Всего одно решение

Мэри сидела в больничной часовне. Она повторяла слова молитв, снова и снова, но боязнь за жизнь Марка не отпускала её. Она понимала, что на всё готова, лишь бы он выжил. Она всё сделает ради Марка, она выйдет за него замуж, как он хотел, если не случится страшное. О, Господи, только бы не случилось страшное! Зачем она согласилась поехать?! Если бы она отказалась, с Марком было бы всё хорошо. Если бы она не начала с ним встречаться, с ним бы было всё хорошо. Если бы она не переехала в Санта-Барбару, если бы не ушла из монастыря, Марк был бы сейчас здоров… Ничего этого бы не было… Она уронила голову на руки — напряжение последних часов дало о себе знать, и глаза сами собой закрылись. Сознание затуманивалось. Боже, как она боялась за Марка! Если бы только можно было отменить один её поступок, это должно было быть её решение переехать в Санта-Барбару… Тогда бы сейчас они не находились здесь… Всем было бы лучше. Мейсону было бы лучше. Мейсон… Она приняла правильное решение, она это знала. У них с Мейсоном всё равно нет будущего, а Марк… она так виновата перед ним. Она так долго колебалась, так долго сомневалась насчет Марка… возможно, это её расплата. «Господи, почему это происходит? Я не смогла ответить на его чувства, а теперь уже слишком поздно…» … — Мэри… Послушай, Мэри! — Кто-то её тряс. Абсолютно бесцеремонно. Она вскочила со скамейки, испуганно глядя на незнакомца. Невысокий мужчина с короткой стрижкой. Она не помнила его среди медицинского персонала — наверное, просто не обратила внимание. — Что?.. Что-то с Марком? Она огляделась по сторонам. Часовня была пуста. Никого, кроме неё и незнакомца. — Что случилось? — повторила она. — Кто вы? Вы врач? — Мэри, не волнуйся, я сейчас все объясню… С Марком всё по-прежнему, но дело… как бы это сказать… в тебе. Ты рискуешь совершить серьезную ошибку, в результате которой пострадают двое… нет, трое, даже четверо… — он задумался, и потом махнул рукой, — в общем, очень много людей. Как мы просчитали, вероятность таких последствий составляет 98 целых и двадцать три сотых процента. И эту ошибку, увы, очень сложно исправить, поэтому было принято решение помочь тебе… как бы это сказать… сверхъестественным путем. Как бывшая монахиня, ты должна понимать, что это очень серьезный шаг! Мэри оторопев смотрела на него. — Какая ошибка? О чем вы говорите? Какую ошибку я почти готова совершить? Он почесал затылок: — Видишь ли… этого я не могу сказать. Иначе это знание лишит тебя возможности свободного выбора, а как тебе известно, свободный выбор — это краеугольный камень Божьего плана. — Что?.. — Мэри не могла понять, о чём он говорит. — Только не волнуйся, — он поднес руку к её лицу, и Мэри почувствовала, как теряет сознание. … Когда она открыла глаза, то поняла, что стоит на улице, а рядом с ней всё тот же незнакомец. — Что происходит? — Мэри испугалась не на шутку, — как я здесь оказалась? Незнакомец поднял руки в мирном жесте, пытаясь её успокоить, но тем самым только напугав ещё больше. — Кто вы такой и что вы со мной сделали? Я зову полицию! — Послушай, Мэри, только успокойся, пожалуйста, — твоё желание было исполнено. Ты никогда не приезжала в Санта-Барбару. Ты всегда жила в монастыре, ты не ушла из него из-за суда. На самом деле, во время суда ты была на миссии в Конго… — нет, в Дели… — он полез в карман, извлек блокнот и быстро пролистал несколько листов, затем махнул рукой: — неважно, суть не в этом. В общем, ты не смогла вернуться, и суд проходил без твоего участия. — Что?! — растерянно переспросила Мэри. — Это какая-то странная шутка? Кто вы такой? — Я ангел, — незнакомец пожал плечами. Мэри посмотрела на него. Кажется, её похитил психически больной. Он не выглядел опасным — его взгляд был открытым и добродушным, — но вот его слова… Мэри постаралась взять себя в руки, мысленно вспоминая, как их учили вести себя в подобных ситуациях. Но лекции — одно дело, а вот реальность, как оказалось, совсем другое. Она поняла, что напугана до смерти. — А где же ваши крылья? Потянуть время, задавать отвлеченные вопросы, стараться вызвать доверие и симпатию… Не выказывать открытого противления, не подвергать слова сомнениям. — А их надо заслужить. Я вот ещё не смог, и поэтому мне нужна твоя помощь, Мэри, — развёл он руками. — Хорошо, — как можно спокойнее сказала Мэри. — Я буду рада помочь, но сначала мне нужно вернуться в больницу. Мой жених пострадал в результате взрыва газа, он может… мне нужно знать, что с ним! Мне нужно в больницу, а я здесь! — Мэри умоляюще посмотрела на него. На «ангела», кажется, подействовала её мольба, потому что он пожал плечами и не стал ей препятствовать. — Конечно, если ты считаешь, что тебе именно это нужно… — Спасибо! — поблагодарила Мэри и быстро пошла вперед, пока он не передумал. — Между прочим, я Клод… меня зовут Клод! Приятно познакомится! — прокричал он ей вслед, но она только ускорила шаг. Слава Богу, её никто не преследовал, а клиника совсем недалеко… за углом… Она вбежала в приёмный покой… никого. Где Мейсон?.. Си Си? Круз? — Скажите… — запыхавшись, произнесла она, — Марк Маккормик… что с ним? — Простите, мисс, — девушка за стойкой регистратуры окинула её недоуменным взглядом, — пациента с таким именем не поступало. — Как?! — Мэри, я пытался тебя предупредить, — сказал ей «ангел», внезапно оказавшийся у неё за спиной. — Ты никогда не приезжала в Санта-Барбару, значит, не стала встречаться с Марком, вы не ездили в горный домик, и не было взрыва… Он не пострадал. Мэри с силой ущипнула себя. Нет, это не сон! Это правда. — О, слава Богу! — с облегчением воскликнула Мэри. — Значит, всё хорошо! Огромное чувство облегчения захватило её. Марк будет жить, он не пострадал! Господь услышал её молитвы! Каким-то удивительно сверхъестественным образом… она не знала каким, не верила, что такое возможно, но вот оно! — О, я так благодарна! — со всей искренностью прошептала она. — Теперь всё хорошо! Больше никаких сомнений. Значит, это всё действительно было ошибкой… её решение покинуть монастырь… возможно, не оно само, но его последствия. Её работа в доме Кэпвеллов… Мейсон… она сглотнула. Ей нельзя думать о нём, нельзя поддаваться искушению. Нужно найти Марка, убедиться, что с ним всё в порядке. Теперь, после того, как Господь таким чудесным образом ответил на её молитвы, она не может подвести Его! Она сделает всё так, как нужно… как должна была поступить с самого начала… после этого чуда у неё нет другого выбора, ведь так? — Подожди-подожди, ты же не думаешь на самом деле, что всё так просто? — «ангел» смотрел на неё, словно не веря своим глазам. — Я так рада, что с Марком все хорошо! — искренне сказала Мэри. — О Господи, спасибо! Спасибо! Она остановилась. Что ей делать дальше? Получается, что в Санта-Барбаре её никто не знает… — Мне нужно позвонить маме! — Она открыла сумочку в поисках мелочи. Водительские права и кошелёк на месте. — Ты просто так возьмёшь и воспримешь всё как должное? — удивился Клод. Мэри набрала знакомый номер. Гудки в трубке, потом голос матери — раздражённый и злой. Она явно была пьяна. — Кто это? Мэри? Чего тебе нужно? Живи в своей святости и не марайся о нас, грешных. — Мама, ты же обещала не пить после того как Кристи… — Моей девочки больше нет, моей красавицы… И хотя этот подонок, который изнасиловал её, и получил по заслугам и теперь не выйдет ещё долго, никто мне уже не вернёт её! — Стив в тюрьме?! — поразилась Мэри. — При чём здесь твой брат? Я