Слияние

За гранью.

— О, смотрите, еще один. — раздалось где-то. Сущность тут же поспешила туда. Сущность не знала, зачем ей это, но это было нужно. Узнать, что произошло, кто появился, что происходит там, у живых… — Ты еще не распался? — Сущность кивнула другой сущности. Говорить не хотелось. Двигаться тоже, но Сущность заставляла себя. Нужно. Нужно, чтобы не исчезнуть. Чтобы не забыть, кем Сущность была раньше, когда еще сама была жива. — Кто у вас тут? — слова дались Сущности трудно, но, услышав свой собственный голос, Сущность, в очередной раз поняла, что так легче удерживать себя от распада. — Да опять эти белые что-то не поделили. И как они только умудряются отправлять всех сразу к нам? — другая сущность сегодня на редкость разговорчива. Это раздражает, но, чувствуя раздражение, Сущности становится еще легче. — Они называются квинси, — Сущность запомнила это название от другой сущности немного погодя после того, как попала сюда. — Да какая разница, как они называются? Плохо то, что они отправляют сюда всех, кого убивают, — другая сущность неприязненно посмотрела на новичка. — Где я? — наконец подал голос тот? — Ты за гранью, — ответила Сущность. — И что это значит? Я же умер. Меня казнили… — молодая сущность, бывшая некогда квинси, начала распадаться прямо на глазах. — Эй, парень, не думай об этом, если хочешь существовать, — сказала сущность, обитающая здесь много дольше, чем остальные две, здесь присутствующие. — Тут все зависит от силы духа. Сможешь не думать о том, что умер, сможешь постоянно помнить, кем ты был? Если сможешь — будешь существовать.

Сейрейтей.

— Нам еще далеко? — подал голос Заэль. — Нет, — нехотя ответил ему Ренджи.       Гранц заинтересовано посмотрел на лейтенанта и прищурился. Ему было интересно, из-за чего этот синигами двигается так резко. Личностная особенность? Или нервозность? А если нервозность, то с чем она связана? Еще не отпустило после боя? Уже что-то случилось после? Или он так реагирует на них, арранкаров? А если это реакция на арранкаров, то чем она вызвана? Лейтенант их ненавидит? Или боится? — Чего? — взревел Абарай. — Кого я боюсь?       Ученый воззрился на него в изумлении. Над ухом раздался смешок. — Ты вслух рассуждал, братишка, — снова хохотнул Гриммджо. — Не знаю, как у синигами принято, но я б тебе за такие слова в глаз дал. — Да чего вы? Мне ж просто интересно, — недоуменно хлопал глазами Октава.       Лейтенант первого отряда шел вперед, не обращая внимания на эту троицу. Лейтенант шестого, вроде, начал успокаиваться, но тут Заэль не выдержал и спросил. — И все-таки, какое из моих предположений было верным?

За гранью.

— Я не выполнил приказ. Не смог привести достаточно сильного пустого. Эта тварь положила весь мой отряд и я сам едва ушел живым оттуда. Штернриттер В, Юграм Хашвальд, курирующий этот проект, был очень недоволен. Наверное. По нему никогда ничего понять нельзя. Он у нас как глыба льда. Моя казнь была показательной. Чтобы все видели, что бывает с теми, кто не справляется с заданиями. А я ведь вообще не хотел иметь ничего общего с Ванденрейхом. Но меня и не спрашивали…       Новая сущность говорила и говорила, пытаясь следовать указанию старшей сущности. Вспоминала всю свою жизнь, какие-то мелочи, привычки, людей, места. По словам старшей сущности, это должно было помочь. Выработать привычку постоянно помнить, кто ты. Когда-то через это проходила и Сущность. Уже и не вспомнить, давно это было или нет. Но Сущность уже видела, что молодая сущность долго не протянет. Слишком тяжело ей это дается. Значит, скоро распадется. — А я ведь был не просто рядовым, — продолжала сущность. — Я был в личном отряде Штернриттера. Да не просто Штернриттера, а того самого, Юграма Хашвальда. Помните, я про него говорил. Он — правая рука Императора. А расстреливали меня как предателя. Знаете, странное чувство, когда у тебя завязаны глаза, но ты прекрасно чувствуешь, как берутся наизготовку десяток Хайлинг Пфайлей. И точно знаешь, что хватило бы и одного, чтобы от тебя не осталось и праха…

Сейрейтей.

