Маленький городок. Люди большие.

— Я не Хаймэ и ни Хаим… — Это было хмурым ответом Майлзу, на его разглагольствования об имени Джи. А Майлз не смущался. Ему было решительно похуй. Ему было хорошо. Он видел путь и знал, что делать. Делать потом далее и дальше. В общем Ма хотел Джеймса расшевелить для начала, а то тот как то уж «слишком» по мнению Майлза серьёзен был и даже хохочущий и сияющий ангельски Алекс не мог изменить какую-то тёмную недосказанность, в которой они начали этот день. А день выдался обворожительным. — Джеймс. Ха! Что мы имеем? — Начал игру Майлз ухмыляясь и подмигнув Алексу, точно зная, что его собственное имя индивидуально в любом ключе и даже Александр не отобьётся, встав на сторону брата. Ну, только если, привязав, например имя Ма к имени персонажа автора романов, что уважали эго Кейна и поднимали собственно самооценку да ещё грели самолюбие. Только тогда Алекс смог бы слегка щёлкнуть его по кончику милого носа. Женщина писала талантливо о некоем Майлзе. Карлике. Большеголовом юном парне, с хрупкими, ломающимися мгновенно костями. Космолётчике, что стал генералом космической службы объединённой земли. И Адмиралом флота. Причём собственного. Причем в шестнадцать лет. Но было и другое - "Мили из страны завтрашнего дня". «Мили» и «Майло». Мультяшный герой и кличка собаки. Вот самое поганое, чем могут тебя обосрать. И обсирали. По началу. Как и положено. Майлз потихоньку сдружился, учась с этим всем флотом оторванных от земли отчаянных кораблей, корабликов, яхточек, лодочек. Обидчивых и готовых обидеть от обиды ребят. И стал им если не другом, то хорошим приятелем. Многим нужна была даже и не защита. И не внимание. Им нужна была доброта. Участие и как не странно забота. А Майлз Питер Кейн всегда был готов пожать протянутую руку. Так и вышло, что даже невьебенно огромные братья Моралис пришли вдруг к нему в гараж где он рисовал буднем вечером, и, гудя друг на друга, и пиная друг друга, дав Майю от неожиданности время с микросекунду что б подтянуть за ремень его супермодные джинсы с зада на бёдра, попросили о помощи. Они попросили помочь. — Ты это. — Забурчал мелкий, ну аллигатор такой «мелкий» Гильермо Моралис. — Мама болеет. Ну, Плохо ей. А мы с Терри не знаем. Помоги? И Майлз помог. Не по тому, что ему требовалось их уважение. Не потому, что он измучался от побоев и издевательств. Не по тому, что хотел себе покровителей и относительного мира. Он хотел помочь САМ. Он собрал для миссис Алехандры Моралис кресло-каталку в которой, она смогла бы передвигаться без «излишней» как ей казалось и так неприемлемой (Май-я ! ¿A mí qué chingaos me importa?) — Мисс Алехандра в выражениях не стеснялась, и чхать ей было на всех в округе, но по правде только не на заботу детей. Первый раз в жизни он смастерил что-то собственными руками, а братья бульдоги ему как могли, помогали, ну и отец подсобил с чертежом. Они сделали всё сами потому, что деньги тут ничего не решали. У братьев их просто не было, а у Питера Кейна взять их они наотрез отказались. И дело даже было не в гордости. Они загорелись этой идеей и две недели торчали до ночи в гараже дома Кейнов. — «Hijo de la chingada.» — Алехандра была в восторге и Майлза зацеловала до синяков. И тискала его и трясла. И грозно посматривала из под кустистых чёрных бровей, на собственных (как ей правильно казалось), сыновей с дуринкой. Братья потом всегда смотрели на него по-доброму. И чуть кивали при встрече, и каждый за сердце себя держал в момент встречи огромной ладонью. Нет. Друзьями они не стали. Слишком уж были разными, но взаимное уважение осталось. У Рича курица поломала крыло, и отец Ричарда мгновенно решил её участь. Курицу Рич назвал Рози. Он нашел её и подобрал. Как собаку или щенка подбирают с большим сердцем люди. Как и откуда в Лондоне, возле мусорных баков взялась эта хитрожопая, кривошеяя бестия, покорившая