об этом Кэпвелле. Мэри потрясённо смотрела на трубку телефона. — Что?! Она перевела взгляд на Клода, и тот развёл руками. — Мэри, я же тебя предупреждал, что не всё так просто. У Кристи не было поддержки во время суда, и она не смогла преодолеть свой страх перед Стивом. Тэду вынесли обвинительный приговор. Тебя не было в городе, и никому не пришло в голову подозревать вашего сводного брата. Кристи попыталась сбежать после окончания процесса, но Стив выследил её. Она попыталась угрожать ему, и он застрелил её… случайно, в процессе их ссоры… и выставил всё так, что она покончила с собой. Твоя мать так и не бросила пить. — Боже мой, Кристи… — Нет, этого не могло быть… Только не Кристи. Словно почву выбили у неё из-под ног. Мэри бессильно опустилась на скамейку в больничном коридоре. Это неправда! Это не может быть правдой! Это просто дурной сон. Жизнь Марка… или жизнь её сестры… разве можно выбирать между ними? — Вы хотите сказать, что Марк жив и невредим ценой жизни моей сестры? И того, что невиновный человек… Тэд… Тэд в тюрьме?! Мэри почувствовала, как глаза наполняются слезами. Как же Мейсон, должно быть, переживает за брата, а СиСи — за сына! — Мейсон подал на апелляцию и пытается добиться пересмотра дела, но так как Кристи мертва, вряд ли это увенчается успехом. Тэду дали двадцать лет. — Я должна пойти к ним, объяснить, что верю в невиновность Тэда! Мэри бросилась к выходу. — Подожди, на стоит торопиться! — Клод, махнув рукой, бросился за ней. — Мэри, да что ж ты никогда меня не можешь дослушать до конца! Это еще не всё! Но Мэри уже исчезла из его поля зрения. Она шла по улицам, и её постепенно накрывало осознанием всего произошедшего в этой реальности, внезапно ставшей её реальностью. Мэри присела на скамейку и закрыла лицо руками. Кристи… Как же так? Может быть, это всё-таки сон или действие каких-то препаратов? Она отказывалась этому верить. «Это неправда, неправда. Мы виделись с Кристи на Рождество, у неё всё было хорошо, новая работа и новые знакомства. И мама больше не пьёт. И Тэд живет в доме отца. Это просто сон. Я проснусь, и всё будет хорошо, вот только Марк…» Мэри вздрогнула. Марк не умирает, с ним всё хорошо, вот только на душе очень горько. Какой бы выбор она ни сделала, всё равно кто-то пострадает. — Мэри, послушай, — запыхавшийся Клод догнал её и присел рядом. — Мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Это не твоя вина. Так получается, что наши действия затрагивают других, и каждое изменение, каждое принятое решение на что-то влияет. Но вы, люди, не можете видеть всех результатов своего выбора. Только Господь может видеть всё до мельчайших деталей. Поэтому тебе не стоит винить себя — в этой реальности ты не виновата в том, что всё получилось так, как оно получилось. Мэри покачала головой. — Я должна была быть с Кристи! Клод вздохнул. — Но ты не могла, в этом-то и дело. И она тоже сделала свой выбор. А это то, что ты не можешь сделать за другого человека. — Он встал со скамейки и посмотрел на неё. — И нет, Мэри, это не сон. Да, это было не похоже на сон. Уж слишком всё явственно — и боль в ногах от усталости, и окружающая её действительность. Мэри вцепилась руками в скамейку и огляделась по сторонам. Всё было реально. Она вздохнула, поднялась на ноги и пошла дальше, в направлении к особняку Кэпвеллов. Роза открыла дверь. — Роза, здравствуй! — Мэри осеклась, только сейчас сообразив, что Роза смотрит на неё как на чужую. — Простите, мы с вами не знакомы, но я вас знаю… Взгляд Розы стал еще более настороженным. Мэри вздохнула. — Могу я поговорить с мистером Кэпвеллом? Роза оглядела её с подозрением: — Мейсона нет дома, и я не знаю, когда он будет, — сухо сказала она. — Нет, я имела в виду СиСи… — растерянно сказала Мэри. — Он дома? Глаза Розы наполнились слезами. — Он мёртв. Умер на Хеллоуин. Разве вы не в курсе? Газеты все пестрили сообщениями… — А Иден? — спросила Мэри. Хоть с кем-то поговорить… Губы Розы сомкнулись в тонкую складку, и она резко добавила: — Это шутка? Не смешно. Уходите. Мейсон, должно быть, в каком-нибудь баре, как обычно. Мэри растерянно посмотрела на подбегающего к ней Клода. — Мэри, ну я же предупреждал, что не стоит торопиться. — Он взглянул на неё с укором. — СиСи мертв… — прошептала она. — Да, тебя не было здесь, поэтому ничего не помешало Дж… кхм… — он прокашлялся, — тому, кто покушался на жизнь СиСи, довести дело до конца. — Это была не Иден? — Мэри взглянула с надеждой. — Я не могу ничего больше сказать, эта информация конфиденциальна. — Он взглянул на неё почти умоляюще. — Я и так сказал больше, чем должен. Ещё немного, и не видать мне крыльев, как своих ушей. Мэри невольно улыбнулась — уж больно растерянным он выглядел сейчас. — Хорошо, я постараюсь не спрашивать о том, чего не должна знать. Но что случилось с Иден? — добавила она обеспокоенно. — После того, что произошло, Иден была убеждена, что это она убила отца, и постоянно твердила об этом. Мейсон и Круз старались изо всех сил не допустить, чтобы её обвинили в отключении системы, но в конце концов Иден не выдержала этого давления и чувства вины. Она призналась в убийстве. Сейчас она находится на лечении в психиатрической клинике, а потом её ждет тюремный срок. Мэри молчала. Она не могла придти в себя от потрясения. — А Келли? — наконец выдавила она из себя. — Она исчезла из города после всех этих событий. Никто не знает, где она. Но возможно, это и к лучшему для неё — никто не знает, как бы она пережила смерть обоих родителей. — София?.. — прошептала Мэри. — У неё нашли онкологию — болезнь развивалась стремительно, и она отказалась от лечения. Решила, что это ей наказание за грехи молодости и за то, что произошло с Си Си. Похороны были на прошлой неделе. — О Боже… — вздохнула Мэри. Клод сочувственно посмотрел на неё. — Почему?.. Я же не знала… За что?.. Она села на скамейку и закрыла лицо руками. — Если вы всё это затеяли, чтобы показать мне, что Марк выжил ценой стольких жизней… и я была неблагодарна, что спорила с Богом и умоляла не забирать его… и что, возможно, пришло его время и я просто должна смириться с этим, то вам это удалось, — Мэри вздохнула. — У меня всегда было плохо с смирением, и возможно, мне нужен такой жестокий урок, чтобы принять неизбежное… — Мэри, всё совсем не так! Это не вопрос жизни Марка в обмен на все остальные… ох, я опять сболтнул лишнее! — Клод закатил глаза и хлопнул себя по лбу. Мэри посмотрела на него сочувственно. — Если вам станет от этого легче, то я никому не скажу. — Спасибо. — Он выдохнул с явным облегчением. — Хорошо, попробую ещё раз… как я уже сказал, это не вопрос выбора чьей-то жизни за счет других. Мэри, то, что случилось в этой реальности — это не твоя вина. Как врач не несет ответственности за чужих пациентов, так же и ты не несешь ответственности за жизни других людей, о существовании которых ты — здешняя ты — даже не знаешь. Мы не супергерои, и очень часто мы не можем предотвратить события, которые мы бы хотели предотвратить. Но иногда получается так, что когда мы думаем, что совершили ошибку или что лучше мы бы не родились — да, иногда и такое происходит! — и что без нас всё было бы лучше, то это не совсем так. То есть совсем не так. На самом деле мы этого не знаем. Возможно, как раз когда мы думаем, что находимся не на своем месте или совсем запутались — возможно, именно тогда мы как раз там, где Он — Клод показал наверх, — хочет нас видеть. — Если бы было так просто разобраться