пионы посреди ноября

джисон привык к частому биению сердца, привык к беспокойному чувству внутри себя, которое съедает его изнутри ежеминутно. ещё с детства он болен тахикардией или чем-то вроде этого – сердце продолжает стучать беспорядочно вот уже девятнадцать лет его жизни. со временем, конечно, стало привычнее: постоянный прием таблеток и дыхательные упражнения позволяют ему расти полноценной жизнью обычного парня. когда он был маленьким, за его здоровьем пристально следили родители и родственники, но позже, когда он поступил в университет, ослабили свои оковы безмерной заботы. сейчас на его запястье красуется браслет, считывающий его эмоции и уровень беспокойства, который вовремя оповещает об учащенном сердцебиении лёгкой вибрацией. это помогает сосредоточиться и привести мысли в порядок, напоминает о приёме таблеток. джисон вполне комфортно чувствует себя в стенах университета, в котором он учится лишь первый год. его хороший друг и по совместительству сосед по комнате, феликс, приглядывает за ним и окутывает заботой, всегда готовый подставить свое плечо, он беспокоится, чтобы с джисоном не случилось ничего серьёзного и плохого. по крайней мере, худшее, что могло случиться с его дорогим ханом – это ли минхо. – как ты думаешь, мы успеем до закрытия? сегодня они собирались немного отдохнуть в том милом кафе через пару кварталов от университета, но как назло им поставили по дополнительному занятию, которые к тому же и продлились на десять минут дольше положенного. поэтому приходится передвигаться чуть быстрее обычного, дабы встретиться в главном холле и заскочить в то кафе, чтобы хотя бы урвать по стаканчику американо. сердце отзывается бешеным ритмом, пока джисон несётся по пустому коридору, разговаривая с феликсом по телефону. это довольно странно, если учесть, что они столкнутся уже через каких-то пару минут. – джи, я буквально чувствую, как твой браслет вибрирует. притормози, не успеем в это кафе, так забежим в другое. все равно по пути, – друг на том конце кажется вообще не парится об этой проблеме. небось уже болтается на первом этаже возле кабинета старост, высматривая своего кудрявого австралийца. джисон притормаживает, закатывая глаза. – ясно, зануда. удачи с твоим любимым! – вешает он поспешно трубку, не собираясь слушать возмущения веснушчатого друга. он абсолютно не обижается на это солнечное чудо. ну, не сходят сегодня, так завтра обязательно ли затащит его туда насильно, угощая сладкими пончиками, заглаживая вину. так что ему только на руку. джисон решает немного изменить маршрут и заглянуть к своему преподавателю по искусству, дабы взять пару заданий для дополнительных оценок. ему не в тягость, но блуждать по коридорам лишние минуты не очень хочется, поэтому он снова ускоряет шаг и сворачивает за угол. и тут же впечатывается в чью-то твердую грудь лицом. он поспешно отступает на пару лилипутских шага, склоняется корпусом и пристыженно произносит: – прошу прощения, я не видел, куда... – о, джисон-щи! рад тебя видеть. не ушибся? глаза удивлённо распахиваются и джисон поднимает голову. минхо держит в руках стопку бумаг и, видимо, несёт их куда-то, но джисон, маленький неуклюжий ослик, помешал ему, впечатываясь прямо в него по неосторожности. сердце разгоняется в неровном ритме, кровь приливает к щекам, а все, что он может делать, это стоять, пытаясь не подавать виду, что браслет на руке готов взорваться от бесконечной вибрации. пока он пытается придумать, что ответить на его реплику, минхо снова начинает говорить: – ты чего так поздно здесь? были дополнительные? – он любопытно склоняет голову, глядя на младшего сверху вниз, и джисон клянется, что он умрёт через пару минут, если тот продолжит так на него смотреть. – я... гм, д-да... – заводя руки за спину, он пытается скрыть свое волнение и, ну, браслет, который не только жжужал, но и начал пищать. черт, дела плохи. – ты в порядке? ты побледнел. – д-да. просто мне... не... нехорошо. перед глазами все резко поплыло, запястье вибрировало. сердце вот-вот выпрыгнет, оно колотится где-то в горле, мешая вдохнуть. он не заметил, как его подхватили за талию, подводя к ближайшему подоконнику. бумаги были перехвачены одной рукой, а после полетели на гладкую поверхность и были забыты. джисон ощущал на себе чьи-то прикосновения ко лбу, щекам, плечам, но все, что он мог разобрать – это стук собственного сердца и дрожь во всем теле. – джисони? ты слышишь меня? эй, ну, тише, – минхо обеспокоенно протягивает бутылку с, кажется, водой к его щеке, стараясь привести в чувства. прикосновения медленно приводят его в себя, голова постепенно перестаёт кружиться, пот струится по виску, обдуваемый прохладой из заботливо приоткрытого старшим окна. сердце приходит в норму, вместе с ним и браслет. джисон, который возвращается в реальность, вдруг понимает, что крепко вцепился в чужие плечи. он спешит убрать руки, виновато глядя на ли. – и-извини, немного перенервничал. мне жаль, что я задержал тебя. я в порядке. пора было прекращать пугать людей и так волноваться из-за присутствия всяких ли минхо рядом, иначе он мог не дожить до своей глубокой старости, а загнуться где-нибудь за углом кампуса. ужасно неловко. – ничего, хан-щи, – старший поспешно отступает назад, подхватывая настрадавшиеся бумаги на руки. джисон думает, что хотел бы оказаться на их месте, – ты точно в порядке? – он напоследок оглядывает его с ног до головы, получая утвердительный кивок, – ладно, тогда... увидимся? отдохни хорошо, джисони. минхо направляется по коридору, из которого на него налетел джисон, а младший же смотрит в его сторону и не понимает, от чего готов заплакать – от явной незаинтересованности старшего в нем или своей безысходности. с определенной недосказанностью, висящей между ними, джисон таки слабо семенит в сторону нужного кабинета. как никак, задание он все же хотел получить.

