Like father like son

Обычно Лео протестовал бы и извивался против применения силы, но, честно говоря, было приятно просто упасть и доставить неудобства лису и сове, которые тащили его по коридору. Их руки крепко сжимали каждую из его рук, оставляя синяки, но Лео просто старался, чтобы его ноги бесполезно волочились под ним. Оба работника смотрели на него с ненавистью. Большая мама шла впереди, уже вернувшись в свою человеческую форму, в то время как Хугинн следовал за ними, молча, лишь изредка делая комплименты архитектуре. “... не то чтобы у меня не было порталов, похожих на то, что делает Дракси”, – говорила Большая мама, оглядываясь на Лео. "Но так неудобно охотиться за ними, понимаешь? Большая Мама занимается магией и артефактами, но никак не наукой", - хихикнула она про себя. “Такая человеческая суть! Удивительно, что Драксум из всех ёкаев сам этому научился". Она сделала паузу и отошла в сторону, с забавной улыбкой наблюдая, как Лео протащили мимо нее. “Конечно, это было не изобретение Драксума, не так ли?” Лео только бросил на нее измученный, недовольный взгляд. Он был почти уверен, что Драксум предусмотрел это, когда Лео отключился, а Большая Мама уже знала, что его брат хорошо разбирается в изготовлении таких устройств. Он уловил суть. Раздался звук, похожий на помехи, гулкое приветствие, которое звучало так, словно из одного из тех фильмов, где дом с привидениями вспоминает дни своей славы. Лео болезненно прищурился от яркого света, когда в поле зрения появился большой зеленый портал, похожий на паутину розовые структуры, прикрепили его на месте. Большие зеленые пузыри из камня ловили свет, исходящий от портала, и усиливали его, освещая всю комнату. “Ну что, мама?” заговорил лис, вильнув хвостом в сторону. "Может, нам пойти и поместить его к остальным?" “Ммм, нет, я так не думаю”, - сказала Большая мама. Она встала спиной вперед, сцепив руки за спиной. “Драксум обещал мне, что это наш новый чемпион. Так почему бы и нет! ” она хлопнула в ладоши, два ёкая выпрямились по стойке смирно, ногти и когти глубже вонзились в плоть. “Посадите его в эту камеру”. “Вы же не имеете в виду ту пустую камеру?” спросил филин, его голос немного повысился, перья распушились от удивления. “Вы говорили, что туда больше никого нельзя сажать". Большая мама рассматривала один из своих указательных ногтей, её очки блестели. "Теперь правила этой игры изменились". Она оглянулась на Лео. “Жаль, однако, что он совсем на него не похож ... такая потеря”. Лео почувствовал, что его снова тащат вперёд. Его ноги волочились по металлической пластине, установленной здесь в качестве пандуса к порталу. Он вытянул шею, чтобы оглянуться, ошейник впился в основание его горла в знак протеста, задаваясь вопросом, когда он в следующий раз увидит человеческий мир. Большая мама держала одну руку на бедре и встретилась с ним взглядом. Она улыбнулась, но улыбка не отразилась её глаз. “Мы еще посмотрим, стоишь ли ты всей этой суеты", - пообещала она ему как раз перед тем, как окружающее его пространство стало зеленым и переместилось в новое место. ________________________________________ Теперь все трое стояли в коридоре, который тянулся в обоих направлениях. Стены были голубыми, с богато украшенными фотографиями ёкаем в золотых рамках, смотрящими на них. Раздался еще один треск, и появился Хугинн, который пролетел по коридору и приземлился на панцирь Лео. "Ух ты! Давненько я здесь не был, - сказала горгулья. Два сотрудника ёкая взглянули на него, и Хугинн заерзал, прижимаясь ближе к панцирю Лео. “Я имею в виду...