Упростим сложности

Якудзе и игроки сервера собрались в большом, можно даже сказать огромном доме, чтобы отпраздновать открытие барьера и просто повеселиться. От организации, пытающейся захватить власть, ожидали всякого, но пока ребята вели себя тихо-мирно, и постепенно с количеством выпитого алкоголя, а также пройденного времени про них стали забывать, упиваясь вечеринкой. Вечер неминуемо двигался к концу в своем торжестве и празднестве. Хайди и Арлабус отделились от Якудзы, стоя поодаль. Академик неспешно, но с большим удовольствием потягивал ликерный коктейль, Хайди же разглядывал пришедших с хитрой ухмылочкой. Заподозрив неладное, Лабус аккуратно коснулся запястья приятеля, предостерегающе подняв бровь. - Ты же не собираешься портить им вечер очередными взрывоопасными выходками? – от акуленка можно было ожидать чего угодно. И если тот захочет закончить вечеринку на поистине взрывной ноте, то с него же станется незаметно заложить в разные комнаты побольше динамита, а потом с широчайшей улыбкой активировать в самый неожиданный момент. Хайди посмотрел вверх приторной оскорбленности, качнув головой и обиженно поджав губы. - Конечно нет. Как ты вообще мог о таком подумать? - По твоему наглому лицу прочел. - Наглому?! Мое лицо прекрасно! – Хайди, ответив, натянул маску обратно, демонстративно отвернувшись. Они молчали некоторое время, Арлабус спокойно допивал напиток, пока приятель делал вид, что больше продолжать разговор не намерен. - Ну хорошо. – сдался парень. – Возможно, только возможно, о чем-то таком я действительно думал. Но не осуществил же! - Пойдем-ка отсюда в комнаты, пока бедные игроки не пострадали от того, что тебе захочется шоу устроить. – принял решение академик, и обхватив акулку под локоть, неспешно направился в сторону жилых комнат. Последний не сопротивлялся, решив, по какой-то личной причине, сдаться на милость сокоманднику. Видимо, в будущем он не заставит ждать очередной пакости. Опасной пакости. Жилые помещения находились в восточном крыле, и всего комнат насчитывалось около двадцати. Коридор был длинным и широким, каждая дверь золотая и с дорогими на вид каемками. Половина из них оказалась заперта. Ребята двигались в конец коридора, и найдя последнюю комнату с окном, закрылись на замок там. Внутри помещение выглядело большим – двуспальная кровать, занавески, письменный стол и стул, даже шкаф имелся. Все это было приправлено богатым стилем оформления, изобильности вычура, и массивностью. Хайди улыбался, хоть это и не было видно из-за маски. Тому явно приглянулась комнатка. - Ну надо же. И все так приятно для глаза! Прям завалиться и спать годами. – запрыгнув на кровать, и легко отпружинив от удобного матраса, акуленок распластался в форме звезды. Арлабус двинулся с порога, присвистнув. Красный и золотой сочетались в комнате, не давя на уставший разум и глаза. - Действительно… ты хочешь спать? Сегодня был трудный день. Мы можем… - он запнулся, умолкнув. Спать на одной кровати – классический сюжетный троп, превращающий персонажей книжек и фильмов из друзей в нечто большее. Но Хайди и Арлабус уже были на стадии больше, чем друзья, но меньше, чем возлюбленные. Сложность ситуации их отношений капала на мозг. Так что, не легче ли просто лечь рядом, шуткануть как-нибудь по-гейски и заснуть, вдвоем, оставив завтрашних членов Якудзе разбираться с сегодняшними чувствами? Хайди принял сидячее положение, похлопав напротив себя. Академик послушно подошел, садясь рядом с другом и заглядывая тому в глаза. Прошла целая минута, как парни опомнились. Хайди посветлел лицом, пока Лабус неловко улыбнулся. Кажется, с этой секунды все становилось еще более сложно. - Я пришёл сюда не то, чтобы прям спать. Возможно, после… А сейчас бы… - Арлабус сглотнул от слов друга, не понимая, отчего внутри все так свело. Без слов, без объявления, без договоренности? Поддаться ежесекундному импульсу, всплеску любви и… Переспать? А как же выяснение и все такое? Правда на завтра оставить, что ли? Акуленок вытянул руку, касаясь скулы приятеля. Жар ударил в виски последнего, вскружил