***

– говорю тебе, джи, это было самое скучное, что я когда-либо слышал от него, – феликс в обе щеки уплетает кимчи, размахивая палочками во все стороны, озабоченный своим чувственным рассказом, – я готов был просто встать и выйти из аудитории, клянусь. хан нервно зачесывает немного вьющиеся волосы с лица, постукивая ручкой по столу. он не дописал строчку, а нужные слова так и не лезут в голову. еще и веснушка эта ни капельки не помогает, разве что настроение рядом с ним поднимается в геометрической прогрессии. они как обычно сидят на перерыве между парами, и у джисона стоит окно после, во время которого он хотел сбегать в пекарню, но у его друга занятие, поэтому он согласился сходить с ним в столовую. "пропускать приём пищи запрещено законом!" – каждый раз вопит блондин, джисон, конечно, мало в это верит, но всегда готов разделить трапезу со своим лучшим другом. – где же твоя австралийская кучеряшка? феликс надувается от этого вопроса, продолжая орудовать палочками в соусе. – он не кучеряшка. его зовут крис, когда ты уже запомнишь! – восклицает он, – у него дел много, ему не до столовой. – конечно, он же староста, куда ему, – скучающе отбрасывая ручку, он кладет голову на сложенные в замок руки. в ушах гудит. – не выспался, джи? можно было бы сказать правду, что он не мог заснуть всю ночь, корпя над заданиями и думая, как же ему изменить себя и свои чувства к минхо, чтобы не портить себе жизнь и нервы. взаимности ему не добиться, а мучить и обременять себя чувствами к нему не очень-то хочется. еще учиться и учиться, а думать и ждать с замиранием сердца принца на белом коне по имени ли минхо можно годами. и то, не факт, что этот самый принц вообще обратит на него свое внимание. ликсу врать не хотелось, поэтому он просто пожимает плечами, уткнувшись лбом в стол. – джи, только не оборачивайся! – вдруг громко шепчет друг, отчего сердце пропускает удар. да господи, что ещё могло случиться этим утром? – привет, феликс, джисон. ой. вышеупомянутый резко поднимает голову, встречаясь взглядом с ли мать вашу минхо. джисон успевает прокрутить в голове миллионы причин, по которым старшекурсник стоит сейчас перед их столом и выглядит таким неземным. его сердце запускается с какой-то турбо скоростью, устремляя кровь прямо к его щекам. они мигом окрашиваются в очаровательно розовый, когда после недолгой заминки, будто секундой ранее он что-то старательно обдумывал, старший наконец снова говорит: – феликс, чан просил передать тебе это, так как он очень занят. я делаю это только ради тебя, потому что мне жаль, – он протягивает бумажный пакет из ближайшей пекарни (джисон запомнил логотип) блондину, закатывая глаза, – жаль тебя, потому что попал в руки такого зануды, как чан, который не может элементарно заботиться о своём парне. джисон чувствует себя плохим, ведь бесстыдно пялится на идеально выглаженную персиковую рубашку, дразняще расстегнутую на одну верхнюю пуговицу, на что открывается вид на молочную кожу с еле заметной венкой на шее, по которой вдруг захотелось провести носом, вдыхая запах кожи, наполняя им свои лёгкие до предела. он уверен на сто два процента, что ли минхо пахнет домом и какими-нибудь сушеными ягодами. потому что выглядит он именно так – комфортно и мягко. феликс, удивлённый этим жестом со стороны старшего, в свою очередь, протягивает ладошки и хватается за пакет с великолепно пахнущей выпечкой и потерянно хлопает глазами. хан немного подвисает. – э-э, спасибо, минхо-сонбэнним? – блондин неловко откашливается. джисон может поспорить, но в глубине души он надеется, что ошибается, когда видит искру, пробежавшую между ними. он одергивает себя, как только вспоминает чана, который нежно обнимал его австралийского друга пару дней назад. даже если минхо и замечает его испытующий и чего-то ожидающий от него взгляд, то просто оставляет это без внимания. лишь кадык на секунду подскакивает вверх-вниз. – все в порядке, феликс. но извини, ничего личного, я больше не буду носить его подачки тебе, – он добродушно улыбается смущённому ли, а джисон чувствует себя лишним в их неловком вакууме. когда минхо поворачивается к нему и протягивает такой же пакет, но чуть меньшего размера, хан выглядит сбитым с толку, – ох, чуть не забыл, джисон, это тебе. я не знаю, что ты любишь, поэтому взял... круассаны? – с его губ слетает смущенное хихиканье, – просто взял заодно и тебе. приятного аппетита вам! он торопливо отходит от их столика и направляется к выходу из столовой, видимо, спеша на следующее занятие. джисон выглядит крайне дезориентированным, пока феликс радостно пищит со своего места. они оба не обращают внимания на сходящий с ума браслет на его руке. – ты видел? видел? он принёс тебе круассаны! – нет, феликс. он принёс тебе заказ, а мне взял просто заодно. это не значит, что он стоял в очереди и думал... и думал обо мне, – он не понимает, но мерзкое чувство разочарования и ненужности окутывает его, перекрывая доступ к кислороду. он весь в мгновение грустнеет и стушевывается, ведь этот принц едва ли взглянул на него за всю их короткую встречу, одарив какими-то сомнительными круассанами. – джи, он буквально сказал, что не уверен, что тебе нравится, поэтому взял их и подумал, что ты их примешь. джисон не слушает его, резко поднимается со своего места, закидывая сумку на плечо. ли, откусывающий в это время кусочек от пряной булочки, таращится на него как на инопланетянина. – джи, ты куфа? – невнятно интересуется он, пока тот ретируется из столовой, стараясь дышать ровно. нетронутый пакет с круассанами остаётся в компании ничего не понимающего австралийца.

