Лагерь. Мои записи

      Чистые носки закончились два дня назад. Гора грязного белья, которое служило мне верой и правдой всю прошедшую неделю, наконец-то дождалась своего часа.       Семь утра. Жаворонки нашего отряда уже проснулись, но ещё не покинули свои гнёзда. Я не относилась к их числу, но сегодня пришлось устроить день стирки. Вместо бодрящих упражнений в качестве зарядки я проклинала вещи одну за другой. Порой выполнение повседневных занятий, вроде стирки здорово выматывают, особенно когда это приходится делать в столь раннее время. Так что я, желая хоть как-то скрасить этот процесс, включила первую попавшуюся песню из своего заслушенного до дыр плейлиста. За плотно закрытой дверью ванной я тихо подпевала музыке, которая играла из динамика моего телефона, чтобы хоть как-то разбавить эту томительную бытовую рутину. К счастью, на ближайшую неделю у меня точно будут чистые футболки и носки.       Когда я вышла из ванной, то увидела кислое лицо Полины, которая с удивительной скоростью поглощала хлопья. В её позе чувствовалось недовольство, а глаза прищурились в презрительном взгляде: в нём явно читались бранные слова из-за моего слишком громкого музыкального сопровождения. Я ещё в самом начале смены предупредила: «Лучше людям не находиться рядом, когда я пою в душе». Да и пела я не так уж громко, чтобы разбудить соседок в другой части комнаты. Но, раз уж так получилось, надеюсь, теперь Полина поймёт, как это — просыпаться от постороннего шума.       — Доброе утро, — сказала я, оставив позади всю свою ненависть к соседке. Сегодня я проснулась с на удивление хорошим настроением и не сомневалась, что Полина не сможет его испортить. Тем более что после вчерашних потраченных нервов у меня просто не осталось сил злиться.       — Угу, — пробурчала Полина с набитым ртом. Её подруга Даша всё ещё сладко спала в своей постели, не обращая внимания на окружающие звуки. Так что мне с трудом верилось, что Полина проснулась из-за моего громкого пения.       Пока я старательно развешивала мокрые вещи по плечикам на верёвке, в дверь дважды постучали. Я нахмурила брови, понимая, что я точно не звала гостей. А единственный человек, который ходил в гости к Полине, — это Миша. Я лишь страдальчески вздохнула, понимая, что не переживу ещё одно утро с этой парочкой. Но, взглянув на Полину, которая тоже смотрела на меня в замешательстве, я отложила постиранные вещи и пошла к двери.       На пороге, в тёмно-зелёных шортах и любимой фиолетовой футболке, стоял Саша. Он облокотился о стену, ожидая, пока кто-нибудь откроет дверь. На его голове взъерошенные жёсткие волосы создавали образ дикаря, а в глазах прыгали искорки радости, и я лишь позавидовала — хотела бы я быть настолько же бодрой в такую рань. Голубые глаза окинули меня изучающим взглядом.       — Не разбудил? — слегка приподняв брови в удивлении, спросил юноша. Несмотря на то, что я уже привела себя в порядок, наверняка мой внешний вид явно не говорил о приливе сил. Думаю, Саша бы не стучал в нашу комнату, если бы был уверен, что я ещё сплю.       — Нет, всё в порядке, — ответила я, и скулы Саши сменились приподнятыми щеками, когда он улыбнулся.              Юноша приложил два пальца к губам, а затем сжал руку в кулак и большим пальцем указал в направлении лестницы. Приглашение покурить принято.       — Заходи пока, я вещи развешу, и пойдём, — позвала его я, отступая от прохода и пропуская Сашу. Я прикрыла дверь и вернулась к своим делам.       — Чего припёрся? — спросила Полина, шурша рукой в коробке с хлопьями. Саша посмотрел на неё без эмоций, а затем перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось что-то вроде «она адекватная?»       Я лишь пожала плечами и принялась разбирать стирку. Вешалок уже не хватало, так что пришлось как-то распределять одежду по верёвке. В это время Саша спокойно стоял сзади с закрытыми глазами, опираясь на шкаф.       Закончив с вещами, я показала Саше большой палец, мол, всё ок, и затем полезла под кровать в поисках кед. Пожалуй, стоило перестать зашвыривать их туда не глядя, потому что доставать из-под кровати, ползая по пыльному полу, — это ещё то удовольствие. Но об этом я подумаю как-нибудь в другой раз.              Саша без цели окинул глазами комнату, а затем остановился на мне: я почувствовала, как его взгляд проникает сквозь меня. Он кивнул мне и направился к выходу.       — А можно с вами? — вдогонку крикнула Полина с надеждой. Но Саша, не оборачиваясь, проигнорировал её и молча вышел из номера.       Мне показалось странным, что Полина захотела с нами пойти гулять: она постоянно избегала общения и старалась держаться подальше от меня и Саши. И тем более она всегда строго придерживалась лагерных табу. В любом случае я лишь обрадовалась, что Саша промолчал, давая свой отрицательный ответ — это он умел лучше всех.       Без лишних слов — чтобы не привлекать внимание взрослых — мы спустились по лестнице. В такую рань охранник ещё не пришёл, а предыдущий уже сдал вахту, поэтому мы вышли из корпуса без лишних препятствий. Повернув за корпус, мы присели на лавочки, наслаждаясь атмосферой раннего утра — спокойствием и умиротворением. Саше наверняка тоже импонировала тишина, потому что он редко оказывался один, без своих друзей. Поэтому он не спешил заводить диалог.       Покончив с сигаретами, мы пошли куда глаза глядели. Саша разбирался в территории куда лучше меня, поэтому, несомненно, он знал, куда мы направлялись. Прошло всего несколько минут пустых разговоров, и мы оказались у футбольного поля, спрятанного за стеной берёзовой рощи.       Здесь билось сердце лагеря: место воспоминаний о победах и поражениях, о радости и разочаровании, о дружбе и соперничестве. Поле давно заросло сухой травой, иссушенной знойными днями, словно море, уставшее от жажды и ждущее первого дождя. Старые металлические ворота стояли по обе стороны площадки, их краска давно осыпалась, но они оставались немыми свидетелями былых игр, напоминая стражей прошлого. На этом поле уже давно не играли в футбол.       Делать на этом стадионе заброшенных чемпионатов было нечего. Саша посмотрел куда-то вдаль, его глаза широко раскрылись от удивления, и он сорвался в бег.       — Вожатые! — крикнул Саша, и ноги понесли его быстрее, чем вихрь.       Я не стала терять времени и вместе с ним пустилась в бег, осторожно маневрируя между высокой травой, которая, точно плеть, била меня по ногам. Моё сердце, казалось, ушло в пятки, но я не собиралась останавливаться. Я бежала не оглядываясь, надеясь, что неслась достаточно быстро, чтобы вожатые меня не догнали. Пробежав через всё поле, Саша нырнул в лес, а я следовала за ним, хотя уже чувствовала, что ориентироваться в этом хаосе стволов и листвы становилось всё труднее. Теперь я не убегала от вожатых, а пыталась догнать Сашу, который бегал так, будто принимал допинг. Чем дольше мы бежали, поворачивая на развилках, тем больше я дезориентировалась в пространстве.       Постепенно смешанный неухоженный лес сменился берёзовой рощей. Я бежала среди белых стволов с жёлтыми полосами скотча и, преодолев это прекрасное место, снова очутилась там же, где и пустилась в этот «марафон» — у металлических ворот на футбольном поле. Саша не силился отдышаться. Он не выглядел уставшим, а наоборот, казалось, что он только начал разогреваться и для него это была лишь лёгкая пробежка трусцой.       — Кого ты увидел? — чуть ли не выплёвывая собственные лёгкие, прохрипела я, восстанавливая дыхание.       Саша лишь игриво поднял уголок губ, а в голубых глазах блеснула нотка хитрости.       — Ах ты! Со свету меня решил изжить?! — начала негодовать я, подойдя к нему вплотную и слегка шлёпая его по плечу. — Подлец! — Ещё один лёгкий удар. — Негодник! — Шутливо ругаясь, я нанесла ему ещё один шлепок. — Актёр погорелого театра!       Саша лишь пробовал уворачиваться от моей мести за свою проделку, впрочем, в этом не было необходимости — я всё равно не собиралась его бить всерьёз.       Я злилась и одновременно ликовала. Пусть я и не фанатка спорта, и уровень моей физической подготовки оставлял желать лучшего, но Саша подарил мне прилив адреналина на весь оставшийся день. Постепенно моя злость превратилась в смех, и наши голоса разнеслись по маленькому островку степи.       — Чем ты занимаешься, что так быстро бегаешь? — немного отдышавшись, спросила я.       Саша поводил нижней челюстью в размышлениях и, подобрав достаточно подходящие слова, ответил:       — Раньше плаваньем занимался, но после травмы бросил. — Он прикоснулся к своему плечу, будто воспоминания о боли вернулись. — Но, думаю, к бегу это несильно относится.       — Где вас, длинноногих, только понабирают? — риторически спросила я.       Затем я погрузилась в размышления, желая взять реванш, ринулась вперёд и на ходу крикнула:       — Кто последний до полей — тот лох! — сквозь поверхностное дыхание бросила я, и слова унеслись на ветру. Саша, приняв вызов, рванул вперёд, готовый доказать свою выносливость.       