Когда ты уже поймешь?

ГЛАВА 2 "Он открывает дверь" 1925-й год. Я сидел в комнате, которую снимал у одной старушки, фрау Альбины Либэ Зун Хонэ, за 10 франков в неделю. Сегодня был вечер субботы, мы мило пили чай с домовладелицей, и я рассказал ей, «Мол, что деньги, привезенные из Англии, уже закончились, а работу найти не могу». «- Абелард, вы очень милый, но позволить жить вам здесь бесплатно не могу, а помочь вам, запросто. Вы же знаете Фридрихов?»- сказала спокойным тоном Альбина и положила к себе в рот примерно пятый кексик за вечер. «- Да, конечно» Ответил я. «-Так вот, Маргарита Фридрих ищет себе на работу камердинера, разумеется с проживанием в доме, так вот, убираетесь вы отменно, в этом я уже убедилась. А готовите вы не хуже, так что эта работа для вас.» По утру, я уже был готов, фрау Либэ Зун Хонэ даже слегка подушила, одеколоном своего мужа, который давно умер. И на прощание сказала, «-Ладно, Абелард, как я уже упоминала, убираетесь вы отменно, счастливо». Выйдя на из дома, я взглянул в окно своей бывшей комнаты, оттуда Альбина махала мне белым платком, я снова разглядел ее, как будто увидел ее в первый раз. Это была тучная женщина лет пятидесяти, с блондинистыми волосами, которые были слегка кудрявы, но достаточно кучны и тучны, на ее лице были миловидные глаза, и слегка орлиный нос, полноватый, как раз в пору его хозяйке. Пока я задумался, меня чуть не сбила темно-синяя машина, ее водитель сначала хотел обругать меня всевозможной нецензурщиной, но вдруг я узнал его, и он узнал меня, это был Уилл Гилдер, мой старый приятель с университета, а как позже выясняется он еще и капитан парохода «Лекс». У него были карие глаза, рыжевато-ржавого оттенка прямые волосы. Он предложил меня подвести, туда куда нужно, я согласился, мне не хотелось трястись в переделанном в автобус грузовике 2-го маршрута до общественного пляжа, а потом идти пешком до поместья, а тут такая удача. Пока ехали мы с ним разговорились, оказалось, что после 1908-го года, когда мы с ним выпустились, он пошел на военного капитана, а позже был переведен на гражданские рейсы компании «White Star Line» *, а позже переехал на родину его отца Макса, то есть сюда, в Апфель, и стал капитаном «Лекса». А я рассказал ему о своем положении. «Слушай, помнишь нашу…» чуть погодя он воскликнул «Дружбу, может опять съедемся?», но я решительно ответил «Нет, мне не удобно. Я хочу сам работать, да и у тебя уже наверное есть семья, с этой Алисой», только я закончил свою фразу, как сразу стало видно, что Уилл загрустил, и мы больше не разговаривали, за исключением моего «Счастливо!» и его грустного «Пока», когда он меня довез до поместья Фридрихов. Войдя на территорию поместья, и зайдя в дом, меня встретила Гертруда и Маргарита (вторая была моей нанимательницей). Гертруда, была не то, чтобы старушкой, но и молодой нельзя было ее назвать. Ей было 73, но выглядела она на максимум 60 лет. У нее были седые, но постоянно крашенные волосы, каждое время года разного цвета (сейчас например они были рыжие), у нее обычный понтийский нос, зеленовато-карие глаза, а Маргарите было 42, с холодными, прямыми чертами лица, не мог тягаться никто, она обладала зелеными глазами, худым носом и с длинными, кудрявыми, белокурыми волосами. На эту девушку часто направляли туманный взгляд мужчины, и два таких взгляды превратились в детей, которые лишь заслышав добродушное приветствие матери к доселе неизвестному мужчине. Я представился детям и женщинам, «- Меня зовут Абелард». Ада и Эрнест, хором сказали, «- Здравствуй, Алебард!». «- Прошу прощения, я Абелард, а не копье» После этого я рассмотрел детей. Они были от разных браков, но так похожи на свою мать и бабушку. У Ады белокурые кудрявые волосы, узковатый нос, а слегка злое выражение лица, состояло из слегка отдававшими бледноватыми веками, которые