Судьбоносный парк

Хосоку приходит уведомление о готовности заказа минут за пятнадцать до того, как он готов был начать паниковать. Вытерев потные ладошки о джинсы, он суетливо подскакивает к зеркалу и придирчиво смотрит на отражение: немного завивающиеся кончики волос делают его похожим на ангелочка, а светлый блонд, ещё свежий после утренней покраски, добавляет ощущения нереальности. Кивнув своему отражению, Хосок выкрикивает счастливое «файтинг!» и выходит на улицу. Сегодня у него всё получится. Ему надо всего-то забрать тортик, который так любит Юнги (единственный вкус), заскочить в их квартиру и пригласить на романтическое свидание. Столик Хосоком уже заказан, как и в меру романтическая обстановка, без большого количества цветов, свечей и фарфоровых ангелочков. Это можно и немного потом, когда они уже будут официально вместе. Пока Хосок торопливо идет до кондитерской, ему попадаются свернувшиеся в один большой клубочек с переплетёнными хвостиками коты, воркующие на ветке дерева голубки и бегущие, держась за ручку, маленькие детки. Хосок полной грудью вдыхает витающий аромат любви и совсем не удивляется, когда, как в романтичном мюзикле, один дедушка делает одной бабушке предложение около фонтана. Хосок счастлив и ничто на свете не испортит этого внутреннего предвкушения. Он забирает торт и нос к носу сталкивается с хихикающей парочкой подростков, которые, воровато оглянувшись, забегают в тёмный уголок магазина и целуются. Он набирает Юнги, чтобы узнать дома тот или нет, но его отправляет на голосовую почту. Это нормально. Обычно Юнги засиживается в своей комнате записывая новые треки и совершенно не удивительно, что Хосок не смог дозвониться. Немного обидно, они ведь договаривались сегодня вместе поужинать, но не удивительно. Когда такси подъезжает, водитель говорит, что Хосок их какой-то там тысячный клиент и ему предоставляется скидка на поездку. Всю дорогу до их с Юнги дома, он находится в нервном ожидании чуда и едва не комкает коробку от торта, но вовремя останавливается — надо сохранить упаковку целой, потому что бантик завязан в форме бабочки. — Спасибо, — Хосок счастливо улыбается водителю, когда выскакивает из такси напротив подъезда. — Счастливой вам работы! Он нервно осматривает свой наряд: немного помят спереди, но не слишком критично. Хосок делает привычную дыхательную гимнастику, успокаивая бьющееся в быстром темпе сердечко и спокойным шагом идёт домой. Торопиться нельзя. Когда Хосок проводит ключом, чтобы открыть подъезд, он вспоминает их с Юнги третье свидание. То, что это было свидание — они не оговаривали, но вечер всё равно был чудесный. Они гуляли по вечерней набережной, выпили в баре, много шутили и флиртовали, пока добирались домой. Хосок думал, что можно было бы поцеловаться, когда облака на ночном небе разошлись и открылся вид на невероятно красивую луну, но испугался. «Дурак, дурак, дурак», — думает Хосок, когда поднимается на лифте на их этаж, — «надо было целовать». Время, которое они проводят с Юнги не сравнить ни с чем. Это всегда уютно, тепло и комфортно. Нет ощущения напряжения, страха, что тебя не поймут. Юнги словно его потерянная половинка души: знает, когда поддержать, знает, когда встряхнуть и накричать, чтобы Хосок мог взять себя в руки. Они знакомы, наверное, целую вечность, но до недавнего времени Хосок не понимал, что его чувства немного больше, чем просто дружеские. Юнги всё время с кем-то встречался, и они вдвоем могли только дружить, но вот уже месяц он одинок. Не ходит на свидания, не трахается с многочисленными друзьями по сексу, не пытается закадрить девочек или мальчиков в кофейнях. Они проводят так много времени вместе, как не было, наверное, лет с двенадцати и Хосок понял. Он понял, что это больше чем просто дружба. Понял, что замирающее в ожидание ответа Юнги сердечко — это признак не какой-то болезни, а чувств. Хосоку было страшно признаться самому себе в этом, но еще страшнее признаться Юнги. Хосок заходит в квартиру немного встревоженно, но широко улыбаясь — он чувствует и нетерпение, и предвкушение, и легкую дрожь на кончиках пальцев. Ему давненько не было так волнительно и страшно одновременно, и чтобы этот страх был не о плохом, а о хорошем. Ему хочется сказать все с порога, как на духу, чтобы больше не откладывать. Хосок судорожно сжимает в пальцах веревочки на коробке с тортом, нежно перебирает их, такие хрупкие — можно разрушить просто, потянув сильнее обычного. Он разувается, суетливо крутится на месте и замечает новую пару обуви, но отмахивается. — Хён! — Хосок давит счастливое хихиканье, но не может погасить светящееся изнутри сердечко, когда Юнги выходит на его крик. — Привет, я- Он замолкает на полуслове и буквально чувствует, как улыбка, ранее поднимающая уголки губ, медленно опускается. Следом за Юнги, одетого вполне обычно, выходит незнакомый парень. Невысокий, с милыми пухленькими щечками, которые его совершенно не уродуют, а наоборот делают похожим на милый сочный пирожочек. Он красивый, блядь, такой красивый, что Хосок даже открывает рот от удивления. — Хоби, привет, — Юнги машет ладонью, а потом притягивает этого парня к себе, обнимая за талию, — знакомься — это Чимини. — Ох, — и голос у него невыносимо прелестный. Сладкий, высокий, но не пискляво противный, как бывает, а мелодичный. Чимин мило улыбается, прикрывая рот ладошкой и смотрит на Юнги таким влюблённым взглядом, что плакать хочется. — Хосок, верно? Хён рассказывал мне о тебе. Хосок не может выдавить и слова. Он чувствует подкатывающую к горлу тошноту, нервно дёргает пальцами и разрывает такой прекрасный, похожий на крылья бабочки бант на упаковке торта. — Я сейчас, — Хосок говорит это и с силой, накатившей злостью, швыряет торт куда-то вбок и бежит в туалет. Он не думал, что его вырвет, но его действительно тошнит. Отвратительно и неприятно сокращающийся желудок выталкивает из себя все скопившееся напряжение. — Хо, ты как там? — Юнги заглядывает в туалет с беспокойством в глазах. Макушка Чимина мельтешит рядом с миновой и Хосока опять тошнит. От досады. От злости. Обиды, чёрт бы её подрал. — Чёрт, мне вызвать скорую? Ты траванулся или что? — Нет, — Хосок сдерживает новый спазм, — это нервное. Сейчас… сейчас пройдёт. Оставьте меня, окей? Юнги вздыхает так, как обычно делает, когда недоволен. Хосок прекрасно знает этот вздох номер три, но действительно не хочет видеть его сейчас. Ему надо немного… Немного восстановиться. Перед глазами стоит, как застывшая картинка, лицо этого Чимина. Как он растягивает пухлые красивые губы — припухшие, зацелованные губы — в доброжелательной улыбке, слегка склонив голову к плечу, а нежно улыбнувшийся Юнги приобнимает его за талию. В ушах звучит смех этого Чимина — высокий, приятный и нежный, и Хосок невольно думает о том, как сам хохотал перед Юнги до хрипа и невнятного повизгивающего хрюканья. Он сжимается, чувствуя, что тошнота отступает, что коленки болят от столкновения с полом и что это дерьмово. Хосок опозорился перед новым, видимо не совсем другом, Юнги, перед собой и все его лелеемые мечты, планы — всё это разрушилось подобно карточному домику. Хосок чувствует, как одинокая слезинка скатывается с уголка глаз и скользит по щеке вниз до скривлённых в презрении губ. Хосок сжимает пальцы на бортике ванной и неохотно встаёт. Он словно запрограммированный, бездушный робот умывается, полощет рот, чистит зубы, чтобы избавиться от запаха рвоты. Хосок смывает унитаз и смотрит как вода в нём закручивается спиралькой. Он достаёт из кармана браслет из бусинок, который сделал для Юнги сам. Парный браслет. К нему еще должны были идти парные колечки, одно из которых он подарил бы на сотый день отношений. Глупо. Это всё так глупо. Все встреченные им парочки — и котов, и людей — кажутся теперь насмешкой. Хосок смаргивает горькие слезы, не разрешая себе разреветься как отвергнутой малолетке. Ну и ладно. Ну и пусть. Хосок возвращается на кухню с лёгкой несерьезной улыбкой и видит, как Чимин суетится на кухне, заваривая чай и разрезая спасённый торт — и у Хосока ни за что, блять, не получилось бы сделать это так изящно и ровно. Он давит нервную дрожь и спокойно говорит: — Перенервничал, такое бывает, — Хосок отмахивается, словно каждый день любовь всей его жизни встречает его на пороге их дома обнимая другого. — Так, что я пропустил? — Мы познакомились в парке, — Чимин заливисто хихикает и бросает кокетливый взгляд на Юнги из-под невероятно пушистых и черных ресничек, — я помогал искать потерявшуюся собаку и нос с носом столкнулся с Юнги- — Я как раз нес этого милого шпица, — заканчивает Юнги, словно они с Чимином репетировали эту историю годами. Хосок с силой сжимает кулаки, стискивает зубы и старается сдержать новый рвотный приступ. Юнги коротко наклоняется к нему, обжигая горячим дыханием