Поля находились где-то за лесом, но я никогда туда не заходила. В прошлом году я только слышала о них. Бежать через наш корпус гораздо проще, ведь оттуда проложена тропинка. Но для таких авантюристов, как мы, не имело смысла пользоваться простым вариантом. Поэтому мы выбрали самый сложный путь от футбольного поля, который вёл через заросший лес.       Догнав меня, Саша решил не опережать, чтобы избежать повторного нагоняя. Он бежал рядом со мной, не спеша и наслаждаясь моментом, словно каждое утро пробегал олимпийскую дистанцию.       Охваченные азартом бега, мы преодолевали препятствия и продвигались вперёд. Я не сомневалась, что Саша знал дорогу в любом направлении. Оказалось, что поля находились гораздо дальше, чем я думала. После того как лес кончился, нас встретила узкая, но длинная цветочная поляна. Наконец мы достигли поля, оба покрытые потом, измученные.       И тут я осознала, насколько просто уйти. Почему вокруг лагеря не возвели ограждение? Особенно для тех, кто желал погулять или убежать. Рядом с кукурузным полем находилась дорога, по которой каждый час проезжали автобусы в санаторий. Пусть лагерь изначально и не планировался для большого количества детей, но тем не менее.       Сто лет назад здесь основали санаторий, и ограничивать движение людей было неразумно. Но сейчас… Вожатые не позволяли своим подопечным беспрепятственно бродить по территории, и это было вполне оправдано. Все здания, которые принадлежали лагерю, — это Ракушка и пять корпусов: столовая, озокеритолечебница, бассейн, шестой и седьмой корпуса. Остальная часть санатория для нас находилась под запретом, но там было столько интересных мест: амфитеатр, сгоревшие корпуса, старые бюветы, заброшенные музеи и скверы. А сам лес… Большой, загадочный, дикий.       Мы поднялись на пологий холм, нас встретило яркое поле подсолнухов: их золотые головки разворачивались к утреннему солнцу. Я замедлила шаг, стараясь перевести дух после нашего забега, но просто не могла оторвать взгляда от этой красоты. В этот момент я почувствовала себя свободной птицей, только что вылетевшей из гнезда.       Мой взгляд плыл по ясному голубому небу, а жёлтые подсолнухи, исчезающие вдали, сливались с ним на горизонте, напоминая родной флаг.       — А ты чем-то занимаешься? — внезапно спросил Саша. Его голос, будто далёкое эхо, вернул меня в реальность.       — Рисую, это мне пригодится для поступления. А ещё играю в оркестре, но в последнее время уделяю этому всё меньше времени. — Я могла перечислить множество увлечений: от макраме и вязания до готовки и пения в душе, но я почувствовала, что Саше вряд ли это будет интересно. Наблюдая за его реакцией, я осознала, что, возможно, неправильно поняла вопрос. Поэтому добавила: — А если ты о спорте, то нет, не занимаюсь. Здоровье уже не то. Недавно, к слову, я попробовала встать на мостик — простое упражнение, казалось бы. Но после этого у меня два дня болела голова, как после пол-литра водки. И вообще… Встаёшь с кровати — темнеет в глазах, зеваешь — ногу сводит судорога…       Найдя вольного слушателя для своих «шуток-минуток», я принялась перечислять все свои болячки. С каждым новым словом улыбка на лице Саши становилась всё шире. Он слушал меня с интересом и, когда я закончила свой монолог, рассмеялся. Смех звучал заразительно, и я не могла не усмехнуться в ответ.       Мы устроились на скошенных стеблях, создавших небольшую горку, как будто приглашая нас на этот мягкий лежак. Это место оказалось уютным и приятно тёплым, в отличие от прохладной земли. После нашей активной прогулки я чувствовала, как усталость медленно окутывала меня, и глаза почти сами собой закрывались.       В голове витали приятные мысли, мелодией напоминая о каждом моменте этого утра. Я наслаждалась воспоминаниями и невольно улыбалась, осознавая, что в этот момент рядом со мной лежал Саша, и его присутствие было мне особенно дорого. Мне приносило удовольствие чувствовать, что друзья меня ценили и про меня помнили.       Меня вытянула из полудрёмы внутренняя тревожность — я достала телефон и посмотрела на время. Внутри всё вздрогнуло, как от внезапного холодного ветра. Меня охватил страх того, что я снова потеряла контроль над временем. Это ощущалось как пробуждение от кошмара, когда сердце бешено стучало, а дыхание учащалось.       — Чёрт, Саша, подъём был десять минут назад! — воскликнула я, поспешно пытаясь встать. Я толкнула лежащего рядом парня, который, казалось, ещё оставался в объятиях сна.       — Да ладно тебе, вожатые приходят с планёрки всегда на пятнадцать минут позже, — лениво протянул Саша, всё ещё лёжа на стеблях и никуда не торопясь. Его тон звучал спокойно и твёрдо, словно ничего не могло его потревожить.       — Во-первых, сегодня Даниил Анатольевич не пошёл на планёрку, а во-вторых, нам до корпуса идти не меньше пятнадцати минут, и то это бегом, — начала я забрасывать сонного юношу аргументами, точно злая учительница. — Так что подъём и побежали. — Я подала Саше руку и вздёрнула его на ноги.       Парень встал, протирая глаза, и окинул меня хмурым взглядом, будто я потревожила его в глубокой спячке. Мы помогли друг другу отряхнуться от приставшей к одежде травы и, немного придя в себя, решили не терять ни секунды. Сквозь сонные туманы мы бросились в бег, направляясь к корпусу.       Мы вышли как раз к лавочкам за зданием. В курилке никого не было, и я понимала, что если мы останемся здесь, то нас точно не будут искать вожатые — они и так ведали, где могут пропадать семь пионеров по утрам. Но меня всё ещё сильно беспокоила Полина: казалось, что её главное желание — сдать меня вожатым и позлорадствовать.       Я направилась в корпус, взбираясь по лестнице, но внутри меня ещё бушевала тревожная нервозность. Когда добралась до нашего этажа, не удержалась и всё же решила поинтересоваться у Саши его мнением на этот счёт.       — Как думаешь, Полина что-то рассказала вожатым? — спросила я Сашу с надеждой на его поддержку, хотя знала, что он обычно не отвечал на пустые вопросы.       На секунду меня даже озадачила такая непоколебимая уверенность Саши.       — Какая разница, что там сказала маленькая девочка? — Саша пожал плечами с равнодушным выражением на лице. — Поверь, меня они точно не тронут, а ты со мной.       — Ну, как знать, как знать. Если её цель — насолить мне, то, поверь, это как раз её дело.       Я протянула руку, остановив Сашу. Стремясь дотянуться до макушки юноши, я встала на носочки, чтобы выбрать у него из волос сено: оно всё ещё там торчало, словно маленький знак протеста против утренней рутины.       — Ты чересчур много о ней думаешь. А ещё постоянно злишься. Может, нужно просто забить на неё огромный болт и наслаждаться жизнью? — спросил Саша. Его голос тянулся легко и уверенно, точно мудрый старец давал совет.       Я надавила на его плечи руками, чтобы он присел и мне было удобнее перебирать его волосы в поисках мусора.       — Прости, такая соседка. Так получилось. — Я пожала плечами, запустив пальцы в его жёсткие русые волосы, которые и без того взлохматились, напоминая гриву льва. — С радостью бы поменяла её на кого-нибудь другого.       Я потрепала его по волосам, и Саша, закинув голову, лукаво улыбнулся, посмотрев мне в глаза.       Войдя на свой этаж, я не обнаружила людей. Из комнат доносились звуки активных разговоров, и в целом отряд ожил. Обычно в это время ребята уже собирались в холле, чтобы пойти на зарядку. Но сейчас коридор пустовал — словно перекати-поле после шторма. Я удивилась такому повороту событий и укорила себя за то, что снова пропустила всё и не ведала о происходящем в своём отряде. Но я успокоила себя мыслью, что ничего страшного не случилось и я всё смогу узнать у соседок.       Я зашла в спальню, стараясь не привлекать к себе внимание Полины. Но она сразу заметила моё присутствие. Подойдя ко мне на удивительно близкое расстояние, она посмотрела мне прямо в глаза, точно следователь, проводящий допрос. Только комичности ей добавлял низкий рост, из-за чего она выглядела взбунтовавшимся ребёнком.       — Нагулялась, да? — недовольно спросила она, прищурившись, словно норовя залезть мне в голову.       — Мы не гуляли, — откликнулась я, игнорируя её неоправданное поведение. В голосе отразилось равнодушие, словно я рассуждала о погоде. — У нас была утренняя пробежка.       — Ага-ага, ну конечно, — язвительно ответила соседка. Её лицо скривилось в гримасе сарказма, будто она только что укусила лимон. — А я тогда пингвин, — добавила она, скрестив руки на груди и по-детски демонстрируя обиду.       — Господи, ведёшь себя как ребёнок, — проворчала я себе под нос, стараясь закончить этот бесполезный разговор. Я пыталась сохранить спокойствие и не поддаваться на провокации.       Мои пальцы осторожно скользнули по влажным, недавно постиранным вещам, ощущая их прохладную сырость. Я окинула палату взглядом и поняла, что делать мне здесь больше нечего. Удивительно, что я каждый раз приходила к этому выводу. Как будто эта спальня для меня совсем чужая. Мне казалось, что в своей же комнате я всего лишь гостья, а не хозяйка.       — Анна Андреевна, а почему у нас сегодня нет зарядки? — поймав в коридоре мимо проходившую вожатую, спросила я её.       — Сегодня санэпидемстанция приезжает. Я же говорила. Так что сейчас, вместо зарядки, вы должны вылизать комнату до идеала, как будто в ней только что закончили ремонт.       Её слова вызвали у меня искреннюю усмешку. Ремонт здесь, по всей видимости, проводили где-то полвека назад — не меньше. Вместо того чтобы ремонтировать этот старый корпус со всеми его проблемами и тараканами, было бы проще его снести и отстроить заново. Но поскольку сегодня отменили зарядку, у меня наконец-то появилась возможность помыть кеды.       Я прошла в конец коридора к кладовой и достала оттуда две мочалки и хозяйственный порошок, которые там ранее спрятала. Я не имела понятия, сколько лет этому реквизиту и можно ли его вообще брать. Но пока никто об этом не знал, а мне эти вещи очень пригодились.       Возвращаясь, я заметила распахнутую дверь двадцать седьмой комнаты, которая находилась напротив тридцать четвёртой. Там, на кровати, сидела Мила — тихая девочка с неприметной внешностью, которая была старше меня почти на год. Она терялась в общей массе ребят нашего отряда, и я даже удивилась, что вспомнила её имя.       Мне захотелось наладить дружеские отношения с этой скромной девочкой. Ведь я не замечала, чтобы она с кем-то дружила в нашем отряде, а я считала важным, чтобы в лагере никто не оставался одиноким. Без лишних раздумий я постучала в дверь и, получив приглашение, вошла в комнату.       Я внимательно осмотрела спальню, рассчитанную на двух человек. Стены были украшены розовыми обоями в стиле советской эпохи, которые уже начинали отклеиваться от старости. В некоторых местах на них были заплатки разных цветов с диковатыми узорами. В комнате стояли стол со стулом и две кровати, расположенные друг напротив друга. Одна из них принадлежала Миле, а на второй лежало идеально заправленное покрывало. Эта деталь насторожила меня, и я невольно стала присматриваться к каждой мелочи, но так и не обнаружила присутствия соседки Милы. Всё это время с начала смены я думала, что в отряде не осталось свободных мест — я это выяснила ещё на первой планёрке. Но, пожалуй, информация устарела.       — Привет, а ты одна живёшь? — спросила я, подходя ближе к девочке. В её сияющих карих глазах читалось глубокое замешательство, и она казалась чуть-чуть встревоженной в этой комнате.       — Привет, — ответила она, смущённо поджав губы и опустив взгляд. Она говорила приглушённо, почти шёпотом. — Да, одна.       — Странно, вроде бы в первый день все кровати были заняты. А где соседка?       — Сеня перешла в одиннадцатый отряд в день их заезда. У неё там подруга. Так что я сама тут, — ответила она, нервно царапая чехол своего телефона. Её пальцы двигались так быстро, что я почти могла слышать скрип пластика под ногтями.       Мила — довольно флегматичная девочка, и сейчас она выглядела немного потерянной. Я списала это на её одиночество: в лагере дружба обычно заводилась с соседями по комнате, но Мила не имела даже их.       В голове сразу же начали крутиться шестерёнки. Мысли метались туда-сюда, но я не могла сформулировать конкретный вопрос. Эта комната представлялась мне спасением — спасением от ненавистной соседки, от ранних подъёмов, от испорченных нервов, от постоянных побегов и усталости. Жизнь с Полиной за прошедшие десять дней настолько меня измотала, что я буквально готовилась к бегству.       — Слушай, а можно я к тебе перееду? — спросила я, уловив момент.       Мила расцвела от моих слов, и в её глазах цвета гречишного мёда засветилась искра надежды. Она посмотрела на меня с удивлением, но на её лице я увидела отблеск радости.       — Да, конечно. Тебе помочь? — воодушевлённо спросила она.       — Нет, спасибо. Я справлюсь сама, — ответила я и практически пулей вылетела из её комнаты.       Я нашла выход: возможность раз и навсегда избавиться от Полины и выкинуть её из своей жизни. Это было как новое начало, новый шанс на счастливую жизнь в лагере.       Вернувшись в свою палату, я увидела Полину, которая сосредоточенно переставляла местами вещи на своей тумбочке. Если бы я не жила с ней бок о бок столько времени, то подумала бы, что она умственно отсталая.       — Зачем ты это делаешь? — спросила я, не скрывая недоумения. На самом деле меня мало интересовало её занятие. Эти слова просто сами вырвались из уст.       — Чтобы было красивее, — ответила она, не отрываясь от своей деятельности. Её голос звучал упорно, как будто она не имела сомнений в своих действиях.       — Полин, если ты хочешь, чтобы это выглядело опрятно, то на верху тумбочки вообще ничего не должно быть, а внутри нужно избавиться от пакетов, которые загромождают тумбочку, — попыталась я ненавязчиво посоветовать. Я понимала, что заведомо проиграла в этом споре, но всё равно не могла удержаться от желания помочь «любимой» соседке.       — Ой-ой. И куда же мне, по-твоему, всё это девать? — Полина сразу же перевела наш дружеский диалог в очередной скандал. Её голос звучал резко и вызывающе, и мне тут же захотелось заткнуться и уйти.       И наконец-то я прислушалась к своему внутреннему «я». Я просто решила не отвечать на токсичность соседки.       Зависнув на минуту в размышлениях, я взглянула вокруг и принялась за дело. В первую очередь взор упал на чемодан, который до сих пор так и стоял нераспакованным, ведь у меня отобрали место в шкафу. С лёгкостью я взяла его в руки и, сделав несколько шагов, отнесла в двадцать седьмую комнату. Вернувшись, я взяла тазик из ванной и принялась сгребать в него всю мелочь из тумбочки и санузла. Затем я закинула обувь и постиранную утром одежду в большой пакет, а на спину надела рюкзак, который доверху был заполнен едой. Отнеся всё это в свою новую спальню, я вернулась за постельным бельём. И так, буквально за десять минут, я переехала в светлый и приветливый номер двадцать семь.       Моя новая комната была просто идеальной: просторной и светлой, с большим окном и кружевными занавесками, через которые проникало мягкое утреннее солнце. У подоконника стоял большой стол со стулом — идеальное место для любых занятий. У стены располагался шкаф, в котором точно найдётся место для всех моих вещей.       В ванной имелась горячая вода даже днём, что я проверила в первую очередь. В прихожей располагалась гардеробная, достаточно просторная, чтобы спокойно спрятать там двух человек, если вдруг понадобится.       Здесь было много розеток, и все они исправно работали. У Милы даже присутствовал чайник, что явно радовало такого любителя всевозможных вариантов завтрака, обеда и ужина в кружке.       А ещё у меня теперь была самая лучшая соседка — Мила, и самые весёлые соседи напротив. Но самое главное: моя прошлая комната, как и палата Миши, находилась в другой части этажа, расположенной слева от холла. Это означало, что в гости ко мне вряд ли кто-то придёт, кроме тех, кто живёт рядом.       Я нежилась в объятиях спокойствия, наслаждаясь новой спальней. Я привыкала к ней целых полчаса, ощущая каждый уголок, каждую деталь. Организация личного пространства с нуля оказалась не такой уж и простой задачей. К счастью, Мила явно обрадовалась новой соседке и помогала мне всем, чем только могла. Её забавляла моя суетливость и необоснованная спешка. А мне просто хотелось поскорее почувствовать себя так, будто это моя обычная комната и я никогда не жила с Полиной.       Я на мгновенье задумалась о том, что мой переезд оказался несанкционированным и самовольным. Пожалуй, в моей голове всё настолько быстро сложилось, что я посчитала мнение вожатых — лишь посредственностью. Да и к тому же, какая им вообще разница? Я вроде как у них на хорошем счету: порядок не нарушала и взрослых слушалась. Да и я уже не раз замечала, что порой, при каком-нибудь очередном конфликте с Полиной, вожатые то и дело бросали мне сочувственные взгляды. Так что благополучие их подопечных — в частности, меня — у них должно быть в приоритете.       Однако, желая сохранить образ правильного пионера, я всё-таки покинула новую палату и постучалась в дверь пососедству, где как раз жила Анна Андреевна. Как только вожатая выглянула из своей комнаты, я ей в двух словах пересказала ситуацию и, скажем так, попросила «милости». Конечно, вожатая сжалилась и без лишних вопросов одобрила моё решение.       Без пятнадцати девять нас позвали строиться у фасада. Я искренне хотела подружиться с Милой как можно скорее, но у меня уже имелась своя компания. С самого первого дня мы стояли в паре с Яной, и чаще всего рядом с нами кружилась компания тридцать четвёртой комнаты, так что мы всегда общались.       А с кем же стояла Мила? С Любой, которая жила в тридцать второй комнате. Честно говоря, Люба — серая мышка, так что она и Мила — единственные, кто не нашёл себе пару.       