какой у вас здесь красивый Колизей?” Они продолжали идти, в главном коридоре появлялось все больше и больше боковых дорожек, ответвляющихся в темные, запретные тупики. Стены сменились в каменные и стали без украшений, камень выглядел темнее и сделан так, что через отверстия в потолке падало лишь минимальное количество света. Было слишком трудно сосредоточиться, слишком больно следить за их маршрутом. Наконец, они остановились, уставившись на что-то. Глаза синей черепахи метнулись вверх, достаточно быстро, чтобы заметить надпись над дверью, когда его подтащили к дверному проему и без раздумий швырнули внутрь, а Хугинн вовремя отлетел в сторону, чтобы его не бросили вместе с ним. На табличках было написано “ЛУ ДЖИТСУ” и “НЕ ОТКРЫВАТЬ”. “Э-э, подожди”, - сказал Хугинн, нервно трепеща крыльями и заглядывая в тёмную камеру. “Эм, может, я подожду здесь? Мне не нужно быть внутри, верно, ребята? ” Сова пожала плечами. “С чего ты взял, что нам есть дело до того, что ты делаешь?” - спросил он, захлопывая толстую дверь. Лео поднял голову, как раз вовремя, чтобы услышать, как лязгнул замок. Он позволил своей голове упасть обратно на пол, оставшись лежать на холодном каменном полу. Он слышал, как затихают шаги, Хугинн бормотал что-то о том, что “собирается проверить арену”, прежде чем Лео медленно перевернулся на бок, подтянув колени к груди. В камере было достаточно темно, и он подозревал, что здесь нет окон, но он не мог заставить себя проверить это. Он просто устал. Он так устал... Где были его братья? Лео так и пролежал всю ночь, свернувшись калачиком, не в силах заснуть, а его рука медленно поднялась, чтобы проверить– не снимать его, никогда не пытаться снять, он знает последствия – ошейник на шее. Его пальцам негде было зацепиться, линия спереди и круг - единственные изменения в текстуре гладкой поверхности. Когда он осторожно потянул за него, просто чтобы посмотреть, он даже не сдвинулся, как будто слился с его кожей. Он почувствовал, как ошейник начал нагреваться под его рукой тихим жужжанием, поэтому он прекратил свои попытки. Похоже, это было предел того, как далеко он мог зайти в правиле "не пытайся снять ошейник". Может быть, ему следует прислушаться к предупреждениям Драксума и не возиться с ним - Донни, наверное, смог бы снять его за секунду. Все-таки он построил эту дурацкую штуку. С громким вздохом Лео опустил руки на землю. Он пошевелился, чувствуя боль и дискомфорт. Головная боль от сотрясения мозга и шок от того, что его буквально ударили током, он чувствовал себя ужасно. А теперь у него началась бессонница. Фантастика. Конечно, он мог бы попытаться заставить себя встать и осмотреть комнату, но в этой камере, очевидно, по какой-то причине содержался Лу Джитсу. Разве Драксум не упоминал, что он в какой-то момент был бойцом в Боевом Нексусе? И никто никогда больше не слышал о Лу Джитсу после конца 80-х, когда Лео погуглил это, так что ... так он умер в этой камере? Ах, но Большая мама сказала, что Драксум украл его. То есть, Лу Джитсу сбежал не сам. Так что в случае с добрым старым WWLJD (Что бы сделал Лу Джитсу?), бороться с этим было практически бесполезно. Бесполезно, бесполезно, бесполезно. Лео был бесполезен, так как он просто ничего не мог сделать. Никто в его положении не мог бы что-либо сделать в этой ситуации. Почему-то от этой мысли ему стало хуже, а не лучше. А его семья - они, наверное, сейчас в панике. Ему было интересно, настроил ли Донни алгоритм поиска, или Раф пытается составить план поиска маршрутов доставки пиццы, или Майки делал все возможное, чтобы иметь больше сохранить максимум энергии перед лицом страха. Ему было интересно, собирается ли Эйприл завтра пропустить школу, или папа отправился на поиски. ...А что, если нет? Что если... Он закрыл глаза руками. Заткнись, хотел он сказать своим мыслям. Просто заткнись. Драксум ошибался. Конечно, он был неправ. Сейчас он собирался заснуть. Он собирался заснуть, а его разбудит то, что дверь выломают, и отчаянные руки осторожно встряхнут его. Вот так просто. ... он не проснулся от того, что дверь выломали. ________________________________________ ________________________________________ Майки почувствовал, что его веки начали опускаться, голова наклонилась вперед, прежде чем он проснулся, виновато по сторонам, чтобы проверить, не видел ли кто. Донни все еще сидел на корточках возле следов от дыр, которые они нашли на крыше целых два часа назад, бормоча что-то себе под нос, в