в себе и понять, где ты должен быть… — прошептала Мэри. — Могу дать один небольшой совет. Собственное сердце обычно очень хороший индикатор того, как нам поступить. Не нужно бояться ему следовать. Мэри покачала головой. Сердце… Она не хотела его слушать, она захлопнула его, потому что боялась, что будет слишком больно… вот только боль не становилась меньше. — А Мейсон? — тихо спросила Мэри. — Где он? — У Базза, я так думаю. Но Мэри, он тебя не знает! — Клод прокричал вслед сорвавшейся с места Мэри и хотел было последовать за ней, но махнул рукой и снова опустился на скамейку. — Впрочем, я так и думал, что этот факт не будет иметь никакого значения. … Мэри торопливо шла по знакомому маршруту, и воображение рисовало в её мозгу картины одну мрачнее другой. Один он или с кем-то? Будет ли он в состоянии её выслушать? Что она ему скажет? Захочет ли он вообще с ней разговаривать? В этом мире у них не было ничего общего… Мэри вбежала в бар и сразу же увидела его, одиноко сидящего за столиком со стаканом в руке. Все картины, которые рисовало ей воображение, развеялись в один миг. Мейсон… Она замерла, по телу разлилось странное тепло, и она просто вбирала в себя его всего, такого родного и такого незнакомого. Небрежная прическа, легкая небритость, в углах губ и на лбу залегли морщинки, которых раньше не было… этот Мейсон казался старше и мрачнее. В нем словно напрочь исчезла та мальчишеская легкость, к которой Мэри так привыкла. Она приблизилась, продолжая вглядываться в него, и он заметил её только когда она подошла к столику — казалось, он был погружён в свои мысли. — Мейсон? — нерешительно спросила Мэри. Его взгляд прояснился. Мейсон выпрямился и посмотрел на нее так, словно она была видением из какого-то другого мира. Он даже улыбнулся. — Мы знакомы? — Я Мэри. Мэри Дюваль. Я сестра Кристи. — Монахиня? По крайней мере, он слышал о ней. Она кивнула. — Мне жаль, что всё так произошло… — начала она. — Если вы, как ваша мать, собираетесь сказать, что мой брат заслуживает приговора и что вы против пересмотра дела, то не нужно это вуалировать, — ответил он резко. Его лицо словно окаменело, и только глаза смотрели с болью. Мэри захотелось взять его за руку, но она не решилась. Она торопливо сказала: — Я знаю… то есть, я верю, что Тэд не виноват! — Не вы одна. К сожалению, это ничем ему не помогло, — сказал Мейсон с горечью. Мэри зажмурилась на секунду, пытаясь сдержать подступившие к глазам слёзы: — Прости… Его взгляд смягчился. — Это вы меня простите. Вы потеряли сестру, а я слишком резок с вами… Впрочем, я имею репутацию человека, которому свойственно незаслуженно нападать на окружающих. — Репутация тоже часто бывает незаслуженной, — осторожно заметила она. — О, но я-то свою заслужил, не сомневайтесь. — Я и не сомневаюсь, — невольно улыбнулась Мэри и увидела, как в его взгляде проскользнуло удивление и даже — если, конечно, она не обманывала себя — что-то похожее на восхищение. — Хотите поужинать со мной? — внезапно предложил он. — Обещаю быть галантным кавалером и вести беседу только на приятные темы… Что таковыми принято считать в монастыре? Богословские рассуждения, воскресные занятия с детьми, благотворительность… григорианские песнопения? — проговорил он с улыбкой, и она на мгновение забыла обо всём на свете, глядя на эту улыбку как завороженная. — На самом деле, я уже не совсем монахиня… то есть совсем не монахиня… я ушла из монастыря не так давно… Что не отменяет того, что мы можем обсуждать все это. — Добрый вечер, что желаете заказать? — спросила подошедшая официантка. — Чашку кофе, пожалуйста, — сказала Мэри. Есть ей совершенно не хотелось. — И мне тоже, — добавил Мейсон, отставив недопитый стакан виски в сторону. Он снова пристально взглянул на Мэри. — Возвращаясь к темам для беседы… — начала Мэри, но Мейсон перебил её. — Как насчёт око за око зуб за зуб? Почему месть кажется сладкой только в момент её осуществления? — Потому что прощение сильнее мести, а любовь покрывает множество грехов, — сказала Мэри. — О, вот вы и цитируете мне писание, сестра. И у вас получается жить в соответствии с этими словами? Мэри моргнула и прикусила губу. Нет, она так и не научилась прощать. Мейсон, как всегда, попал в самую точку, даже ничего о ней не зная. Это было то, что так мучило её уже давно — то, что она не могла простить. Если бы она могла… «Тогда не было бы этой поездки с Марком», — с ужасающей ясностью осознала Мэри. Переломная точка была не в её переезде в Санта-Барбару, нет. Она была в ней самой. — Я бы могла быть с Кристи… не оставлять её одну. Могла бы быть рядом… Столько всего не случилось бы… — она сама не заметила, как произнесла это вслух. Она испуганно взглянула на него, но на его лице было выражение сочувствия и понимания. Мейсон покачал головой. — От этого не становится легче. Если ты будешь винить себя, то легче не будет. Мы столько раз корим себя за то, что могло бы быть… говорим себе «если бы мы только знали… как мы могли этого не заметить… почему?» — его голос дрогнул. Он улыбнулся вымученной улыбкой, и его лицо тут же снова застыло маской, только глаза были живыми. — Тебе не стоит идти этим путем. Мэри порывисто накрыла его руку своей, сжала его холодные пальцы. Почему даже в таком состоянии он пытается утешать её? — Тебе тоже. Ты… ты думаешь, что виноват в смерти отца, — произнесла она с твердостью, — но это не так. Это не твоя вина. Маска дрогнула, и на секунду лицо Мейсона приобрело растерянное, почти испуганное выражение. В следующую секунду он овладел собой, и лишь глаза выдавали всю гамму чувств. Он сглотнул. — Откуда… — Он вздохнул и продолжил, уже ровным голосом. — Впрочем, вы явно читали газеты и в курсе всех новостей. И пытаетесь проявлять христианское милосердие. Не стоит — думаю, я безнадежный случай. Официантка принесла кофе, и Мэри кивком поблагодарила её. Она взяла чашку, сделала глоток и поставила чашку обратно. Потом покачала головой. — Я думаю, что никто не желает победы ценой своих близких. — Он молчал, и Мэри торопливо добавила: — Мейсон, я знаю, что ты любил отца. Ты не виноват, что у него случился удар. Он произнёс голосом, глухим от сдерживаемых слез: — Я не знал… не знал, что он был болен… я просто хотел поквитаться с ним…. София пыталась меня предупредить, но я не стал слушать… почему? — Это все равно бы случилось рано или поздно. Не всегда в наших силах предотвратить болезнь. Он посмотрел на нее, и в его взгляде была удивительная теплота. Словно они и не встретились здесь впервые, словно он знал её так же, как… как Мейсон всегда знал её — знал как никто другой. Мэри сглотнула, не в силах отвести от него взгляд. Мейсон вздохнул. — Если бы я не проиграл тогда этот процесс… мне казалось, я сделал всё что мог, но отец так не считал. Я надеялся, что он позволит мне вернуться домой… вместо этого он обвинил меня в плохом ведении дела, и… я решил сравнять счет. Он провел руками по лицу, потом снова взглянул на нее. Взял её руку в свои, не отрывая взгляда от её лица. — Я не знаю, почему я все это рассказываю первой встречной незнакомке. Когда я смотрю в твои глаза, у меня возникает такое чувство… ты веришь в прошлые жизни? — Мэри испуганно распахнула глаза, нервничая — …или ты просто ангел, маскирующийся под видом простой смертной? Хватит с неё ангелов… кстати, где он? Это было не важно. Мэри покачала головой. — Мне уж точно далеко до ангела. Мейсон, я не думаю, что ты мог бы что-то сделать иначе. Кристи могла быть