Пока ребята медленно выходили из корпуса, я разговаривала с Яной и мальчиками, стоящими впереди. Мой взор привлекла упорно приближающаяся фигура. Незнакомка была довольно высокой, лет шестнадцати на вид, со светлыми волосами. Её одежда — повседневные джинсовые шорты и белый топ, но что-то в её росте и потрясающей внешности делало обыденный наряд похожим на образ с модного показа. За спиной у девушки висел огромный рюкзак, который она явно несла с трудом, судя по тяжёлой походке. Я ещё никогда не встречала эту девушку в лагере, а такую действительно трудно не заметить. Но отчего-то она казалась мне знакомой.       Остановившись в паре метров от отряда, девушка взглядом выискивала нужного человека, а затем крикнула:       — Игорь!       Юноша, прервав нашу дискуссию, обернулся. На его лице не отразилось ни капли удивления или замешательства. Узнав девушку, он вышел из строя.       — Ася… — произнёс он на выдохе, проходя ближе к началу строя.       Игорь выставил руки, словно приглашая девушку в объятия. Девушка, забыв о тяжести рюкзака за спиной, подбежала к нему и запрыгнула на парня, обвив его ногами вокруг пояса крепко обняв. В рюкзаке жалобно звякнуло стекло.       Она улыбалась ему тепло, а затем нежно поцеловала.       — Это его девушка? — шепнула я Саше, толкнув в бок, не в силах скрыть своё удивление. Я с трудом отвела взгляд от этой романтической и, пожалуй, слишком личной сцены.       — Ага, — шепнул он в ответ.       Пара медленно направлялась к нам, и, судя по довольным лицам парней, они точно знали эту девушку. Рядом с ней Игорь буквально сиял, как будто внутри него зажглась яркая звезда. От холодного и равнодушного юноши, которым он был раньше, не осталось и следа. Теперь он улыбался не только глазами, но и каждой мышцей лица. Я смогла увидеть в нём то, что он так умело скрывал за своей повседневной маской. Наверное, именно таким его видели друзья и в особенности любимая девушка.       — Неужели Игорь действительно умеет проявлять эмоции? — риторически спросила Яна. В её голосе отразились нотки сарказма.       — Это что… Когда он нам что-то о ней рассказывает, он её чуть ли не боготворит, — хмыкнув, ответил Андрей.       — А они давно знакомы? — спросила Яна.       Я радовалась, что она это спрашивала, потому что меня интересовали те же вопросы. Однако я просто не могла найти в себе смелости задать их. Ведь я хорошо уяснила, насколько эта компания любила расспросы о личной жизни. Даже сама мысль о том, что я могла бы поднять такую тему, заставляла меня ощущать тревогу и робость.       — По-моему, это было два или три года назад… — медленно тянул Саша, копаясь в воспоминаниях.       — Три, — непоколебимо перебил его Андрей.       — Да, три. Они попали на одну смену. Точнее, мы все попали на одну смену, — продолжил Саша, указывая на себя и Андрея, — ну и пошло-поехало.       — Говоришь, не веришь в любовь на две недели? — ещё раз слегка пихнув Сашу в бок, обратилась я к нему, глядя исподлобья.       — Нет, ну это же совсем другая история, — протянул Саша, почесав затылок и взъерошив густые волосы.       — Ах, прямо как в романтических фильмах, — театрально вздохнула Яна и чуть ли не хлопнула в ладоши.

———————

      В свободное время перед обедом мы начали ставить танец на приближающееся мероприятие. Я до сих пор не могла найти объяснение, почему мы всегда оставляем самые сложные номера на последний день. Возможно, это была очередная фишка нашего первого отряда.       Мы выстроились небольшой кучкой перед корпусом и принялись ждать. Выступление намечалось уже сегодня, поэтому Ира, Настя и Ева активно обсуждали идеи для танца. Не так-то просто придумать номер для большой группы подростков, большинство из которых не имело опыта в хореографии. Честно говоря, мне казалось, что в глазах этих девочек мы выглядели как стадо баранов или в лучшем случае как деревянные пугала.       Пока девочки придумывали связки и согласовывали их с Анной Андреевной, я общалась с парнями. К сожалению, Игорь и Ася отстранились от нашей компании, поэтому я всё ещё не познакомилась с девушкой. Но и правильно: им требовалось время насладиться друг другом. Тем более что рядом с Асей Игорь выглядел действительно счастливым, и я уж точно не хотела нарушать их идиллию.       Томясь от безделья, мне хотелось уединиться на кровати или хотя бы посидеть на лавочках за корпусом. Но строгий взгляд Анны Андреевны ясно давал понять, что лучше не расходиться. В принципе, я её поддерживала: я бы тоже прокляла всех до одного, если бы трудилась в поте лица, а остальные просто развлекались и обесценивали мой труд.       — Ребята, становитесь по парам, — спустя полчаса окликнула нас вожатая.       Я вскользь оглядела мальчиков своего отряда и, опередив Лизу буквально на несколько секунд, подбежала к Саше. Драки за него мы избежали: Лиза увидела, что её «возлюбленного» заняли, и с чувством огромной утраты пошла искать себе другого парня.       — Хочешь не хочешь, тебя никто не спрашивает, — сходу разъяснила я. — С моей грацией картошки тебе придётся вытягивать наш «дуэт» со дна.       Саша лишь насмешливо улыбнулся. Наверное, он ещё не осознал всю глубину своей прискорбной участи.       Ира, как главный хореограф, выбрала себе наилучшего партнёра — Андрея. В танцах юноша чувствовал себя как рыба в воде — это было его стихией. Он всегда двигался грациозно и смело, словно родился для танцев. Мне казалось, что он профессионально занимался хореографией — по-моему, он даже упоминал об этом за корпусом, — но я не могла утверждать это наверняка. Остальные девочки проявили меньше инициативности, так что их с парами уже сводила Анна Андреевна.       Так получилось, что в нашем отряде больше было мальчиков — девятнадцать к семнадцати, — поэтому некоторым юношам пары просто не хватило и ситуация заставила их покинуть площадку. Игорь, увидев двух лишних парней — пусть они сами и не сильно горели желанием участвовать в мероприятии, — ушёл от своей партнёрши Даши и подошёл к бордюру, на котором сидела Ася — единственная и неповторимая.       — Миледи, разрешите пригласить вас на танец. — сказав это с лёгкой насмешкой, Игорь галантно протянул девушке руку.       Она рассмеялась звонким колокольчиком и встала, отряхивая шорты. Эта сцена, которой отряд стал невольным свидетелем, вызывала нежные чувства. На секунду мне даже показалось, что я услышала томный вздох кого-то из девочек. Анна Андреевна лишь повела бровью и одобрительно улыбнулась. Одному юноше нашего отряда пары всё-таки не хватило, но по его лицу читалось, что его это не особо расстроило.       В течение следующего часа мы долго и упорно ставили номер. Я с каждым разом всё больше поражалась изобретательности наших девочек. Моя фантазия, наверное, иссякла бы уже на первом танце, но они продолжали создавать всё более сложные и изощрённые движения, словно рисуя кистью по холсту.       Теперь нам требовалось не только контролировать каждую мышцу своего тела, но и работать в тандеме с партнёром как единое целое. Это напоминало сложный танец двух звёзд вокруг общего центра масс. Мне было сложно вникнуть, что к чему, особенно учитывая, что я всё ещё иногда путала, где лево, а где право. Но, несмотря на все трудности, я продолжала бороться, стремясь к совершенству, ведь в первую очередь мне не хотелось подводить Сашу, который в танце чувствовал себя довольно свободно.       Краем глаза я всё-таки старалась наблюдать за парой Аси и Игоря. И, честно сказать, среди остальных ребят — неуклюжих пионеров, которые к танцу имели лишь посредственное отношение — пара этих возлюбленных уж точно выделялась. Игорь и Ася, взаимно притянутые друг к другу, воплощали то, что в этот танец закладывали Ира и Настя: абсолютную гармонию, полное понимание и, возможно, даже некую страсть. Их взгляды, словно магниты, слипались, а движения — дополняли друг друга, переплетаясь в ритм музыки. Они буквально стали одним целым, чувствуя друг друга на уровне клеток. Той «химии», которую они создали из простого танца первого отряда, можно было лишь позавидовать.       Эти мысли невольно сталкивались с Сашей, который раз за разом кидал мне довольные улыбки. Он не был идеальным танцором, да и вообще, судя по всему, был человеком, далёким от танцев. И тем более мы, в отличии от Игоря и Аси, не дополняли друг друга, становясь двумя половинками одного целого. Но с Сашей оказалось легко: я старалась, как могла и самое главное — не боялась ошибиться.       Наверно, я редко танцевала в парных танцах и еще ни разу мне не попался толковый партнёр. Тем более, такой, который не станет жаловаться, как он устал, как я отвратительно танцую и как со мной трудно делать поддержки ведь я, какой кошмар, не вешу как пятилетний ребёнок. Именно такими я запомнила все парные танцы с Мишей в прошлом году.       И сейчас, танцуя с Сашей, мне хотелось улыбнуться в ответ и я улыбалась: уголки губ сами поднимались. Репетиция больше не казалась каторгой, а скорее наоборот — я бы с удовольствием повторила её заново.

