Шрамы белые на запястье...

Скорость автомобиля давно превысила ту, что была законна. Ему сейчас было плевать на штрафы, которых у него накопилось немало. Ему было плевать на тех офисных планктонов, когда они негодовали на счёт не соблюдения ПДД. Плевать, честно, было на всё, но в данный момент он нёсся в офис из-за того, что вчера не выспался. А не выспался, потому что опять приехал очень поздно с работы. Он буквально приезжал домой, чтоб поставить галочку, поспать 2-4 часа и обратно вернутся к делам. Да, он мог взять отпуск или пару выходных, но для чего? Он как можно больше старается взять на себя работы, чтоб утонуть в ней с головой. Чтоб утонуть в расчётах, раздумьях, ни связанных ни с чем. Или ни кем. Чтоб не думать о своей ущербности бытия, о том, что он и впредь реально никому не сдался, и то что он нужен организации ради своих мозгов. Это его единственная причина жить. И эта причина микроскопически мала с тем чувством пустоты внутри, что иногда кажется, что он просыпается утром для галочки. Не для кого-то, не для себя, а для того, чтобы проснуться и вновь погрузиться в работу. Здание офиса было успешно достигнуто, поэтому он закрыл машину и пошёл в сторону неё. Белые волосы разносились на ветру, шёлковый костюм, от которого так и веяло богатством подчёркивал серебряные пряди, и острые черты лица. Коконой поднялся на лифте и ровно за минуту до официального начала собрания появился в дверях зала, переместившись на своё кресло. Он знал, что всё это здание, то что на чём он сейчас сидит, это дело его рук, а точнее мозгов. Этих мозгов, что жутко приспособились к экономической среде, производя реально колоссальные проблемы для компаний, что пытаются сравняться. Он знает, что он один сравняется со 100 офисных работников. И от этого становится ещё противнее.

      —Итак, у нас появилась проблема, которую нужно завершить в течении этих двух дней. — начал Какучо.-

Одни из наших поставщиков метамфетамина начал стабильно завышать ценник и количество своего товара непозволительно высоко, и насколько нам стало известно, то они активно его смешивают с каким-то другим веществом, которое никак не сказывается на состоянии принявшего, но увеличивает вес, что собственно становится ещё одним поводом для разборки с ними…

      —Стоп-стоп-стоп, ты сейчас… — его перебил внезапно недовольный Санзу. Дальше Хаджиме в разговор не вникал, а точнее в его суть. Ему не было дела до всей резни и тд, что находились за дверьми его кабинета. Прошло 3 минуты спустя перепалки Какучо и Санзу, которая закончилась одним «Завалитесь.» от Майки. Коко встал и поклонившись пошёл к лифту. Там стояла их «святая троица» в виде братьев Хайтани и Харучиё, который активно жестикулируя. Он был обычной тусклой тенью, по сравнению с остальными, его это почти устраивало, хоть и было и будет постоянно одиноко.       —Боже, ты пить не умеешь, смешиваешь всякую хуйню! Кто вообще виски смешивает с чем-то? — негодовал Риндо.       —Виски можно смешать с колой, тугодум! — пребывая в таком же состоянии говорил Санзу. Раздался короткий звонок и 4 человека вошли в лифт. А ощущалось, как будто 3. Перед Хаджиме стоял Санзу, что было крайне опасно, ведь… Резкий удар с локтя в нос. Харучиё оборачивается, в непонимании, куда упёрся его локоть и застыл в немом ахуе. Коко кашлянул и увидел на ладони капли крови, что продолжали капать. Он не начинал истерику, не орал, а просто посмотрел на копошущегося Санзу.       —Слушайте, салфетка есть? Буду весьма благодарен. — неловко произнёс тот. Ран, как истинный джентльмен вытащил белоснежную салфетку из кармана сиреневого пиджака и протянул Хаджиме. Тот кивнул в знак благодарности и стал вытирать кровь с лица и руки. Вышло недурно, салфетка и правда пропиталась, а ноющая боль всё не проходила.       —Это. Коко, я случайно. — почесав затылок, после чего чуть опустив голову, сказал Санзу. Он выглядел, как провинившийся ребёнок, который разбил вазу мячом. Вот только Санзу разбил не вазу, и не мячом.       —Ничего, пустяки. — кинул Коконой, сжимая в руке салфетку. — Спасибо, Ран. — дверь вновь растворилась и парень поспешил в свой кабинет.       —Не за что. Вы заметили, что он какой-то молчаливый и тихий стал? — блеснул аметистовыми глазами старший Хайтани.       —Это уже данность, я его иногда не замечаю. Но он действительно какой-то не такой. Недавно я на работу пораньше приехал, а он только выходил из офиса, в ту забегаловку круглосуточную, за кофе. Я у него спросил, что «Ты всю ночь тут провёл? « он как обычно сказал «Пустяки.».Он слишком много работает. — задумался Харучиё, тоже выходя из лифта. — Может случилось чего?       —Ну не знаю. На личном фронте у него никого, насколько нам всем известно. Ладно уж, его дело, сам разберётся. Пойдёмте лучше нашу макулатуру разбирать. — вздохнул Риндо. Коко забежал в кабинет, кладя салфетку с кровью на стол, и пальцы к вискам. Позже, когда головная боль отступила, он надел очки и продолжил тупить в стену. Пустота. Его чувства, его эмоции, его сущность. Это всё пустота. Это даже разбирать не нужно, сразу понятно. Он давно погряз в ней с головой, с того самого момента, как покинул его. Его единственный луч света во всём этом дерьме. Но он не может даже прикоснуться, поговорить, даже посмотреть на него, потому что обещал не делать ему больно. Он пообещал не рушить его жизнь. В тот день, когда они разошлись, он начал больше времени проводить в самокопании. Даже подумать не мог о том, чтобы он таким занимался. И только после неудачных походов к психотерапевту, ему удалось понять, что каким богатым, умным, красивым он ни был, он не стоит и гроша. Он не стоит даже его взгляда. Того самого взгляда голубых небесных глаз, которых ему сейчас не хватает. Ему не хватает теплоты и заботы в его голосе. Ему не хватает общения вообще с кем-либо, кто не настроен к нему враждебно, или же ради наживы. Ему не хватает внимания ни от кого. Он словно призрак во плоти, который способен выполнять лишь пару функций. Но даже роботы дают сбой, верно? Коконой снимает очки, оставляя их в руке, а другой рукой потирает переносицу. Звук открытой двери пролетает мимо ушей.       —Слушай, тут подписать. Коко? — озадаченно произнёс Риндо. — Что-то не так? — парень прошёл к креслу напротив Хаджиме, который специально был поставлен для переговоров. Коко открывает глаза и видит перед собой. Инуи? Нет-нет, стоп. Он тряхнул головой. Риндо. С бумагой в руках. Коко машинально протягивает руку, ожидая, когда ему отдадут нужное.       —Да постой ты. Что случилось? — уже более настойчиво сказал младший Хайтани. Хаджиме ожидал и предполагал, что такие вопросы ему очень «беспокоящиеся» коллеги задавать будут.       —Ничего. — он уже было хотел выхватить документ из рук парня, но ему тут же легонько шлёпнули по руке, отчего тот поджал её обратно, выглядя так, будто его окатили холодной водой. — В чём проблема? — угловатые брови чуть устремились вверх.       —Ты серьёзно? Ты выглядишь как зомби, у тебя будто полу-прозрачная кожа, синяки под глазами, будто ты не спал 2 месяца, а может и 3, у тебя запястье, чёрт тебя дери, диаметром не толще пенала! И ты спрашиваешь в чём моя проблема?! — уже со злостью говорил Риндо. Коконой чуть опешил. За него. беспокоятся? Не может быть. Это не его реальность. Сон? Вполне. Но можно же просто наврать, верно?       —Риндо, правда, ничего не случилось. Это из-за недосыпа, т.к я и вправду много работаю, но давай так, ты отдаёшь мне эту несчастную бумажку, а я продолжу заниматься своими делами? — с полу-улыбкой, для правдоподобности произнёс Коконой.       —Я очки в юношестве носил не просто так. Я же вижу. Тебе плохо. Ты пялил в стену минут 10, пока я не открыл дверь окончательно. Я знаю, что все твои дела давно выполнены. Я не уйду, пока ты не расскажешь. — со вздохом сказал парень, продолжая смотреть, то на руки, то на лицо Коко, будто ища там ответ. Хаджиме решил стоять на своём, потому что изливать душу кому-то не было в планах на жизнь вовсе. Он сложил руки «домиком», презрительно зыркнув на младшего Хайтани.       —Что тебе не ясно в словах «всё нормально»? Не лезь в душу, когда тебя не просят. Дай мне эту ёбаную бумажку и свали с моего кабинета. — чуть ли не рыча говорил Коко. Рука Риндо быстро приземлилась с грохотом на стол, издавая неприятный хлопающий звук.       —Ты дохуя борзый? Тебе помочь пытаются, потому что ты как мышь себя ведёшь. Тебе сегодня чуть нос случайно не сломали, а ты на это сквозь пальцы посмотрел! Если не хочешь по-хорошему, то я привлеку сюда Манджиро, я думаю он мне поверит, если я ему объясню ему то, что ты не трудоспособен. — он резко притянул того к себе за шиворот пиджака, смотря глаза в глаза. — А потом… — дверь открылась на распашку и на пороге просовывается голова Санзу. — Съеби.       —Оу, я не вовремя? — шутливо кинул Харучиё и зашёл в кабинет.       —«Что за сборище мусора в моём кабинете?..»-пронеслось в голове, как только его отпустили.       —Могли хотя бы на ключ запереться, а то прелюдии прямо в кабинете, так ещё и на столе устраивать… — с такой интонацией говорил парень, вставая за кресло Коконоя, на безопасное расстояние от разозлённого Хайтани.       —Тебе сказали уйти, тебе уши прочистить или после закидона заложило?! — злобно произнёс Риндо.       —Уши не закладывает, я лучше знаю. Слушай, Коко, я такого же мнения, как и Риндо. Ты реально выглядишь, как ходячий труп. Ты совсем не ешь, что-ли? — более серьёзно сказал Санзу, опуская руки на тонкие плечи. — Хоть мы с тобой и не часто общаемся, но мы прекрасно всё видим. — уже на выдохе сказал тот. Ему была чужда забота и внимание. Ему этого хотелось, но он не знал как на это ответить? А, впрочем, зачем? Ему этого не видать, а сейчас это всё неправда. Они поворчат и вновь не будут видеть его ближайшие года 2. Хотя не факт, что он доживёт. Не факт, что они все доживут, с такой то работой. Не факт, что Коко настолько не сойдёт с ума, чтобы просто вытерпеть всё это и не скинуться с крыши построенного им же здания. Не факт, что он… в прочем, зачем врать, он уже давно ходит по лезвию ножа.       —Со мной всё в порядке, просто много работы навалилось, не выспался. Не зачем беспокоится. — откинувшись на кресло, чувствуя крепкие руки Харучиё на своих плечах, что постепенно опускаются, приобнимая его. Странный жест.       —Врать не получиться ~Тут есть камеры. — указывая взглядом на противоположный угол комнаты, сладко шептал Санзу на ухо. — Я не стану привлекать сюда Майки и делаю это из чистого любопытства.-поглаживая молочную кожу продолжал лепетать он своим томным голосом.       —С-Санзу, ты. — к его губам припал указательный палец, плавно опускаясь назад. — Хорошо. Мне можно выйти.? — с какой-то неловкостью в голосе пролепетал Коко, привставая со стула. «Клешни» Санзу тут же усадили его назад. — Что за домо-. — не успел договорить Хаджиме, как Риндо, одним рывком пересёк весь стол, хватая подбородок Коконоя, поворачивая к себе. Вмиг его щёки приобрели чуть пунцовый цвет. — Вы меня изнасиловать хотите?..       —М-м, если хочешь, но в наших интересах узнать, почему же наш дорогой друг загнал себя в такое состояние. — оглядывая лицо напротив, сказал Хайтани. Руки Харучиё перемещаются на плечи, немного массируя их. Обстановка от этого не меняется, разве что неприятное чувство в шее переходит на второй план.       —Я скучаю. Мне скучно. Всё? — выпалил тот, стараясь не терять образ флегматика.       —По кому? Или по чему? Мы можем как-то в этом помочь? — не скрывая удивление, говорил Риндо.       —Не важно. Нет, помочь не можете. И вам и мне это не нужно. Я и один прекрасно справ-. — не успевает договорить Коко, как к его губам легко припадают, с яркой настойчивостью, дерзостью и желанием. Проведя языком по нижней губе, что заставило Коко чуть приоткрыть рот, Риндо получил полный «доступ» ко рту Хаджиме. Очерчивая нёбо, каждый ряд зубов, Хайтани делал поцелуй ещё жарче и насыщеннее. Услышав лёгкое постанывание в губы от того, он провел рукой по щеке, кладя её на затылок, тем самым придвигая его ближе. Хаджиме был в восторге, и одновременно слишком напуган. Руки с плеч давно пропали, оставляя ноющую боль в шее. Кислород имеет свойство заканчиваться, поэтому нехотя, они отодвинулись от друг друга, опаляя лица влажным дыханием. Смазанная гигиеничка на лице Коко, и стёртые губы Риндо выдавали их с потрохами. Они смотрели на друг друга дикими глазами, полными желания, но одновременно оба понимали, что это неправильно. Хайтани обратно сел на своё кресло, поправляя одежду, что чуть помялась и съехала во время процесса. За дверью послышалось шушуканье. Оба обернулись на неё. В проходе стояли Ран и Санзу, которые смотря в телефон что-то активно обсуждали, иногда хихикая. Но почувствовав заинтересованные взгляды, обернулись на них. Оба подняли бровь в недоумении.       —Что? — произнеслось в унисон.       —Что вас так развеселило? — такой же ответ унисон.       —А. Ну. Видео? — со взглядом «я тут не причём».       —Какое видео…? — с озадаченным и одновременно с разозлённым лицом проговорил Коконой. -… Окей. — он встал и закрыл дверь, после взглянув на Риндо. Он дошёл до своего кресла и сел. — Есть что сказать?       —А… Извини, потерял голову.. — последнее он проговорил в полголоса, не ожидая от самого себя таких откровенний. К его несчастью, Коко это услышал. Чувства? У живого человека? К нему? Что за. это приятно. Кому-то нравится приятно. И любить кого-то приятно. Особенно, если это взаимно. Особенно, если человек реальный. Особенно, если он обращает на тебя внимание. Но. Риндо? Серьёзно? Нет, это не означает то, что он ему не нравится, он умеет располагать к себе людей. И внешне красив, и по уму не дурак. Парень мечты. Но, как такой мачо, как Риндо, смог полюбить такого как он… Нет, Коко считал себя привлекательным, симпатичным, умным, но он не старался выделяться, быть в центре внимания. И его смогли заметить? Да, он один из верхушек Бонтена, но факт того, что он не боевая частица, а как обычный руководитель какого-то бизнеса. как? Хаджиме не заметил, как перед его лицом продолжительное время махали рукой.       —Земля вызывает Коко, ты с нами? — с ухмылкой говорил Хайтани, — может тебе и вправду стоит побольше есть? Давай сегодня вместе на обед сходим? — уже с улыбкой сказал тот.       —Да. Да, давай. Извини, задумался. Так что ты там говорил?       —Ничего страшного. Скажу потом, как будет время. Я пойду этим ебланам пизды дам, за подслушку. Жду тебя на крыльце в 12! -сказал он, вставая с кресла. Открыв дверь и быстро хлопнув ею, за ней раздался писк. — Ну и нахуя было на ногу наступать?! Коконой усмехнулся. На столе был тот самый документ с запиской.