***

когда небо покрывается синевой, предвещающей скорое наступление вечера, джисон переступает порог аудитории, направляясь домой. не у многих студентов есть дополнительные вечерние занятия, но ему приятно работать в относительном одиночестве со своей группой и ещё несколькими такими же на разных этажах. он удобнее перехватывает сумку, когда натягивает свою меховую укороченную куртку и такой же светлый шарф, попутно сверяясь с расписанием на своём телефоне. завтра у него только три дневных пары, после которых он планировал вернуться в общежитие и немного поспать перед ещё одним вечерним занятием. последние пару недель он жутко не высыпается и чаще раздражен, чем бодр, от чего даже феликс порой приостанавливает свою энергию и утихает рядом с ним. он не хочет, чтобы его друг думал, что его состояние ухудшилось из-за конкретного человека, вместо этого он предпочитает сваливать все на объем учёбы и его нелюбимое время года. близилась зима, а это означало период простуды и холодных рук, которые, как бы он ни старался, не мог согреть даже самыми пушистыми варежками в виде лапок. хан также часто задается вопросом, когда его глупая влюблённость пройдёт, и он сможет дышать спокойно хотя бы во время перерывов, когда он натыкается взглядом на ли минхо. потому что, как бы больно это не отзывалось где-то в районе грудной клетки, очаровавший его старшекурсник точно не смотрит на него как на потенциального будущего бойфренда. многие в их кампусе восхищаются его красотой и характером, но ещё больше из них говорят, что он не заинтересован в отношениях. вообще. абсолютно точно никогда не был замечен с кем-либо в паре, а это означало только то, что, либо минхо просто не ищет себе спутника, либо удовлетворяется разовыми связями, но джисон никогда и ни за что не поверит в это. минхо не такой. минхо – это воплощение доброты и заботы, искреннего добродушия и трудолюбия. недаром девчонки вздыхают по нему неделями, а некоторые даже месяцами. но после неудачи они сразу же переключаются на кого-то более доступного и заинтересованного, забывая неземного ли минхо. хотел бы джисон уметь так делать, чтобы перестать крутиться в своих мыслях о несостоявшихся отношениях с человеком, который даже не вовлечен в это. джисон просто знает, что он очередной "фанат", которого не включают в списки фаворитов и не интересуются им более одного раза. с чего он вообще надеется, что минхо может приметить его? это лишь очередная хорошо выдуманная сказка в его голове, которая не имеет счастливого финала, вот и все. австралийский друг написал ему, чтобы он не ждал сегодня вечером и заказывал ужин только на себя, потому что сам убежал на свидание. с кем, кажется, и уточнять не надо. поэтому джисон, только вышедший из здания, но уже знатно промерзший на ветру, достаёт телефон из кармана, чтобы сделать заказ заранее. пальцы кажутся чужими и из-за холода перемещаются по экрану особенно медленно. он уже было пересекает ворота корпуса и нажимает таки на иконку приложения быстрой доставки, когда его окликают. – джисон-а! его фигура застывает, он медленно оборачивается на свое имя, ощущая дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. браслет на руке вибрирует почти что первый раз за день. минхо несётся к нему со всех ног в распахнутой дутой куртке и болтающимся где-то на плече пушистом вязаном шарфе. расстояние между ними стремительно сокращается, и джисон надеется, что ему действительно что-то нужно от него, потому что он, вроде как, спешит провести вечер в одиночестве и слезах, с коробкой пиццы в обнимку. тот, запыхавшись, останавливается прямо перед ним, успев затормозить в последнюю секунду и чудом не сбивая начинающего нервничать джисона с ног. и он виртуозно запихивает мысль об особенно милом свитере, который на нем сегодня, подчеркивающий всю его очаровательность, в самый дальний уголок своего мозга. – п-привет. непрекращающаяся вибрация на запястье выводит его из себя, поэтому он глубже пихает руки в карманы, с силой натягивая пуховик. странно то, что он ещё не трещит по швам. – привет! я увидел из окна второго этажа, как ты спускаешься по лестнице, и сразу рванул за тобой. хотел догнать и отдать кое-что, – он протягивает что-то мягкое и пушистое, и джисон, запоздало спохватившись, все же