somebody told me

— Тодороки, — Айзава смотрит на причину всех бед человеческих со вселенской усталостью, словно бы надеется возвать к умершей совести, последнего, ну и к здравому смыслу, который явно на последнем из дыханий. — Не продолжите чтение с той строки, где я остановился? Даби (то есть Тойя) моментально включается в рабочий процесс, словно не выпал из него с самого начала занятия и тут же, без какой-либо паузы продолжает зачитывать параграф из учебника экономики, на котором Айзава-сенсей остановился. В принципе, это не надолго, то есть… Кейго разумно считает, что для того чтобы загнать такой беснующийся ураган, как Тодороки в рамки приличия, нужно нечто большее, чем отчаянные попытки заставить его работать. Решать задачи. Даби хватает все на лету, услышав единожды, особо не парясь и балансируя на четкой грани откровенного похуизма и полного фола, с гениальностью. Может у него фотографическая память, может его голова работает нестандартно, но… ему не нужно прикладывать усилия, чтобы научиться чему-то новому. — Не стоит, — сенсей все еще выглядит глубоко разочарованным, но возможно это его нормальное состояние по жизни, и судьба Тодороки и его гениальных мозгов его особо не трогает. — Спасибо, что уделили внимание нашему занятию. По классу прокатывается тихая волна смешков, резко затихающая, после тяжелого взгляда темных глаз Айзавы. Даби дурашливо жмет плечами и снова утыкается в игру у себя под партой. * Не то чтобы это была зависть, Кейго не готов признать это даже самому себе, но… определенная доля злости и непонимания присутствовала. Таками склоняется над заглохшим мотором старого BMW стараясь отыскать неполадки, смысл своего существования и заодно не сильно думать над тем, что домой он вернется поздно и вероятнее всего заснет под крики, ругань или получит люлей просто за то, что вернулся с работы слишком поздно. Это в хорошем раскладе. В дрянном… Можно и в автосервисе переконтаваться или выпросить ночную смену в комбини, поменявшись с Руми? Она, кстати, с радостью может и согласиться. Слепо нашарив нужный инструмент, Кейго приступает к починке неполадки. В сервисе царит привычный рабочий шум, где-то играет радио, Игги Поп вещает про пассажира, дальнюю дорогу и что-то еще. Таками на автомате подхватывает тихий ритм, мурлычет себе тихо под нос строки песен, что сменяют из раза в раз. В воздухе стоит душный тяжелый запах машинного масла, очистителя для стекол и бензина. Это не учитывая чужого пота, ароматизаторов и чего-то еще. За часы работы здесь обоняние, кажется приходит в полную негодность. Мышцы ног дрожат после совместной тренировки с парнями из волейбольного кружка. В конце месяца матч, нужно быть в форме и желательно дотащить команду до победы. Мысли лениво цепляются друг за друга, циклично возвращаясь к теме работы и вечерней смены в комбини и… — Знаешь, если работать немного быстрее, то можешь закончить до заката солнца, — чужая рука уверенно накрывает его собственную ладонь. Кейго вскидывается, напрягается, как гончая борзая, того гляди и кинется. Тихий смех над ухом возвращает его в опостылевшую реальность довольно быстро. — Я работаю в своем ритме, — скидывая наглую горячую ладонь со своей и захлопывая капот, произносит он. — И какими судьбами здесь? Даби скучающе жмет плечами. Не то чтобы у них были какие-то пересечения и взаимодействия, максимум как у одноклассников… Или как у шторма и рыбака, который пытается унести ноги от приближающейся стихии. — Просто мимо проходил, — словно он околачивается тут сутками, беззаботно выдает Тодороки, усиленно ковыряя облупившуюся краску на капоте несчастного BMW, отвечает он. — Вижу, твой очаровательный зад и думаю, дай зайду, навещу нашу волейбольную звездочку. Шик. Неловкое повисшее молчание между ними можно было порезать перочинным ножиком. Терять драгоценное время на издевки в стиле «как так, лучший парень школы и торчит в таком месте за гроши» не хотелось. Кейго подумал о смене в комбини и о том, что все еще не договорился с Руми. К черту вежливость, он готов к тому, что если что, этот непредсказуемый ураган по кличке «Даби» снесет его за отказ от типа светской беседы. — Если ты закончил, то мне… Горячая большая ладонь вновь перехватывает Таками за руку. — У меня что-то стучит под капотом