то время как Раф держал в руках смятую коробку из-под пиццы, глядя на размазанную надпись “Лео” на крышке. Угол коробки был помят, и Майки отчаянно надеялся, что это не символизирует что-то. Эйприл и Разгром были в переулке внизу, искали, куда упали другие коробки из-под пиццы. Телефон Рафа, все еще оставленный включенным на полную громкость, внезапно издал оглушительный звук, когда начал звонить, Раф резко дернулся, чтобы схватить его и поднести к уху, обеими руками надежно обхватив его. “П-привет?” - спросил Раф, и все остальные остановились, чтобы послушать, уже знакомый всем обычай. Майки задавался вопросом, когда он перестанет удивляться, перестанет надеяться, что Лео был на другой стороне вызова. Вероятно, до тех пор, пока он не вернулся домой. “... Пап, - поприветствовал Раф. Он поставил телефон на громкую связь, чтобы все могли слышать. “– почти четыре утра! Что ты там всё ещё делаешь?Ты нашел своего брата?" потребовал Сплинтер. Крыса звучала сердито, но Майки попадал в более чем достаточное количество ситуаций, чтобы понять разницу между нервным голосом Сплинтера и его действительно сердитым голосом. Это было первое. “Ух..”, - сказал Раф, выражение его лица почему-то стало еще более мрачным. “Пока нет. Но не волнуйся, мы нашли зацепку! - попытался он, потирая затылок. Глаза щелкающей черепахи метнулись по сторонам, остановившись на Донни. “Донни узнает точное местоположение Лео с минуты на минуту!” Даже для Майки это прозвучало фальшиво весело. Наступила пауза. “Фиолетовый, это правда?” - спросил Сплинтер, его голос звучал скептически. Майки потирал руку другой рукой, когда его брат поднял голову, под его глазами начали появляться темные мешки. “Ну. Это...это зацепка ”, - согласилась с Рафом черепаха с мягким панцирем. “Но я не могу сказать, что точно определил местоположение Леона или... или выяснил, кто это сделал, или... – он замолчал и зевнул. “Я буду продолжать работать”, - пробормотал он. Майки обменялся обеспокоенным взглядом с Рафом. Они оба узнали этот тон голоса - однажды, когда Майки был помладше, когда все они были маленькими, Лео споткнулся и врезался в Wi-Fi роутер (в то время он был неудачно размещен в гостиной). Он сломался, и Донни, которому было неловко, потому что он толкнул Лео прямо в него, сказал, что починит его. Они поняли, что он учился чинить все с нуля и не спал, пока не закончил, когда проспал более двадцати часов подряд три дня спустя. Так что, да. Короче говоря, Майки был уверен, что Донни на самом деле еще ничего не добился, и работал на чистом топливе упрямства. “... возвращайтесь домой, мальчики” - наконец сказал Сплинтер мрачным голосом. “Уже поздно. Отдохните, и утром мы все сможем отправиться на поиски". Это имело смысл. Это имело смысл, но– “Но это может быть слишком поздно!” Майки вмешался, его сердце болело. “Мы должны найти Лео сейчас; мы не можем просто оставить его там! ” “Нет, папа... прав", - сказал Раф. “Майки, я видел, как ты чуть не заснул на ногах и не упал с крыши две минуты назад, а Донни..." Они оба посмотрели на фиолетовую черепаху, которая отчаянно бормотала себе под нос. “Ему нужен сон. Мы не можем продолжать в том же духе". “Я в порядке!” огрызнулся Донни , сгорбившись. “Я дольше не спал. Все в порядке." Их лидер вздохнул. “А что если нам придется с кем-то сражаться?” спросил Раф. “Подумай об этом. Я знаю, что вы, ребята, чувствуете, но в таком виде мы не принесем Лео никакой пользы ”. Майки все еще чувствовал тошноту в животе, но он устал, и если папа и Раф так сказали… Он кивнул, подходя к Рафу. “Давай”, - сказал Раф, подталкивая ногой боевой панцирь Донни. “Поднимайся”. “Нет, Раф”, - слабо запротестовал Донни, когда Раф, уже не дожидаясь, подхватил его и сунул под мышку, Донни слабо отталкивался от руки брата, но тщетно. “Отпусти меня”. “Ни за что. Ты сможешь дойти до дома, Майки?"