принимает вещь. они случайно соприкасаются пальцами и минхо вздрагивает, когда ощущает, насколько его руки ледяные. джисон опускает глаза и понимает, что то, что он держит – это вязаные перчатки. – э-э, я спрашивал у феликса, как ты себя чувствуешь, потому что ты выглядишь грустным уже некоторое время. и я... и я вроде как связал это, но они оказались маленькими на мои руки, поэтому подумал, почему бы не отдать тебе? я просто... я говорю такой бред, извини! – минхо краснеет, но джисон не может сказать, из-за холода это или он смущается своих слов. он просто непонимающе смотрит то на вещь в своих посиневших руках, то на лицо старшего. тот нервно кусает обветренные губы и кажется будто бы на несколько размеров меньше. и тогда до джисоновой головушки вдруг доходит: минхо связал эти пушистые и наверняка тёплые перчатки для себя, но они оказались малы, поэтому, чтобы не выбрасывать их, он решил отдать их младшему, как какому-то бездомному коту, который лазает по помойкам. эта мысль почему-то настолько разочаровывает и колет его больное сердце, мысль, что он не достоин чего-то большего от ли минхо, чем перчатки, которые всего лишь не подошли по размеру и их жалко было выбрасывать, так сильно давит на его подсознание, что он на грани слез впихивает ни в чем неповинные перчатки в руки растерянного минхо и срывается на бег в сторону своего общежития.

***

стук в дверь вырывает хана из круговорота мыслей, он ставит подборку милых животных на паузу и бредет походкой умирающей лани на звук. он надеется, что это курьер, фирме которого разрешили доставлять еду быстрого приготовления в общежития умирающих от голода студентов и не способных элементарно приготовить рамен, потому что если это кто-то другой, он тут же захлопнет перед ним дверь. слишком тяжёлый день, чтобы принимать гостей. когда он открывает ее, то удивляется, ведь на пороге феликс, а не какой-нибудь студент-торчок, просящий сотку в долг на "рамен". в руках тот держит огромный благоухающий букет ромашек, и джисон вдруг чувствует укол зависти. он освобождает место, отодвигаясь, пропуская довольного, но замерзшего друга в помещение, закрывая за ним дверь. — чего так рано? я уже заказал пепперони, – он семенит вглубь комнаты за соседом, который бережно кладёт букет на кровать, поспешно снимая верхнюю одежду. джисон закатывает на это глаза, но в голове представляет, как засветилось веснушчатое личико его друга, когда австралийская кучеряшка преподнес ему такой жест внимания, – я думал, у вас будет продолжение? – ехидно подначивает феликса он, пока тот ищет под своей кроватью что-то похожее на вазу. ли беззлобно закатывает глаза, когда произносит с укором в голосе: – оно было бы, если бы не ты. – эй! я тут вообще причём? меня там и ногой не было, что я успел испортить? – обида проскальзывает в голосе, когда он валится на незастеленную кровать и закрывает вкладку с видео, откладывая его на потом. джисон скучающе наблюдает за тем, как ли выбегает из комнаты, чтобы наполнить найденную банку из-под чего-то водой. вскоре друг возвращается, ставит таки нежный букет цветов на общий стол, отходит подальше и любуется красотой. разглядывая его, можно невооружённым глазом заметить светящиеся счастьем глаза, маленькую сдерживаемую улыбку и румянец на щеках, ещё не сошедший после долгой прогулки. он плюхается на край его кровати, на что хан протестующе стонет, но умолкает, когда блондин смотрит на него с укором. – у нас был замечательный вечер в прекрасной пекарне, – начинает многообещающе он, – пока кое-кто не позвонил чану с очень извиняющимися и виноватыми нотками в голосе, и не сказал, что некий хан джисон ведёт себя крайне странно, разбрасывается подарками и убегает посреди разговора не пойми куда, – на этом моменте глаза брюнета расширяются до размера планеты, дыхание становится неровным, джисон приободряется и садится прямо, руками теребя подушку, – также этот молодой человек попросил меня спросить у тебя, в порядке ли ты и куда, черт возьми, убежал, глупая ты белка. мы с чаном утихомирили обеспокоенного юношу и пообещали, что ты все расскажешь. итак, хан джисон, будь ласков, объясни-ка мне, какого блять хера ты сбежал от ли минхо?! – в конце своей гневной тирады он понижает голос до низкого тембра, выжидающе смотря на хана. а начиналось все так красиво. все таки временами это яркое солнце могло превращаться с настоящее исчадие ада. хан не знает, радоваться ему или плакать, что он имеет возможность наблюдать за обеими сторонами этой монеты. неожиданный стук в дверь лопает образовавшееся между ними напряжение, и джисон поспешно направляется к двери, с любезной улыбкой забирая пиццу. они устраивают мини-перекус прямо на полу между их кроватями, предварительно подстелив под задницы какой-то старый плед, найденный в глубинах их шкафа. все идеально, как раз для часовой терапии от опытного ли феликса. – итак... – да, джи, итак! что мы имеем: трусливая белка шарахается от