———————

      После обеда к моей новой соседке приехали родители и забрали её к озеру. Мила рассказала, что с радостью бы осталась со мной и познакомилась поближе. Просто она уже настолько потеряла надежду найти друзей в отряде, что попросила родителей забрать её домой. Но сегодня утром она пожалела об этом решении: ведь в её жизни появилась я — новый друг, которого она так долго искала.       Однако родители уже запланировали поехать за ней: они даже отпросились с работы и приготовили всё для поездки. Так что она не могла отменить с ними встречу. Мила договорилась провести один день вместе на шашлыках у озера, наслаждаясь свежим воздухом и тёплыми лучами солнца, а затем переночевать дома, в своей уютной комнате, по которой она так соскучилась.       Когда Мила ушла, я осталась в комнате одна, так толком и не познакомившись с новой соседкой. Я планировала заняться этим после обеда, но мои планы канули в небытие.       На тихом часу я просто лежала, глядя в потолок. Мне было скучно до безумия. Я мечтала, чтобы прямо сейчас в спальню вошёл Владислав Игоревич с какой-нибудь незатейливой просьбой. Или чтобы хотя бы кто-то из парней пригласил меня покурить. Честно говоря, я уже начала скучать по Полине. Её вечные скандалы и ссоры с вожатыми добавляли остроты в мою повседневную жизнь.       Из раздумий меня вырвал вежливый стук в открытую дверь. Услышав моё «входите!», в комнату медленно прошла девушка Игоря. Она ступала нерешительно, как будто боялась потревожить мой покой.       — Привет! — поздоровалась девушка. Она прошла вглубь спальни, и её взгляд упал на пустую кровать. — Можно я у тебя тут прилягу? Мальчики там какой-то балаган устроили, а так хочется тишины.       — Как же я тебя понимаю… — вздохнула я, вспоминая каждый день, проведённый с Полиной в одной комнате. — Только сегодня съехала от своих неугомонных соседок.       — Я Ася. — Девушка дружелюбно представилась первой и протянула мне руку.       — Соня. — Я улыбнулась в ответ и легонько пожала её ладошку.       — Очень приятно, — приветливо молвила девушка и легла на кровать Милы. Она устроилась поудобнее, и её лицо озарилось удовольствием от предстоящего отдыха.       Я не знала, как начать с ней диалог. Особенно учитывая, что Ася — девушка Игоря. Возможно, она такая же молчаливая, как и её парень. Но в то же время девушка выглядела очень дружелюбно. Её улыбка откликалась теплом, и в зелёно-голубых глазах светилась искренность.              Я наблюдала за Асей боковым зрением, стараясь понять её. Она, пожалуй, так же наслаждалась спокойствием, как и я. Мы обе молчаливо смотрели в потолок, погружённые в раздумья. Это напоминало некую тихую симфонию покоя и умиротворения.       — Ты здесь первый раз? — бросила Ася, повернувшись ко мне лицом и заинтересованно рассматривая меня.       Её глаза, полные любопытства, скользили по мне, стремясь выловить необычные детали. Но, к её сожалению, я выглядела как самая простая девочка.       — Второй, — ответила я, в свою очередь рассматривая Асю. Я всё никак не могла отделаться от мысли, что точно её уже где-то видела.       Ася выглядела поразительно — многогранно и уникально, как шедевр скульптора. С первого взгляда бросалась в глаза её модельная внешность, будто она только что спустилась со страниц глянцевого журнала. Её длинные светло-русые волосы с едва заметными волнами разметались по подушке, напоминая шторм в океане. Передние пряди обрамляли милое личико, подчёркивая точёные черты. Большие светлые глаза окутывали глубиной, как бушующий океан. А пухлые губы, как два сочных лепестка розы, придавали её улыбке неповторимую чувственность. Вздёрнутый нос добавлял лицу нежную игривость, подчёркивая её непоколебимый характер. Именно эти черты создавали для Аси образ потерянного оленёнка. Выразительные ключицы напоминали два изящных перламутровых полумесяца, лаская взгляд и придавая её облику невероятную нежность, а белый топ лишь усиливал невинность её облика.       Она была бриллиантом среди подростковой красоты, и её душа светила ярче, чем самые яркие звёзды ночного неба.       Я с трудом смогла оторваться от этой невероятной внешности Аси, когда она вновь обратилась ко мне:       — Сколько тебе лет?       — Пятнадцать, — ответила я, стараясь выглядеть спокойной. Я хотела показать Асе, что воспринимаю её как обычную сверстницу, а не недостижимый идеал. — А тебе?       — Скоро семнадцать.       — Ты в одиннадцатом классе или выпустилась?       — Выпустилась. Я и в лагерь не поехала, потому что у меня вступительные экзамены. Это Игорю повезло — ему только документы подать, и всё.       Я замолкла, погружаясь в сознание, и снова повернулась к потолку. Мой взгляд скользил по его белоснежной поверхности, ища утешения в его безмятежности. Больше мне на ум не приходили те банальные вопросы, которые обычно задавали при знакомстве. Вероятно, это имело отношение к тому, что Ася казалась мне не такой уж и простой девочкой. В её глазах я видела готовность к диалогу — искреннее желание общаться. Поэтому, собрав все свои силы, я всё же не сдержалась и решила спросить её о том, что действительно меня интересовало.       — А можно нескромный вопрос?       — Давай, — ответила Ася, глядя на меня с любопытством.       — Вы с Игорем уже долго вместе, верно? Если я правильно поняла, около трёх лет. Но как… Как получились такие крепкие отношения?       Ася замолчала на несколько минут, обдумывая ответ. Её глаза были прикованы к потолку. Возможно, она не ожидала, что я начну расспрашивать о её личной жизни. Мне показалось, что стоило отступить, ведь такой вопрос порой не задавали даже друзья, что уж говорить о девочке, с которой вы познакомились десять минут назад.       — Я тоже над этим часто задумываюсь, — начала Ася, неторопливо и с некой осторожностью. — Если не говорить про истинную любовь, которая, очевидно, играет весомую роль, то я пришла к выводу, что мы просто всегда вместе. Не подумай, что только в этом дело: мы не школьники, которые начинают встречаться, потому что учатся в одном классе. Для крепких отношений в любом возрасте нужно работать над ними — не только кому-то одному, а вместе. Во всей этой «любви навеки» у детей, которые сидят на лавочках в компании и залипают в телефоны, держась за руки, такого нет. Пусть фильмы и пытаются нас убедить, что полноценные отношения строятся на особой «химии любви» и страстном, безумном сексе, но в жизни всё вообще по-другому. В здоровых отношениях любовь, уважение и поддержка сочетаются с честностью, открытостью и готовностью к разрешению конфликтов. Это партнёрство, где оба чувствуют себя безопасно и понимают, что могут полагаться друг на друга. Мы с Игорем не растворяемся друг в друге и не устраиваем эмоциональных качелей. Мы — это мы, каждый имеет свой уютный мирок — друзей, увлечения, планы, — но при этом мы всё равно вместе. — Ася словно подбирала каждое слово, чтобы правильно выразить мысли и донести до меня свой посыл. Закончив монолог, она остановилась и фыркнула: — Кошмар, я уже рассуждаю, словно мне лет тридцать.       Я замолчала, не зная, как отреагировать на её слова. Ася выразилась так, будто собрала все мои представления о серьёзных отношениях в одну папку и упорядочила их по алфавиту. Я часто задумывалась о том, что же для меня значат здоровые отношения, но так и не смогла сформулировать конкретное определение. В этот момент я почувствовала огромную пропасть между мной и Асей в эрудированности и жизненном опыте. Несмотря на то, что между нами всего год разницы, мне показалось, что Ася думает гораздо зрелее своих лет. Наверное, ради этого ей пришлось пройти через множество испытаний. Именно в этот момент я поняла, что Ася — это не просто красивая картинка с обложки журнала, это мудрая и опытная девушка, которая умеет ценить и укреплять отношения.       