If on a winter's night, we're overcome

Уён уже давно чувствовал этот спад. Просто у него не хватало смелости признаться в этом, и он до сих пор не признается, даже когда через две недели ему предстоит вступить в свой очередной гон. Меньше всего ему хочется видеть кого-то, с кем-то встречаться, но еще слишком рано запираться дома - именно поэтому он и находится в общей квартире своих лучших друзей. Обычно Уён с удовольствием позволяет омегам душить его своими запахами и наоборот. Он даже не раз помогал им с их течками, когда им нужен был Альфа. Сегодня все по-другому. Вместо привычной успокаивающей лавандовой ванили, исходящей от Ёсана, и яркой кокосовой соли от Ёнджуна, Уён ничего не чувствует. Вместо этого он чувствует - чувствует, как пульсирует его голова, и ему становится плохо, когда длинные руки Ёнджуна тянутся, чтобы коснуться его шеи, когда Ёсан обнимает его за талию своими сильными руками. - Стоп, стоп, - задыхается Уён, вырываясь из их цепких объятий. Он встает с дивана. - Я не могу сделать это сегодня вечером. - Мы тебе надоели? - у Ёнджуна приближается течка, и поэтому его голос более колючий, чем обычно. Альфа-сторона в нем предупреждает, что любой признак уязвимости может привести к опасности, поэтому Уён держит оборону. - Дело не в этом. Я просто не хочу. Не сегодня. - Это из-за работы? - Ёсан смотрит на него с беспокойством. Он жалеет, что рассказал им о том, что его уволили из танцевальной студии. Отводя взгляд, Уён берет свое пальто с кресла рядом с ним. - Что-то вроде этого. - Ты знаешь, что можешь попросить нас о помощи, Уён, - говорит Ёсан. - Все, что тебе нужно, даже деньги на аренду... - Он знает, что его лучший друг, с которым он общается почти десять лет, пытается быть добрым. Они оба хорошие люди, и он сделал бы для них то же самое. - Я тебе не объект для благотворительности, - огрызается Уён. - Он не это имел в виду. - Ну, было бы лучше, если бы он перестал разговаривать со мной как с ребенком. Ёнджун расстроенно вскидывает руки вверх. - Да что с тобой такое? - Я ухожу, - Уён грубо протискивается мимо Ёсана, морщась от краткой близости. Может быть, ему следовало предвидеть, что это произойдет. Большую часть своей жизни он всегда считал странным то, что он не может найти общий язык с Омегами, с которыми встречался и спал. Не то чтобы они ему не нравились - но он также никогда не чувствовал потребности оставаться с ними, или полюбить их - по-другому, глубже, чем то, как он любит Ёнджуна и Ёсана. Он не возражал, и люди, с которыми он был, определенно тоже не возражали, предпочитая, чтобы он не был таким агрессивным собственником, как другие Альфы. Обычно Уён считал это проблемой предпочтений, что, возможно, он не встретил Омегу, с которой ему суждено спариться. Но потом что-то начало меняться. Сначала это происходило постепенно, почти незаметно. Его гоны становились все более ненормальными. Сначала его интерес к сексу, особенно с Омегами, начал угасать, а потом он просто не мог быть с ними. Бывают утра, когда он просыпается с плохим самочувствием, как будто его собственная кровать - это не то место, где он должен быть. Он чувствует себя непривязанным, его качает на неспокойных волнах и тянет в том, одном направлении, в котором, как он знает, ему не суждено было направляться. Уён проследил, когда это начало происходить - несколько недель назад, когда в дом въехал его ближайший сосед. Чон Юнхо - безобидный аспирант из Кванджу и Альфа. Или, во всяком случае, он должен был быть таким. Но он не дурак - он заметил, как его волк оживляется от запаха Юнхо, как его собственный волк невольно кружится вокруг него, крича "Наконец-то, наконец-то, что-то, чего он хочет." И Юнхо, вероятно, тоже это заметил. Вот почему их разговоры в коридоре прекратились, вот почему он не задерживается рядом с ним слишком долго. Возможно, у него уже есть пара. Какая это была плохая, очень плохая идея. К тому времени, как он выходит из лифта на своем этаже, зима уже глубоко проникла в его вены. Может быть, ему следовало бы купить новое пальто, но его собственные сбережения иссякают. Не помогает и то, что одна из танцевальных студий, в которой он преподавал, недавно закрылась. Ему просто повезло, что аренда действительно очень дешевая, но за это приходится платить - например, за то, что свет в коридоре почти не работает, некоторые лампы мерцают каждые несколько секунд, некоторые просто тусклые. Он медленно направляется к своему блоку, но останавливается на месте, как вкопанный, когда шип горной сосны проникает в его вены, заменяя холод желанием. Юнхо стоит прямо перед его дверью. - Привет, - Уён старается, чтобы его голос звучал ровно. - Ищешь меня? - Он старается сделать так, чтобы его тон был