ли минхо, который всячески пытается привлечь к себе внимание, а та, в свою очередь, лишь поджимает свой пушистый хвост и прячется в норку на дереве, в которой годовой запас еды. поэтому, что бы ни случилось, эта белка просто сныкается в своём коконе комфорта и упорно не будет замечать ничего вокруг! – младший активно жестикулирует с кусочком пиццы в одной руке и стаканом газировки в другой, приправляя свою фирменную речь лучшего друга знающим видом. джисон на это лишь хихикает. – хихикает он, посмотрите! джи, ну что не так, а? он нравится тебе, ты – ему, в чем проблема? – уже более серьёзно интересуется блондин и откусывает таки кусочек, растягивая сыр и прикрывая в блаженстве глаза. джисон, недолго думая, оставляет в покое свою пиццу, положив ее обратно в коробку, вместо этого вытирая руку салфеткой. он накидывает плед и обнимает себя за плечи, скрещивая ноги. в его голове чертова неразбериха, мысль о своей никчемности долбит его каждый день в одно хорошенькое место, что он не может думать о чем-то действительно положительном, с каждым самоанализом погружаясь в себя все глубже и глубже. он тонет в булькающем вареве из вопросов а нужен ли я ему такой? насколько я проблемный и неинтересный? без шанса выбраться из него. его голова работает таким образом, и джисон не в силах изменить свою природу мышления. поэтому всегда на помощь приходит его личное блондинистое солнце, его маленький энерджайзер, который вместе с ним распутывает клубок из мыслей, отрезая и выбрасывая навсегда самые глупые и ненужные из них. – ликс, мне жаль, что ваше свидание с чаном провалилось, – когда ли собирается выразить громкие слова протеста, джисон мотает головой, продолжая немного нервничать, – нет, серьёзно. мне жаль. я не знал, конечно, что минхо позвонит и будет таким обеспокоенным после нашей встречи, но... ликс, мне кажется, он просто несерьёзен... в плане, не знаю, ухаживаний за мной? он нервно теребит кольца на пальцах, глядя на пиццу между ними, пузырьки в стакане друга, на маленькую выбившуюся ниточку в клетчатом пледе. ему не хочется сталкиваться с реальностью, в которой ли минхо просто играется с ним и всячески над ним шутит. он читал однажды одну исследовательскую работу, в которой говорилось о парне с таким же заболеванием, как у него. у того тоже имелся специальный браслет, вовремя считывающий сердцебиение и уровень беспокойства. несколько подростков гнобили и издевались над ним, постоянно пугали ради веселья и портили личные вещи, от чего парня пришлось немедленно поставить на учет в больнице и перевести в другую школу. браслет его вышел из строя из-за всех переживаний, что с ним произошли, и джисон долго еще чувствовал осадок после прочтения статьи, сочувствуя парню и его родителям. жить и каждый день контролировать свои эмоции и здоровье порой действительно очень выматывающе, но он рад, что ему есть с кем разделить свое бремя. феликс доедает уже второй ломтик чуть тёплого теста, запивая все пузырящейся субстанцией, надеясь не оказаться наутро в неотложке с несварением желудка, и наконец спрашивает: – джи, но... он ведь буквально сходил в пекарню и взял тебе круассаны, он подумал, что ты мог бы съесть то, что он принёс тебе. и еще, кажется, сегодня он сказал, что подарил тебе что-то? – он заинтересованно склоняет голову, вытирая руки салфеткой. брюнет глубоко вздыхает, ощущая лёгкую вибрацию браслета. будь он неладен. за последний месяц джисон так много волновался и нервничал, что он до сих пор удивлён, что браслет ещё не нужно менять. а все из-за какого-то ли минхо. из-за самого милого ли минхо. – тогда он сказал, что ходил тебе за выпечкой, потому что его попросил чан. а мне захватил заодно, – он недовольно фыркает, делая акцент на последнем слове, – как будто вспомнил обо мне в последний момент и решил взять, чтобы не вышло некрасиво, понимаешь? – феликс задумчиво кивает, нахмурив брови, – а сегодня он буквально налетел на меня, когда я уже выходил за пределы кампуса, и вручил перчатки. сказал, что связал сам, но ему по размеру не подошли, а выкидывать жалко видимо было, – горечь режет горло, образуя ком, из-за которого сложно сглотнуть, – он не для меня их вязал. я... не знаю, я вдруг почувствовал, что не достоин чего-то большего, чем круассаны и ненужные перчатки. видимо, я не привлекаю его. на последнем слове голос все таки дрогнул, по щекам скатились две маленькие дорожки слез. ли обеспокоенно подсаживается ближе, прижимаясь к рыдающему джисону. водя успокаивающие круги по его затылку и плечам, он слушал лепет постепенно успокаивающегося друга, все так же крепко его обнимая. – ликс, я не хочу, чтобы эта штуковина рядом с ним вела себя, как заведенная. браслет на его руке неприятно пищит, призывая своего хозяина предпринять какие-нибудь меры. – я не хочу что-либо чувствовать к нему, – тихий сломленный шепот заставляет поежится, потому что феликс никогда не хотел, чтобы его друг так страдал по кому-то.