очень упрямой в своих решениях, к тому же она… — Она очень сильно боялась, это было видно, — перебил он её. — Она очень сильно боялась кого-то, но я не мог понять кого именно… Стив Бассет близко к ней никого не подпускал. — Стив… — в голосе Мэри проскользнул страх, и это не осталось незамеченным. Она почувствовала на себе пристальный взгляд Мейсона. Как рассказать ему так, чтобы это не выглядело подозрительным? — Он может быть жесток, он мог запугать её… Она видела, как выражение его глаз меняется. — Я подозревал, но у меня не было никаких доказательств. У нас и сейчас их нет, так? Она покачала головой. — Прости. Если я могу чем-то помочь, то я готова. Он грустно улыбнулся. — Если бы я знал это раньше… Если бы я знал тебя раньше… — Я бы защищала Кристи до последних зубов и ненавидела бы Тэда, — выпалила Мэри. — Сейчас я понимаю, что на многое закрывала глаза. — Это неважно. Сейчас важно найти хоть что-то, что докажет, что Тэд мог быть не единственным подозреваемым… Мэри, пообещай, что ты никуда не исчезнешь в ближайшее время. — Я постараюсь, — неуверенно сказала она. — Обещаю. … — Мейсон! — окликнул их женский голос, показавшийся Мэри знакомым. Она оглянулась. — Дженис! — Мейсон тепло приветствовал подошедшую девушку. — Познакомься, это Мэри. Мэри Дюваль. — Просто Мэри, — улыбнулась она. — Я Дженис, — та тоже приветливо улыбнулась. — Мы с Мейсоном друзья. Просто друзья, — зачем-то уточнила Дженис. — И ещё он мне помогает с разводом. — Как идут дела с Марком, Дженис? — Мейсон сразу переключился на деловой стиль беседы. Дженис покачала головой. — Не очень. Я не хочу идти у него на поводу, но он не терпит, когда что-то не по его… Сначала он отказывался дать мне развод, а теперь, когда он решил жениться, то требует, чтобы я завтра же летела в Мексику! — Она натянуто улыбнулась, и было видно, что ей неловко продолжать эту тему. — Наверное, всё-таки придется это сделать, потому что вчера он был очень настойчив. Она нервно поднесла руку к волосам, поправляя прическу так, чтобы закрыть часть виска. — Дженис… — Мейсон мягко откинул волосы с её лица и застыл на месте. На её лбу, рядом с виском, красовался синяк, полускрытый тональным кремом. — Это ты называешь настойчив? Она отвела глаза. — Я просто поскользнулась и ударилась об стол, вот и всё. Это ерунда, пройдёт. — Ты не должна этого так оставлять. Если ты не напишешь заявление, это сделаю я! Она улыбнулась: — Мейсон, это очень мило с твоей стороны, но я правда просто была неосторожна. Он не поднимал на меня руку, мы просто поспорили… всё вышло случайно, и он потом долго извинялся. Он на самом деле не такой уж плохой… просто характер у него тяжелый. Думаю, я все-таки слетаю в Мексику — хочу, чтобы это поскорее закончилось. — Ты говорила с Джулией? — Вряд ли она захочет меня слушать. Я пыталась, но Марк бывает очень… убедителен в период ухаживания. К тому же, она не я. Может быть, ей повезёт больше. — А если нет? — Мейсон, ты очень хороший, правда, — Дженис положила руку ему на ладонь, — ты самый лучший друг, но это и правда не твоё дело. — Именно. Всё, что касается моей пока ещё жены — не твоё дело, — прозвучал резкий голос, и Мэри с удивлением обернулась. Наверное, она до последнего момента надеялась, что это окажется неправдой. Но перед ней стоял Марк. И кажется, он был слегка подвыпившим. — Мэри? — его изумление было не меньше. — Что ты здесь делаешь? — Просто приехала погостить. — Ты же в монастыре? Мэри смутилась. В этой реальности она, возможно, все ещё в монастыре, но она так давно уже была далека от монастырской жизни, что подтвердить это было бы обманом. — Я… думаю, я поняла, что монашеская жизнь не моё призвание. — Ну, если ты спросишь меня, то я всегда так считал! Мэри, раз уж я тебя встретил, то может быть, составишь мне компанию? Я так давно тебя не видел… сколько же лет прошло? Мэри согласилась, слегка неуверенно. Было странно здесь видеть Марка. Особенно таким… она не могла сказать, что именно в нём изменилось, но он был другим. Облегчение от того, что он цел и невредим, смешивалось с неловкостью, и он, видимо, тоже это заметил. Они отошли к соседнему столику и присели за него. — Мэри, я просто глазам своим не верю! — Марк заговорил, суетливо двигая руками. — Заказать тебе что-нибудь? Мэри покачала головой. — Нет, спасибо. Я тоже не ожидала тебя здесь встретить. Как у тебя дела? — Я женился, — он покосился на Дженис, — но к сожалению не все браки заключаются на небесах. — Возможно, это из-за того, что не все ведут себя прилично, — процедил Мейсон. Марк проигнорировал это замечание и нарочито громко стал расспрашивать Мэри о ней самой. — Значит, ты ушла из монастыря? И давно? — Несколько месяцев назад. Он хихикнул. — Если бы я знал раньше, то обязательно заехал бы к тебе… пообщаться. Помнишь, мы были лучшими друзьями в школе? — Конечно, помню, Марк. — Если бы я не был связан обязательствами, то непременно пригласил бы тебя куда-нибудь, но боюсь, моя невеста не одобрит, — он снова хихикнул. — Ты женишься? Но я думала, ты сказал, что уже женат. — В процессе развода. Если бы Венди здесь так не тянула с бумагами, я бы уже давно был свободен. Ну, и было ещё одно дельце… неприятное, но оно уже позади. Моя невеста мне очень помогла! Она прекрасный адвокат, сейчас занимается моим разводом… Они поболтали еще минут пять, и Мэри не отпускало странное ощущение: вроде бы её должен радовать тот факт, что Марк в порядке и что у него всё хорошо, но в то же время её не оставляло какое-то неприятное чувство. То ли недоговорки Дженис на неё так подействовали, но… она смотрела на Марка, за которого она в той, прежней реальности, практически была готова выйти замуж — она назвалась его невестой, надела его кольцо, сказала, что любит — и понимала сейчас как никогда отчетливо, что перед ней практически чужой ей человек. Мэри испуганно вздрогнула и перевела взгляд на руку — кольца не было. Марк заметил её взгляд и спросил: — А как у тебя в плане личной жизни? Есть приятель или, может быть, ты помолвлена? Мэри почему-то бросила быстрый взгляд на Мейсона, который, казалось, тихо обсуждал что-то с Дженис и не смотрел в их сторону. — Нет… у меня никого нет. — Жаль, что я уже не свободен, — ухмыльнулся Марк, — а то бы я за тобой приударил. Ты знаешь, когда-то ты мне нравилась. Вспомнили бы старые дни… Мэри смущенно улыбнулась. — Только не говори, что я разбила тебе сердце, уйдя в монастырь. Марк рассмеялся. — Не буду скрывать, меня не обрадовала эта новость. Но жизнь очень быстро закрутила меня так, что некогда было скучать — учеба, практика, пациенты… А потом я женился, но увы, это была ошибка. — Дженис замечательная девушка, — резко сказала Мэри. Она вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза, удивившись самой себе. Ей отчаянно хотелось, чтобы это всё оказалось неправдой — та сторона Марка, которая открылась ей за эти несколько минут. Хотелось, чтобы он сказал что-то, что убедит её в том, что Марк не был способен на то, что было очевидно из этого разговора между Мейсоном и Дженис. — О, Мэри, ты всё так же наивна, какой была в школе! Видимо, жизнь в монастыре этому способствует, но мы-то здесь живём в реальном мире. — И реальный мир дает добро на то, чтобы так обращаться с девушкой? — с вызовом спросила Мэри. — Послушай, я не знаю, что она тебе наговорила, но это всё ложь! — выкрикнул Марк со злостью. — Она просто специально злит меня и тянет с разводом. — Марк, не передергивай, — Дженис поднялась и