и шланг, кажется, пробит, — на одном дыхании и скороговоркой выдает наконец он. — Джин сказал, что шаришь за подобное. — И из всего сервиса ты решил?.. Напомните оторвать Джину язык. Завтра. — Что парень, которого я знаю лично точно годный вариант, — от Даби пахнет ментоловыми сигаретами и энергетиком. Таками вытирает испачканные руки замусоленной тряпкой, явно не знавшей машинной стирки с эпохи изобретения автомобиля, и кивает в пространство. — Показывай. * Это могло бы быть вольво, какой-нибудь низко бюджетный кроссовер, а может от части BMW и бог знает, что еще. Лимонная-желтая дверь справа напоминала ту самую мини-машину, что он чинил три недели назад. Машина, мягко говоря, была ребенком Франкенштейна среди остальных автомобилей. Даже при обширном знании Кейго он затруднялся сказать из каких частей собирался этот монстр, и был ли больным извращенцем его создатель или чертовым гением! Это же не может быть мотор от феррари, верно? Шланг пробит не был, зато из бака знатно подтекало, так что вопрос, как машина вообще умудрилась без проблем добраться до сервиса, оставался вполне себе открытым. Таками дважды обошел это чудо техники и испытал желание, не совсем здоровое, но откровенно глупое, наивное, почти мальчишеское… разобрать весь этот сложный механизм из металла и чужеродных запчастей на молекулы и собрать самому, как лего. — Охренеть. Тодороки нервно дергает уголком губ. — Не знаю, что с ним. — Ним? — забираясь под механихированное творение безумца, смеется Кейго. — У монстра есть имя? — Монстр, это ты — Птичка, — елейно откликается чужой голос откуда-то безумно далеко. — На прошлом матче так порвать противника в пух и прах… — Не набивай себе очки, — разглядывая начинающее ржавить днище, бормочет Таками. — И я все еще жду ответа на вопрос. — Это — Жук, — натертые до блеска армейские берцы сияют в неясном освещении мастерской. — За сколько сможешь вернуть его в строй? * Смена в комбини, особенно ночью, кажется унылой, скучной и тухлой, как селедка в рыбном отделе. Кейго чувствует подступающую дрему и рассуждает над тем насколько сильно ему влетит, если он немного поспит, прямо здесь, среди коробок, шумного рабочего ноутбука и… В целом нет. На телефоне пропущенный от матери, с уточнением, когда он вернется (и вернется ли вообще), в догонку вопрос про зарплату и какого числа ее наконец выплатят и когда ее милый и разлюбезный сын сможет вложиться в семейный бюджет. Таками молится богу в которого с каждым годом верит все меньше и меньше, о том, чтобы ни она, ни отец, не нашли отложенные под матрасом деньги на съемную квартиру, в перспективе, конечно же. Это на случай, когда семейные разборки с отцом достигнут апогея галактических масштабов и когда синяки на руках и ногах, уже нельзя будет списать на ушибы от тренировок. Люди поразительно слепы, когда дело касается не их здоровья. Если честно, Кейго даже рад, что сокомандники, что видят явные следы побоев верят в байки про ушибы и прочее. Парень зевает в кулак и сонно продолжает на автомате сканировать прибывшие продукты. Их еще надо успеть расставить в зале. * Под холодным стерильным светом, чужая темная фигура кажется предвестником беды. Сердце ускоряет свой ритм, что-то явно не так, а внутреннее чутье подводит Таками редко. Как-то раз к ним уже заглядывал грабитель и тогда повезло, охрана успела предпринять шаги до полного пиздеца, да и перочинный нож не нес особую угрозу. Кейго даже думает, что смог бы выбить его из чужих рук, если бы потребовалось. Он одергивает фирменный синий фартук, цепляет на лицо лучшую из своих улыбок и делает шаг навстречу незнакомцу в капюшоне, молясь богу в которого он еле-еле верит, чтобы это был просто забредший в поисках энергетиков полуночник, готовящийся к сессии. Полуночник глядит на Таками знакомым взглядом бирюзовых глаз и расплывается в ехидной улыбке, не сулящей ничего хорошего. Кейго паскудно думает, а лучше б был грабитель. — Так значит автомастерская и комбини? — исследуя все что лежит на кассе по акции, уточняет Тодороки. Он словно вновь на уроке, на своей невидимой волне, не знает стоит ли зацепиться взглядом за очередную шоколадку или продолжить играть на чужих нервах. — И чтец, и жнец, и на дуде игрец. Странный ты, Таками. Кейго автоматически, со скоростью, которая