***

прошло чуть больше недели с их разговора за коробочкой пиццы и джисон может сказать, что чувствует себя лучше. они продолжают спокойно учиться, разбавляя скучные деньки походами в кофейню и ту самую пекарню, чаще всего приглашая с собой чана. тот, хоть и бывает занят, находит немного свободного времени на перерыве для их десятиминутных прогулок по территории университета. на большее не хватало настроения, потому что близился конец ноября и погода становилась более морозной с каждым днем. джисон так и продолжает пытаться согреться, грея оледеневшие пальцы о стаканчик кофе, любезно купленный чаном. смотря на двух австралийских кенгуру, у него складывается представление о настоящей трепетной любви. то, как чан поднимает небрежно выпавшую ложку из маленьких рук феликса так тепло греет изнутри, что джисон готов молиться на этих двоих. ли любит перебирать кудрявые локоны своего парня, пока тот мило хихикает, шуточно уворачиваясь от прикосновений. это не значит, нет, ни в коем случае, что они окружают себя розовым пузырем, в котором хану нет места. всё не так. он чувствует себя комфортно в окружении пары, и даже раньше напоминающий о себе каждую минуту браслет молчит уже некоторое время. насколько он понял, феликс рассказал чану об их вечерней терапии, а тот передал все минхо. судя по тому, что джисон не встречал его ни разу за это время, есть два варианта: эти двое просили оставить его в покое на какое-то время или же старший сам решил перестать уделять ему внимание, сосредотачиваясь на чем-то другом. джисон хочет думать, что это все же первый вариант. с богом отправив влюбленную парочку на свидание (надеясь на более благоприятный исход событий), сам он подался на дополнительное занятие. их было на один больше каждый вечер среды и четверга, которые пришлось попросить поставить старосту. чана было сложно убедить, что с ним все в порядке и он не пытается забыться с помощью учёбы, но под скептичный взгляд лучшего друга он добился таки желаемого. прощаясь с преподавателем, джисон одним из последних покидает аудиторию и торопливо спускается по лестнице в гардеробную. уже заворачивая за угол первого этажа, он слышит шаги позади себя в относительно пустом коридоре, не считая уборщицы, которая точно должна была быть где-то поблизости. по крайней мере, джисон надеется, что по крикам его быстро найдут и прибегут на помощь, если за ним сейчас мчится какой-нибудь маньяк, поджидающий студентов после их дополнительных уроков. сердце заходится бешеным ритмом, моментально пуская дрожь по запястью, и он собирается как можно быстрее добраться до холла, где его точно заметит хотя бы гардеробщик. на плечо вдруг опускается чья-то ладонь, сжимая, заставляя джисона испуганно вскрикнуть на весь коридор. он резко разворачивается, готовый врезать маньяку своей тяжёлой сумкой, но его пыл мометально утихает, когда перед ним появляется удивленное лицо минхо. – джисон, извини! я не хотел пугать. он выглядит виновато, но младший слишком раздражен и обижен, поэтому, не обращая внимание на вибрацию браслета, не удерживается от едкого замечания: – ох, как жаль, что ты уже это сделал, – он сбрасывает его руку с плеча, намереваясь продолжить путь, но минхо хватает его запястье, останавливая. его рот складывается в комичное "о", взгляд опускается к браслету, за который он ухватился, и который, разумеется, дребежжит как ненормальный рядом с ним. – о?.. – пусти меня, – джисон, воспользовавшись заминкой, выворачивает руку, натягивая рукав свитера ниже, – если ты хотел поговорить, то поздравляю, мне нечего тебе сказать. минхо завороженно смотрит на прикрытое рукавом место на запястье какое-то время, но после возвращает все свое внимание младшему. джисон ненавидит то, каким растерянным он выглядит. ненавидит то, как это дурацкое сердце ускоряет свой ритм, заставляя браслет на руке отвратительно пищать. он отворачивается, когда понимает, что горячие слезы вот-вот выплестнутся наружу – старший не должен знать, как сильно влияет на него. – джисони, пожалуйста... я должен сказать тебе кое-что важное. младший не делает попыток уйти, но стоит, отвернувшись в противоположную сторону. он не понимает себя, когда продолжает оставаться на месте, ведь уже давно решено покончить с бесполезной тратой своих нервных клеток. он уже почти начал забывать его. это должно было сработать. но что-то снова идет не так. иронично. его глупое сердечко трепещет, будто помня, кому оно принадлежит до сих пор. минхо аккуратно берет его за руку, скользя пальцами по запястью. неприятное жужжание меркнет на фоне нежных прикосновений кожи к коже. – это из-за меня? – шепчет ли, щекоча внутреннюю сторону ладони. джисон кивает, опуская голову, – посмотри на меня, джисон-а. – минхо-я, не надо... – пожалуйста. проглотив неприятный