Противоядие.

Кэйя чувствовал одиночество. не то чтобы это открытие для него, но он просто это осознал, прямо сейчас, выпивая в своей излюбленной таверне. он вовсе и не думал об этом. его мысли через единственный зрячий глаз сами наткнулись на то, что все кругом либо сидят с парочками, не громко смеясь, либо с компанией, и только он - один. конечно, среди пьяниц были и те, кто видимо так же после тяжкого дня решили уединиться с обжигающими горло напитками. но выглядели они именно уставшими, а значит им было с чего или из-за кого. и уходили они не последними, значит было к кому. зависть? поймал он себя в раздумьях. вероятно. но скорее подтверждение факта. нет, он тоже уставал, не железный же. но то была естественная усталость - капитан, как никак и потому этот тяжкий пост нес с гордостью и честью. однако работа - единственное, что кажется заставляло его в принципе оставаться на этой продуваемой земле. и потому он отдавался в нее полностью, лишь бы быть занятым. лишь бы не позволить мыслям, словно продувной ветер в Мондштадте - превратиться в ураган. и ему казалось это хорошим решением. и работу сделает и городу поможет и себе. однако теперь, под властью горького вина спасти себя от урагана не сумел. как печально. сколько бы людей его не окружало, а его окружал буквально весь Мондштадт ежедневно, он все ещё один. что сколько речей не скажи, сколько смехом не заливайся - бездна в душе все остаётся. как же так? у него же было природное обаяние, чуткое чувство эмпатии и лёгкая эпатажность, почему же тогда сейчас он чувствовал себя таким разбитым? нет, конечно, жертвы его манипуляций были, в основном юные девушки, вдохновлённые образом почтенного рыцаря, но то лишь образ и является абсолютной обыденностью для его чина, потому не в счёт. продолжая вяло перебирать образы в голове, тот зябко наткнулся на юную монахиню с цветом волос темной мадженты и леденющим нравом. ох, она была прекрасна. не в смысле девушки как партнёра, а просто, прекрасна своей печалью и хладнокровием. хоть Розария частенько составляла ему компанию в выпивке, но вот в отличии от него её разболтать на личное не особо получалось. однако надо признать, они не часто и разговаривали за принятием спиртного. предпочитали больше наслаждаться своими терзающими демонами молча и самостоятельно под пряностью совместного чувства неисправности. и это ему нравилось. где-то даже кралось ощущение понимания. что на счёт Джинн? с девушкой хоть тот и давно знаком, но назвать её другом - язык не поворачивается. безусловно, у них достаточно теплые отношения, он может на неё положиться, знает, что та поддержит и окажет опору, но вот рассказывать откровения по пьяне без опаски, делиться своим мировоззрением и опытом, зная, что его поймут - он не мог. и он не винил в этом саму девушку, конечно нет, просто так сложилось, что они разные. а вот тот, кто его по-настоящему понимал... был лишь один такой на свете. и имя ничуть не колебнувшись всплыло в голове. говорят, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке? хотелось верить, что у него наоборот. (у него именно так) затем ему вспомнился недавний разговор с магистром: - все в порядке? спросила Джинн как-то слишком взволнованно, но при этом мягко и не надавливая, пока отправляла капитана на очередное задание возле границ города. - м? да, а что должно быть не так? спросил наивно Кэйя, делая вид что искренне не понимает, что стряслось. - ты..- начала не спеша магистр, - в последнее время много работаешь. я, конечно, благодарна твоей помощи, но... что стряслось? - откровенничала Джинн, расставив руки по бокам и склонив голову набок, мол, какое же оправдание ты выдумаешь. - вспомнил о своем назначении, магистр. ответил слегла улыбнувшись привычной притворной ухмылкой и в спешке покинул кабинет, хлопнув не сильно дверью. "чертяга" - подумалось Джинн. и сейчас, вспоминая этот диалог, казался себе жалким. докатился, о нем заботится Джинн. что дальше, Дилюк начнёт с ним здороваться? смешно. и особенно смешно то, что сейчас и Дилюк стоял одиноко. протирая устало стекляшки, раскладывая каждые на свою полку, аккуратно, четко. в его манере. у него так во всем: в работе, дома, в общении. и это лишний раз Кэйю бесило. ну неужели ему не наскучило вечно ходить с кислой миной? но сегодня бесить работягу не хотелось - сам не в настроении. решив, что эта унылая прокрастинация ни к чему не приведёт, тот поспешил удалиться с людного места, как резко: - сэр Кэйя, - послышалось грозно и одновременно сдержанно у стойки бармена. Кэйя уж хотел толи возмутиться, толи подшутить, как тот, видимо поняв его намерения, опередил: - вы не оплатили. всего-то. подумаешь, спадет ему от его монеток. - а я уж подумал, может неравнодушный житель Монтштата решил отблагодарить меня за верную службу? все же лёгкая усмешка проскользнула по лицу капитана, но Дилюк, скептично оценив