сердце Рича, Майлз представить себе не мог. Но птица взялась. И мелкий конопачтатый Ричард вдруг её полюбил. Ри бесстыдно приволок курицу прямо в дом Кейнов и Майлзу в руки пихнул. — Ма! Ну я же знаю – ты сможешь. И Май мучился и боялся и не был он ветеринаром, он был шмоточным королём в своём королевстве, но Майлз искал и копался, и очень хотел, что бы курица Рича не потеряла крыло. Как Рич потом его обнимал. Как плакал. Джес притащила девушку. Честно. Она притащила за руку белую маглу. Майлз охуел. Как это? Белых девушек с такой ориентацией он тогда не встречал. И растерялся. — Ты что? — Джес чмокнула Майлза куда то в висок и вдруг мгновением подрастеряв всю без башенную хамоватою наглость и показной пофигизм попросила его тихонько. Джес, которую до усёру боялась пол школы, а пол школы ненавидело люто к Майлзу с просьбой пришла. — Майя. Мы желаем быть навсегда. Только ты. Только тебе… Я чувствую это всем сердцем. Ты, конечно не в праве скрепить наш правный союз, но быть свидетелем обещания…. Можешь. Помоги нам. — И девчонки протянули ему крепко сжатые и ни на смерть не размыкающиеся ладошечки. С искренностью, верой и … любовью. Майлза били. Ну не без этого по началу. Люто били. Те же буйволы-хряки братья Моралис. На пару. Херачили так, что Кейн валялся у стенки в кровищи соплях и тетрадях. И не только он. А потом старший из братьев, молчаливый вечно набыченный Терри при всех протянул ему руку. Зажал ладонью ладонь и обернулся. — Ни кто не смеет обидеть моего друга. — Вдруг сказал эхом по коридором разлетевшееся обязательство «огромный буйвол». — И ни кто. Ни кто больше не смог. — Жемс - современный потомок старофранцузского, Жакомус от вульгарной латыни. — Майлз рад тому, что похожий на лохматую птицу мальчишка встал вдруг на его сторону и решил, что подначивать брата лихая затея. Джеймс мог и оплеуху отвесить если что. — Жакомо… Тянет сладенько Алекс и улыбается так ехидно. — Итальянцы любят тебя брат. — Жаааакооомо. Как сексуально. — Тьяго если бы родился скажем так в Португалии. — Майлз видит улыбку. Он её слышит. Он чувствует, что койот не зол, а делает вид. Джеймс не обижается. Он смеётся. Но показывать , что не злится не хочет. Пока. — ОООО! — Орёт Александр. — Яго! Испанское Яго! Я буду Отелло! — И Алекс ужом развернувшись каким то невидимым никому движением ухватывает Майлза за шею. Тот мертвеет. Пальцы у паренька как у покойника. Цепкие. Хваткие. Не живые. Холодные. Мёртвые. — Ал. — Майлз аккуратно отцепляет от себя скрючившееся в желании его трогать, ледяные пальцы мальчишки и улыбается через силу. — Ты пугаешь меня. — Джимбо — Кричит Ал. — Хайме, Якобус, Коос, Кобус, Джакко , Кеби, Чоби, Джоггел, Якобли, Джоггели, Диегу, Сакобу, Хайме, Джакуэ. — Успокойся. — Майлз уже и не рад, что начал эту игру. — Джакл, Джок, Джокеке, Джейкс, Джакез, Яку, Джалм, Чалм. — Алекс вроде бы успокоился и словно устав, свернулся вдруг в цурикачий клубок на заднем сидении. — Уснул? — Май аж вздрогнул от слов, сказанных так спокойно и взросло. — Не знаю. — Майлз обернулся и, ухватив кузнечечную коленку, тряхнул парня совсем не стесняясь. — Тот лежал смирно. Сопел. — Уснул. — Джеймс Майк Нью кивнул Майлзу Питеру Кейну. После грозного светофорного порыкивания в уже не маленьком городке Джейми выглядит предельно довольным. Алекс долго ныл и просил научить водить, а Джи ответил: «мы не байкеры, а законопослушные граждане". Но на Кейна поглядывал. Май-я ждал затаивши надежду. (Мы не байкеры, а законопослушные граждане) Ну ну. — «Педалью газа играй давай и не тащись дриснёй, это не для удовольствия. Май-а! А то, два карбюратора на холостых свечи зальют.» — Вроде бы злобно бросает Майлзу старший Нью. Но парень знает. Джи НИКОГДА не обидит его без вины. Джеймс врать не умеет. Это сказал его вёрткий брат и Ма сразу поверил. — Май набирает обороты и бросает сцепление. Он едет. И это хорошо