Между отчаянием и надеждой

Я находилась в госпитале для беженцев вот уже трое суток. Почти всё это время я проспала, борясь с болью в ногах и просыпаясь лишь для принятия лекарств и лёгкой пищи. Моим лечащим врачом была худощавая девушка с голубыми глазами. Её имя было Хелен. Она относилась ко мне с доброй, и мы с ней сразу нашли общий язык. Вечером, женщина заходила ко мне, и мы разговаривали на разные темы. Именно благодаря ей, я узнала, что в городе настоящий голод. Многих беженцев отправляют работать на поля, потому что такое количество населения власти не прокормить без дополнительной помощи. И так потихоньку шёл разговор за разговором, и мне становилось спокойнее; я полностью расслабилась. О матери даже не было смысла расспрашивать. Ещё тогда, на корабле, я осознала, что она умерла. Кольцо всё так же было при мне, правда, не могу до сих пор понять: теряла ли я его? Сегодня, почувствовав себя значительно лучше, я соскочила со скрипучей койки и рванула к маленькому окошку. Яркое солнце озаряло всё вокруг, и от этого света моё лицо немного поморщилось. Ещё от Хелен я узнала, что скоро ребята чуть постарше смогут отправиться в кадетское училище. После этого Хелен ещё настойчивее спрашивала меня: не хочу ли я туда вступить? Услышав мой отрицательный ответ, она спокойно улыбалась, опираясь на спинку стула. Может это и был честный ответ, но куда идти после выписки? Если беженцев не смогут прокормить, то у меня только два не самых лучших варианта: скитаться по городу в поисках еды. Или идти работать на поле, чтобы получить грёбаный кусок хлеба. У меня в животе похолодело, когда вспомнила недавнюю повозку с людьми. Наверняка их даже не спрашивали, а насильно затолкали туда. Конечно, кадетка тоже не сильно привлекающее место, но на данный момент–это намного лучше всего другого.. — Каролина,— настойчивый голос опаляя душу, наконец, вытягивает меня с раздумий. На подоконнике оказалась небольшая тарелка с супом и ложкой. Я замерла. Так крепко задумалась, что сама не заметила, как Хелен уже пришла. – Я думала, ты еще спишь, – женская ладонь опустилась на моё плечо, немного сжимая его. – Вот, принесла тебе, а то ты за последние три дня только кашами и питаешься. Как ты? Резко обрадовавшись нормальной пище, я схватила в праву руку ложку и принялась за трапезу. Хелен не стала торопить с ответом. Она села на койку, выжидая, оглядывала меня. Спустя пару-тройку минут, когда тарелка была пуста, я облегчённо вздохнула. — Сегодня гораздо лучше,—единственное, что смогла сейчас выдавить из себя. Солнечное пятно, которое было напротив койки, растянулось, сползло по стене и разбилось по полу лужицей. — Ты уже знаешь, чем хочешь заняться после выписки? — на этот раз сухо произнесла Хелен. Её вопрос не поставил меня в ступор, потому, что она задавала мне его каждый день. — Знаю. — И чем же? — Уже наконец выйду на улицу. Я устала сидеть в четырёх стенах. А ты, как надсмоторщик–на улицу не разрешаешь,— с улыбкой произнесла я, зная, что мой ответ ей не понравится. Хелен закатила глаза, сложив руки на груди. — Каролина, я серьёзно. — Хелен, я тоже серьёзно,— передразнила её и также сложила руки на груди, пронзительно смотря в её глаза. Но и не прошло минуты, как мы, не сдержавшись, улыбнулись друг другу из-за такого ребячества. Спустя два дня меня выписали. Ноги окончательно были здоровы, и я, наконец, могла выйти в свет. Хелен поделилась со мной, что уже успела записать меня в лагерь для беженцев. Но, думаю, она это сделали лишь для того, чтобы я не свинтила в кадетку. Что ж, неплохо. Молодец, Хелен. Распрощались мы быстро. Даже толком не успели поговорить. Лишь мимолётно обнялись и на этом всё закончилось. Следующие дни были тяжёлыми, такими невыносимыми. Лагерь оказался ужасным. Я была здесь только несколько ней, а казалось, целую вечность. Если со взрослыми совершенно не пересеклась, то почти пятьдесят детей всех возрастов, которые мне повстречались, были сущим адом. Но беда отчасти заключалась в том, что у меня не получалось влиться ни в одно общество. Какое-то отличие в моём поведении всё же было, многие сразу это замечали. Благодаря этому, я теперь принципиально не заводила знакомства. Даже, когда было невероятно скучно и одиноко. Кормили здесь ещё хуже, чем в госпитале. Кусок хлеба на весь день. В общем, проблем и без этого хватало. Только еперь, я твёрдо решилась на поступление в кадетское училище. Страшно–не то слово, но чтобы передумать, у меня и мыслей не