ком, стоящий поперек горла, он оборачивается, не поднимая глаз. если посмотрит на него, то больше не сможет отвести взгляд, боясь упустить что-то важное и всепоглощающее в чужих зрачках. тёплые пальцы поднимают подбородок на уровне глаз, и джисон изо всех сил зажмуривается. он слишком слаб перед ним. слишком слаб перед таким ли минхо – заботливым и нежным. – я сейчас поцелую тебя. глаза в страхе распахиваются под звонкий смех ли. – не буду, не волнуйся, – пальцы так же невесомо гладят кожу на запястье и щеке, места прикосновений покалывает, – во всяком случае пока. джисон надувается и краснеет, но продолжает слушать сопливые бредни старшего, который отвлекается на запищавший в эту же секунду браслет. – джисони, я хотел извиниться перед тобой, – начинает тихо он, – я вёл себя как придурок с тобой, постоянно искал повод, чтобы увидеть тебя. тогда, когда я принёс феликсу выпечку, не чан попросил меня сделать это. вернее, он, да, но только после того, как я сказал, что хотел сходить туда и взять что-то для тебя, а уже потом заодно феликсу, – его губы трогает нежная улыбка, глаза блестят и неотрывно следят за джисоном, который лишь хлопает длинными ресницами, – и перчатки те я для тебя изначально вязал, потому что феликс как-то обмолвился, что ты мерзнешь каждую зиму, – он фыркает, когда продолжает водить пальцами по запястью, то поднимаясь до локтя, то снова спускаясь на внутреннюю сторону его ладони, – конечно, они навряд ли спасут тебя от холода, но я... как бы... хотел сделать это для тебя, чтобы ты заметил меня. что? что он говорит? разве это не ли минхо должен был заметить такого застенчивого и незначительного джисона? старший, глубоко вздохнув, потирая участок кожи рядом с браслетом, продолжает: – и мне правда жаль, что я нёс всю эту ерунду, когда мог просто сказать правду. хан трусит. как та белка, про которую вечно говорит феликс, сравнивая с ним. в любую секунду он готов поджать пушистый хвостик и спрятаться в дупло на дереве, подальше от всех, но не может. чувствует, как ноги потяжелели и будто приклеились к полу, не желая сдвигаться с места. минхо думал о нем, все это время подбирал правильные слова для него, чтобы его заметили. хан прикован к его глубоким карим глазам, которые таят в себе все существующие галактики, и он не сдерживается, когда на грани слышимости произносит: – к-какую правду? – джисон бестолково пялится на старшего, шокированный всеми теми словами, которые тот сказал секундой ранее. – что ты мне нравишься, джисон-а, – смущённо заключает минхо, еле заметно краснея кончиками ушей в приглушенном свете коридора, – с самого начала семестра. сердце пропускает удар, через секунду как будто запускается с новой силой, стуча где-то в районе висков. браслет пищит и вибрирует, на маленьком экранчике высвечиваются бешеные цифры частоты его сердцебиения. джисон задаётся вопросом, умирали ли когда-нибудь люди после признания. если нет, он готов стать первым. – ты нервничаешь? извини, я не хотел волновать тебя... – ты всегда волнуешь меня, ли минхо. а теперь просто поцелуй меня. старший секунду дезориентирован, но почти сразу же касается кончиками пальцев алых щёк джисона, притягивая его ближе. они тянутся навстречу друг другу, почти соприкасаясь сухими губами, когда слышат поблизости недовольное ворчание: – нашли, где миловаться! а ну, кыш отсюда, бессовестные! парни отскакивают друг от друга, словно ошпаренные кипятком, и оглядываются на крайне недовольную уборщицу преклонных лет. минхо хватает его за руку и через минуту они уже выбегают за ворота университета. запыхавшись, джисон останавливается, задорно смеясь. минхо рядом с ним упирается руками в колени, тщетно пытаясь отдышаться. – м-да, и как я только... тебя тогда... догнать успел, – он глубоко дышит между короткими репликами, на последнем слове так вообще закашливаясь. а младший лишь мило хихикает. – значит так сильно хотел успеть, – маленькая улыбка прячется в вороте шарфа, когда хан застегивает молнию на куртке. они так спешили, что едва ли накинули верхнюю одежду, прежде чем сорваться на улицу. теперь минхо посмеивается, пряча руки в карманах. наступает неловкое молчание, прерываемое лишь гудением машин где-то за их спинами и вибрацией браслета. чертов засранец, который выдаёт его с потрохами. джисон неловко поправляет сумку на плече, открывая рот, чтобы сказать хотя бы слова прощания. он не ожидает, что минхо, подойдя к нему вплотную, вдруг достанет его ледяные ладошки из карман куртки. – такие холодные, – шепчет ли, растирая их между своими тёплыми пальцами. он подносит их руки к губам, согревая его пальцы разгоряченным дыханием. джисон опускает оленьи глазки на чужие пухлые губы, которыми он касается его посиневших фалангов, но видя лукавую усмешку, поспешно прячет взгляд. – ты