Ответ Аси вызвал во мне внезапную панику. Сердце начало биться быстрее, будто норовило убежать от собственных мыслей. В горле стало сухо, и я почувствовала острую необходимость в воде. Мне чудилось, что я тону в море собственных эмоций, и мне понадобилось что-то, дабы успокоиться.       — А вы с Игорем вместе живёте? — спросила я, наконец-то найдя подходящий вопрос для продолжения диалога.       Не отрываясь от её взгляда, я потянулась к тумбочке за бутылкой. Я надеялась, что глоток прохладной воды поможет успокоиться и собраться с мыслями.       — Пока нет, — ответила Ася, пожимая плечами и с небольшой улыбкой наблюдая за мной. Она видела, как я с наслаждением пила воду, словно это самый вкусный напиток на свете. — Но мы с Игорем уже обсуждали это и планируем съехаться перед началом университета.       Погрузившись в размышления о том, откуда у двух подростков могли взяться деньги, я решила, наконец, задать этот вопрос Асе. Мой тон звучал легко, но внутри бушевало волнение:       — Вы работаете?       — Да, я блогер, — как ни в чём не бывало откликнулась Ася. — А Игорь — иллюстратор: придумывает прикольные картинки, которые потом печатают на футболках и кофтах.       Я понимала её открытость. Вероятно, в обычной жизни Ася была довольно общительной и быть блогером для неё, разумеется, не стыдно. Но когда речь зашла об Игоре, у меня возникло множество вопросов. Игорь всегда казался мне абсолютно флегматичным человеком, холодным и безэмоциональным. Он обладал техническим складом ума, и я никогда бы не подумала, что такой человек, как Игорь, может иметь страсть к искусству, а тем более преуспеть в этом. Это стало неожиданностью для меня, и я почувствовала себя несколько сбитой с толку.       — Игорь — иллюстратор?! — опешила я, не в силах сдерживать эмоции. — Никогда бы не подумала.              Мои глаза внимательно скользнули по лицу Аси. Теперь я поняла, почему весь день мне казалось, что я её уже где-то видела. Несмотря на то, что мы жили в огромном городе-миллионнике, популярных блогеров — раз, два и обчёлся. И Ася была одной из них. Я достала телефон и быстро набрала её ник в поисковой строке социальной сети. Едва я нашла её профиль, сразу же обратила внимание на размер аудитории. И, должна признаться, цифра повергла меня в шок.       — Двести тысяч подписчиков… — прошептала я, не веря своим глазам.       Ася улыбнулась, видимо, она испытала удовлетворение от моей реакции.       Мимо комнаты тенью прошла Анна Андреевна. Её присутствие напомнило мне о внешнем мире, и я вдруг осознала, что мы с Асей разговаривали слишком громко. Так что с лёгким вздохом и чувством неохоты я слезла с кровати и направилась к двери, чтобы закрыть её.       — Сейчас, — бросила я через плечо Асе, но внезапно остановилась возле шкафа.

* * *

      Аня очнулась в незнакомой комнате, ощущая себя как во сне. Она начала прислушиваться к ощущениям, пытаясь разобраться, что происходит. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли бегали в голове. Она хотела повернуться и осмотреться, но что-то останавливало её. Ведь она точно находилась впервые в этой спальне, а следовательно, кто-то или что-то привело сюда Соню.       Аня потерялась в догадках и даже имела сомнения, что найдёт какие-либо пояснения от Сони в своих заметках. Она чувствовала себя как на краю пропасти, не понимая, что ей делать дальше.       Вдруг Аня услышала шорохи позади. Она замерла от страха, боясь обернуться. Ведь с вероятностью в сто процентов она этого человека не знала и понятия не имела, что происходило. Новые люди обычно любили спрашивать её «всё хорошо?» или «что произошло?», но Аня не была готова к таким вопросам. Её сердце бешено колотилось, и она догадывалась, что вряд ли выйдет из этой ситуации без урона. К сожалению, за девять месяцев они с Соней так и не придумали толковой отговорки для подобных случаев.       — Сонь, ты чего? — услышала Аня оклик за спиной. Голос принадлежал девочке, а не парню. И она в какой-то мере успокоилась, понимая, что находилась точно не в вожатской Владислава Игоревича.       Аня пробовала пересилить себя и повернуться, но эмоции оказались слишком сильными. Она чувствовала себя потерянной и не могла накинуть маску невозмутимости. Но девочка, стоящая за ней, не хотела ждать. Она подошла к Ане и положила руку на её плечо.       — А-а-а! — закричала Аня. Она не успела быстро среагировать и чуть ли не врезала незнакомке локтем. К счастью, её растерянность превысила страх. — Ты чего подкрадываешься?!       Аня смотрела на незнакомку с недоумением. Страх постепенно отступал, и она поняла: поздняк метаться — нужно действовать. Возможно, даже к лучшему, что эта девочка подошла первой.       — Ты в порядке? — спросила девушка, смотря на Аню обеспокоенно. Её светлые глаза заглядывали прямо в душу, пытаясь найти ответ.       — Да, — отозвалась Аня, осторожно сбросив руку незнакомки с плеча и сделав несколько шагов в сторону окна. На тумбочке стояли термокружки Сони, что подтверждало, что эта половина комнаты принадлежала ей.       «Когда она успела переехать?» — с лёгкой злостью подумала Аня, удивлённая новыми обстоятельствами.       Убедившись, что она находится на своей территории, Аня села на кровать и взяла свой телефон с угла стола. Аня не знала девушку, стоящую рядом: она была точно не из первого отряда — Аня имела отличную память на лица. Она старалась не обращать внимания на незнакомку, по крайней мере до тех пор, пока не найдёт её имя в своих заметках.              — А куда ты шла? — спросила незнакомка, садясь рядом с Аней и не обращая внимания на личные границы.       Аня одновременно возмутилась и восхитилась такой наглостью. Обычно люди делали вид, что ничего не произошло, или старались поскорее переключить тему: ну забыл человек и забыл, что докапываться? Но не в этот раз.       — Размяться решила, вот и всё… — ответила Аня, стараясь свернуть с неудобного разговора. Она понимала, что начала тупить, оказавшись в довольно глупом и безвыходном положении, которое не спасёт даже шутка.       — Стой! — воскликнула девочка. Но Аня и так сидела спокойно на кровати и не собиралась уходить. — Как меня зовут?       — Ааа… — протянула Аня, так и не найдя ответа на этот вопрос в заметках Сони. Вот почему про какую-то Милу она написать не забыла, а про высокую настырную девчонку — да?       — Ты помнишь, о чём мы говорили? — спросила незнакомка, бросив очередной вопрос Ане. Но Аня так и не смогла ничего ответить. — Как тебя зовут? — спросила собеседница, словно героиня-воительница гордо подняв подбородок, требуя ответа.       — Соня, — в недоумении сказала она.       Что за глупый допрос? Эта девчонка уже порядком начала поднадоедать. Сердцебиение учащалось, и она почувствовала, как внутри росла тревога.       — Нет, как тебя зовут? — настойчиво повторила незнакомка. Она смотрела на Аню пристально, точно учительница, проверяющая домашнее задание у ученика.       — Соня, — снова молвила Аня.       В словах чувствовалось сомнение, а внутри зарождалась паника. Что от неё хотят? Кто эта девушка? Что делать дальше? Все эти вопросы крутились в голове, и в груди начинала вспыхивать злость.       — Нет! — грубо воскликнула собеседница. — Сони здесь нет! Доверься мне! Как тебя зовут? Я хочу познакомиться именно с тобой!       На лице незнакомки отражались все оттенки раздражения, словно ей грозил эмоциональный взрыв.       — Да в смысле Сони здесь нет? А я кто, по-твоему? — в недоумении спросила Аня.       Её голос звучал обеспокоенно, и она начала догадываться, что что-то тут нечисто. Её пульс резко участился, а в голове крутилась идея о том, что пора бы делать ноги.       Пожалуй, незнакомка осознала, что перегнула палку. Ей стоило бы помягче обращаться к Ане, если она хотела вывести её на честный диалог. Поэтому собеседница сменилась в лице, добавив немного дружелюбия, и пояснила:              — Мы разговаривали с Соней. Но ты не знаешь, о чём мы разговаривали. Потому что Соня ушла.       — У меня просто небольшие провалы в памяти иногда, — добавив решительности к своим словам, отрезала Аня. Она понимала, что ей пора выходить из роли жертвы и развернуть диалог в свою пользу. — Чего пристала ко мне?       — Ты не знаешь? — внезапно успокоившись, спросила собеседница. Её раздражение внезапно сменилось жалостью, словно она нашла беспомощного котёнка на улице.       — Знаю о чём? — нервно спросила Аня, пренебрежительно хмыкнув.       — О себе. О том, кто ты и кто Соня.       — Да знаю я, знаю! — вспылив, проворчала Аня. Неужели эта девчонка и правда думает, что могла открыть ей глаза и поведать великую тайну? — Чего тебе надо от меня вообще?       — Разве тебе не одиноко? Разве ты не хочешь с кем-то поговорить? — спросила девушка с осторожностью. Её большие светлые глаза широко раскрылись, а тонкие брови сложились домиком, придавая ей мультяшный вид.       — А толку-то? Ты всё равно меня не поймёшь… — огрызнулась Аня. Её голос звучал устало.       — Я Ася, — сказала девушка и, не обращая внимания на недовольство Ани, протянула ей руку.              — Аня, — ответила она, пожимая руку собеседницы. Она смогла унять свой пыл, и в её тоне уже чувствовалось больше уверенности.       — Сколько тебе? — спросила Ася, продолжая диалог с осторожной настойчивостью.       — Двадцать один. Тебе? — недоверчиво спросила она.       — Шестнадцать.       Неужели Ася действительно всё поняла? Неужели эта девочка, которая казалась такой обычной, знала, что такое диссоциативное расстройство? Это было почти невероятно.       Она не могла понять, зачем Асе разговаривать именно с ней. Ведь они с Соней наверняка могли бы поладить не хуже.       — А как ты догадалась? Ну, что я…       — У меня мама такая же, — в момент ответила девушка. — Вы всегда так странно зависаете, хоть со смеху катайся.       Её слова звучали как насмешка, и Аня почувствовала, как внутри поднимается гнев.              «Ага, очень смешно. Хоть стой, хоть падай…» — прошептала Аня про себя. Она чувствовала, как раздражение росло, но изо всех сил старалась унять его.       — А кто у неё? — спросила Аня с интересом.       Она понимала, что нужно налаживать дружеские связи. Тем более если Ася в этом деле разбиралась. Ведь Ася стала единственной за последние девять месяцев, кто вник в её ситуацию и отнёсся к ней с пониманием.       — Никто. Это ты особенная, одержимая форма редко бывает. У моей мамы просто амнезия, деперсонализация и прочие неприятные вещи, — Ася скривилась, — Я слишком много общалась с её психотерапевтом, чтобы понять, как это. Я эти симптомы, как свои пять пальцев знаю. Пожалуй, уже скоро сама смогу давать консультации. Да и кстати, я не думала, что личность может быть старше носителя.       — По крайней мере, мне хотя бы не шестьдесят и я не являюсь представителем племени каннибалов из Африки. — Аня почесала затылок, пытаясь разбавить атмосферу ненавязчивой шуткой, но с юмором она была пока только на «вы».              — Расскажи о себе. Как ты проснулась? — с подозрительной энергичностью бросила Ася. — Всё расскажи! Мне кажется, я была рождена для того, чтобы встретить ещё одного человека с диссоциативным расстройством       Аня ощутила дискомфорт от столь пристального внимания к её личности. Она чувствовала себя словно на интервью, окружённая камерами и световыми прожекторами.       За все девять месяцев она не могла поговорить ни с одним человеком от своего лица. Всё это время она скрывалась за маской Сони, но теперь перед ней вдруг появилась возможность быть самой собой. И это ощущалось как подарок судьбы: Ася — девушка, которая готова слушать и понимать её.              — Однажды я проснулась в незнакомой квартире. Мои первые мысли были о том, что я просто слишком много выпила и осталась переночевать у друзей. Но когда я обошла квартиру, не нашла ни своих друзей, ни сверстников. Вместо этого я обнаружила одного юношу, который, как оказалось позже, был братом Сони, и двух взрослых — её родителей. Отец Сони начал задавать мне вопросы: в тот день Соня только вернулась из поездки, и её родители жаждали пообщаться с дочерью. Я подумала, что это похоже на похищение. Но когда я решила убежать, никто не попытался меня остановить. Я помнила название своего города, но, как выяснилось, он находился в двух тысячах километров от вашего города. Это случилось ещё пару раз: я просыпалась и бежала. Но однажды я обнаружила записку от Сони на столе. Постепенно мы начали договариваться и находить общий язык. И вот мы так и живём — две души в одном теле, пытающиеся сосуществовать в этом сложном мире.       Аня замолчала, погружаясь в воспоминания. Она с трудом вспоминала свой первый день — двадцать шестое сентября. Это день её смертного приговора. Она не помнила своей жизни до этого момента, не помнила друзей и родителей. Её словно бросили в бушующий океан без спасательного жилета. С того дня она больше никогда не сможет до конца узнать, кто она и кем была раньше. Возможно, когда Соне исполнится восемнадцать, Аня сможет съездить на родину. Тогда она вспомнит свои корни, поймёт, кто она и чем занималась. Но до тех пор Аня оставалась заключённой в этом теле, стараясь приспособиться к новой реальности и решать проблемы по мере их поступления.       Всё, что она помнила о своей личности, это то, что она — Аня. Она могла до мельчайших подробностей описать свою внешность, перечислить места, где у неё раньше находились родинки. Она отлично владела немецким языком и всегда ассоциировала этот факт со своими корнями в Германии. Аня отчётливо помнила, что она — бывшая гимнастка, которая окончила институт и является квалифицированным тренером. Эти фрагменты прошлой жизни ощущались как маяки в тумане её памяти.       — И давно это было? — обдумывая рассказ новой знакомой, тихо молвила Ася. Наверняка она видела, что Ане не нравилось копаться в тех воспоминаниях, но не могла упустить шанс узнать все детали.       — Девять месяцев назад.       Молчание в таком откровенном диалоге резало слух и вызывало тревогу.       — И тебе нравится жить в её тени?       — Нет, — непоколебимо бросила Аня, — но мы договорились, что будем жить по чётко установленным правилам. Это сделает нашу жизнь проще. Если нас раскроют, то могут отправить к психиатру. И тогда жизнь явно не покажется сахаром.       — И как тебе ходить в школу? — спросила Ася, переводя разговор на более лёгкую тему.       — Отвратительно! — хмыкнула Аня. — Я своё уже отучилась: и в школе, и в институте. Обычно я прихожу на те уроки, о которых просит Соня. Всё равно в школе я ничего не понимаю.       — А кто ты по профессии? — с интересом спросила Ася.       — Я тренер, — ответила Аня. — Работала тренером по фитнесу. Точнее, я помню, что работала, а как там было, наверное, никогда не узнаю. — Она пожала плечами, словно отмахиваясь от своего прошлого. — Несмотря на то, что Соня — та ещё проблема в вопросах спорта, я даже попросила её записаться в спортзал.       Ася замолчала. На секунду Ане показалось, что Ася сейчас достанет блокнотик и начнёт записывать. Это вызвало странное чувство — будто она стала подопытной обезьянкой.       — А вы с Соней разные или похожи?       — Мы абсолютно разные. Даже физически. У меня показатели гораздо лучше. Я великолепно владею немецким языком, хотя школьная учительница Сони в этом сомневалась. К тому же у меня ведущая рука — правая, в то время как Соня левша. Наши характеры — это просто противоположности. Я более дерзкая, агрессивная, властная, обладаю неоспоримой харизмой. С другой стороны, Соня — это загнанный ребёнок, который в то же время ненавидит всех, но всегда готов помочь другим. Она депрессивная, но вместе с тем обладает невероятной силой воли. Пожалуй, из-за всех этих противоречий она и имеет возможность мной управлять.       — Не думала, что бывает прям так, — протянула Ася, переваривая полученную информацию. — А тебе кто-то нравится? Из парней я имею в виду.       — Не думаю… — Аня на секунду задумалась. — Я очень придирчива к внешности. Блондин, высокий, с прямыми чертами лица, пропорциональной фигурой.              — Вроде Игоря? — перебила её Ася.       — Да, вроде Игоря. Только лет на пять старше, желательно на десять.       — А у Сони есть парень?       — Нет, но ей нравится вожатый из одиннадцатого отряда, как я поняла. И это уже довольно давно. Но он, однако, странный молодой человек. Не очень общительный, что ли. Впрочем, она не слишком придирчива в выборе парней. Внешность для неё не играет роли, лишь бы был харизматичным и забавным. И, конечно, чтобы он мог выслушать все её бредни — она считает это важным, — говорила Аня, выкладывая все карты на стол, но затем съехала с темы: — А когда ты уезжаешь?       Несомненно, Ася ещё много хотела бы у неё узнать, но разговаривать о себе Аня не привыкла, поэтому решила просто закончить эту беседу.       — Я сегодня с ночёвкой.       — Ты будешь с Игорем?       Безусловно, они обе поняли, что Аня имела в виду, но Асю такой вопрос ничуть не смутил.       — Да. В двенадцатом отряде есть свободный номер. Нам его вожатая Елизавета Егоровна пообещала. — Ася игриво улыбнулась, подмигнув одним глазом.       — Прикольно.       Диалог закончился. Каждая из них получила достаточно пищи для размышлений, да и новое знакомство при таких обстоятельствах измотало девушек. Они продолжали лежать в тишине, погружённые каждая в себя. В конце концов Ася уснула, её дыхание стало ровным и спокойным. Через час к ним зашёл Игорь.       — Сонь, Ася у тебя? — спросил он, осторожно заглядывая в комнату.       — Тихо, она спит, — шёпотом ответила она.       Игорь прошёл в палату и медленно опустился на кровать. Он аккуратно лёг рядом с Асей, стараясь не разбудить её. Она лишь мило муркнула во сне, и они продолжали лежать в обнимку до подъёма, наслаждаясь этим моментом спокойствия.

———————

      После полдника вожатые выгнали всех на улицу для репетиции.       — Ребятня, становимся по парам. Будем репетировать ваш мегаочаровательный танец, — крикнула Анна Андреевна, стремясь усмирить отряд, который бездельничал перед корпусом в ожидании, пока все соберутся.       — Какой танец? — шёпотом спросила Аня, обращаясь к Асе.       Девушка стояла рядом и лишь смущённо улыбнулась в ответ.       — Ой, я же забыла тебе сказать… А ты совсем не помнишь?       — Издеваешься? — риторически спросила Аня, укоризненно глядя на Асю.       — Тогда ты с Сашей, — без оглядки бросила Ася и побежала к Игорю на своё место.       «Предательница», — подумала Аня. Хотя на самом деле она не держала на Асю обиды.       В толпе парней Аня быстро нашла высокого юношу с растрёпанными волосами — Сашу. И, не теряя времени, она подбежала к нему.       Саша не был идеальным парнем в её глазах, но он казался вполне адекватным человеком — жаль, совсем малёк. Не то чтобы они часто пересекались, но общение с Сашей не вызывало у Ани отвращение. Пожалуй, если бы Соня выбрала Сашу вместо Владислава Игоревича, Аня не стала бы так сильно протестовать. Да и к тому же Саша — лучший друг Игоря, и это давало Ане шанс быть ближе к своей пассии.       Аня до сих пор не могла понять, почему Соня выбрала именно Владислава Игоревича. Она хорошо знала свою доминирующую личность и не сомневалась, что Саша больше подходит под типаж Сони. Этот вопрос продолжал занимать её разум, добавляя ещё больше загадочности в их сложные отношения.       — Саш, тут такое дело… Короче, я совсем забыла танец, — поджав губы, обратилась к партнёру Аня. Не то чтобы она чувствовала вину. Просто ей хотелось показать Саше, что она действительно раскаивалась.       — Сейчас всё вспомним.       Вспоминать было сложно, но Аня усердно старалась. За три раза ей требовалось заново освоить парный танец. К счастью, Саша помогал ей, фактически делая всё за неё. Ане очень повезло с координацией — у неё с этим не имелось проблем, в отличие от Сони. Благодаря этому репетиция далась ей довольно легко.

* * *

      Вечерний воздух лагеря наполнился звуками музыки и смеха. Дискотека, как всегда, собрала всех в полукруг перед сценой, где мерцали огни разноцветных прожекторов. К концу дня Мила так и не вернулась, и поэтому одну пару пришлось убрать. Вместо неё вожатая построила новую композицию, в центре которой оказались Игорь и Ася. Они были как две звезды, вращающиеся в своём собственном танце. Но сегодня жюри посчитало номер ребят недостаточно зажигательным, и они заняли только второе место, уступив одиннадцатому отряду.       Аня просидела всю дискотеку на лавочке, погружённая в свой мир на экране телефона. Она наблюдала за Асей и Игорем, которые танцевали в стороне от отряда. Обычно Игорь проводил время со своими друзьями или уходил в корпус, нарушая все запреты. Но сегодня он остался с девушкой, которую любил, — со своей «той самой». Это выглядело забавно, но было видно, что Игорю всё равно. Он искрился счастьем. Аня позавидовала им: её никогда никто не любил.       Вернувшись в пустую спальню, она ощутила всё наслаждение от одиночества. Обычно её комната — самая посещаемая. Вожатые постоянно заходят из-за неугомонной Полины: то она хлопья ест, то по телефону разговаривает, то ещё душ не приняла и так далее.       Но сегодня вожатые даже не заходили в её номер, как будто бы её не существовало. Этот выбор Сони с переездом Аня одобрила, спасибо ей за такой подарок. Она длительное время принимала душ, подставляя лицо тёплым струям воды, ведь теперь её никто не торопил, а затем легла в постель.       Наслаждаясь одиночеством и тишиной, Аня долго размышляла о своей новой знакомой. Она всё никак не могла определиться насчёт своих чувств к Асе. С одной стороны, Ане нравился Игорь. Чувства, которые она испытывала, взвинчивали её эмоции до предела, как морской прибой, накатывающий на берег с неожиданной силой. Как бы она ни говорила себе, что парень должен быть старше девушки, но отрицать свою симпатию к Игорю Аня не могла.       Она прекрасно понимала, что Игорь — семнадцатилетний подросток. И тем не менее его внешность покорила её на сто процентов: белокурый, с холодными серыми глазами, острыми чертами лица и жилистыми руками. Но ещё больше ей нравился его характер. В Игоре она видела не просто парня, а настоящего мужчину. Сильного, уверенного в себе, способного на решительные действия. И, несмотря на всю его безэмоциональность, отрешённость от внешнего мира и холодность, сегодня она увидела, каким может быть Игорь с любимой девушкой. Как он ласково обнимал Асю, шептал ей на ухо, целовал её в щёку. Как зажигал с ней на дискотеке. Как сиял, когда она всего лишь стояла рядом.       Аня почувствовала, как стало тяжело на душе. Она всё ещё не понимала, что думает об Асе. Да, без сомнений, Аня ей завидовала. Ведь именно Ася отхватила объект её мечтаний. В Асе Аня видела соперницу. Ту, которая украла у неё шанс на счастье. Ту, которая была красивее, умнее, интереснее её. Ту, которая знала, чего хочет от жизни и как этого добиться.       И в то же время, похоже, Аня наконец-то нашла подругу. Не фальшивую, не инфантильную. А именно подругу, которая хотела общаться именно с ней, а не с Соней. Ту, которая беспрекословно понимала и поддерживала её. С которой Аня могла обсудить именно свои чувства и поведать всё, что находилось внутри. Ту, которая была открытой, честной и доброй.       И какой бы сильной и независимой себя ни считала Аня, она понимала: Асю она отпустить просто не могла. Она разрывалась между любовью и дружбой, между желанием и разумом, между ненавистью и уважением.       Именно с такими мыслями Аня пыталась уснуть и в конечном итоге погрузилась в сон.