легким. - Для тебя посылка, - отвечает Юнхо, и в мягком оранжевом свете Уён видит его легкую улыбку. Красивая. - Наверное, они перепутали наши фамилии. - Спасибо, - Уён протягивает руку, чтобы взять у него изрядно помятый пакет, и их пальцы соприкасаются. Он замирает, а Юнхо медлит. - Ты в порядке? - спрашивает Юнхо, его голос такой низкий. Этот шип горной сосны вырывается наружу, приглашая его протянуть руку и обнять его. Он не должен, но он делает это. - Нет, - смотрит на него Уён. - Ты сделаешь это лучше? Пакет выброшен, забыт на полу. - Ты - Альфа, - выдавливает Юнхо, прижимаясь к шее Уёна, не переставая покусывать его кожу. Его голос звучит разочарованно, как будто он пытается разгадать загадку, почему это так приятно, но это не мешает ему снова поцеловать Уёна. Уён крепче вцепляется в волосы Юнхо, сжимает его плечо. - Я знаю, - хрипит он, приподнимаясь, чтобы обхватить Юнхо ногами за талию. Он задыхается, когда Юнхо снова вжимает его в стену, прижимаясь ближе, пока между ними не остается почти никакого пространства. - Но это так приятно... - Его прерывает собственный стон, когда он чувствует, как член Юнхо упирается в его собственный. Это заставляет чувства Уёна работать на пределе. Он никогда не чувствовал себя так рядом с Омегами. Это не имеет смысла, и все же, когда Юнхо начинает тереться об него, это как-то само собой обретает смысл. Он ненавидит зиму. Он ненавидит холод. Запах Юнхо напоминает ему снег, горы и клубы воздуха, вырывающихся у него изо рта; он должен был бы также ненавидеть и это, но это совсем не так. Это похоже на возвращение домой. Его волк хочет нестись по заснеженным склонам и согреться в открытом, широком белом пейзаже. Уён чувствует, как формируется его узел, но первым кончает Юнхо, издавая громкий стон, а затем вздрагивая и кусая его в плечо. - Ты хочешь меня, - говорит Уён, чувствуя, как Юнхо ослабляет хватку, отпуская его вниз. - Могу я? Он не хочет быть здесь, в этом лифте со своим новым соседом, не тогда, когда он в стельку пьян, а Юнхо пахнет как рай. Плечи Юнхо заметно напряжены, поскольку он избегает смотреть в глаза Альфе. Очевидно, что он не чувствует того же самого. Очевидно, что Уён не должен был чувствовать себя так - испытывать потребность прижаться к нему, впиться ртом в его кожу. Это опасно. Он незнакомец. И это то, что еще больше привлекает и соблазняет его волка. Уён должен обуздать его. Когда Юнхо приближается к нему, он рычит: - Убирайся! На следующий день, когда он больше чувствует себя самим собой, он бросает перед дверью Юнхо коробку свежеиспеченного печенья с запиской: "Прости за вчерашний вечер. Кстати, оно не отравлено." Уён может по пальцам пересчитать, что он знает о Юнхо. Он из Кванджу, учится... Что он изучает? Он учится. Он слушает рок-группы 80-х, и одна из них играет у него прямо сейчас, чтобы заглушить шум, который они издают, когда Уён втрахивает его в матрас. У него также есть огромная бутылка смазки, которая теперь уже почти закончилась благодаря Уёну. Его глаза блуждают по выгнутой спине Юнхо, по тому, как он вцепляется в простыни и выкрикивает имя Уёна, прося его продолжать, не останавливаться. Но он останавливается, и Юнхо стонет. - Что не так? - Повернись, - дрожащим голосом говорит ему Уён. - Я хочу тебя видеть. Он ждет, что Альфа Юнхо начнет протестовать, но этого не происходит. Юнхо подчиняется, глядя на него с уже измученным, затраханным выражением лица. "Может быть больно", - хочет сказать ему Уён, но он уже сделал это, и Юнхо знает, но все равно хочет принять это. Воспоминание заставляет его глубоко поцеловать Юнхо в губы, приподнять его ноги вверх - ведь Уён тоже может это выдержать, и он толкается внутрь. Его узел заставляет тело Юнхо содрогнуться, и он вскрикивает, хватая Уёна за руку. На долю секунды он задумывается о том, не остановиться ли ему, но Юнхо шипит: - Продолжай, не останавливайся, - и в его голосе слышатся умоляющие нотки, и это заставляет Уёна понять, что тому это тоже нужно не меньше, чем ему самому. Когда он кончает, Уён почти кричит, испытывая облегчение от того, что наконец-то может свободно развалиться на части. Следующие несколько минут они проводят, прижавшись друг к другу, разминая все те места, которые болят, и Уён предлагает убраться позже, потому что постель Юнхо в беспорядке от пота и спермы. - Или я могу пойти домой прямо сейчас, если ты хочешь, - добавляет он неохотным шепотом, в глубине души надеясь, что Юнхо, который и так достаточно сонный, не услышит его. В ответ Юнхо качает головой. Вместо этого он притягивает его ближе, и Уён утыкается носом в его голую грудь, потираясь ногами о ноги Юнхо, чтобы согреться. Зима слишком долгая и длинная. У них есть время, чтобы все выяснить.