подошла к нему. — Я буду только рада закончить всё побыстрее. Я уже сказала, что завтра же полечу в Мексику. — Дженис, тебе не обязательно идти на уступки, — Мейсон придвинулся к их столику и уставился на Марка тяжелым взглядом. — И если ты пойдёшь в суд, я буду твоим адвокатом, и я обещаю, что так просто ему не отделаться. — Ей не с чем идти в суд! — взвился Марк. — Она просто всё придумывает — знает, что ты её кинешься защищать! Ей от тебя одно нужно… Мейсон вскочил из-за стола и бросился в сторону Марка, и Мэри и Дженис кинулись их разнимать. — Марк! — Мэри не могла поверить увиденному и услышанному. Он посмотрел на неё и, казалось, слегка смутился. — Ладно, ладно, — Марк отряхнул пиджак и сделал примирительный жест руками, — я правда ничего не имел в виду. Дженис, прости, мне действительно очень нужны эти бумаги для развода! — Я уже сказала тебе, что завтра ты всё получишь, — бросила она ему. –А сейчас тебе лучше уйти. — Да мне и так пора. До встречи, Мэри, — Марк криво ей улыбнулся. — Извини, я тут слегка погорячился, надеюсь, ты не будешь обращать на это внимания. Семейные разборки — дело неприятное, и не стоит посторонним в них влезать. Давай как-нибудь снова встретимся, пообедаем вместе, а? Я, правда, скоро женюсь, но мы же с тобой старые друзья, и я уверен, Джулия не будет возражать. — Марк, я правда не знаю, будет ли у меня время, — сухо сказала Мэри. Она вдруг поняла, что не видит смысла в дальнейших встречах. Дженис попрощалась и тоже ушла, оставив их наедине. Они какое-то время сидели молча, оба поглощенные в свои мысли. Мейсон первым прервал молчание. — Извини, — сказал он, — мы испортили тебе весь вечер. — Это ничего, — тихо сказала Мэри и улыбнулась, глядя ему в глаза. — Знаешь что? — он посмотрел на неё, и она увидела, как в глубине его глаз — впервые за это время — засветились лукавые искорки. — Мы всё ещё можем исправить. Как ты смотришь на то, чтобы взять корзинку для пикника и пойти прогуляться по пляжу? Мэри кивнула с улыбкой: — Хорошо. Правда, я совсем не голодна, но мне очень нравится идея прогулки. Он, казалось, не ожидал её согласия, потому что посмотрел на неё оторопелым взглядом. Мэри рассмеялась. — Я правда буду очень рада, — повторила она. — Надо же, я даже до десяти сосчитать не успел, а ты уже согласилась, — сказал Мейсон и улыбнулся такой теплой улыбкой, что Мэри на секунду забыла обо всём на свете. … Мэри посмотрела на свое отражение в зеркале дамской комнаты. За весь день ей ни разу не пришло в голову оглядеть себя, и теперь она поразилась увиденному. На неё смотрела девушка, одетая в скромный деловой костюм, волосы были собраны в пучок на голове, руки сжимали женскую сумку. И костюм, и сумочка, и заколки были её вещами, но не из недавних покупок — кажется, этот костюм она купила сразу после ухода из монастыря, и сумочку тоже. Мэри всмотрелась в своё лицо — чистое, с легким макияжем. Порылась в сумочке в поисках помады, чтобы подкрасить губы, но ничего не нашла, кроме расчески. Вздохнув, она распустила волосы, придав прическе привычный вид. Улыбнулась своему отражению и вернулась в зал. — Пойдём? Они гуляли по пляжу, и их руки постоянно оказывались так близко, что касались пальцев друг друга, пока Мэри не осмелела совсем и не взяла его за руку, и так они и шли, рассказывая друг другу разные мелочи. Она сама не заметила, как начала рассказывать о Кристи, и о родителях, и о монастыре, и о многом многом другом… она уже забыла о том, когда в последний раз они с Мейсоном просто так разговаривали обо всем… она уже забыла о том, как это было хорошо. — Ты знаешь, у меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь, — серьезно сказал Мейсон. — Мне с тобой удивительно легко, и я даже чувствую себя почти счастливым… зная меня, это практически нереально. Мэри остановилась и посмотрела ему в глаза, любуясь их выражением. Больше всего на свете сейчас ей хотелось остановить это мгновение, чтобы можно было бесконечно смотреть в глубину этих темных глаз… — Если бы я сказал тебе, что вижу в твоих глазах, ты бы убежала далеко-далеко, — улыбнулся он. Мэри покачала головой. — Возможно, да, а возможно и нет. Он коснулся пряди её волос. — Ты действуешь на меня удивительным образом, ты знаешь? Я уже давно не чувствовал себя так спокойно, так, словно… — он задумался. — Ты веришь в переселение душ? Наверное, нет, ты же бывшая монахиня. Тогда… как ты относишься к теории о том, что некоторые души знают друг друга еще со времен сотворения мира, и потом, когда они встречают друг друга в этом мире, происходит некое узнавание? Она вздрогнула и отвела взгляд. — Это то, что я имел в виду, когда говорил, что ты захочешь убежать. Она снова повернулась к нему, вглядываясь в его глаза. Его лицо вдруг оказалось совсем близко, и она не стала ни отворачиваться, ни убегать, когда его губы потянулись к её. Его поцелуй был очень нежным, легким, словно он сам до конца не верил, что она не откажет ему, а потом, не встретив сопротивления — более настойчивым, но все равно мягким. Мэри целовала его в ответ, а в голове звучало только одно… Мэри еле сдерживалась, чтобы не произнести эти слова вслух. Он взглянул ей в глаза, и в его взгляде было отражение её души. — Не уходи… — прошептал он, — пожалуйста. Она снова поцеловала его. Больше не было ни страхов, ни нерешительности, ни сомнений. К чему это всё, когда её привычной жизни больше не существовало? И каким же нелепым сейчас казалось всё то, что она раньше считала важным! Все её сомнения в том, способен ли Мейсон на постоянство, на глубокие чувства, боязнь того, что её ждет рядом с ним — все отступило. Она знала одно — она любит его, и никто в мире, кроме него, не способен сделать её счастливой. Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, и она позволила своим рукам зарыться в его волосы, как всегда поражаясь их мягкости. Он взял её лицо в свои руки и не отрываясь смотрел на неё. — Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь… — прошептал он снова. — Мне кажется, я искал тебя всю жизнь, сам того не зная… Она прижалась к нему, ощущая биение их сердец рядом. Склонила голову ему на плечо, вдыхая запах его кожи с привкусом океана. Они дошли до ещё одного прибрежного кафе, и Мэри почувствовала, что пора прощаться. — Мне пора. — Я провожу тебя. Она покачала головой: — Не надо. — Где ты остановилась? Она неуверенно пожала плечами. Она даже не знала, куда ей идти, её здесь не существовало. Точнее, где-то она была, но скорее всего, далеко отсюда. — Я все равно тебя найду, — пообещал ей Мейсон, почувствовав её нерешительность. — Где бы ты ни была, под какой бы личиной не скрывалась, я отыщу тебя и прижму к себе. Она взволнованно взглянула на него: — Обещаешь? Он кивнул. … Мэри совсем не удивилась, когда, зайдя в кафе, обнаружила поджидающего её Клода. — Как прогулка? — поинтересовался ангел. Мэри промолчала. Ей не хотелось разговаривать с Клодом. Чем он мог помочь ей сейчас? Или Мейсону? — Мне нужно где-то остановиться на ночь. — Мэри открыла сумочку и с обеспокоенным видом пересчитала наличность в кошельке. На дешевый номер в отеле ей хватит, а завтра она что-нибудь придумает. В клинике для бедных всегда не хватало рук, и возможно, свободная комната для медсестры, готовой работать сверхурочно, тоже найдется. — Ты по-прежнему считаешь, что тебе лучше было не приезжать в Санта-Барбару? — Клод прервал её размышления. — Нет, — она покачала головой. — Всё, что произошло с Кристи, и Тэдом, и Си