Сторона

Обрыв. Мое хрупкое тело стоит на краю величавой горы. Стоит оступиться — и я не жилец. Но я не хочу, чтобы моя смерть наступила сумбурно. Я хочу, чтобы всё произошло осознанно и только потому, что я так решила. На душе пустота. Я потерялась во времени, сбилась со счета попыток суицида — да и какой в этом смысл? Все равно это бесполезно. Все равно появится обруч синего цвета, который затянет меня на несколько минут ранее, чтобы я продолжила жить. Жизнь, в которой нет смысла. Только время. Долгое, тянущееся, как пастила, сыр сулугуни или минутная стрелка часов, когда отсчитываешь, сколько осталось до конца пары или урока. Я знаю, что не умру. Но это не значит, что я не имею права хотя бы пытаться сделать это, верно? Кто запрещает-то? Плачущий от моих мыслей ветер? Груда камней? Или одинокий сорняк одуванчика, что вырос там, где не просили? Это проклятье. Ощущение, что этому не будет конца. Но я делаю незаметный шаг вперёд, чтобы маленькие кусочки земли покатились с обрыва вниз, и решаюсь. Почему я одинока? Разве мое существование имеет какое-то значение? Да какая теперь разница. — Погодите! Я поскальзываюсь на месте, пока пытаюсь обернуться на голос, но меня кто-то подхватывает. «Кто-то». Он выглядит как модель с глянцевой обложки. Длинные здоровые черные волосы, переливающиеся на солнце, выразительные серые глаза-бусинки, в меру острые скулы, подтянутое тело. И кольца. Титановые, объемные, обрамляющие его длинные пальцы. И эти вены, что корнем дерева тянутся от запястья аж до самого плеча... — Как тебя зовут? — почти пищу. Беспомощно. Тихо. Жалко. Меня прерывают. Таким наглым образом разрушают аудиенцию. Как родители, которые думают, что ты делаешь уроки, а на деле застают тебя за просмотром сериала. — Ривер, — легонько отодвигает меня от края, и сам отходит. — Скажи мне, Ривер, если дать человеку волшебную палочку с неограниченным количеством желаний, как думаешь, насколько его хватит? — Вот видишь, как ты философствуешь, — усмехается. — Такой светлой голове чего зря пропадать в пучине? Самоубийство, вообще-то, — самый страшный грех и... — А если я скажу, что волшебная палочка — не дар свыше, а проклятье? Быстрый способ свести человека с ума? — Ну, зависит от человека, наверное. И от его уровня развития. Мечешь бисер перед свиньями — подобной отдачи и оберешься. Если и наделять даром, то кого-то достойного. Отбор провести, там, или... — Нет, ты не понимаешь! — тяну за рубашку, кружится голова. — Я говорю про всех! Даже про самых-самых просветлённых, стойких, неповторимых! Вот, например, я люблю роллы! Ты любишь роллы, Ривер? Филадельфию классик, ух! Сейчас бы за обе щеки уплела! — Ну, люблю. — Вот представь, Ривер, что ты каждый божий день ешь роллы. На завтрак. На обед. И на ужин. — Превосходно! Кто против-то? — Так это ты сейчас так говоришь! Но рано или поздно, тебе это надоест. Настанет момент, когда обычная вареная картошка или самая дешевая лапша быстрого приготовления покажется тебе желаннее, чем твое самое любимое блюдо... Ты меня понимаешь, Ривер? Понимаешь? Палящее солнце не жалеет. Капельки пота стекают по лицам обоих, огненно-красные волосы так и липнут к шее, а непослушные ноги так и хотят соскользнуть и провалиться. Куда-нибудь сквозь землю. Но Ривер кивает. — Тогда зачем? — почти вою. — Зачем мне это спасение от тебя? Какова причина того, что ты сейчас мне мешаешь? В чем вообще хоть какой-то смысл?! Скорее. Пока еще не поздно что-то предпринять. Пока я не пожалела об этой встрече. Пока он все еще носит статус незнакомца. — Считай, вселенная дает тебе еще один шанс, чтобы измениться, Блейк. Снова шанс? А если я опять все спущу на нет, то будет ли мне прощение?