было. Правда, чувствую, пахать мне придётся в несколько раз больше. Моё телосложение не изменилось спустя четыре года. Я всё также была худощава и слаба. Когда прошёл ужин, я не спеша прогуливалась по лагерю. Его площадь была настолько мала, что за час можно было обойти всё раза два. Я вздохнула полной грудью свежий вечерний воздух и свернула на дорожку, возвращаясь к себе в корпус. Вокруг было тихо, многие уже наверняка спали. Я снова задумалась и совершенно не заметила, как врезалась в кого-то, стукнувшись лбом. Я ойкнула, рукой протирая место ушиба. Немного отошла, чтобы разглядеть на кого всё мне посчастливилось налететь. Это был тёмно-волосый худой мальчишка. Растерянно оглянувшись по сторонам, он приложил указательный палец к губам, мол, молчи, и взяв меня за левую руку, повёл в сторону конюшни. — Эй, отпустил меня! — Грозно прошипела я. Но мальчишка и бровью не повёл. Продолжая держать меня за руку, вёл за собой. Отпустил меня этот идиот только тогда, когда мы подошли к конюшне и напротив меня стояла девочка. Первое, что сразу запомнилось мне, так это её рыжие локоны, которые были собраны в хвост. — Эй, Дориан, кто это?— Прошептала девчонка, оглядываясь и посматривая на меня. – У меня такой же вопрос к тебе, Дориан,— я специально выделила имя, сложив руки на груди. Память на имена у меня была хорошей. Мальчишка хмыкнул, и, поправив свои волосы, всё же заговорил, правда, снова шёпотом. — Прости, что врезался в тебя. Из-за меня теперь у тебя шишка,— он повернул моё лицо к лунному свету, видимо, рассматривая «повреждения». — Эм...ладно, ничего страшного,— спустя несколько секунд молчания в недоумении произнесла я и убрала его руки от своего лица. — А вы тут чем занимаетесь? Вопрос вроде обыденный, но у девочки начало трясти руки. Спрятав их за спину, она стала что-то невнятно проговаривать, пока шатен задумчиво глядел на меня. — Мы ну...просто решили погулять, — запинаясь, нагло врала она мне. Если бы не её руки, я бы с удовольствием поверила в это. — Мы хотим покататься на лошадях!— Перебил её брюнет, с ожиданием смотря на меня. — Понятно. А зачем шёпотом говорите?— Видимо, я окончательно перестала понимать, что такого может случиться, если они покатаются на лошадях? Ведь, если эти ребята беженцы, то за ними точно никто присматривать не будет, конечно, если у них нет родителей. — Ты не поняла. На солдатских лошадях,— мои глаза удивлённо расширились, а брови поползли вверх. — Вы серьёзно? А если солдаты узнают вам же будет полный... — Вот если не будешь орать, то маловероятно, что кто-то узнает,— юноша на этот раз уже меня перебил. —... На вас же могут потом подсудное дело завести, если спохватятся. Пропажа коней всё таки серьёзное дело,— шёпотом, но твёрдо продолжила я. Мальчишка ничего на это не ответил, а снова огляделся и подошёл к главным воротам, доставая из кармана огромную связку ключей. Спустя пару секунд, огромные ворота были приоткрыты. — Вы ещё и воры. Прекрасно!— Продолжила, пытаясь сохранить тембр голоса. Развернулась, чтобы дойти наконец до своего корпуса. Уже понемногу я начинала клевать носом. — Стоять!— Бархатный голос остановил меня, пока по коже пробежали мурашки. Было совершенно неожиданно услышать голос мальчишки. Я развернулась на пятках к нему. — Что? — Хочешь с нами?— В разговор уже вступилась девочка,—меня, кстати, Мари зовут. — Каролина,— кратко произнесла я,— простите, скорее нет. Не люблю кататься на солдатских лошадях. Вдруг, в ночных шорохах послышались чьи-то тихие шаги и какие-то бурчания. Обернувшись на звуки, я заметила приближающихся солдат, которые явно было настроены не очень дружелюбно. — Это они!!! Ловите их!!— Раздался громкий мужской крик, оставляя за собой звон в ушах. Дориан был первым, кто успел среагировать, и, быстро закрыв ворота, взял нас с Мари за руки и мы побежали, пока нас не успели поймать. Бежали так быстро, как только позволяли ноги. Всё тело болело от бега. Забежав в первый попавшийся корпус, мы все трое прижалась к холодной стене и уселись на грязный пол. Затаив дыхание, прислушивались. Только спустя минут пятнадцать все трое спокойно выдохнули. — Вот и покатались на лошадях...— пробубнила я и повернулась в сторону этих двоих. — Ну, по крайней мере, на нас не заведут подсудное дело,# добавил Дориан. — Говорят, пробежки перед сном укрепляют иммунитет,— добавила Мари и тут уже никто не смог сдержаться. Все трое начали истерично смеяться, смотря друг на друга. И, видимо, я нашла с кем можно подружиться.