всё то же, любимое для меня место на улице, я элегантно уселся на скамью, приняв серьёзный вдохновенный вид. Я надеюсь и сегодня застать красавицу с проснувшимся солнцем. Остаются считанные минуты… Секунды… Я вижу! Туфли на высоком каблуке вошли в поле моего зрения: «Цок-цок-цок!» — за звонкими шагами стояла изящная фигура длинноволосой красавицы, чьи голубые глаза были похожи на глубочайший океан со своей историей. Но не тот, в котором я утону, а тот, который омоет меня своими спокойными волнами и убаюкает, заставив отвлечься от всего. Заставит раствориться… невероятно. Меня уже затягивает этот океан. Голубые красивые глаза были уверенно обращены на меня. Я так чётко видел в них её отражение или, быть может, своё. Первый раз и вот так чутко. Я смотрел на неё, а она на меня. В глазах я видел много, но одно… Женщина остановилась и, неожиданно для меня, пошла в мою сторону. Также элегантно она устроилась рядом на скамье. Тихо, но мы встретили этот рассвет вместе. Солнце вышло и я, начиная вставать со скамьи, было думать уже, что сейчас мы разойдёмся, но вдруг почувствовал, как она схватила меня за руку. — Сэр… — Она обратилась ко мне осторожно. — Почему Вы любите рассвет? Я обомлел. Впервые меня спросили то, на что мне было приятно и просто ответить. — Рассвет для меня есть вдохновение, а вдохновение — есть моя любовь. Её глаза будто сменили оттенок. Они сияли. Я видел в них огонёк… но что это было? — Впервые я встречаю человека, который думает как я. — Она улыбнулась и покорила меня тем самым ещё больше. — Для меня рассвет, его время и красота — большая любовь. А то, что я люблю — есть моё вдохновение. Наоборот, но также. Также, как и я. Я взял её, пропитанную лёгкой прохладой, ладонь и поднёс к своему тёплому, дико стучащему сердцу. — Чувствуете? Она взяла мою ладонь и положила на своё сердце тоже. — У нас с Вами один ритм. И тут я понял. Вдохновенная, побуждающая мелодия звучала хором под нашими растаявшими ладонями. Ритм был сначала быстрый, а потом замедлился, останавливаясь в плавном танце. Это танец творчества и красоты. Танец, созданный идентичными взглядами и порядком. Наш танец. — Как Ваше имя, сэр? — Лицо её покинула улыбка, а мою грудь ладонь. — Моё имя Джóзеф Рéйзер. А Вы..? — не успел я грамотно спросить, как она встала и ступила вдоль моста, лишь произнеся с лёгкой улыбкой: «Джозеф, значит. Я Вас запомню. До свидания, сэр». Эта красивая женщина просто уходила с моста. И вот я снова остался один. Однако с улыбкой — осознал вдруг я. Лучший подарок за всё последнее время. Выдохнув, я тоже встал и двинулся вдоль моста. Переступая последнюю деревянную дощечку, я окинул приятное место недолгим взглядом. Теперь я буду часто вспоминать о сегодняшнем моменте. — Это повод написать новую песню. — Я улыбнулся в порыве с закрытыми глазами, а потом продолжил свой путь до дома. Вот я снова в своей творческой обители. Нет, ну, господа, вы это видели? По клавишам стучит моя рука, перебирая Всё постепенно, абсолютно радостно играя. «Я горю! Внемлите сей очарованье!» — кричу я, всё также ловко продолжая. Счастлив я — не видал даже свет, Как у любви моей преград и вовсе нет. Моё вдохновение растёт также быстро, как растёт моя любовь — моя муза, что осмелилась заговорить сегодня со мной. Её глаза, её волосы, её голос — всё сводит меня с ума, доводя до неожиданной и неприятной дрожи. Но так красиво! Так изысканно её душа мне напевает в образе. Такая вольная и в то же время запертая. Одним словом — своя. — Она особенная, я знаю. — Остановившись в музыке, я тихо произнёс. — Попью-ка кофе. — Прикрыв крышку немного пыльного рояля, я провёл пальцами по ней, оставляя выделенные полосы. — Займусь и этим тоже. Негоже, чтобы у музыканта в ложе была пыль. Хоть и играю для себя. — Последние слова вылетели обидным шёпотом. Медный чайник вновь кипит на конфорке. Крупные кофейные зёрна начинают растираться в мелкие частицы, подавая прекрасный аромат в комнату. — М-м~ Ну что-за запах? Запах кофе так маняще пробирает моё тело! Великолепно! Зёрна были окончательно растоплены в кипятке, а душистый кофе заварен. Я уселся на кухонный стул, спинка у которого из белых прутьев, обогнутых в дуге. Он был задвинут под круглый, такой же белый стол, на который я поставил к кофе блюдо с шоколадным мягким печеньем. Оно всё пропитано сочным шоколадом, который, когда я надкусил, просто растаял внутри, как водопад бы омыл красивый зелёный берег с большими камнями. Как если бы муза трогала меня по щеке, я уверен, своей нежной ладонью. Пробирает снова до дрожи. Доводит меня это всё. — Хочу вновь увидеть её… — я снова начал скучать. — Хочу вновь встретиться взглядом. В этих глазах, — я посмотрел на настенные часы, которые висели в коридоре, что отбивали звучный такт, — в этих глазах я видел нечто необычное и завораживающее. Вместе с отображением просочилось множество частиц, что дополняли мой образ. Что же это? — Я смачно надкусил шоколадное печенье и отпил большой глоток кофе, ударом поставив кружку на стол.