Наедине

      Горячая вода и холодные пальцы. Или может быть наоборот, ледяная вода и пылающие руки? Рядом с ним я не могу определить, что есть что. Я могу лишь сказать, что он здесь, он рядом. Руки вроде бы прохладные, но касания такие обжигающие. Кажется, что на коже шеи остаются маленькие ожоги с размер его подушечки пальцев, которые вмиг заживают, стоит лишь ему прикоснуться к ним губами. Вот губы точно горячие, немного сухие, обветренные. Он снова потерял свой бальзам для губ. Хотя, я готова сама вытаскивать его с задних карманов джинсов, лишь бы ощутить, как обветренная шершавая кожа губ оставляет царапины на моей шее. Он знает это, знает и нагло пользуется.       – Ты долго уже здесь? – спрашивает Чан, поправляя мокрые на кончиках волосы. – Вода уже остыла. Значит вода холодная. Тогда пальцы горячие. Вариант первый.       – Не знаю, – отвечаю я, слегка повернувшись в его сторону. Зря. Вся моя обида, которую я таю в душе уже целый вечер улетучивается, и я уже забываю на что обижалась. Вот же ж чертов Бан Чан! – Долго.       – Прости, я знаю, что обещал вернуться пораньше, – хрипло произносит он и снимает с себя кожаную куртку, бросая ее на пол. – Пришлось задержаться в студии. Ах, вот оно что. Точно. Он опоздал на четыре часа.       – Обещал, – я снова поворачиваюсь в его сторону, но на этот раз полностью. – Знаешь, а я ведь даже не ждала.       Я знаю, что он мне не верит. Да и неубедительно. Размазанный макияж и поникшие глаза явно выдают меня.       Мне хочется вылезть с этой ванны и обнять его. Я соскучилась. Просто обнять и не отпускать всю ночь. Но вечер испорчен и от этого грустно и уже аж тошно. Еще это молчание в совершенно темной и тихой полупустой квартире.       Опустив голову на колени, которые подтянуты к груди от холода, я закрыла глаза. Единственным источником света в ванной было три свечи. Две из них стояли на раковине, а одна на краю ванной немного позади меня. Учуяв что-то неладное, я подняла голову и открыла глаза. В стоявшее напротив зеркало я заметила, как Чан тушит две свечи на раковине большим и указательным пальцем. Послышалось тихое шипение.       Что он делает?       – Я хочу извиниться, – с этими словами он залазит в ванную сзади и тушит последнюю свечу. – Не злись, малышка.       Резко воздух в ванной закончился или я просто забыла, как дышать. Его руки устроились на моих плечах и медленно опускались вниз до самой талии. Немного подождав, он притянул меня к себе, и я только сейчас поняла, что он в одежде. Полностью. А я нет.       – Чан, – тихо сказала я, – почему ты одет?       – Ого, так быстро? – он хмыкнул. – Я ведь только начал. Потерпи.             – Я не об этом… – Шутка, – он хрипло засмеялся, да так, что у меня стадо мурашек пробежало аж до пят. – Ты ведь сама говорила, что я секси в черном.       – Я от слов своих не отказываюсь, но я ведь ничего не вижу.        – Тогда попробуй почувствовать, – его рука переместилась на живот и еще ближе притянула меня к уже мокрой рубашке Чана. Убрав мои волосы со спины, Чан легко коснулся губами кожи, оставляя заметную отметину. Его поцелуи поднимались выше, доходя к щекам. Всего лишь несколькими поцелуями ему удалось вскружить мне голову. Резко схватив меня рукой за подбородок, он развернул меня боком и притянул к себе для резкого и глубокого поцелуя. – Прости, что заставил ждать, – немного отстраннясь начал он, – прости, за то, что плакала.  – Я не … – Не ври, – он посмотрел мне в глаза, пока наши лбы упирались друг в друга. – Ты ведь смываешь макияж перед ванной. А сейчас сидишь вся зареванная. – Ну плакала и что с того? – нахмурилась я, пока Чан вытирал размазанную тушь с моего лица. – Не нужно плакать, – он поцеловал меня в висок. – Когда ты плачешь, я чувствую себя последним мерзавцем. Я готов уничтожить всех, кто посмеет тебя обидеть, но чаще всего это делаю я сам. Чан поцеловал меня в плечо и положил туда свою голову. Челка была слегка влажной и прилипала к его лицу. Этот контраст я любила больше всего. Черная. Полностью черная одежда и снежно-белые волосы. Он знает, как сильно мне нравится его образ. – Чан, – тихо сказала я. Почему-то громко говорить было страшно. Казалось, что можно разрушить что-то очень хрупкое и драгоценное или же разбудить что-то страшное и величественное. – Я люблю тебя. Мне не хотелось отчитывать его или же устраивать истерику. Мне не нужны были извинения или же обещания, больше так не поступать. Мне хотелось лишь одного. Мне хотелось его, полностью и сейчас. Его аура была настолько сильной, что он заполнял собою все пространство. Куда не глянь, он везде. Его аромат впился в мою кожу, его взгляд отпечатывался в моих глазах. Руки сводило судорогой, так сильно хотелось его обнять. Но он сделал это первым. Чан притянул меня к себе, совсем позабыв, что он в мокрой одежде, а я совсем без нее. Казалось, что это даже не ощущается. Я готова была утонуть в его руках. По-моему, так и произошло. –Твой образ сейчас не дает мне мыслить здраво, – он ухмыльнулся и посмотрел мне в глаза. – А мне не даешь покоя ты. После этих слов, Чан схватил меня за волосы и резко, но не больно запрокинул мою голову назад и впился своими губами в мои. Поцелуй был другой нежели предыдущие. Он был страстным и властным. В его движениях читалась сила. Обвив руками талию, парень полностью лег в ванную, укладывая меня поверх себя. Вода доходила почти до ушей парня. Его руки опускались все ниже, пока не остановились на бедрах. Сильно сжав их в своих пальцах, Чан перешел с губ на шею, оставляя красные следы. Я попыталась расстегнуть его рубашку, но чертовы пуговицы не поддавались и мне ничего не пришлось другого, как просто разорвать ее. Не знаю, оценил ли мой поступок Чан, но его рычание возле моей кожи, дало понять, что ему нравится. Как только черная мокрая насквозь ткань больше не разделяла нас, я прильнула к его ключицам и оставила там несколько поцелуев. Спускаясь поцелуями ниже, я попутно расстегнула его ремень, а джинсы Чан сам стянул с себя. Мокрая тяжелая ткань не хотела поддаваться, но Чан был слишком настойчив. Подтянув меня к себе, разворачивая спиной, он прошептал мне: – До чего же ты прекрасна, – его горячее дыхание обожгло шею. Он прикусил кожу и сразу же поцеловал. – Рядом с тобой я хочу быть извращенцем. Я потянулась к его волосам и зарылась рукой в них, притягивая парня ближе к себе. Атмосфера в ванной была настолько сексуальной, что это переходило все черты. Мне кажется, вода стала вновь нагреваться от температуры наших тел. Его руки умело исследовали мое тело. Когда финиш был близок, я сильно укусила Чана за шею, от чего тот зарычал, прямо мне на ухо. Не в силах встать, я просто улеглась на парня, пока тот поглаживал меня по спине. – Все-таки, купить черную мраморную ванную, было лучшей идеей, – хрипло произнес Чан. – В ней я могу полностью разглядеть твоей молочное тело. – Все-таки, твоя рубашка, – которая до сих пор была на нем, – лучшее, что могло быть на тебе. – Лучшее? – спросил Чан, поднимая одну бровь вверх. – Не включая меня, – я посмотрела на него, и он засмеялся, – конечно.