только возможна, пробивает пачку спагетти, три сникерса, гору сладостей и пару энергетиков. Ладно, он на работе, а чего не спится Тодороки, который живет на другом конце города. — По пятам за мной ходишь ты, а странный я, — смотря снизу вверх, на нарушителя своего душевного спокойствия, тянет он. — С тебя тысячу йенн. — И вон те презервативы, — опираясь локтем на стойку, скучающе кивает головой Даби. — С банановым вкусом. Две штуки. Оставшиеся на полке рядки XXL печально смотрят на сонного Таками, сонный Таками смотрит на них в ответ. Тут должна была пройти хоть какая-то шутка на ум, мол, на твое непомерное эго хрен налезет и что-то еще в этом роде, но… Даби имеющий славу бомбы замедленного действия мог перестать быть таким благосклонным и дать в рожу за пару неосторожных слов. Как-то Кейго видел, как этот парень подрался с Каем Чисаки буквально ни за что, и стать вторым парнем на счету Тодороки, которому тот сломал обе руки в порыве неконтролируемой ярости не хотелось. Кейго сгребает обе пачки и пробивает. — Даже не пошутишь, Птичка? — легко щелкая его ногтем по носу, интересуется этот невыносимый человек. — Было бы про что, — быстрее, чем его тупой мозг успевает сообразить, что он собственно несет, говорит Таками и внутренне замирает. Он дергает, когда чужая рука ласково зарывается в его волосы и мягко трепет и без того неровно уложенные волосы. — Да че ты дерганный такой? — на прилавок ложится сумма в разы больше, нужной. — Работа такая, — внутренне содрогаясь и пытаясь пережить нахлынывшую панику без запинки выдает он. — Нервная. Даби лениво расфасовывает все по карманам безразмерного черного худи и подмигивает перед тем, как развернуться и… — А сдачу? — Считай это прибавкой за то, что я должен за Жука, — меланхолично кидает он уже в дверях, игриво помахивая рукой на прощание. Таками думает, что день сегодня странный, непонятный от начала до самого конца, подозрительно ладный. Пиздец явно поджидает его если не со стороны мнимо мирного и пока не вошедшего в фазу буйства одноклассника, так со стороны кого-то из членов семьи. Парень прячет откровенный зевок в рукаве рабочей формы. * Удар прилетает сначала в живот, а потом в голову. Знал же, что сгибаться нельзя и все равно… ровно на те же грабли из раза в раз. Главное, чтоб по лицу особо не прилетело. Замазывать синяки как-то не хочется… Кейго знает, лучше не отбиваться, лучше перетерпеть. Отец менее буйный и меньше бьет, когда особо не сопротивляешься. Остается лишь сгруппироваться и прикрыть голову руками и понадеяться, что это быстрее закончится. Главное не рыпаться и не орать. Ком подступает к горлу и не понятно от тошноты ли это или душат злые слезы обиды. Парень жмурится, от жесткого удара по ногам и прикусывает губу до крови. — Деньги, — хрипло выдыхает алкогольный смрад отец и тычет потной ладонью в лицо. Таками нашаривает в кармане джинс смятые купюры смены в комбини и радуется только тому, что денег немного. Хрен с ним, что отложить с этого раза не выйдет, потом… Когда у отца будет менее паршивое настроение или когда он вновь пропадет на неделю другую, можно будет отложить, перепрятать, а лучше сразу бежать и снимать квартиру, каморку, хоть где-то. — Так бы сразу, — на пол летит вязкая слюна, а потом неожиданно, ставя финальную точку в этом недоразговоре приходится удар по почкам. — Поганец. Блять… Кейго позволяет полежать себе на прохладном сыром полу еще пару секунд и поднимается осторожно, пытаясь не потревожить свежие ссадины. В комнате матери работает телек, снова на полной громкости. Ряды газет, старые коробки из-под пиццы, шум телепередачи запах чего-то гниющего. Если честно, Таками знать не желает, что это. Он всего на мгновение замирает на пороге ее комнаты надеясь на… Даже непонятно что. На то что она обернется? Пожалеет? Обнимет? На полу валяется очередной чек, с остатками белого порошка. Смысла стоять в ожидании хоть какой-то реакции на свое появление дома даже не стоит. Кейго шмыгает носом и почти бесшумно проскальзывает в свою комнату. До занятий еще пара часов, можно успеть доделать домашку и хоть как-то постараться привести себя в порядок. * Подачу от Руми отбивать себе дороже, иногда Кейго думает, что его подруга вкладывает все свои силы таланты и умения, а еще пару сотню