Чудесный голос профессора Соло

Когда недавняя выпускница университета Рей Джонсон узнала, что беременна, ее молодой человек собрал свои вещи и ушел. На прощание он сообщил, что не хочет быть отцом и не видит с Рей своего будущего. Ее лучшие друзья Финн и Роуз, с которыми они вместе снимали дом, запретили ей даже думать о переезде и заявили, что у малыша — и у самой Рей — уже есть любящая семья. К четырем годам Лили Джонсон была уменьшенной копией матери, с яркими ореховыми глазами, сияющей улыбкой и россыпью веснушек на носу. Она знала многих животных, птиц и все цвета радуги, и, в отличие от большинства ровесников, разницу между портретом и пейзажем, а также имена известных художников и древних богов. Все благодаря профессору Бену Соло. Ее мама вместе с обоими крестными, Роуз и Финном, работали в одной инженерной компании и в свободное время посвящали себя искусству. Они любили смотреть в ГолоСети документальный сериал об истории и культуре Алдераана, озвученный одним из сотрудников университета Алдеры. И ни один мультфильм или игра не вызывали у Лили больше восторга, чем голос рассказчика, который она, узнав новое слово, всегда называла чудесным. Профессора Бена Соло она звала «Бенсо’» и улыбалась, когда кто-то произносил его имя. Рей могла успокоить даже самый громкий плач с помощью музыки из сериала или пообещав включить новый выпуск. Лили была готова слушать об одном и том же снова и снова — лишь бы услышать того самого профессора с его чудесным голосом. Ее семья терялась в догадках о природе такой любви к Соло. Рей клялась, что не знала о существовании профессора до недавнего времени, когда в их подписке появился тот самый кабельный канал. Финн перерыл ГолоСеть, пытаясь узнать, не был ли Соло заодно и певцом, который выступал под псевдонимом, но ничего не нашел. — Я слышал, что маленькие дети любят классическую музыку и голоса определенных исполнителей из-за особого ритма песен. Но у Соло лишь обычные лекции, — качал он головой. Рей, впрочем, не могла не признать, что мягкий, низкий голос профессора и правда был очень приятным. — Бенсо! — воскликнула Лили, прыгая от радости, и с таким же энтузиазмом сказала: — А Чонд создал больше сотни портретов, мама. Что такое сотня? — Что было в тех твоих таблетках для беременных? — хихикая, спросила Роуз у Рей. Когда они узнали, что в первые весенние выходные в городском парке пройдет публичная лекция профессора Соло, то решили, что не могут ее пропустить. Лили пришла в восторг при упоминании Бена Соло, но, придя в парк, нахмурилась в поисках телевизора. — А где Бенсо? — Сейчас найдем, — успокоила ее Рей. Финн указал на нужный им амфитеатр в конце аллеи, и они направились туда. Лили, хихикая, бежала впереди, но внезапно свернула в сторону и остановилась у деревянной скамейки. — Бенсо! Сидевший там высокий молодой человек в черном с телефоном в руках поднял глаза и с изумлением уставился на нее. Лили широко улыбалась. — Профессор Бенсо. Будешь рассказывать о храме Луны? — Где твоя семья? — осторожно спросил он, убирая телефон от уха. — Тут. У меня есть мама, тетя Роуз и дядя Финн. А у тебя? — Лили! — окликнула покрасневшая до ушей Рей, подбежав к ним. Финн и Роуз заливались хохотом. — Простите, пожалуйста, — сказала она, взяв дочь за руку и потянув за собой. — Лили, так нельзя. Ты же воспитанная девочка, говори «вы». И давай не будем мешать профессору Соло. — Все в порядке, — мягко вмешался он, вставая на ноги, и расстроившаяся было Лили снова просияла. — Рад знакомству. Рей подняла глаза на профессора и замерла, так и не сделав следующий шаг. Хотя иногда озвучивавший документальный сериал профессор Соло сам появлялся в кадре, казалось, она только сейчас по-настоящему увидела его. Он был лишь немного старше нее. Густые черные волосы немного не доставали до широких плеч, а глаза на солнце приобрели золотисто-карий цвет. Черты лица смягчала искренняя улыбка. Под его взглядом ее охватило странное, но не неприятное чувство — будто нечто, что дремало внутри нее уже долгое время, вдруг пробудилось. Профессор