данное высказывание, лишь вздохнул и отвел устало взгляд, думая уже реально заплатить самому, лишь бы тот смылся подальше с глаз. - не хмурься, тебе не идёт. в репертуаре заметил капитан, сдвинувшись с места и подходя все ближе к столу. Дилюк молчал. но по его еле сдержанным постукиваниям по стойке было ясно, что тому это нихрена не интересно. наконец, бросив звенящие монетки, на которых тот еле смог определить, какая чего стоит, поспешил удалиться на свежий воздух, пытаясь не шататься. до дома точно дойдет. а вот до комнаты, не уверен. зато мысли были не о самобичевании. *** утро выдалось чудесным. прохладный ветер направляет капитана к штабу, будто подталкивая, но тот не опаздывал. более того, вышел как только светило одарило город своей благосклонностью. а все потому что сон выдался не из приятных. снова четыре года назад, снова два меча, снова кровь и слезы. пустота. да после этого никто спать не сможет. вот он и неспеша прогуливается по пустующей улице, замечая, как медленно открываются ставни ларьков и забегаловок. хотя, вообще, это уже какую неделю так? какую уже неделю подряд с ним машинально здороваются продавцы, иногда даже не поднимая взгляда? все это напоминает день сурка. он живёт, будто во временной петле, будто кнопка, контролирующая его жизнь заела, сломалась. или сломался он. ведь каждый чертов вечер, приходя рано или поздно в свою одинокую комнатушку, покрытую голубым мраком и закрывая тяжкие свинцовые веки так или иначе открываешь их снова и все события вновь крутятся по знакомой пластинке. жизнь однообразная и монотонная, надоевшая, однотонная с каждым днём теряет свои краски и все меньше имеет значения. кажется, променять ее на ящик вина Дилюка будет единственным интересным поворотом и стоющим его печального конца. м-да. наверное об этом магистру знать не стоит. - там, у озера Спри..- - уже разрушен. - когда ты успел? - вчера вечером, помниться. - не перестаешь удивлять. чтож..- девушка начала перебирать шуршащие листы бумаг. - это мелочное, - последовало недолгое молчание, - это тоже...хм, это сложновато.. - давай, - перебивает магистра капитан. - уверен? - там лагеря четыре, Кэйя, может хотя бы разделишь на несколько дней? или попросишь помощи? - да ладно, я не настолько плох, - усмешка, - тем более, ежели даже сам капитан не справляется, чтож он за пример тогда подает? Кэйя вальяжно обошел девушку и аккуратно выхватил расписанную бумажку, углубляясь в суть задания. - ты не исправим. *** стемнело. лёгкий жжёный свет фонарей отражался от стен и только сейчас Кэйя вспомнил, как его город красив. город, что он так отважно сегодня защищал. город, что он не предаст. умиротворение. это то, что разлетелось в его душе, когда он уставший шагал по передней лестнице города, наблюдая счастливые знакомые лица. как кто-то наслаждался теплым вечером, сидя в забегаловке, кто-то покупал кому-то цветы, крича на всю улицу, что она не любит сесилии, а кто-то служил правосудию. у всего и у всех была цель. но была ли она у него? вот и ватные ноги сами привели его к этому злосчастному месту, к Доле чертовых Ангелов. зайдя внутрь, почувствуешь аромат винограда, теплый свет и ненавязчивую игру барда. все, как обычно. поэтому, чтобы не портить стабильность и напиток он взял как обычно. и к столу в далеке пошел, как обычно. но сегодня без компании, что было единственным, не как обычно. и тут его осенило. догадался, осознал, пришел маленькими, но точными шажками к удручающему выводу. он виноват. сам, в своем одиночестве. виноват, что какими бы людьми не были, сам же их отталкивал. сам, огорождая себя прочной леденяной преградой всех и потерял. сам построил башню, в которой и скрывался. сам, боясь безвыходности и боли, обманывал, скрывал, уходил. сам лишал себя возможности повторения тех леденящих душу событий. и сам же поплатился. сам, решив покаяться, попал под свои же удары, прорывающими холодом насквозь кровоточащее сердце. сам. и сам теперь устроил бурю в своей груди, осознавая это. казалось, будто каждая частичка его тела примерзла, внутри царила анархия. боли, осознания, непринятия, страха - всего вместе. она пропалзала по всем венам, клеткам, замораживая все вокруг без разбора, без малейшего шанса на спасение. ураган разбушевавшейся стужи сносил все противоположные аргументы что Кэйя жертва обстоятельств, бушевал и разрывал в клочья все попытки сострадания к самому себе. кажется, время замерло; вокруг будто все примерзли насмерть. он слышал только шепчущий голос, знакомый, но не мог распознать, откуда. - виновен, - произносил тягуче тот, после чего вновь послышалась снежная буря. в немой попытке Кэйя попытался ответить, но не смог и четкой мысли сформулировать. но капитан резко опомнился и выбежал из таверны, пока слезы не окатили его побледневшее лицо. Дилюк скептично осмотрел дернутую дверь и затем вернулся обратно к стаканам.