А вдруг она вчера мне правду сказала?

Лежим. На улице холод, темнота, а у меня она, тёплая и светлая. В комнате выключен свет. Очертания предметов вижу благодаря уличному фонарю, тусклый свет которого проникает через окно. Спокойно и хорошо, хорошо и спокойно. Всё потому, что слышу и чувствую, как она дышит. Внезапно взгляд падает на ее рабочий стол. Ноутбук, рядом блокнот. Представляю, как она работает и что-то записывает. Бесконечно счастлива, что этот обыденный процесс смогу увидеть своими глазами. Теперь уже рассматриваю её, свою Н, с её чарующими добрыми глазами, может, вызывающими у меня дрожь в теле. Именно такие глаза замечаю в толпе людей, именно в такие хочу смотреть во время смерти. Никаких других мне и не надо, пусть даже они глубже, чище, выразительнее. Реально ли то, что сейчас происходит? Быть может, это просто сон, больной бред? Некоторое время назад я так же лежала с нею, горела ею, жила ею. В мечтах. Мой Бог, она вчера мне призналась в любви. Я была рада слышать от неё эти слова. Но могу ли я ответить взаимностью теперь, когда прошло столько времени, когда поменялись все мои приоритеты? Могу ли теперь обещать ей себя? Могу ли распоряжаться ею, как своей? Горько, печально. Раньше ведь вымаливала её взгляда… сейчас лгу о любви. Я утопла в раздумьях, а моя Н тем временем прижалась ко мне крепко и поцеловала в щеку. Горячие губы вернули меня из забытья. «Что будем делать?»—спросила она. В темноте всё равно вижу ее прелестное личико. Снова этот взгляд, тот самый, который на меня произвёл однажды неизгладимое впечатление. Ничего не говорю. А она всё смотрит в ожидании. Вдруг начинает целовать меня в губы. Нежно. Скорее всего, настолько, насколько способна. Я отвечаю на поцелуй, и рефлекторно руки ложатся на ее талию. Она облизывает шею, а я смеюсь и знаю, к чему всё идёт. Мы ещё не занимались сексом, но, признаюсь, я желала её иногда. Тёплые руки моей Н проникают под мою футболку, и я тяжело выдыхаю. Мы не остановимся, будем иметь друг друга. «Я хочу тебя,—шепчу ей,—раздевайся». Она расстегивает клетчатую рубашку, а под ней ничего нет. Вижу ее грудь, большую, покрытую родинками. Хочу ещё. Она позволяет к себе прикасаться. Начинаю целовать сначала ее шею, затем перехожу к ключицам, затем к белоснежным грудям с проступающими венами. Прекрасно, славно. Моя милая слегка стонет, и я сравниваю эти стоны со стонами из своих фантазий. Замечаю, что они очень даже похожи. Слишком долгое для неё начало. Она уже успела возбудиться и хочет перейти к главной части, самой желанной и приятной. Хотя прелюдия мне все-таки больше по душе. Нравится просто целовать и кусать её. Но я не могу перечить своей Н, так что переворачиваю ее на спину и быстро снимаю оставшуюся одежду. Вот она, голая и горячая, лежит передо мной, любит меня, ждёт меня и хочет меня. Она моя, и мне совсем уже плевать на то, что я ее не люблю. Целую, вновь целую, теперь уже точечно всё тело. Больше всего люблю ее бедра. Лижу их, сжимаю, глажу. Настало время дать ей то, чего она просит, а именно трахнуть ее так, как бы Сатана трахнул самую чистую безгрешную монашку, тем самым одарив ту неизведанной зависимостью и сексуальной жаждой. В мою Н ввожу пальцы, резко, будто бы она не моя милая, а так, очередная тошнотворная блядь. Любила бы я Н, никогда бы не занялась с нею подобным, никогда бы не опошлила наших встреч, не всматривалась бы молчаливо в ее юное тело. А сейчас она подо мной, стонет и насаживается на пальцы, прося тем самым ускорить темп до максимума. Отдаётся так, будто бы от этого что-то очень важное зависит. А вдруг она мне вчера правду сказала? Про любовь. Значит, думает сейчас обо мне и любовь вкладывает в свои действия? Меня затошнило. Тварь, я тварь. Н на пределе и скоро закончит. Я двигаю в ней пальцами, стараясь удовлетворить ее. Хорошая, сладкая. Ещё несколько секунд, и она кончает, прямо на мои пальцы, так громко и так пошло. Но пошло только для меня. Теперь она мою душу убьет своими объятиями и поцелуями. Мы, обессиленные, ложимся. Одеяло на полу, но оно и не нужно—в комнате сейчас жарко. Она целует ещё раз в щеку, шепчет мне что-то, почти засыпая. Моя Н, моя красивая девочка. А я сегодня не усну. Мне тревожно и плохо, плохо и тревожно.