долго смотрел в лицо Рей, затем, словно опомнившись, взглянул на Лили. — Всегда приятно встретить умных людей, — доверительно сообщил он девочке; засмущавшись, она спряталась лицо в юбке матери. — Откуда ты знаешь про храм Луны? Рей представилась и коротко рассказала ему о любви Лили к его сериалу (и чудесному голосу, добавила Роуз). Она была готова поклясться, что профессор слегка порозовел. При его росте и телосложении это было удивительно мило. — Надеюсь, вам понравится и эта лекция, — сказал он на прощание. Он не ошибся. Лили хлопала в ладоши энергичнее и громче всех, повторяя за Соло знакомые имена и вызывая улыбки у сидящих вокруг людей. — Ты тоже это видишь? — прошептал Финн на ухо Роуз, когда веселый взгляд профессора в очередной раз скользнул по их крестнице и остановился на ее матери. — Ага, — пробормотала та, глядя, как Рей с застенчивой усмешкой опускает взгляд. После лекции Лили попросила подойти к профессору Соло, но снова засмущалась при виде его улыбки. Вместо нее говорила Рей, и с удовольствием, которое никогда не давалось ей так легко. Их следующая встреча произошла в музее, куда Рей и Лили отправились на выставку, которую им посоветовал Бен. Рей попросила дочь не кричать, если она увидит знакомую картину, и Лили то и дело тихо ахала, шепча себе под нос названия и хихикая. Рей улыбалась, оглядывая зал, когда ее глаза остановились на Бене Соло. Он приветливо кивнул им и приблизился. — Рей. Лили. Рад встрече. Девочка просияла, а затем сразу спряталась за Рей. — Какую картину ты считаешь лучшей из всех? Скажи, — подбодрила та. — Ты еще рассказывала о ней в детском саду сегодня. — С джоганами, автор Пало, — тихо ответила Лили. — Она очень красивая, — подтвердил Бен и взглянул на Рей в ожидании ее ответа. — Я полностью согласна с дочерью, — покачала головой Рей. — У нее есть неоспоримый аргумент, почему эта картина лучшая. — Какой же? — Джоган — ее любимый фрукт. Соло моргнул, будто растерявшись, но затем тихо рассмеялся. — Ну конечно. Дальше по музею они шли вместе, а затем перекусили в любимом кафе Рей и Лили. Вернувшись домой, Лили тут же рассказала обо всем Роуз и Финну. — Это ничего не значит, — сказала Рей в ответ на их хитрые улыбки. — Просто случайная встреча. — Ты ему нравишься. И он тебе. — Роуз, прекрати. Я должна прежде всего думать о Лили. — Которая влюбилась в него даже раньше тебя, — напомнил Финн. — А его, как я вижу, ничуть не смущает, что у тебя уже есть ребенок. Рей ничего не ответила. Она давно решила, что в ее сердце не осталось любви для кого-то за пределами ее маленькой семьи, но что-то в Бене Соло заставляло ее сомневаться, что так будет всегда. Она не могла не отметить внимание, с которым он ее слушал, и искренние улыбки в сторону Лили, щебетавшей о картинах и пирожных с одинаковым энтузиазмом. Наконец, редко в чьей компании она чувствовала себя так же комфортно, как с ним — по неизвестной для нее самой причине. Вчетвером они пошли на его следующую лекцию. Затем встретились на фестивале культуры королевства Набу и провели вместе целый день, слушая рассказы Бена. Особое внимание он уделил истории его королев, сделав их более подходящими для ушей Лили, и она с радостью присоединилась к группе детей, желавших сделать королевский макияж и научиться придворным танцам. Взрослые тем временем обсуждали съемки документального сериала с участием Бена и заповедник в Озерном краю, где у него и Финна оказалось несколько общих знакомых. Перед прощанием Бен попросил у Рей номер телефона под предлогом того, что хочет переслать их общие фотографии, и это положило начало их переписке. Его отличали не только глубокие знания по истории культуры, но и чувство юмора, заставлявшее ее хихикать над его сообщениями даже на рабочем месте. Роуз намекала, что в случае чего они с Финном и Лили прекрасно справятся без Рей один вечер — или даже ночь. И недели спустя, когда Бен пригласил Рей на ужин, Роуз попросила подругу ни о чем не волноваться, а наслаждаться вечером. Рей призналась себе, что вряд ли когда-то получала