      Стоя у ворот Двенадцатого отряда, синигами и двое арранкаров приводили себя в порядок. Ренджи пытался куда-нибудь спрятать руку со сбитыми об маску Октавы костяшками, сам Заэль старался перечесать волосы так, чтобы не было видно наливающегося под глазом синяка, а Гриммджо расправлял ворот куртки, в который вцепился Гранц, когда хотел увернуться от стремительно приближающегося кулака фукутайчо. Ни перчаток, ни повязки, ни длинных рукавов у Абарая не было. Как, впрочем, и расчески у Октавы, и утюга у Сексты. А потому все трое пыхтели, раздражались и тихо, сквозь зубы ругались, но ничего у них не получалось. В конце концов Джагерджаку это надоело. — Как, блин, вовремя этот второй смылся, а то еще и с ним надо было бы что-то решать.       Ренджи согласно кивнул и вспомнил, как на подходе к территории Исследовательского Института к лейтенанту Сасакибе прилетела адская бабочка и, но ушел, попросив Абарая довести «гостей» до Куротсучи-тайчо и сдать их ему лично в руки. — Да, повезло. — нехотя согласился лейтенант.       Еще немного повозившись со своей шевелюрой, Заэль вздохнул и посмотрел на свой «транспорт». — Гриммджо, я так не могу больше. Сведи с меня это безобразие. — чуть запнулся арранкар. — Пожалуйста. А я тебе воротник разглажу, братик. — Надо же, какие мы слова знаем. Давай, очки опускай на сколько можешь, глаза закрывай и язык прикуси. — вздохнул Секста. — Без твоих комментариев обойдусь.       Ренджи, позабывший о своей руке, во все глаза смотрел на то, как Гранц, доведший-таки его до рукоприкладства, покорно сдвигает очки-маску на самый кончик носа и закрывает глаза. А синеволосый арранкар склоняет над ним голову и начинает… ВЫЛИЗЫВАТЬ пострадавший глаз!!! — Вы че творите? — враз охрипшим голосом спросил обалдевший в край фукутайчо.              Но странная парочка промолчала. У одного язык был занят, у другого, судя по всему, прикушен до конца этой странной процедуры. Но вот, спустя, буквально, полминуты, Гриммджо отстранился от Заэля и тот, абсолютно довольный, вернул очки на место. Не было даже малейшего намека на синяк, поставленный лейтенантом. — Слюна у меня лечебная, — Джагерджак сплюнул розовый волос. — Слабая, конечно, но на синяки и ссадины хватает. Иди сюда, синигами, давай свою царапку.       Глядя на круглые глаза Абарая, Октава довольно ухмыльнулся и пояснил: — Дай этому кошкообразному свою руку, он вылечит.       Слабо понимая, что тут вообще творится, Ренджи подошел к странным арранкарам поближе и осторожно протянул им руку. Гранц тактично придержал протянутую конечность так, чтобы Сексте было удобно и с умилением следил за «лечением». А спустя пару секунд лейтенант вышел из состояния сомнамбулы и понял, что, несмотря на то, что это, фактически, пустые, никто ничего не собирается ему отгрызать. — Ничего более милого в жизни не видел, — ляпнул-таки на свою голову Заэль. — Ща фингал на место верну, — на секунду отвлекся Гриммджо от своего занятия.

За гранью.

       Молодая сущность распадалась. Слишком медленно, чтобы можно было уследить, но слишком быстро, чтобы просуществовать еще хоть сколько-нибудь долго. Живые сказали бы, что сущности осталось около суток. Местных это не волновало. Только Сущность старалась быть рядом и говорить с распадающейся сущностью. Так, за разговором, удержаться от распада легче. Встречая какое-нибудь непонятное слово, сущности обменивались кусочками памяти, чтобы понимать друг друга. Правда, распадающаяся сущность потом не всегда могла присоединить к себе эти кусочки, и они просто терялись. А Сущность запоминала все, что ей показывали и, вскоре, начала присоединять к себе маленькие кусочки чужой памяти. Не личностные, нет, эти могли только помешать, вызвав отторжение собственной личности. Нет, только информационные. Что такое Хайлинг Пфайль, Ванденрейх, кто такие Штернриттеры, и многое другое, что распадающейся сущности уже не понадобится. А вот все еще существующая Сущность получила небольшую подпитку, которая поможет оттянуть собственный распад еще немного. Вот только некоторые кусочки, когда вливались к остальным, вызывали у Сущности какие-то странные ощущения. Особенно те, что касались Штернриттера В, Юграма Хашвальда. Его планы были интересны, но еще больше была интересна его… личность?