проклятий и каких-то тайных техник хокаге для того, чтобы делать подачи настолько сильными. Трель свистка отдается от широких стен спорт-зала, вся команда «Ястребов» приходит в оживление. Немного не честно ставить тренировки парни против девушек, но кого вообще интересует справедливость, когда на кону в конце месяца будет стоять честь школы и тренироваться нужно особенно усиленно? Они должны пройти в полуфинал лиги чего бы это не стоило. Кейго вытирает пот со лба и смотрит на расползающееся алое пятно на руке после того, как отбил подачу подруги. Будет синяк. Очередной, как-то запоздало печально отмечает его сонный мозг. По полю он носится скорее на автомате, тело действует на отработанном автопилоте и хоть за это ему спасибо. Таками еле запоминает где чьи пасы, только улавливает кивок своего связующего, перед финальным броском. Три. Два. Один. Вновь свисток и мяч в игре… Тсунагу делает отличный пас, Кейго подпрыгивает так высоко насколько может. Птичка… тупое прозвище приклеившееся из-за его умения буквально взлетать за мячом на какой высоте не отдавали б пас. Блокирующие у сетки не дотягиваются до него и мяч звонко отскакивает от пола на поле противниц. Кто-то шумно наваливается на взмокшего Кейго сверху и радостно обнимает за плечи. * — Круто ты их, — вертясь рядом со своим Франкенштейном в мире машин говорит Даби. — Сегодня на тренировке. Я даже засмотрелся. Бак придется менять полностью. Да он нахрен сгнил! Когда этот парень привозил своего монстра на обслуживание в последний раз? Да и форсунки забились, чистить надо. Тут по-хорошему везде, но по чуть-чуть надо все заменять. — А с каких пор ты ходишь на тренировочные матчи? — интересуется Кейго у начищенных до блеска берц. — Бак нужно менять. — А если что-то придумать, что б не менять? — приглушенно отвечают «берцы». — С тех пор, как Шига начал засматриваться на твою девушку. Смысл сказанного доходит до Таками не сразу. Возможно виной тому бессонная ночь и попытки хоть что-то сотворить с чертовым баком. — Руми не моя девушка, а подруга, — фыркает Кейго выкатываясь спиной на скейтборде из-под машины. — И бак только менять, горячий парень, пожалей меня, он буквально сгнил! Даби задумчиво склоняет голову на бок, словно бы раздумывая стоит ли обижаться на новое прозвище или все же стоит расслабиться и явно принимает решение в сторону второго варианта. Он хмыкает. Новенький прокол в углу губы забавно дергается при улыбке, черная металлическая сережка скорее напоминает подобие странного клыка. Для симметрии не хватает второго. Даби если подумать и схож со своей машиной. Тоже как-будто собран из различных частей. Из своих странных пугающих вязей татуировок, что словно анимешные тентакли тянутся у него из-за спины. Из пирсинга… Прокол брови, лабреты, смайл, уши на которых нет живого места без металла. — На что засмотрелся, Птичка? — Подумал о том, что с Жуком у тебя больше общего, чем кажется. Добродушный смех и улыбка обаятельного засранца в комплекте. Даби все меньше казался бомбой, что вот-вот рванет и разнесет весь автосервис на кусочки и все больше походил на обычного чудаковатого в чем-то одноклассника. На капот ложатся аккуратные хрустящие купюры. — Хватит на новый бак? * Это медленно, но верно перетекает в подобие дружбы. Не то чтобы Кейго сходился с кем-то довольно близко, кроме Руми, которая была частично и весьма туманно осведомлена о том, что происходит в доме Таками, но… Это прогресс. Оказывается, рядом с Даби можно не давить пластиковую лыбу Кена и быть самим собой. Над его шутками можно смеяться и приятно оказаться за одной партой на лабораторной. Реакция «серебряного зеркала» на «ура» и чужие горячие пальцы обхватывающие запястье так безумно правильно. Кейго шумно сглатывает. Ну ладно, к нарушению личного пространства, особенно такому. Жизнь его не готовила. Но… ему приятно. Это странное, почти пугающее открытие, при учете того, что прикосновения он не любит. — Он тебя клеит, — Руми зевает в кулак и тянется за морковным соком. В столовой душно и шумно, ее слова в секунду тонут в неугомонном гомоне. Кейго даже не сразу фиксирует их. Он включается в разговор где-то между вторым пакетом молока и желе. — Он просто неплохой парень и он гетеро где-то процентов на… — Пятьдесят, — стоит на своем