такое же удовольствие от свидания, и не заметила, как пролетело время, разговаривая с Беном обо всем, от десертов в кафе и роботов, над которыми она работала, до его тайного увлечения (мультсериала о космических рыцарях) и поездках по музеям всего мира. Она не чувствовала ни малейшего сомнения, когда согласилась на еще одну встречу через несколько дней, а затем и на другую. И обнаружила, что скучает по присутствию профессора Соло в перерывах между их свиданиями; от этого не спасал даже документальный сериал в его озвучке. Как-то раз они гуляли в парке после работы, смеясь над объединяющей их придирчивостью к якобы правдивым историческим фильмам, когда неожиданно улыбка Бена оказалось слишком близко — и Рей захотела ощутить ее на своих губах. Даже когда они отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание, Бен продолжал прижимать ее к себе. Его карие глаза блестели, и в них были нежность, надежда и решимость, окутывавшие ее теплом, которого она никогда не знала раньше. После другого свидания, которое прошло уже у него дома, Бен провожал Рей до машины. Он взял ее за руку и произнес: — Я хочу сказать кое-что важное. Я знаю, как важны для тебя счастье и безопасность Лили. Рей, ты замечательная мать, и ты просто потрясающая девушка. И если ты хотела бы попробовать, то я тоже… в смысле, очевидно, что я должен многое узнать… но поверь, я готов… — славившийся своим красноречием профессор вдруг безуспешно пытался подобрать слова. Рей ласково коснулась его лица. — Прости, в моей голове все звучало складно, — вздохнул Бен. — Я все поняла, — заверила она, погладив уголки его улыбнувшихся губ. Одной из многих вещей, что ей в нем нравились, были его глаза, всегда полные эмоций и чувств, заменявших любые слова. — Я хочу того же, Бен. Когда он поцеловал ее еще раз, то оторвал от земли под улюлюканье проходивших мимо подростков. Они начали с одной встречи втроем в неделю, сперва в кафе, затем дома у Рей и ее друзей, а потом и у Бена. Лили у него нравилось, особенно потому, что в квартире висели знакомые ей картины. — Джоган! — радостно пищала она в первый раз. — Мама, Бенсо, это джоган! А это храм Луны! — Я вижу, милая, — Рей бросила нежный взгляд на хозяина картин, который выдохнул с явным облегчением. Бен редко принимал гостей и, судя по его рассказам, был одинок в детстве из-за частых командировок родителей. У него почти не было опыта общения с маленькими детьми, но это компенсировали чуткость и доброта, с которыми он относился к ее дочери. Сама Лили спустя несколько месяцев уже не так сильно стеснялась его и даже брала за руку на улице, отчего он всегда очаровательно краснел, осторожно сжимая ее тонкие пальцы. Бен любил разговаривать с ней об искусстве и заплетать длинные каштановые волосы в косы — как оказалось, он научился это делать еще в детстве для своей матери. Он позволил Лили показать ему, как правильно делать чай с вареньем, и взамен научил делать горячий шоколад с корицей и медом. Именно так, рассказывал он не сводившей с него зачарованных глаз Лили, готовили этот сладкий напиток в Набу, откуда была родом его бабушка. Рей внимательно наблюдала за ними, чувствуя, как в ее сердце растут любовь и доверие к Бену. Он знал, что отец Лили исчез навсегда, но не спрашивал ничего больше, вместо этого окружая их своей заботой. Это проявлялось и в те моменты, когда обычно спокойная Лили капризничала и он старался найти способы успокоить ее вместе с матерью, и когда он и Рей оставались наедине, а прикосновения становились красноречивее слов. С ним она чувствовала себя любимой. Защищенной. Словно наконец-то все в ее жизни было так, как нужно. Рождество Бен проводил вместе с семьей Рей. Среди прочих подарков Лили получила от него заранее постиранное и выглаженное платье с изображением ее любимой картины с джоганами и отказывалась снимать его даже перед сном, чем насмешила мать и крестных. Сперва Бен испугался, что совершил серьезную ошибку несмотря на множество прочитанных в ГолоСети статей о детях, но Рей заверила его, что все будет в порядке и