Сейрейтей.

      Вошедшую троицу арранкаро-синигамского состава встретил истошный визг капитана Куротсучи: — Отойди оттуда, смертница!!! Ничего не трогай, никуда не смотри, ни на что не дыши!!! ЭТО ЛАБОРАТОРИЯ!!!       Слегка оглушенный Секста тряхнул головой, в надежде изгнать из межушного пространства эхо этого душераздирающего крика. — Опа, привет, рыжая, — приветственно оскалился Джагерджак. Повернувшись к вроде бы успокоившемуся капитану, арранкар тряхнул своей ношей и спросил, — Куда его?       Ноша клацнула зубами и злобно прошептала: «Можно было и поосторожнее.» — Сюда, — Маюри махнул рукой на стоящий неподалеку стол и отвернулся от пришедших, склонившись над каким-то прибором. — Здравствуйте, Гриммджо-сан, — жизнерадостно поприветствовала синеволосого Орихиме, стоящая ровно в центре помещения, чтобы ненароком ничего не задеть. — Иноэ? А что ты тут делаешь? — Ренджи, отошедший от звукового удара, обратил внимание на то, что здесь есть кто-то знакомый. — Ой, это такая интересная история! — воскликнула девушка и рванула в сторону лейтенанта, чтобы все подробно рассказать. — Видите ли, Абарай-сан, я…       Девушка, естественно не глядящая под ноги, обо что-то споткнулась и начала падать, но Ренджи успел ее поймать. Звон, раздавшийся у их ног, заставил лейтенанта мгновенно взмокнуть. Это же и вправду лаборатория, мало ли что тут могло на полу стоять. Все взгляды были прикованы к осколкам какой-то колбы, лежащим на полу под ногами почти обнявшихся от страха Абарая и Иноэ. Заэль отметил, что колбочка выглядит подозрительно знакомо, и лишь потом заметил, что рядом на полу стоит его мешок, который он принес из Лас Ночес и который какие-то проворные синигами забрали «на хранение». Тогда измученный арранкар так и не смог найти в себе сил протестовать, Улькиорра, несший его на руках, выглядел не лучше, так что «маленькую косметичку» забрали. А теперь вот она нашлась, и судя по всему, разбитая колба выпала именно из нее, а это значит, что ему не показалось. Такая колбочка в мешке была всего одна… — Нет… — на лице Октавы проступил натуральный ужас. — Нет-нет-нет, только не это. Нет!!!       Уцепившись за стоящего рядом Сексту, Гранц подтянулся на руках, упал на пол и проворно пополз к разбитой колбочке. — Нет, нет, нет… — твердил он как заведенный, до хруста сжимая кулаки с зажатыми в них осколками. По рукам текла кровь, но он не обращал на это внимания, устремив невидящий взгляд в пол. — Нет, только не это. Только не опять. Я не могу потерять тебя снова. Я не могу потерять тебя насовсем.       Подняв остекленевшие глаза на капитана Куротсучи, Октава моргнул, его взгляд прояснился, а он зачастил: — Я на все готов. Что угодно сделайте со мной, только соберите эту реяцу. Это единственный образец, больше нету. Я прошу, я умоляю… — Что это за реяцу? — спросил изрядно ошарашенный Маюри. — Это все, что осталось от моего брата… — обреченно прошептал розововолосый. — Это реяцу Ильфорта? — изумленно воззрился на арранкарского ученого Гриммджо.       Молчаливый кивок был ему ответом. Джагерджак стиснул кулаки и отвернулся. Глядя на двух подавленных арранкаров, Орихиме решила, что должна помочь. Тем более, что это она виновата в сложившейся ситуации. — Я отрицаю… — прошептала девушка, раскидывая лечебный купол пошире, чтобы наверняка захватить всю расползшуюся реяцу.       Оранжевое сияние накрыло почти весь пол в помещении, согревая всех, кто попал в него. Рана на спине Заэля начала затягиваться, но разбитая колба не стремилась вновь стать целой. — Мои феи сказали мне, что мы можем попробовать восстановить того, кому принадлежала эта реяцу. Только он больше не будет пустым, а станет человеческой душой, — несколько раз запинаясь и, как будто к чему-то прислушиваясь, произнесла девушка. — Восстанавливай! Конечно восстанавливай!!! Ты… Мы… Мы можем чем-то помочь? — в голубых глазах Сексты плескалась такая отчаянная надежда, что Иноэ все же решилась. — Да. У Вас за поясом, Гриммджо-сан, есть что-то, что принадлежит этому человеку. Отдайте, пожалуйста.