Усагияма. — Как и гомо. Это зовется — би. Ты хоть в курсе скольких он переимел на заднем сидении своего траходрома? — Жука, — с набитым ртом, поправляет Таками и осознает свою ошибку, когда смотрит в шокированные рубиновые глаза подруги. — Что? — Посвяти ультрафиолетовой лампой и убедишься, что на тех сидениях шедевр абстракционизма. — Ты извращенка, — хмыкает Кейго, в принципе думая, ну хорошо, лампа то у него есть. Только что это изменит? Даби трется рядом с ним в лучшем случае, потому что хочет дружить во все лопатки, в худшем ради дешевой починки машины. Ничего. Пережить то можно… Но трахать на сидениях его явно никто не собирается. В памяти, как-то некстати вспоминаются те самые презервативы. * Как и ожидается на заднем сидении Жука не обнаруживается ничего криминальнее маленького пятнышка, ну и… Хрен с ним? Кто из старшеклассников хоть раз не спал с кем-то в машине? Руми явно преувеличила масштаб всей катастрофы. — Ну же, Птенчик, я был более высокого мнения о тебе, — игриво оповещает голос из-за спины. — Усагияма тебя сподвигла на это, да? Кейго чувствует, как румянец заливает все лицо и спешно стремиться спрятаться под машиной, не то чтобы уйти от разговора таким способом у него выходит. Даби уверенно ставит ногу на конец скейта, не давая возможности Кейго привычно лечь на него спиной. — И с чего ты взял? — Я ей не нравлюсь, — пожимает плечами Тодороки словно это самое очевидное на планете Земля утверждение. — Ну так что? Переднее проверять не будешь? — Любопытство птицу сгубило, — парирует Таками, улыбаясь чужой наглости. — Можешь дашь мне наконец поставить тебе новый бак? * Счет десять-десять не внушает никакого оптимизма. Третий тайм и тот дополнительный, при учете их победы в первом и проигрыша во втором. Суетящийся Мик скорее не раздает мотивационных пиздюлей, а наводит нервную панику. Колени дрожат, а синяки оставленные отцом побаливают. Хочется пить, а еще спать. Его откровенно познабливает, но Кейго забивает, привычно списывая все на нервы и усталость. За эту неделю он официально спал нормально где-то во вторник, а сегодня пятница. Решающая пятница. Если он пройдут в финал, можно будет попытаться сделать ставку на спортивную стипендию в университете… Черт. Лишь бы прокатило. — Таками? Ты слушаешь? Взгляд тренера источает гром и молнии, не такие яростные как его голос, но… все же. — Да, слушаю. Стратегия на третий тайм отчаянная, опасная, но игра явно стоит свеч. На замену предсказуемо никого нет, но второе дыхание на подходе. И вот еще немного. Еще чуть-чуть… Свисток. Подача. Мяч в игре. Он снова доверяет своему телу, внутреннему автомату, что носит его как чокнутого из угла в угол. Доверяет своим жестам сокомандникам и доверяет подачам Цунагу. Кейго тянется за мячом сколько высоко бы он не был. Кейго почти летит за ним, в этот момент ощущая иллюзорные крылья за спиной и чувствует себя почти богом, привычно отправляя мяч в пол. Тот звонко бьется прямо у линии граничащей с фолом, но все же… На территории противника. Оглушительный гудок сирены оповещающий победу, сносит Таками влажной громкой волной и чужими объятьями. Цунагу радостно виснет на плечах Кейго. * Он отказывается от похода с сокомандниками на вечеринку в честь победы и кажется позорно засыпает на лавочке в раздевалке после душа. Чужое прикосновение к волосам вызывает привычную реакцию, Кейго сворачивается клубком прикрывая голову, сонно бормоча что-то в стиле: «Только не по лицу». По лицу не прилетает, а в нос бьет аромат знакомого одеколона. — Я подумал ты в душе утопиться на радостях решил, — Даби накручивает на палец влажные пряди. — Настолько сильно умотал матч, Пташка, что решил отдохнуть в стенах любимой школы? — Стены AU, мне, вообще, как дом родной, — хрипит Кейго с неохотой поднимаясь с нагретой скамьи. — Боже, сколько время? — Без десяти девять, — хмыкает Тодороки в наглую устраивая свои руки на голых коленях Таками. — Обещал охране, что все закрою на ключ сам. — И тебе поверили? — потирая лицо ладонями, произносит Таками. — Не верю… Скажи честно, ты украл ключи? — Не украл, — оскорбленно тянет Даби, хотя это слишком наигранно. Он весело играет бровями. — А подкупил, каюсь, в этом грешен. Возможно… Руми была права. Только забраться ему в штаны Тодороки намеревался не в