были немного опущенными. А ее глаза были синевато-салатовыми. Тон ее кожи был как у ее брата, бледным. Она была очень сильно похожа на Гертруду, ее бабушку. А Эрнест был сильно похож не на бабушку, а на мать. У него было кругловатое лицо, белые слегка желтоватые, кучные кудрявые волосы, я сразу вспомнил фрау Либэ Зун Хонэ (Если она не укладывала волосы, то была как Эрнест). Его кожа была бледной, но с легким розоватым румянцем, мне кажется, что он будет как Маргарита, притягивать женщин… или мужчин. Меня провели на веранду, где стекла разделялись металлической конструкцией кремового цвета, стол посередине, на котором была бледно-зеленая скатерть, за этим столом сидели Маргарита и Гертруда. Я обомлел лишь заслышав кроткое «Вы приняты, на испытательном сроке», затем она огласила расписание дня, достаточно быстро, что бы ничего не понял. Несколько погодя Гертруда добавила, более милым тоном, нежели чем ее дочь «Располагайтесь, я проведу вас в вашу комнату», после фразы она мило улыбнулась. Пока я закидывал свой чемодан в комнату, даже особенно не вглядываясь внутрь, погодя она повела меня в гостиную, которую я мельком успел разглядеть, а сейчас я вгляделся. Это была светлая большая комната, с белыми в желтую полоску стенами, с зеленоватом диваном посередине, и двумя креслами такого же цвета, стоявшими рядом с «софой». На нескольких стенах было много фотографий семьи, и разных картин, но к одной фотокарточке старушка меня подвела, это был семейный кадр, в коричневой рамке, на нем была семья Фридрих, с Марго во главе, а потом она провела меня к камину, стоявшему у двери, которая вела на кухню. Это была светлая комната с видом на озеро Гиф, с бледными обоями и синевато-зелеными деревянными панелями до пола. Гертруда повела меня на улицу, где показала маленький пляж, как позже выясняется зимой там проходят соревнования по кёрлингу. Проведя меня по второму этажу, она позвала меня к себе в комнату. Войдя к ней в апартаменты, я увидел зеленые стены с деревянными панелями к полу, окно ее располагалось напротив двери, из него открывался вид на сад и немного на гараж, мимо, которых мы недавно проходили. У окна стоял рабочий стол, с аккуратно сложенными в стопку бумагами, на левой стене были разные фотографии, и диплом о окончании какого-то английского «юниверсит», Гертруда взяла меня за руку и подвела к фотографии, где была старая фотография с группой каких-то людей, как она объяснила, это «Правительственный комитет графства Апфель», на уголке снимка, была подпись чернилами, «19 декабря, 1921-й любимой Гертруде от правительственного комитета гр-а Апфель». Когда я вышел из ее комнаты было уже 9 вечера. Мы с старушкой мило пили чай, разговаривали о книгах, о Апфеле, я даже рассказал ей про непростые отношения с Гилдером, она поняла и поддержала меня, рассказав о своей подруге из университета, кажется ее звали Алисой и о конце их дружбы. Так мы сдружились. Пожелав ей спокойной ночи, я тихим, но стремительным шагом направился в свою комнату. Зайдя туда, я учуял, теплый, сладкий и одновременно слегка влажный запах с явным, но слабым оттенком яблок. В комнате не горело света, но я увидел подсвечник с свечей, ее я тут же зажег спичками, которые быстро нащупал во внутреннем кармане пиджака. Когда свеча уже горела, чемодан был открыт, и я начал его разбирать. Спустя четверть часа, я расположил свои пожитки по полкам и шкафу, и только сейчас, тяжело вздохнув, осмотрел комнату. Эта была не большая, но и не маленькая комната с окном, которое было предварительно закрытым полупрозрачным тюлем. Стены были светлыми, с бирюзовыми цветочками, напротив окна стояла кровать, с одной стороны стояла тумбочка, а с другой был шкаф. Я мигом переоделся в ночную рубашку и улегся спать. * «Уайт Стар Лайн» британская судоходная кампания, владевшая «Титаником».