За гранью.

      Сущность почувствовала, что-то не так. Какая-то странная дрожь прошла по всему, что раньше было телом. Вдруг начали вспоминаться персонажи из того, что когда-то было его жизнью. Голубые глаза, дикая ухмылка, ощущение свободы. Когда-то сущность называла его Королем. И была его единственным другом. Все остальные приближенные Короля были на самом деле шпионами, которые служили Богу. Но Сущность была верна Королю. А Король защищал своего друга. Защищал незаметно, осторожно, чтобы никто не догадался, что это действительно друг, а не еще один слуга. И к чему это вспомнилось? А вот еще кусок воспоминаний. Желтые глаза, тонкие пальцы, ощущение покоя. Обиталище этой личности все обходили стороной. Все, кроме Сущности, или того, кем она когда-то была. Сущность не боялась этой личности, потому что звала его братом. И брат тоже оберегал Сущность, оберегал своего единственного брата. И тоже осторожно, незаметно, чтобы никто не догадался, как они друг другу дороги. Для них слово «семья» никогда не было пустым. Но к чему это все вспоминается? И что это за дрожь? Неужели Сущность все-таки распадается? Остается лишь отрешиться от реальности и принять свою судьбу.

Сейрейтей.

      Джагерджак нехотя вытащил из складок оби… локон волос. Длинный белый локон, связанный простой черной ниткой. Глаза Октавы стали абсолютно круглыми от удивления. — Без комментариев, четырехглазый, — отрезал арранкар.       Локон перекочевал в руки Иноэ, и та, видимо, набравшись храбрости, повернулась к Ренджи. — Абарай-сан, подойдите, пожалуйста, поближе, — в ответ на вопросительно приподнятую бровь Сексты и невысказанный вопрос в глазах лейтенанта, Орихиме пояснила, — На Вас очень много такой же реяцу, как будто вы с ним дрались. — Убил он его, — глухо сказал синеволосый.       Ренджи, отпрыгнувший от неадекватного Заэля, молча подошел поближе к Иноэ. Купол светился и пульсировал, на лице девушки выступила испарина, но над полом около ног рыжеволосой сияние начало сгущаться и принимать форму, напоминающую человеческое тело. — Феи говорят, что мне не хватает материала на тело… — жалобно проговорила девушка. — Нему, немедленно сюда препарат 253/400. Немедленно, я сказал! — рявкнул забытый всеми Куротсучи-тайчо. Получив пробирку, он откупорил ее и подошел к Иноэ. — На, это чистая рейши. То, из чего состоят наши тела.       Благодарно улыбнувшись, Орихиме приняла пробирку и вылила наполнявшую ее жидкость куда-то в район груди сияющей фигуры. Фигура вспыхнула, а затем начала медленно гаснуть, постепенно открывая взорам мужчину, одетого в простую белую юкату. Длинные волосы цвета расплавленного золота облаком окружали его голову, а когда сияние угасло совсем, тело мужчины плавно опустилось на пол. Едва только это произошло, как лечебный купол свернулся и Иноэ начала падать. В этот раз ее подхватило сразу три пары рук. Заэль и Гриммджо переглянулись и оставили девушку на руках Ренджи, а сами с надеждой смотрели на лежащего на полу блондина. И вдруг его ресницы вздрогнули, и он приоткрыл глаза. — Король… Брат… Вы тут… — и глаза Ильфорта Гранца снова закрылись.       Растолкавший всех Маюри пощупал пульс и сказал: — Да спит но, спит. Нужно его, конечно, обследовать, но первоначальный вердикт именно таков.