своей машине, но не то чтобы Кейго против. Умелые руки задумчиво и довольно нагло оглаживают бедра. * — У меня тугая глотка, — облизывая верхнюю губу со смехом выдыхает Даби уютно располагаясь между широко раздвинутых ног Кейго. — Ты порнушки пересмотрел? — зарываясь пальцами в жесткие темные волосы, интересуется Таками. — Где ты этой дичи набрался? — Просто признай, Птичка, — буквально мурлычет он. — Тебя завела эта мысль. И это даже не вопрос. Даби прижимается щекой к коленке Кейго, мягко целует синяк на ней и ведёт неровную дорожку поцелуев до бедра, замирая лишь у выступающей тазовой кости. Он игриво обдает горячим влажным дыханием возбужденную налившуюся кровью головку члена, а потом целиком вбирает её в рот. Кейго жмурит глаза и протяжно низко стонет от нахлынувших ощущений. Чужой язык ласкает чувствительную уздечку, кольцо губ приятно сжимает, и Даби постепенно все больше и больше пропускает возбужденный орган в свой рот, пока головка буквально не упирается в узкую стенку горла. Жалкий пронзительный всхлип срывающийся с губ, даже не хочется признавать своим собственным. Таками и не знал, что способен издавать подобные звуки. Он жмурится до звездочек перед глазами и сжимает пальцами темные пережженные пряди сильнее, когда Даби буквально пропускает член в свою глотку. Она… Тугая. Не узкая, именно тугая по ощущениям, Кейго чувствует плотно сжатые губы у основания и как сжимается-сокращается чужая глотка, посылая приятные вибрации по всему члену. Тодороки давится им, тихо стонет, стоит Кейго толкнуть в приятную влажную узость. По подбородку Даби стекает слюна, он цепляется пальцами за бедра Таками буквально позволяя тому трахать его рот. Мышцы живота подрагивают от напряжения, на бедрах, кажется, теперь останутся синяки, но черт! Насколько же ему хорошо. При очередном толчке, он отпускает себя и кончает во влажный умелый рот Даби. — Черт, я не… — слова позорно разбегаются в разные стороны, а краска заливает лицо, стоит Тодороки отстраниться. Он тяжело дышит, вытирает тыльной стороной ладони мокрый от слюны и предсемени подбородок и шумно сглатывает. — А ты ничего так, — хрипло тянет Даби, выуживая из кармана миниатюрный красный флакончик. — Не окажешь ответную услугу, Птенчик? — Боюсь до подобного умения мне далеко, — вытирая уголок чужих губ большим пальцем, тихо отвечает Кейго. — Тебе и не придется, — прикусывая палец, улыбается Тодороки. — Развернись спиной и сожми ноги. Поверь, тебе понравится. Он разворачивается к Даби спиной, давая ему полную свободу действий. Кейго прикрывает глаза и утыкается лбом в дверцу шкафчика, уверенный, что вряд ли сможет сегодня возбудиться еще раз, но… Чужая ладонь так уверенно скользит между плотно сжатыми бедрами, ощущение смазки между ног, кажется безумно горячим и порочным. Дыхание вновь сбивается, а внизу живота знакомо тянет зарождающееся возбуждение. Даби скользит губами вдоль шеи, выцеловывая мокрую дорожку до выпирающих позвонков. Он лижет разгоряченную влажную от пота кожу, продолжая добавлять еще больше смазки между бедер Таками, раздвигает ягодицы последнего и игриво мажет немного смазки по сжавшейся звездочке ануса. Кейго прикусывает губу и царапает ногтями деревянные дверцы, словно бы надеется, что это будет прочная опора. За спиной слышен звук расстегивающейся молнии. Когда член Даби проскальзывает между ног, с губ срывается восхищенный полу-вскрик полу-стон. Горячая ладонь обхватывает возбужденный член Кейго и начинает надрачивать в такт глубоким толчкам. Мокрые шлепки кожу о кожу, сбившееся дыхание, поцелуй за ушком и неспешный темп от которого сносит крышу и хочется быстрее, сильнее и не так… А реально глубже, чтобы чужие пальцы растянули, залили вовнутрь как можно больше смазки, а потом растягивая не привыкшие к подобному мышцы, принять в себя этого гиганта. Таками всхлипывает и кончает в руку Даби, пачкая ее вязким белым семенем, самому Тодороки хватает пары рваных толчков, чтобы кончить следом. Между бедер остаются блестящие потеки смазки и густые белые капли спермы. Даби блаженно что-то мурлыча обнимает со спины и целует в подрагивающие от напряжения плечи. * — Да я это… на тренировке упал, — когда рука Тодороки проходится в опасной близости от синяка на спине, с беззаботной улыбкой роняет Кейго. — Не