решимость Лили скоро утихнет. Ее предсказание сбылось очень скоро: к тому моменту, как на Новый год они отправились в Озерный край, мысли девочки были заняты лишь теплыми свитерами, которые позволили бы ей гулять на воздухе целый день. Помимо заповедника, они посетили замерзшие Соленые водопады, поражавшие своей красотой, и каждый день катались с холма недалеко от дома, раньше принадлежавшего бабушке Бена. Щеки Лили наливались румянцем, глаза сверкали, и она раз за разом возвращалась к вершине импровизированной горки, громко хохоча и призывая взрослых следовать ее примеру. После этого Рей не стоило абсолютно никаких усилий уложить ее спать. — Мамочка, — как-то раз тихо спросила Лили, свернувшись клубком под одеялом, — Бен стал моим папой, а я его дочкой? Другие не слышали ее вопроса: Финн и Бен разжигали камин перед ужином, а Роуз отправилась в душ. Рей собиралась последовать ее примеру, но сейчас застыла, вцепившись пальцами в край кровати. Раньше она не слышала, чтобы Лили называла так Бена, и он определенно сообщил бы, если бы это случилось. — Почему ты спрашиваешь? — мягко обратилась она к дочери. — Джейн говорила, что папа часто покупает ей красивые платья. И Бен подарил мне красивое платье, — пояснила та, погладив себя по рукаву, а затем коснувшись рассыпавшихся по плечам волос. — И еще он каждый день причесывает меня. Так я его дочка? Ее голос не был испуганным или расстроенным, скорее любопытным. — Ты хочешь, чтобы он был твоим папой? — спросила Рей, тихо и спокойно, хотя сердце начало биться очень быстро. Она любила Бена и догадывалась, что он был бы не против, если бы однажды его стали называть иначе, чем по имени. Однако все же решающее слово было за Лили. — Ну-у-у… У него же чудесный голос. И он веселый, добрый и высокий. И обнимает меня вот так, — захихикала девочка, обхватив себя руками. Рей сжала губы, зная, что обязательно заплачет, стоит Лили уснуть. — Пускай будет моим папой. Рей не ошибалась насчет Бена. Слышать слово «папа» доставляло ему огромную радость с того самого вечера, когда они собрались на ужин и Лили как ни в чем не бывало спросила: — Сядешь рядом со мной, папа? Роуз и Финн замерли с тарелками в руках, широко раскрыв глаза, а взгляд Бена метнулся к Рей. Она ободряюще кивнула и улыбнулась, глядя, как он медленно занял предложенное ему место, словно боялся, что иначе Лили может передумать в любой момент. Однако она лишь довольно хихикнула, и он прикрыл рот рукой, не в силах сдержать счастливую улыбку. В тот день он впервые поцеловал ее на ночь. А когда позже Лили подарила ему рисунок своей семьи, где над высокой темноволосой фигурой с длинными руками и ногами было кое-как выведено слово «Папа», все-таки не смог остановить слезы. Рисунок занял почетное место на его письменном столе. — Это может прозвучать наивно. Но иногда мне кажется, — признался он Рей однажды вечером, когда они лежали в постели, — что Лили неслучайно так полюбила мою программу. Это словно был какой-то знак. Чудо. — Действительно, — с тихим смешком кивнула Рей, повернувшись к нему и чмокая в губы. — Твой голос для нас всегда был чудесным. Она понимала, что имел в виду Бен. Казалось, все это время они ждали, пока смогут найти друг друга после разлуки, о которой успели забыть. Прошло два года с той первой встречи в парке, и они строили жизнь вместе, полагаясь друг на друга и каждый день влюбляясь все сильнее. На левой руке Рей мерцало помолвочное кольцо, которое Бен преподнес ей во время недавней поездки в Озерный край, предварительно получив согласие Лили. Он тоже начал носить кольцо на безымянном пальце, когда девочка спросила, почему мама ничего не подарила ему в ответ. — Я столько лет провел, изучая прошлое, что совсем забыл о настоящем, — с улыбкой продолжил Бен, коснувшись ее щеки. — Вы двое все время напоминаете мне, каким прекрасным оно может быть, милая. — Ты делаешь то же самое для нас. Но кое в чем ты ошибаешься. Изумление на лице Бена сменилось шоком, а затем счастьем, когда Рей положила его руку себе на живот. — Нас у тебя уже трое.