голову, импульсами прошелся по телу. В комнате воздух раскалился до предела, тумбочка уплыла в другой угол, а приоткрытое окно захлопнулось без звука. - Нет. – он отстранился усилием воли, судорожно выдохнув. Видимо, что-то такое проявилось во взгляде академика, отчего акуленок убрал руку, отодвинувшись тоже. Они глянули на друг друга снова – и поняли вдруг, одновременно, что совершенно не понимают чувства партнера. Хайди был неуловимым, хитрым, резким, гиперактивным. Он властвовал и доминировал, представлял собой личность как опасную, так и любопытную. Хайди умел извернуться в любой ситуации, а в ситуации любовной брал силой, но каким-то образом без принуждения, заставлял любимого или любимую хотеть этого также сильно, как и он сам. Он добивался своего любой ценой и сносил преграды собственным телом. Арлабус был ловким и смелым. Он умел изворачиваться, умел строить планы, имел холодность и расчетливость. Любил опасность, притягивался к ней всеми силами. Лабус подчинял и подчинялся, подстраивался под ситуацию, скрывался в тени когда нужно, а когда нет – показывался на глаза, производя фурор своим появлением. Он не заставлял, не был главным, но таковым его и считали другие. Дополнять друг друга здорово, а понимать, чего ждет от тебя не такой уж и друг – здорово вдвойне. Но как добиться понимания в вопросах, где подходы у ребят совсем разные? Они молчали еще немного, когда Хайди отвел взгляд первым, чем серьезно удивил и даже напугал Лабуса. Акуленок размял затёкшие за минуты ожиданий плечи, затем отвернулся полностью, ковыряя пальцами наволочку у подушки. Он не так себе вечер представлял, и сейчас испытывал нечто вроде неловкости. - Я не сделаю тебе больно. – сказал Хайди твердо и уверенно. Отвечая на медленно расширяющиеся глаза Лабуса тот добавил. – Слышишь? Может, я и люблю взрывы, меня тянет на приключения, что неминуемо кончатся угрозой для жизни, я сам устраиваю такие вот… Шоу. Но тебя я не поставлю под удар, ладно? Никого из Якудзе. Вы все моя семья. Каким бы бешенным в глазах других я не был, что бы обо мне не думали – вас никому не отдам. – в его словах чувствовалась сильнейшая боль и скрытые ранее переживания. - Что?! Нет, подожди, приятель… Я не поэтому попросил остановиться, ты ведь… ты ведь не думаешь, что я могу бояться тебя или твоих действий?! Хайди неопределённо пожал плечами. Холодея внутри, академик резко вцепился в плечи друга, встряхнув его и заглядывая прямо в глаза. Общая картина была фиговой. Быть… таким вот искрометным, не бояться осуждения или ненависти от других, но при этом корить себя за характер, опасаясь реакции самых близких, жить с этим страхом с начала образования группировки… Он проговорил по возможности внушающим тоном. - Не думай так никогда. Ни про кого из нас. Пусть те, кто не состоят в Якудзе тебя боятся, а не твоя семья, как ты сам сказал. Мы… И да, я позволю себе такую роскошь – говорить от лица всех – все мы тебя любим, очень сильно! И тоже не подставим под удар, и будем защищать ценой собственной жизни… Во мне не чувства говорят, ты знаешь, а факты, которые видны каждому. Хайди, не стоит переживать из-за такого. Переживать и не говорить тем более не стоит. Ну хочешь ты подрывать, чудить, быть пафосным и крутым – пожалуйста, у тебя замечательно получается. Мы все тут и все готовы поддержать. Акуленок поднял голову, внимательно взглянув в ответ, и кивнув спустя пару секунд. Он верил. И это уже результат. - И знаешь что? Завтра соберемся все вместе и поговорим об этом. - Нет. – протестующе заявил Хайди. - Слышать не хочу. О таких вещах говорить надо сразу. Вообще обо всем, что тебя беспокоит. А если посмеешь отказаться, я тебя… Покусаю. Угроза звучала нелепо, но при этом Лабус сказал ее с такой серьёзностью, что Хайди улыбнулся сквозь маску, медленно кивнув. Считая победой тот факт, что акуленок не спорит с ним аж целых два раза за сегодняшний день, что являлось просто удивительным числом и личным рекордом, Арлабус отпустил плечи друга. - Идем. - Куда? Мы разве не собирались культурно лечь спать и не подрывать этот