бери в голову, на мне быстро все заживает. Уставший от чего-то злой взгляд говорит лишь о том, что в подобную байку уж явно никто не верит. И в отличии от сокомандников Даби явно не намерен, закрывать на что-то подобное глаза. Иррациональная волна злости поднимается откуда-то из груди. Заглушая приятную послеоргазменную негу и второй поход в душ… Но вся злость теряется стоит Тодороки открыть рот. — Моя мать тоже так говорила, — натягивая на влажное после душа тело, безразмерную белую алкоголичку, тихо произносит Даби. — С лестницы упала, стукнулась об шкаф во время уборки. А потом я нашел её с перерезанными венами в ванне. Кейго замирает, вслушиваясь в чужую боль и печаль, которые стояли за этими словами. — Её откачали, все хорошо, — невеселая колкая усмешка. — Было, какое-то время. А спустя год, у неё случился срыв, и она плеснула кипяток брату в лицо. Даби тяжело выдыхает и откидывается спиной на ярко-рыжий шкафчик. — Либо ты даешь по съебам, либо тебя сломают, — резюмирует он, закуривая. Ногти впиваются в кожу ладоней, а новый приступ тихой злобы потушить сложнее… — У меня все под контролем, — сдержанно бросает Таками, наконец разжимая кулаки. — Не надо этого… Не лезь мне в душу и не делай вид, что понимаешь. На какую-то жалкую секунду, пересекаясь с тяжелым взглядом бирюзовых глаз, Кейго внутренне сжимается, ожидая крика. Может какой-то ещё жёсткой реакции. Даби лишь качает головой, пряча глаза, поднимается со скамейки и на ходу подхватывает сброшенный плащ. — Как знаешь, Птица, — устало произносит он. — Ты меня услышал. * В понедельник, в столовой, которая шумит наперебой разными голосами. Усагияма сообщает ему о своем свидании. И не то чтобы кандидатура будущего бойфренда была так уж очевидна… — Подожди, — Кейго со смехом поднимает обе руки вверх. — Ты и Томура?.. — Ой, да иди ты, — Руми забирает волосы в высокий хвост. — Ты просто не видел его в лазертеке! Клянусь, лучшего стратега и стрелка ты не найдешь во всем свете. Шигараки, вечно задротящий в анимал кроссинг не вязался с образом героя из лазертека, но судя по тому насколько Руми была восхищена и… Внешность обманчива. Таками находит в разношерстной толпе старшеклассников, вновь уткнувшегося в телефон Томуру и рядом неизменную высокую долговязую фигуру. Даби быстро ловит его взгляд и тут же отводит его. С вечера пятницы они не разговаривали. Что ж… На какое-то время даже было приятно осознать, что у него пошло все как у нормальных людей. Фантомные воспоминания о нежных прикосновениях все еще вспыхивают под кожей, стоит только вспомнить о том вечере. На телефон приходит уведомление, что смена в мастерской сегодня до девяти. * Пора бы начать готовиться к тесту по математике. Итоговый как-никак, а при учете полного непонимания последних тем, есть все шансы его завалить. Цифры никак не желают укладываться в голове. Он вслушивается в ритмы старых песен, притопывает ногой в такт и измеряет уровень масла в новеньком Вольво, что привезли на стандартную проверку. В мастерской снова пахнет машинным маслом, бензином и чем-то сырым. Зарядили дожди, а плохо отапливаемое помещение сервиса явно не было к такому. Кейго зябко ведет плечами и захлопывает капот, ровно в тот момент. Как слышит неторопливые шаги за своей спиной. Если честно, он понимает кто пришел раньше, чем оборачивается. Узнал не сколько походку, сколько запах дорогого одеколона. — Я заменил бак и устранил другие неполадки, — не оборачиваясь извещает Таками, протирая ладони промасленной тряпкой. — Расплатится можешь у моего директора, он у себя в… — Ага, круто, — недослушивая всю подготовленную тираду прерывает его Даби нагло хватая за плечо и разворачивая к себе. — А теперь если ты вылил весь яд, поговорим нормально, хорошо? Я не прав, что полез не в свое дело. И не прав, что не перезвонил, ничего не сказал и вообще пропал на эти пару дней. Кейго… Посмотри на меня? Смотреть на уляпанные из-за дождя берцы было легче, как и на мокрый след, что тянулся за Даби, но выбора ему явно не оставляли, поэтому Кейго поднимает глаза с четким намерением послать этого любителя потрахушек в раздевалке далеко и надолго, но затыкается так и не начав говорить вновь. В ярких бирюзовых глазах скользит искреннее раскаяние и злоба, только не на Таками, а кажется