- уточнил старший. "Ты можешь прокатиться на моей спине, если хочешь". “Нет, нет“, - с смущением сказал Майки, он зевнул, изо всех сил стараясь сморгнуть то, что казалось похожим на пелену с глаз. “Все в порядке. Я могу это сделать ”. Раф пристально посмотрел на него, осматривая с головы до ног. Это было немного обидно; он не был ребенком. “Я смогу , Раф! ” он настаивал. Раф кивнул, слегка моргая. Теперь, когда Майки посмотрел, Раф тоже выглядел таким же измученным, как и все остальные, выражение его лица слегка менялось всякий раз, когда он думал, что на него никто не смотрит. “Хорошо, просто дай мне знать, если передумаешь”. Они спустились с крыши, используя пожарную лестницу, соблюдая тишину и ориентируясь в переулках только благодаря инстинкту и обычной практике. Они нашли Эйприл и Разгрома у большого мусорного бака, Разгром нюхал брызги сыра, стекающие по стенке большого мусорного бака. “Мы возвращаемся, Эйприл”, - сообщил ей Раф. “Тебе, наверное, тоже пора идти домой”. Эйприл остановилась, опираясь руками на край мусорного бака. Майки наполовину подозревал, что она собиралась забраться внутрь, чтобы проверить, не портал ли это в Скрытый город, но, судя по грязи на ее одежде, возможно, она уже доказала, что это тупик. Она отпустила руки, упала на землю и вытерла руки о штаны. “Но мы его еще не нашли”, - заметила она, нахмурившись. “Да, она правильно сказала", - проворчал Донни, но его голос стал еще более сонным, и Майки был уверен, что он задремал во время спуска с крыши. Раф вздохнул. “Да, я ... я знаю. Но Эйприл, завтра тебе в школу, и мы не можем так продолжать ”. Эйприл выпрямилась, выражение лица стало суровым. “Ты думаешь, я пойду в школу, когда один из моих лучших друзей пропал?” она бросила вызов Рафу. "У меня годами была отличная посещаемость и успеваемость, но я не собираюсь придумывать отговорку "у меня грипп" из-за какого-то дурацкого несчастного случая, в который вы, дураки, ввязались. Я остаюсь с вами, ребята." “Ты пропустил восемнадцать полных дней в школе и восемьдесят два неполных дня”, - проворчал Донни. “И это в прошлом году”. “Заткнись, Дональд”, - парировала Эйприл, безуспешно пытаясь улыбнуться и остановившись на маленькой, горько-сладкой усмешке. Это был небольшой обмен мнениями, и вполне довольно нормальный - так почему Майки вдруг почувствовал себя так неспокойно? Он шмыгнул носом, глаза начали слезиться. Он обнялся с Эйприл и прислонился к ней, когда она понимающе похлопала его по панцирю. “Я рад, что ты здесь, Эйприл”, - пробормотал он. "Нигде бы больше", - тихо согласилась она, и хотя Майки не смотрел ей в лицо, он услышал, как дрогнул ее голос. “Можно мне остаться на ночь? Может, он забредет домой ночью". Раф кивнул, его плечи слегка расслабились. “Обязательно”, - согласился он. Он слегка подтянул Донни под мышкой, поправляя хватку, а затем повернулся, чтобы идти домой. “Пошли”. Обратная дорога показалась Майки более долгой, чем обычно: ноги начали болеть, а от головной боли ему захотелось присесть. Однако он ничего не сказал, решив дойти до дома без помощи Рафа, который настаивал на том, чтобы нести его на руках. Эйприл легко поспевала за ними, оглядываясь через каждые несколько шагов. Когда они вернулись к крышке канализации и спустились в знакомые туннели, Майки огляделся вокруг, его разум нащупывал факт, который он почти мог понять, но продолжал ускользать от его усталого сознания. Когда они добрались до той части канализации, которую считали своим домом, он заметил, что все лампы были необычным образом оставлены включенными. Они вошли в главную комнату, где находился скейт-парк, и наконец Майки понял, что его беспокоит, как только его взгляд упал на знакомое оружие, прислоненное к стене. “Итак...” - начал он, размышляя. "Почему меч Лео был оставлен здесь?" Раф и Эйприл остановились, проследив за взглядом Майки на меч. “Ты прав”, - сказал Раф, нахмурившись. “Нападение произошло не здесь”. Донни внезапно вздрогнул, схватился за руку Рафа и попытался оттолкнуть руку более крупной черепахи. “Хорошо, мы вернулись, могу я, пожалуйста, снова использовать свои ноги, Раф?” - спросил он. “У меня есть дела”. “О, э, конечно”, - согласился Раф, осторожно ставя Донни на ноги. Донни слегка споткнулся, тело покачнулось, прежде чем он выпрямился и натянул очки на глаза, приближаясь к мечу. “Что ты делаешь?” спросил Майки с любопытством. Донни осторожно поднял меч, наклоняя его из стороны в сторону. “Проверка на наличие чужих отпечатков пальцев. Я начинаю выдвигать гипотезу ...