Си… мне до сих пор трудно это принять. Я знаю, что вы скажете, что в этом нет моей вины, но я всё ещё не могу смириться с такой реальностью! — И что ты будешь теперь делать, Мэри? — Надо постараться найти способ оправдать Тэда… и я не знаю как, но нужно вывести Стива на чистую воду. Надеюсь, Мейсон сможет что-то придумать. И если бы можно было помочь Иден… Она взволнованно взглянула на Клода. — Мне нужно снять номер в отеле… и если я всё еще живу в монастыре, то мне нужно предупредить матушку Изабель! — Ты ушла из монастыря и снимаешь квартиру в Вентуре, — сказал Клод. — О, это уже лучше, — выдохнула Мэри, — но всё же я останусь здесь, завтра нужно обязательно встретиться с Мейсоном. — Ты собираешься помогать ему? Она недоуменно посмотрела на Клода. Как он мог подумать, что она сможет оставить Мейсона одного? Мэри упрямо вскинула голову. — Да, это то, что я собираюсь делать. Помогать ему, быть с ним… — Ты уверена, что в тебе говорит не жалость? Мэри с ещё большим удивлением посмотрела на Клода. О чём он? Её чувства к Мейсону определённо не были жалостью. — И что ты думаешь теперь делать? — повторил Клод, не дожидаясь ответа на свой вопрос. Мэри закусила губу, задумавшись. — Для начала снять номер в отеле, найти работу… Помочь Мейсону оправдать Тэда… не знаю, возможно ли это сделать, но нужно попытаться… Я знаю, что Мейсон не сдастся, — она грустно улыбнулась, — он всё сделает ради своей семьи… — Ты будешь с ним? — Только не говорите мне, что это неправильно! — возмутилась Мэри. Клод улыбнулся. — Почему ты так решила? Ты считаешь это неправильным? Или же думаешь, что я считаю это неправильным? Она осеклась. — Вы же называете себя ангелом, — прошептала она. — Я думаю, на самом деле ты хочешь узнать, что Он — Клод опять поднял палец к небу, — считает правильным? Мэри помедлила и нерешительно кивнула. — Я не могу сказать тебе этого, Мэри, потому что это было бы слишком просто. Ты должна найти ответ сама. Иногда нам стоит довериться не тому, что мы считаем правильным, и не своим страхам о том, как мы выглядим в глазах других, а своему сердцу. — И как понять свое сердце? — тихо спросила Мэри. — Так же, как услышать голос Бога. Просто прислушаться. Клод замер и прикрыл глаза, подняв голову к Небесам. «…после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня… веяние тихого ветра», * — шепотом процитировал он. Он поднял руки ладонями вверх, и застыл, и Мэри замерла, потому что на долю секунды почувствовала, что находится в присутствии могущественного неземного существа, полного величия. В следующий момент Клод обернулся к ней, и он был таким же, как прежде. — Я люблю его… — внезапно прошептала Мэри. — Я никогда ещё ни в чем не была так уверена. Я люблю Мейсона. __________________________ * Библия, 3-я Царств 19:12 … В ту же секунду всё поплыло перед глазами. Она закрыла их, пытаясь справиться с головокружением, и почувствовала, как проваливается куда-то. На мгновение ей стало страшно, потому что она не могла даже пошевелиться, но в следующий момент это ощущение прошло. Мэри почувствовала прикосновение к её плечу. — Мэри… Мэри? — Мейсон присел перед ней и заглядывал ей в лицо. Она непроизвольно обвила его шею руками и прижалась к нему. Что произошло? Она только что рассталась с ним на пляже, потом был Клод в прибрежном кафе… почему она сейчас здесь? — Что… Что случилось? — Она встревоженно вгляделась в его лицо, провела рукой по волосам. — Ты в порядке? Где мы? Он выглядел настолько пораженным, что какое-то время только молча смотрел на неё. Наконец он сказал: — Ты, кажется, задремала… я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Мэри взволнованно огляделась по сторонам. Больничная часовня… она в больнице… после несчастного случая с Иден и Марком… Марк! Она вскочила на ноги. — Как он? — Врачи пока не могут ничего сказать. Может быть, к утру будет что-то понятно. Она кивнула и снова опустилась на скамейку. Это был сон. Слишком яркий, слишком подробный, но все-таки сон! Или всё-таки нет? — Посидишь со мной? — попросила она. Мейсон молча сел рядом, и она склонила голову ему на плечо. Ей хотелось столько всего сказать, но она не знала, с чего начать. — Знаешь, то, что ты говорил о доверии… я думаю, что доверяю тебе. Я просто… так долго не могла простить тебя, и это настолько заслонило все… — Я знаю. Мэри, то, как я поступил тогда… это непростительно. Если бы я знал, что встречу тебя… если бы можно было отменить всего один поступок, я бы выбрал этот момент с Джиной. Мэри грустно улыбнулась. — Никогда не знаешь, к чему может привести отмена того или иного поступка. Ты не представляешь, сколько всего мне хотелось бы исправить… — Я даже не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить. Она выпрямилась и посмотрела на него. — Я уже тебя простила… Мэри поняла, что на этот раз была совершенно искренна. Ни капли обиды не осталось в её душе. Она взглянула ему в глаза и дотронулась до его ладони. Он сжал её пальцы. Его глаза были полны любви и нежности, но в их глубине таилась тщательно скрываемая боль. Мейсон перевел взгляд на её руки и грустно улыбнулся. Мэри проследовала за его взглядом. Её рука лежала в его ладони, и на безымянном пальце блестело кольцо, символизирующее её помолвку с Марком. Мэри вздрогнула и убрала руку. Она обещала, ведь так? Она вспомнила свой сон… или не сон? Лицо Мейсона в том баре, встречу с Марком и Дженис, и прогулку по пляжу с Мейсоном, и их поцелуй. Возможно, это ошибка, а возможно, как сказал ей Клод, все-таки пришло время слушать своё сердце. — Мэри! — в часовню вошёл доктор. — Марк очнулся. Тебе можно к нему, но ненадолго. Мэри вскочила на ноги. — Я должна идти к нему… Мейсон… ты не уйдёшь? — Её голос дрогнул. — Отец уже пытался меня выгнать, но я не могу оставить тебя, не в такую минуту. Она сжала его руку. — Спасибо. Она вошла в палату, и её сердце сжалось. Бледное лицо Марка, с кровоподтеками, выглядело практически безжизненным. Его губы шевельнулись. — Мэри… Ты здесь… — Конечно, я здесь! Ты же не думал, что я оставлю тебя? — Она погладила его по волосам. Он слабо улыбнулся. — Мэри… единственная причина… по которой я ещё жив… — это ты… Потому что у меня есть… ради чего жить… — Марк, не говори так! Ты не должен сдаваться, я не позволю тебе сдаться! Мэри провела эту ночь у постели Марка, и её решимость разорвать помолвку таяла… Он был так слаб, так нуждался в ней! Она не знала, слышит ли он её, но продолжала гладить его по волосам и шептать слова утешения. Уже под утро она, полностью вымотанная, прикорнула на небольшом диванчике в коридоре. Ей снились обрывки снов… Марк… Мейсон… она выходила замуж за Марка в больничной палате, но всё, что она при этом видела — это глаза Мейсона, истерзанные болью… она выплывала из этого сна, и ей снился другой, в котором Марк умирал у неё на руках, говоря, что ему незачем жить, если она не любит его, и закрывал глаза, оставляя её с огромным чувством вины, не дававшим ей дышать… и тогда она говорила, что любит его, но от этого почему-то не становилось легче… внезапно вместо Марка она очутилась в объятиях Мейсона, и слова любви теперь легко слетали с её губ, вот только в глазах его были слёзы… кажется, это была она, кто умирал на этот раз… она чувствовала, что уходит, и ей было очень важно сказать ему… «Мейсон… Никогда не забывай… как я любила тебя…» Она протянула руку, пытаясь дотронуться до его лица… — Мэри… — осторожное прикосновение Мейсона вырвало её из ночного кошмара, и