на самого себя. — Ты приперся только из-за Жука, признай это, — поддразнивает его Таками, но беззлобно, с дурацкой полуулыбкой на лице. — Побоялся, что твоя мстительная пернатая задница что-то сделает с моей деткой и просто не вынес этой мысли, — подхватывает эту тупую мысль Даби, зеркаля его кривую улыбку. — Забудешь о моем проебе, если пообещаю нормальное свидание? Кейго деланно задумывается, почти наверняка зная, что согласится. — «У Джо». Во вторник. В девять. И я знаю, что по вторникам ты без смен, — тянет этот засранец прижимаясь до неприличия близко. — Соглашайся, Птица. Обещаю достойный ужин и хорошую выпивку. Там даже будут жареные крылышки… Кейго наигранно стонет и быстро целует Даби в губы. — Но только ради крылышек. Кажется, полностью удовлетворенный подобным ответом, Тодороки отступает на шаг назад поднимая обе руки, как будто даже в знак своей полной капитуляции и согласия, что крылышки стоят подобного свидания. * Надо было сказать, чтобы они встретились в среду. По вторникам ему… как-то не везет. Кейго не помнит и не уверен ли, первый ли кинулся на отца, когда вечером во вторник обнаружил в своей комнате перевернутый матрас и полное отсутствие всех сбережений под ним. Не помнит, как получил первый удар, зато отчетливо запомнил град последующих. Ногами по почкам, по голове, по уху, так что там до сих пор звенит. Надо было написать Даби, что он опоздает… — В моем доме! От меня! Хранить деньги, маленький поганец! Маленькая неблагодарная мразь! Хорошо хоть не ремнем с тяжелой бляшкой. Было бы больнее. И все-таки, надо было назначить свидание на среду. Как глупо все это. Если повезет не будет сотрясения. На фоне слышен скрип двери, восклицание матери, и Кейго сжимается, ожидая новых пинков. Очередного удара не последует, зато раздается смачный хруст чьего-то ломающегося носа. Где-то там, бесконечно далеко на фоне, визжит от ужаса мать. Кейго сглатывает вязкую слюну с привкусом крови и с огромным трудом разлепляет опухшие веки. Он видит знакомый плащ и высокую поджарую фигуру, что налетает на отца словно дьявол во плоти из раза в раз осыпая его лицо, спину и ноги градом из ударов. Даби не дает ударить себя, вовремя отбиваясь и заезжая кулаком в челюсть со всей имеющейся силы, потому что этот отвратительный смачный звук ломающейся кости… этот удар, явно не мог быть нанесен в полсилы. Осознание всего происходящего наконец окатывает волной в полную силу, когда раздаются звуки полицейских сирен и на фасадах бедных районов начинают мелькать ало-синие блики мигалок. Мать прикусывает губу и бросает бестолковый взгляд на Кейго. * Лицо буквально болит. Таками шмыгает носом. — Если честно, я даже не знаю, что из всего произошедшего за сегодня хуже, — Кейго давит улыбку и прячет лицо в ладонях. Его откровенно пробивает на истерический смех. — Ты втащил моему отцу, мне официально негде теперь жить, потому что моя мать меня выгнала, и я, вероятнее всего, слетаю со стипендии из-за экзамена по математике. Это пиздец. Перед глазами вспыхивают красно-синие всполохи полицейских «мигалок», разбитое лицо отца, осуждающий взгляд матери и Даби у которого судя по всему сорвались последние крупицы адекватности. — Не сказал бы, что все так плохо, — устраивая горячую ладонь между лопаток задумчиво произносит Тодороки. — Твой отец в тюрьме, до итога по математике две недели и я знаю неплохого репетитора, который мог бы тебя подтянуть, за одно свидание «У Джо», естественно, ну и… Жилье? Я сдаю братскую спальню, за скажем, одно мытье посуды за совместный ужин — в день. — Все не так просто… — больное ущемленное самолюбие, готово пинать его хоть в комбини спать по ночам. И это плохая позиция, как не крути. — Так не усложняй и засунь свою тупую гордость в задницу, — смещая руку на затылок, стоит на своём Даби. — Ты не умрешь от того, что позволишь кому-то о себе позаботиться. Он поворачивает ключ зажигания и Жук, это невероятное творение доктора Франкенштейна легко заводит, его мотор негромко урчит. — Хей, Птица? Переночуй сегодня у меня, — мягко просит его Даби и этому тону, сулящему тепло и заботу настолько трудно отказать, что глаза щиплет. — Одна ночь, а завтра решишь все на свежую голову, хорошо? Все на что способен его уставший глупый рот, это выдать бестолковое: — Хорошо.