“ “Мальчики!” Сказал Сплинтер, щелкая ногтями по полу, когда крыса-мутант поспешил в комнату. “Вот вы где”. Он снова обнял их всех, крепко прижав к себе, не выглядя удивленным тем, что Эйприл здесь. "Я уже начал волноваться". “Эй, папа ...“ - начал спрашивать Майки, но Сплинтер просто подтолкнул всех четверых подростков к кухне. "Вам нужен ужин?" спросил Сплинтер, пока они шли, его уши подергивались. “Я заказал еду”. Раздался стук, в этот момент все в комнате вздрогнули, Донни и Раф отвернулись и уставились себе под ноги. Сплинтер, почувствовав смену настроения, тихо добавил: "Я заказал китайскую еду". “Это здорово, папа”, - сказал Донни, его голос звучал ровно. “... но есть ли у нас на это время?” Сплинтер вытащил белые пакеты с желтым смайликом на внешней стороне. "Ерунда, всегда есть время для еды и сна", - заверил он своих сыновей. "Это очень важно". “Спасибо, Сплинтс”, - сказала Эйприл, когда ей вручили маленькую белую коробку на вынос. Майки оглянулся и моргнул; это было любимое блюдо Эйприл. Он оглянулся на их отца, который разбирал остальную еду. “Я мог бы приготовить”, - тихо предложил Майки. Он чувствовал себя бесполезным. Донни хорошо разбирался в технологиях, Раф, казалось, лучше остальных справлялся с задачами, которые им нужно выполнить, а Эйприл была просто потрясающей. Самая маленькая черепашка переминалась с ноги на ногу, задаваясь вопросом, сможет ли он вообще заснуть при таком темпе. Конечно, он устал, но он также сильно волновался, что его могло стошнить. Сплинтер покачал головой. “Нет, в отчаянные времена вы должны максимально увеличить количество сна и еды”, - мудро посоветовал он. Он кивнул сам себе. “Я недавно видел рекламу спортивного напитка, рекламирующего это”. Ужин спокойной обстановке: Донни сидел в телефоне и что-то искал, Раф пристально смотрел в свою тарелку, пока ел, Эйприл писала смс своим родителям, а Сплинтер наблюдал за всеми. Майки мог бы подумать, что его отец не волнуется, но его уши и хвост продолжали нервно подергиваться. Его отец часто был таким; временами у него было довольно хорошо скрывал свои эмоции (хотя врать он умел отвратительно, уступая только Донни), но он, похоже, не знал, как контролировать свои более похожие на крысиные части тела. Действительно, худшая часть ночи для Майки была, когда они убирали со стола и выбрасывали бумажные тарелки. Он заметил, что в белых пакетах с едой на вынос, стоявших на прилавке, одна коробка и куча печенья с предсказаниями все еще лежали внутри пакета нетронутыми, что было странно - обычно Раф доедал все лишнее, так что все, что оставалось, шло на его тарелку. Только когда Майки наклонился, чтобы посмотреть, что это такое, он узнал любимую еду Лео, курицу с кунжутом, и тут же чуть не расплакался. В итоге он молча убрал ее в холодильник, решив, что есть ее будет только Лео. После этого он стоял там, глядя на кучу печенья с предсказанием. Он развернул один, открыл его, чтобы прочитать, что внутри. "Перемены могут причинить боль, но они ведут к чему-то лучшему", - гласила надпись. Майки выбросил печенье, так и не съев его. Когда они закончили уборку, все они сложили подушки вокруг кресла Сплинтера, создав импровизированную крепость из подушек, одновременно решив, что не хотят расходиться даже в своем доме. Никто не переоделся в пижаму и не почистил зубы; как только подушки были уложены, все они просто плюхнулись туда, где попало, слишком уставшие, чтобы заботиться об этом. Последнее, что Майки увидел перед тем, как заснуть, было мягкое свечение на лице Донни, когда черепаха снова начала проверять свой телефон, глаза фиолетовой черепахи щурились от голубого света. И если Майки свернулся калачиком