она села на диванчике. Обрывки сна развеялись, и она почувствовала облегчение от того, что проснулась. Ей бы не хотелось оказаться в том кошмаре наяву. Состояние Марка, как сказал доктор, было без изменений, и шансы на то, что он выживет, по-прежнему были ничтожно малы. Но он был в сознании и хотел поговорить с ней. С ними обоими. — Мэри, я бы хотел поговорить с тобой… и с Мейсоном. Сердце Мэри сжалось от дурного предчувствия. — Марк, послушай… — Я уже не жилец… — Марк, не говори так! — Мейсон тебя любит… выходи за него замуж. Мэри почувствовала, как всё в ней кричит о том, чтобы возразить ему, упрямо отрицать очевидное… Как он смеет сдаваться так легко? Она не может ему позволить этого. — Мэри, — внезапно сказал Мейсон, и она растерянно взглянула на него. — Позволь мне поговорить с Марком. Наедине. Она кивнула и вышла из палаты. Мэри стояла у палаты Марка, так и не зная, что ей делать. Краем глаза она заметила подошедшую Дженис. — Как он? — спросила та. Мэри покачала головой. — Ему не становится лучше. — Я хотела поговорить с ним… если ты не возражаешь. Мэри кивнула. — Конечно. Он спрашивал о тебе вчера ночью, но я не думаю, что он был в полном сознании… Сейчас с ним Мейсон. Дженис кивнула, потом, посмотрела так, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Мэри вопросительно взглянула на нее. — Дженис, если ты хочешь что-то сказать… — Ничего, только… Мейсон говорил с тобой насчет Марка? — Что ты имеешь в виду? — Ничего. Просто я рассказала ему кое-что, что должно было оставаться секретом. Мэри покачала головой. — Нет, он ничего мне не говорил. Дженис… — Мэри торопливо заговорила, боясь, что сейчас потеряет решимость спросить это, — когда Марк был твоим мужем, он… обижал тебя? Дженис резко отвела взгляд и смутилась. — Мэри, я не хочу об этом говорить… не когда он в таком состоянии. Я любила его, я правда его любила. Возможно, всё дело просто было во мне. Возможно, он изменился. Она взволнованно посмотрела на открывшуюся дверь в палату, из которой появился Мейсон. — Он хочет видеть тебя, Дженис, — сказал он ей. Она кивнула и, повернувшись к Мэри, сказала: — Если ты захочешь поговорить… после, то я всегда рядом. Мэри кивнула. — Хорошо. Она повернулась к Мейсону. — О чем вы говорили? — спросил он её. — Почти ни о чём. Я просто… хотела кое в чём убедиться, — неуверенно сказала Мэри. Ей не хотелось продолжать разговор о Дженис и Марке, и она задала встречный вопрос: — А вы? Ты там пробыл достаточно долго. — Мэри, вы друг друга стоите. Вы оба отказываете себе в том, чего хотите больше всего на свете — он утверждает, что хочет, чтобы мы были вместе, а ты утверждаешь, что не хочешь этого. Всего днём раньше она бы бросилась возражать и спорить, пусть даже это был бы спор с самой собой, но сейчас она только посмотрела на Мейсона долгим взглядом и провела рукой по его щеке. — И ты не согласился с ним. — Мэри, я не буду отговаривать тебя от помолвки с человеком, который в критическом состоянии. Я хочу тебя, но не такой ценой. Ему ты нужна сейчас больше, чем мне. Мэри молча смотрела на него. Ей столько всего хотелось сказать, но сейчас для этого не было ни подходящего времени, ни места. Дженис вышла из палаты Марка, и в ту же минуту туда зашел доктор. Мэри напряжённо застыла в ожидании. — Как он? — Она подошла к врачу, когда он наконец-то вышел из палаты. Он устало посмотрел на неё. — Мэри, боюсь, его состояние ухудшилось. Мы не знаем, сколько у него ещё времени. — О Боже… — Мэри бросилась в палату. Марк был в сознании. Он даже слабо улыбнулся ей. — Мэри… я хочу бороться… ради тебя… ты станешь… моей… женой?.. Она молчала. Ей нужно было просто довериться своему сердцу, как бы страшно это ни было. О Боже, что если она допустит сейчас огромную ошибку? Она провела рукой по его волосам и сказала: — Марк, я действительно люблю тебя, но как друга. Как самого лучшего друга. И мне невыносима мысль потерять тебя, так что пожалуйста… не сдавайся! Я хочу, чтобы ты боролся, слышишь? Если ты любишь меня, пожалуйста, борись! Я не могу потерять своего лучшего друга! — Только… друга? Марк слабо улыбнулся ей. Мэри сморгнула слезы и закусила губу, прежде чем кивнуть. Почему быть честной с собой ощущается как предательство? Как ей хотелось сейчас сбежать от своих чувств, заверить Марка в своей любви… почему доверять самой себе было так сложно? — Прости, что я колебалась. Я не должна была соглашаться на эту поездку, и я невольно подала тебе надежду… прости. — Я так… и знал, что дело… в Мейсоне… Тогда выходи. за него… — Марк, — мягко ответила Мэри, — ты не можешь принимать за меня это решение. Мы сейчас говорим не о Мейсоне, а обо мне и моих чувствах к тебе. Почему Марк всегда противопоставляет себя Мейсону, даже в этот момент? Это же не соревнование, а она не приз. — Мэри, ты надела моё кольцо… ты согласилась стать моей невестой. Мэри всхлипнула. Медленно стянула кольцо с пальца и сжала в кулаке. — Прости. Марк, если ты меня любишь, то пожалуйста, борись… чтобы ты мог надеть это кольцо той, которая сможет дать тебе всё то, что не смогу я… — сказала она. — Ты говорила… с Дженис… — Мэри покачала головой. — Всё равно… я виноват в смерти пациентки… я знал, что у неё аллергия на лекарство, но я забыл… Я виноват в её смерти… я врал на суде… подделал её больничные записи… Дженис знает об этом… Я не виню тебя, если ты не хочешь выходить за меня замуж теперь… Мэри снова покачала головой. — Марк, спасибо, что ты рассказал мне правду. Но это не влияет на моё решение. Я не жду ни от кого совершенства. У меня самой столько недостатков… я часто закрываю глаза на то, что не хочу видеть, и мне постоянно хочется сбежать из сложных ситуаций… мне не хватает смелости. Но сейчас я не могу этого сделать. Прости. Она взглянула на него, ожидая ответа, какой-то реакции… того, что он понимает… Но его глаза были закрыты — кажется, он снова впал в бессознательное состояние. Внезапно раздался резкий звук приборов. Мэри взглянула на показатели монитора и нажала на кнопку вызова врача. Боже, что она наделала? Что?.. Она видела, как в палату вбежали врачи, как Марка стали готовить к перевозке в операционную. — Я могу чем-нибудь помочь? Я квалифицированная медсестра, позвольте мне быть с ним! Но доктор мягко отодвинул её в сторону. — Мэри, тебе нужно успокоиться. Пожалуйста. Над Марком работают самые лучшие врачи, я обещал мистеру Кэпвеллу, что сделаю всё возможное. Она кивнула, в отчаянии глядя на то, как врачи увозят Марка из палаты в операционную. Мэри вышла из палаты, чувствуя, что ноги у неё подкашиваются. Боже, что она натворила? Что если она отняла у него последнюю надежду?.. Она чувствовала себя предательницей. Снятое кольцо жгло руку, она сунула его в карман и поднесла руку ко рту, подавив рыдание. Подняла взгляд на Мейсона, стоящего рядом. — Не спрашивай ничего, хорошо? — Она уткнулась ему в грудь и всхлипнула. Он молча обнял её, и они простояли так несколько минут, пока мимо не прошёл лечащий врач Марка. — Доктор, как он? — бросилась она навстречу врачу. — Пока что мы не можем дать никаких прогнозов, Мэри, прости. Она кивнула и поднесла руку ко рту, борясь с рыданиями. Второй рукой она сжала пальцы Мейсона так сильно, как только могла. Он обнял её свободной рукой, привлекая к себе. Она склонила голову ему на плечо. — Не уходи… пожалуйста, — прошептала она. Операция тянулась бесконечно долго, и Мэри застыла, сидя на диванчике. Она все так же сжимала одной рукой руку Мейсона. Когда доктор