такой милый, – старший аккуратно выпускает его ладони, словно они сделаны из фарфора, и достаёт что-то из сумки. хан узнает те самые заботливо связанные для него перчатки. ли велит растопырить пальцы, пытаясь надеть их на его руки. это получается не с первого раза, и он часто хихикает, когда у него не очень хорошо получается. но когда он достигает цели, и ладони младшего спрятаны в тепле, он поднимает взгляд и встречается лицом к лицу с неподвижным джисоном. браслет ощутимо жжужит, когда минхо сжимает его руки в своих, переплетая пальцы. – тепло? – он легонько щёлкает его по носу и видит, что тот покраснел. младший кивает, как болванчик, несколько раз, глядя на него сияющими глазами. они глупо пялят друг на друга еще несколько секунд, а потом произносят одновременно: – не хочешь сходить в кафе? – ты мне нравишься. – что? – что? минхо хихикает с этой ситуации и такого застенчивого джисона, который прячется в вороте пушистого шарфа. – м? что ты сказал, джисони? – интересуется так, словно не услышал тех заветных слов. тот лишь смущённо зажмуривается и лепечет в ткань шарфа: – ты фне нрафифся, финхо-я. – что-что? – я сейчас стукну тебя! джисон уже было поднимает свой маленький кулачок на ли, но вместо этого чувствует мягкое прикосновение пухлых сухих губ к своим. это просто секундный маневр, который останавливает действия младшего, а заодно и его сердце. – серьёзно, джисони, эта штуковина постоянно раздражает меня своим звуком, – шепчет минхо, снова поспешно чмокая сбитого с толка хана, – и что с ней не так? – это значит, что из-за тебя моё сердце бешено стучит, дурак, а теперь поцелуй меня нормально, – возмущённо тараторит джисон, обжигая дыханием чужие желанные губы, пальцами комкая подол его куртки. – а как нормально? – дурашливо спрашивает ли, но видя гневный взгляд, нежно прижимается к вишневым и сладким губам младшего. тот отстраняется уже через секунду, ощущая лишь мимолетное касание тёплых губ, чтобы прошептать очень взволнованно: – это значит, мы можем попробовать? ну... я имею ввиду, не буду ли я обузой для тебя, я же... – тш-ш, джисон-а, иногда ты очень много думаешь. ты просто великолепный и самый лучший, а теперь, пожалуйста, я хочу попробовать твои губы на вкус, – и минхо моментально прижимается к его приоткрытому в шоке ротику, утягивая таки в полноценный поцелуй. фейерверки взрываются где-то глубоко внутри, поднимая за собой рой бабочек в животе и лёгкое чувство эйфории, заставляющее покалывать кончики пальцев. джисон вдруг понимает, что никогда бы не смог забыть дурашливого, но такого замечательного ли минхо, и так приятно и легко на душе от того факта, что он все же не оказался для него лишь временным интересом или обузой. хан так сильно благодарен судьбе за то, что она подарила ему такого любящего человека. его мысли улетучиваются сразу после первого прикосновения губ к чужим, тело становится легким-легким, и вдруг хочется кричать всему миру о том, как он влюблен. они целуются и целуются за углом их университета, и мимо обязательно проходят люди, которые тактично отводят взгляд, но ни один из них так и не отрывается друг от друга, нацеленные получить обветренные губы на следующее же утро. минхо прижимается ближе с каждым новым жадным прикосновением своих губ к джисоновым, чьи пушистые ресницы очаровательно трепещут. в конце концов он собственнически стискивает его талию, судорожно выдыхая. младший смущённо скулит, прикусывая его верхнюю губу, утягивая в очередной головокружительный поцелуй. только когда чей-то радостный возглас разносится по округе, они мягко разрывают поцелуй, облизывая припухшие губы, и оборачиваются, чтобы увидеть приближающихся к ним феликса и чана, которые держатся за руки. веснушчатое солнце несет очередной букет с хризантемами, бережно прижимая его к груди своей маленькой ладошкой. до того, как пара успела подойти к ним достаточно близко, джисон ревностно шепчет в чужие губы, надувая щеки: – а мне букеты ты не даришь. – какой хочешь, принцесса? – с пионами. и не важно, что на улице приближение зимы – минхо готов достать своему любимому человеку любые цветы планеты, выражая свою привязанность и любовь так же, как и чан феликсу. после обязательно наступят морозные деньки, во время которых не будет хотеться выходить куда либо, особенно такой мерзлючке, как джисон. но вопреки всему, они вчетвером сходят на парочку двойных свиданий (минхо будет закатывать глаза и фыркать, он ведь не признает, что ему тоже по душе эта идея), ли обязательно урвет у хана несколько поцелуев под пушистыми хлопьями снега (за что потом получит от младшего за потрескавшиеся губы), и, разумеется, в их общежитии теперь будут красоваться по два восхитительных букета на каждую неделю. с самыми разными цветами. потому что минхо тоже влюблен.