немного ближе, чем обычно, рядом с Рафом, другая черепаха ничего об этом не сказала. ________________________________________ ________________________________________ Когда Лео проснулся, комната была почти такой же. Тусклый, с очень слабым освещением. Его шея пульсировала, и он догадался, что ошейник заставил его странно наклонить голову, когда он спал. В придачу ко всему, он не мог теперь повернуть или разогнуть шею. Он сглотнул, во рту пересохло. Он был обезвожен, понял он, почувствовав, как его кожа стала грубой и зудящей. Что означало либо это, либо сотрясение мозга, ответственное за гул в его черепе. Он чуть не застонал, но остановил себя, одной рукой слегка проведя по воротнику, прежде чем прижал её к глазам. Хорошо. Ладно, ладно, ладно, значит, он все еще был здесь. Он заставил себя сесть, слегка моргнув, так как его зрение помутнело от движения. Пол был лавандового цвета, по нему шли странные линии, похожие на блоки. Стены были почти такими же, за исключением того, что они были зелеными, а дверь - пугающе толстой, с металлической решеткой поверх неё. От петель вдоль двери шли дополнительные засовы, как будто для того, чтобы исключить возможность побега. В двери остались две небольшие вмятины внутрь, но Лео понятия не имел, что это было. Кто захочет проникнуть в камеру? И, кроме этого, не было ничего, кроме созерцания того, насколько крошечной была комната. Отдаленный рев толпы эхом пронесся по коридору в его комнату, и Лео прислонился к задней стене, уставившись на дверь. У него оставалась неделя до того, как он должен был сражаться в колизее. А после боя он, скорее всего, будет измотан и постоянно травмирован, так что это означало, что он должен сбежать до того, как закончится неделя. К счастью, это не обязательно должно было произойти сегодня. Однажды на "играх логова" Лео ударили микроволновкой по лицу, потому что он отказался выходить на улицу в таком виде, и это привело к тому, что он получил сотрясение мозга. (Через два дня ему стало намного лучше, хотя ему все еще не разрешали играть в видеоигры целую неделю.) Конечно, Большая мама дала ему минимальное количество времени для полного выздоровления, но ему не нужно было ждать полного срока, чтобы совершить побег. Таким образом, он попытается сбежать через три - четыре дня, решил он. К тому же это даст время его братьям поискать его, так что, возможно, ему не придется делать это в одиночку. Если, конечно, они будут. Он надеялся, что так оно и есть. Дверь внезапно издала громкий лязгающий звук, и голова Лео резко вскинул голову. В дверях стоял рыжий ёкай с длинными рогами и неоново-зелеными глазами, с любопытством разглядывая Лео. Лео изобразил на лице самую дружелюбную улыбку, какую только мог, внезапно очень воодушевленный своими шансами выбраться, когда его взгляд упал на золотой ключ, свисающий с пояса ёкая. "Он..." Лео попытался спросить, вытянув вперед одну руку, но тут раздался затрещало синее электричество, и он снова тяжело упал на колени, едва сумев заставить себя замолчать, когда его тело дернулось от боли. Его нижняя губа начала кровоточить, и он заставил себя разжать челюсть, прежде чем причинить себе боль. Охранник не стал комментировать легкий дымок, исходящий от ошейника; он просто поставил поднос на пол, не сводя глаз с Лео, прежде чем снова захлопнуть дверь. Вау, Лео. Молодец, забыл первое правило. Он подполз к подносу, внезапно почувствовав себя слишком уставшим, чтобы снова попытаться встать. Тарелка... каши? И... что это за слизни? Он помрачнел. Какая отвратительная кухня, которую едят ёкаи? Он знал, что у Хэсо были некоторые… странные варианты начинок, но, по крайней мере, это была пицца. У него даже не было слова для этого отстоя. К счастью, рядом с ним стояла чашка с водой, но вода была теплой и имела странный запах. Что ж, может быть, Большая мама использовала более уникальный метод - уморить его голодом, так что пришлось есть кашу из слизняков. Это всего лишь на несколько дней, пообещал он себе. Всего на несколько дней.