появился в больничном коридоре, Мэри бросилась к нему. — Мэри, — взволнованно начал доктор, и она побледнела. — Прости, что заставил тебя ждать. Она приготовилась услышать худшее. Он улыбнулся усталой улыбкой и продолжил: — Операция прошла благополучно. Состояние Марка стабильное. — Марк будет жить? Мэри почувствовала, словно гора упала с плеч. Она поднесла руку ко рту и всхлипнула. — Да. Если никаких непредвиденных осложнений не возникнет, то я с уверенностью могу сказать, что опасности для жизни больше нет. — Слава Богу! — Мэри почувствовала такую искреннюю благодарность и радость, что бросилась доктору в объятия. — Это самая замечательная новость! — Да, такое нечасто бывает. Ему очень повезло. — Когда можно будет его увидеть? — спросила она. — Как только он придёт в себя после наркоза, — сказал доктор и снова устало улыбнулся. — Мэри, я очень рад, что удалось его спасти. — Спасибо вам! — искренне произнесла Мэри. Ожидание больше не было томительным. Она повернулась к Мейсону. — Мейсон… спасибо, что был со мной. Я не знаю, как бы я всё это пережила, если бы не ты. — Она погладила его руку, заметив, что оставила на его ладони отпечатки своих пальцев — настолько сильно она сжимала его руку в эти минуты. — Прости, я сделала тебе больно. — Я даже не заметил. — Он грустно улыбнулся и посмотрел на нее так, словно пытался запомнить её всю. — Ну что ж, думаю, я тебе больше не нужен. Не буду мешать вашему счастливому воссоединению. Мэри посмотрела на него непонимающе. О чём он? — Ты же всё ещё собираешься за него замуж, — сказал он так, словно это было решённым делом. — Теперь ты можешь быть уверена, что тобой не движет только чувство жалости. — Я уверена… — она медленно подняла руку и прикоснулась к его щеке. — Мейсон… — Прости… — прошептал он. — Просто не хотел бы, чтобы ты совершила ошибку. Возможно, она и совершала ошибку. Было очень страшно довериться своему сердцу. Но если она и совершает ошибку, то явно не ту, которую имеет в виду Мейсон. — Мейсон… — укоризненно сказала Мэри, — почему ты всегда делаешь выводы за других? Она взглянула в его растерянное лицо. — Дай мне договорить… пожалуйста! — продолжила она. — Я отказала Марку… ещё перед операцией. Я люблю Марка, но никогда не смогу полюбить его так, как я люблю тебя. Она поцеловала его — неуверенно, робко, — но он привлёк её к себе, не дав уйти, и она крепко обхватила его руками, забыв обо всём. — Я люблю тебя, — прошептала она вечность спустя, оторвавшись от него и переведя дыхание. — Я люблю тебя. Она не знала, к чему это их приведёт, но в одном она была уверена — в том, что именно это подсказывало ей сердце. … Рождество 1986 года Мэри дотянулась до верхушки ёлки и прикрепила ангела. — Знаешь, это самое чудесное Рождество в моей жизни, — сказал Мейсон, нежно обнимая её со спины. Она повернула к нему голову и улыбнулась: — Подумать только, это наше первое Рождество вдвоём. — Втроём, — поправил он её, погладив уже сильно выступающий живот. Мэри обвила его шею руками и поцеловала мужа. — Я люблю тебя, — прошептала она, глядя в его глаза, — ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Он обхватил её обеими руками и поцеловал в ответ. Раздался звон колокольчиков, и Мэри рассмеялась: — Осторожно, мы так все игрушки перебьем! — Да мы же их даже не повесили ещё! — заметил Мейсон. — Но я слышала колокольчики… — Это просто какой-то ангел получил крылья, — с улыбкой сказал Мейсон. — Как в том старом рождественском фильме. — Я его любила смотреть в детстве с родителями, — улыбнулась Мэри. — Каждое Рождество мы включали телевизор. — А теперь это будет наша семейная традиция — тихие вечера со старыми фильмами. Мэри рассмеялась: — Ещё пара месяцев, и уж тишины точно не будет! — Жду не дождусь! — заверил её Мейсон. — Как ты думаешь, это мальчик или девочка? — Неважно, я только одного опасаюсь — что ты его или её избалуешь. — Невозможно избаловать любовью, — заверил её Мейсон, наклонившись и с нежностью целуя её живот. — А любви у этого малыша будет более чем достаточно. Мэри улыбнулась. В этом она не сомневалась. — Кажется, я видел на чердаке ещё одну коробку с гирляндами. Подожди-ка минуту… Мейсон взбежал по лестнице, ведущей наверх, а Мэри осталась в гостиной. Она потрогала рукой пушистые ветки их новогодней ёлки, и ей вдруг почудилось улыбающееся лицо Клода. Он хитро подмигнул ей, а за спиной у него были ослепительно белые крылья. Неужели всего меньше года назад она чуть было не совершила ужасную ошибку? Сейчас это казалось почти нереальным. Мэри тихо прошептала: «Спасибо». Клод подмигнул ей и, взмахнув огромными крыльями, растворился в воздухе. — Мэри! — окликнул её Мейсон, и она с улыбкой взглянула на мужа, стоявшего с огромной коробкой, полной ёлочных украшений, — ты о чем-то задумалась? — Только о том, что, наверное, это самое счастливое Рождество в моей жизни. И ещё — ты это серьезно насчёт старых фильмов? Он кивнул. — И тихой музыки, и вечера у камина… и занятия любовью перед камином… особенно насчёт занятий любовью при свете камина… Она шагнула в его объятия. КОНЕЦ P. S. Где-то в параллельной вселенной… Мэри сидела в кресле и думала. С тех пор, как умерла Кристи, вся жизнь словно текла по нескончаемому замкнутому кругу. Мама ничего не хотела ни видеть, ни слышать; Стив вёл себя грубо — когда Мэри заметила ему в разговоре, что Кристи была не из тех, кто кончает жизнь самоубийством, он наорал на неё и запретил даже упоминать об этом. Как будто он что-то скрывал… что-то знал. Но ей не к кому было обратиться со своими подозрениями, своими сомнениями. Этот мальчик, Тэд Кэпвелл… Мэри видела его фотографии в газетах. У него был искренний и открытый взгляд, не похожий на насильника… И когда она заикнулась Стиву, что возможно, произошла ошибка и настоящий преступник всё ещё был на свободе и добрался до Кристи, то брат наорал на неё с такой яростью, что она испугалась. Он кричал, чтобы она убиралась обратно в монастырь и не пыталась мерить всех монашеской меркой, что она ничего не смыслит в жизни и что это он, Стив, упрятал преступника за решетку, несмотря на все попытки его влиятельных родственников оправдать Тэда. В монастырь? Мэри не могла там оставаться, не с теми эмоциями, которые бушевали у неё в душе. Она не могла ни смириться, ни принять всё как неотвратимый ход судьбы. Она устроилась работать медсестрой в небольшую клинику в Вентуре — доход позволял снимать скромную квартиру — и пыталась хоть как-то собрать воедино осколки своей жизни. Но она даже не знала, с чего начать… «Господи, помоги мне, дай мне какой-нибудь знак, подскажи, куда мне идти и что делать дальше» Звонок в дверь прервал её размышления, и Мэри встала с кресла и пошла открывать. На пороге стоял человек, чье лицо было ей смутно знакомо… Казалось, даже его имя вот-вот готово выплыть из глубин памяти, если она сделает усилие… Мейсон… почему-то она точно знала, что его зовут Мейсон. — Добрый день! — произнесла она и вопросительно взглянула на него. — Чем могу быть полезна? В его глазах разгорались теплые искорки, а от его улыбки хотелось замереть и смотреть на него не отрываясь. — Мэри? — Да… Мы знакомы? — спросила она, всё ещё не в силах оторвать от него взгляд. — Мейсон Кэпвелл, брат Тэда Кэпвелла. Да, она же видела его фото в газетах… когда читала подробности дела Кристи. Он был адвокатом Тэда… его братом. — Проходите… Мейсон — со слегка неуверенной интонацией она распахнула дверь, впуская его внутрь. — Чем могу вам помочь?