незнакомка на берегу моря

— прелестные ковры! - кричат откуда-то сбоку. —заходите к нам, милостивые, не пожалеете! - а это уже левее. вся эта сборная солянка создавала противный уху шум и гам. каждый торгаш стремился привлечь к своей лавочке как можно больше народу, скучковать и втюхать по столичной цене, находясь в приморском крае. впрочем то, не в чем их винить, зарабатывают на кусок хлеба как могут, да только молодой генерал, ступивший на далекую от знатной землю мало был рад сей раскладу, хмурил соболиные брови, брезгливо пробегаясь чернявым взглядом по каждому прилавку. напоминает каждый раз себе об одном - прибыл по королевскому приказу, исполняет служебный долг. а острый слух режет.. режет.. и как бывает иногда, по воле судьбы зацепились генереальские глаза за диво дивную женскую фигуру, застывшую в неизведанной мазне, какую язык не повернется назвать " шедевром искусства ", и улыбается одними лишь недорисованными конечностями рук. пляшет она где-то на берегу морском, платье воздушное ветер треплет, и лица не кажет. — чего вам, господин? - пропел тощий мужчина лет 45 в потрёпанной временем рубахе, ловко вывернув из-за ширмы. "— вот же проныра", - сощурился военный, небрежно вскинув подбородок на стоящую на земле картину, — с кого писали? —это што-ле, - таки прошепелявил недохудожник, и словно не узнавая собственноручно нарисованного, присмотрелся, — иностраночка одна хорошенькая, каждый вечер в окружении морячков пляшет, по английски разговаривает, собирает толпы народу, все приходят посмотреть на нее одну! - с каким-то благоговением выпалил он, — не местный? то-то же не знали! - с читаемой в тоне издевкой прогундел, —ну, будете брать? —валяй, только скажи мне, где она танцует? - и достает свой кожаный кошель, пошитый на заказ. — приглянулась она вам, вижу, все то я вижу... в-и-и-и-ж-у-у, - гаденько усмехается торгаш. — ну полно, полно, где же эта иностраночка ваша? - с остаточным терпением интересовался генерал, ну права слово, достал, ей богу, что за человек! —на причале, господин, на причале ! - и опять пропел, да только со смешинкой странною в глазах. сверкает она там, и будто бы насмехается. а ведь все знает.. все-все.. местные они такие... *** между тем, вечер подкрадывался незаметно, одаривая каким-то странным чувством в груди, схожим с ожиданием какого-то приятного подарка вне праздника, о котором, вроде бы, знаешь заведомо, а все равно душу греет, и непонятные бабочки в животе порхают от предвкушения. такое состояние одолело генерала, стоявшего посреди небольшой комнатушки, снятой вчера поздней ночью. перед его глазами все та же картина, отвратительное чувство кисти, плохо смешанные краски несочетаемых цветов. лепня, не иначе, а этот стан так и не дает покоя, тревожит мужское сердце. он и так посмотрит, и сяк, и все равно загляденье, даже самая прескверная рука не испортила ее девичьей красоты. она словно манит, шепчет одно единственное " приди.. приди.. ". и генерал идет, ведомый невиданной силой. он не помнит, как очутился под заходящим за горизонт солнцем на морском причале в окружении небольшой толпы людей, задорной музыки, вытолкнутый скоплением прямо к ней. так и обомлел бедный, забыв родную речь. ее красота не сравнится с изображенной на этом несчастном полотне, она краше любого цветка, прекраснее всех доселе встреченных им девушек, и веет от нее свободой, грудь ее молодую не сковывают тяготы жизни, пляшет босыми ногами по грязным доскам, так, словно не встретит завтра рассвета , и не будет следующего дня. живет здесь и сейчас, никого не замечает, порхает, подобно бабочке по воздуху, тянет тонкие губы в сладкой улыбке, и не дарит ее никому, лишь на долю секунды подставит какому-нибудь счастливцу свою мраморную ручку, да одернет с кошачьей грацией, прищуренным взглядом лисицы.дразнится чертовка, а глаза ее голубые пленят, обескураживают и обезоруживают, походят на будущее море во время шторма, так же страшны и красивы, засмотришься и останешься проглоченным без остатка. а она этим только бессовестно пользуется в последних лучах розового света, падающим на нее лёгкое шелковое белое платье по щиколотки, больше подходящее на ночную сорочку. так и пропадает генерал в этой таинственной незнакомке, как какой-то моряк отстукивает невысоким каблуком, протягивая грубую ладонь этой красавице, а та, не смущаясь, принимает ее, да пускается в пляс с неизвестным ей мужчиной, вновь закружившись в своем танце. волосы ее распущенные струятся по хрупким плечам блондинистыми кудрявыми локонами, поддаются теплому ветру, отражают закатные краски. и вот опять улыбается она ехидно, оставляя совершенно одного несчастного партнёра, да протягивает маленькую ручку застывшему генералу, голову по детски в бок склоняет, хлопая длинными чернявыми ресницами. у того, кажется, в ту самую секунду мир обрушился, сердце забилось чаще. минутное замешательство, и вон он уже греет тонкую талию в сгибе своего локтя, ведет иностранку под свисты и аплодисменты зевак, и не видит ничего, кроме этих губящих жизни глаз. от чего-то он уверен, ни одну жизнь они унесли, ни одну душу растоптали. по истине холодные, но такие притягательные подчиняют без остатка, затягивают невидимую петлю и шепчут " наш.. наш.. н-а-а-а-ш". — я ваш, - срывается с генеральских губ.