дом? - Нет, я… Передумал. Я хочу тебя. - Оу. – Хайди приложил ладонь ко лбу приятеля, проверяя температуру, и не найдя признаков жара, снова кивнул. - Интересно. Так… Прям, открыто говорить… Видимо, вечеринка и количество спиртного на тебя все же действует. - Я выпил один бокал. Идем на крышу. Я хочу тебя сейчас так сильно, что не могу уже удивляться, почему говорю так открыто. – парень поднялся с кровати, потянув за собой акулку. Он остановился на секунду, а затем добавил, идя прямо к окну. – Нет, наверное, спиртное все-таки развязывает язык больше положенного. - И вполне вероятно, что ты пожалеешь об этом завтра? Они вылезли на крышу по очереди – Лабус проявляя осторожность и природную гибкость, а Хайди просто как получилось, едва не соскользнув с покатой поверхности дважды. Забравшись на самый вверх и дойдя до края, ребята наконец уселись снова. Здесь крыша дробилась на несколько частей, образуя окруженной этими другими частями местечко для двоих и относительную безопасность чтобы не грохнуться вниз во сне. - Не пожалею об этом никогда. – запоздало ответил на вопрос Лабус. Он не мешкал ни секунды – впился губами в губы Хайди с такой страстью, что казалось, если он этого не сделает – то сами небеса разлучат парочку. Хайди ответил не сбавляя темпа. Они целовались жадно, прикусывали до крови губы друг друга, отрывались лишь на секунду, чтобы сквозь пелену возбуждения глянуть в сторону, унять дрожь, сглотнуть кровь и прильнуть снова. Целоваться так, будто видятся в последний раз, отдавать всего себя целиком не жалея, пропускать страсть в виде дрожи, набирать перед каждой новой порцией эдакого наркотика больше воздуха – этот вечер ребята точно должны запомнить надолго. - Я тебя так люблю, ты даже представить не можешь… - Лабус не договорил, прервавшись на тихий стон. Впившись в бледную кожу партнёра острыми зубками, Хайди заткнул его одним укусом. Багровеющие пятна прошлись вдоль шеи к ключицам, акуленок не стыдился действий, академик уж тем более. Синяки расцвели иссиня-лиловым букетами на телах парней. Взрыв где-то в небе отвлек их внимание друг от друга лишь на секунду – это был всего лишь салют. - Ты запустил? – невнятно пробормотал Лабус, щурясь, и пытаясь сквозь слезинки на глазах рассмотреть кнопку или рычаг в руках партнёра. Тот лишь улыбнулся, нагнувшись снова, и впечатав возлюбленного головой к холодному бетону коснулся губами снова. - Пусть посмотрят на салют. Никто не заметит, что мы пропали еще часик. - Час развлечений? - Сделай так, чтобы я поверил в твою любовь. И Лабус сделал. Их тела разогрелись до предела, руки непроизвольно сжимали запястья и плечи, оставляя красные полосы царапин, но та боль приносила лишь удовольствие. Ни разу Хайди не остановился, и ни разу Лабус не сказал «стоп». Они и не хотели остановок, хотели больше мучений и удовольствия, и когда последнее превысило лимит, наплевали на правила окончательно, продолжая ломать все заданные траектории часа. Остановиться пришлось вынужденно и нехотя. - Вы там заняты так, что нельзя зайти, или так, что можно? – картавый голос Клеша действовал на притупленные страстью сознания медленно и едва доходчиво. Ответом члену банды послужил лишь невнятный полустон. Хайди накрыл ладонью рот Лабуса, выразительно на него глянув. Последний извинился лишь взглядом. – Лааадно, я понял… Мы вас просто потеряли. - Скоро будем. Встречаемся на нашем месте. – на удивление спокойно и обыденно ответил акуленок. Академик посмотрел на партнера с уважением – не терять самообладание и отвечать так, будто ты отчет заполняешь, а не похотью упиваешься, надо уметь. Впрочем, от дерзкого ответа напоследок Клеша пару это не спасло. - Ладно, ждем … Кстати, спасибо! Мы на вас ставки делали, я и Ники выиграли небольшой куш… Сладкая парочка! Хайди вскочил – но Клеша и след простыл. Он протянул руку возлюбленному, помогая встать, и куснув напоследок за щеку, направился к выходу. - Хайди? – акуленок обернулся. - Я, кажется, люблю тебя больше дозволенного. - Не волнуйся. Я сломаю рамки этого дозволенного, и ты сможешь любить меня еще сильнее.