ухо, и шепчет: — Хо, я никогда в жизни так быстро не влюблялся. Мы встретились всего несколько часов назад, представляешь? Ты же пошёл в салон, и мне не чем было заняться, поэтому я решил прогуляться. И… вот. Хосок пытается заткнуть внутренний голос, который кричит: он даже не сказал, что тебе идет блонд! Он даже не посмотрел на тебя! Он даже… Юнги проводит ладонью по плечу Хосока, заставляя его сердечко упасть от такого невыносимо дружеского жеста, и отходит к Чимину. Хосок смотрит как Юнги, не тактильный, злой, вредный, но безумно смешной Юнги — обнимает этого Чимина со спины и укладывает на его плечико подбородок. Приходится отвернуться, опустить голову, часто-часто моргая, чтобы согнать выступившие слёзы. Ему никогда не было так больно. Никогда в жизни ему не было настолько больно от всего лишь отвергнутых чувств. — Тогда не буду вам… — Хосок проводит пальцами под глазами и надеется, что голос не звучит разбито. — Мне, короче, надо, там, доделать кое-что. Я пойду. — А как же тортик? — Чимин смотрит на него своими ангельскими глазами обрамленными пушистыми ресничками и Хосок понимает, что проиграл еще до рождения. — Такой вкусный… Чимин проводит подушечкой маленького аккуратного пальчика по крему и планирует слизать его, но Юнги наклоняет голову и обхватывает этот пальчик губами. Это просто. Просто. Хосок уходит, не слушая просьб остаться. Это выше его сил. Он просто не может смотреть на счастливого не с ним Юнги. Не может смотреть как его друг, очевидно влюблённый, ведёт себя так очаровательно и мило. Не может заставить себя смириться с этой реальностью здесь и сейчас. Хосок злобно шнурует кеды и убеждает себя, что переживёт. Господи, он пережил больше десяти лет безответной непонятой им самим любви, переживёт и разбитое сердце. Решительно захлопывая дверь, Хосок решает пойти и влюбиться в первого встречного. Он отправляется в тот же парк — это единственный парк у них на районе, где могут потеряться собачки, и хозяева не будут паниковать еще минут тридцать, потому что парк огорожен защитным забором. Как раз настолько удобным, чтобы даже самые маленькие песики не могли выскочить на дорогу. Хосок вытирает крупные капли злых слёз и пытается не разреветься от досады. Он же… Он же готовился. Он купил торт, перекрасил волосы, заказал столик в ресторане. Он взял отпуск, чтобы по утрам готовить для Юнги завтраки и встречать его на ужин в чем-нибудь сексуальном. Хосок представлял эту неделю подобно медовому месяцу молодоженов, а это будет ад. Потому что Чимин никуда не денется. Он будет присутствовать на их вечерних посиделках. Они с Юнги будут украдкой целоваться и шептаться под пледом. Они будут воплощенной мечтой Хосока и это так невыносимо. — Осторожно! — Хосок сталкивается с кем-то, но из-за льющихся слёз видно только расплывающуюся фигуру. — Эй, вы в порядке? Голос у незнакомца такой низкий, утешающий, спокойный. Хосока развозит еще сильнее, и он с громким всхлипом просто утыкается в крепкую мужскую грудь и громко ревёт. Его обнимают. Хосока так давно не обнимали и не прижимали, не утешали и не поддерживали словно он что-то значит. Все моменты, которые были с Юнги сейчас причиняют такую боль, что вспоминать их не хочется. И Хосок малодушно вычеркивает их из своей памяти. Плакать от этого хочется еще сильнее. — Так, пойдёмте, — Хосока уводят куда-то в сторону, усаживают на что-то твердое и поглаживают по плечу. — Все будет хорошо. Может быть не сегодня, но завтра, завтра все будет чуточку лучше. Хосоку действительно хочется верить, что это не конец света. Его сердце еще будет любить, еще будет встречен тот человек, который не ранит, а подхватит на руки и спасёт от всех бед. Мерное поглаживание вдоль спины потихоньку делает своё дело и Хосок перестаёт всхлипывать. Он в последний раз вытирает глаза протянутым платочком и делает глубокий вдох и такой же глубокий выдох. — Спасибо, — Хосок смотрит на незнакомца и удивлённо вздыхает. Симпатичный. С очаровательными ямочками на щеках и добрым взглядом. — Я могу пригласить вас на ужин? — Хосок выпаливает это, решая, что риск вполне обоснован. — В качестве извинения. — Можно и в качестве приглашения, — с бархатным смешком соглашается мужчина. — Я, кстати, Ким Намджун и пусть знакомство получилось странным, но мне все равно приятно. Хосок с робкой улыбкой представляется тоже и вкладывает ладошку в чужую широкую ладонь, позволяя себя увести.