Холодок

      На плите тихо свистел чайник, незаметно совсем, если не прислушиваться. ТИз носика валил пар — горячий, наверное. Антон точно знал, что температура кипения воды составляет сто градусов — его учительница по физике, Елена Васильевна, сухонькая и строгая старушка, крепко вбила этот факт в головы даже самых нерадивых учеников, таких как он. Суровая, но справедливая, Елена Васильевна вызывала восхищение у всего класса. Казалось, эта женщина помнила времена ещё до Глобального похолодания. Это произошло в прошлом веке, после окончания Второй мировой войны, и оказалось совсем не тем, что предсказывали учёные. Земля не покрылась льдом, не заревели вечные вьюги — нет. Люди стали замерзать. В какой-то момент они просто перестали ощущать тепло, их не согревали ни лучи солнца, ни горячий чай, ни даже открытый огонь. Всё, что они могли чувствовать — это холод.       Первые «вспышки» зафиксировали в Америке. За неделю эта странная болезнь охватила весь мир, который только начал оправляться после Второй мировой. Общественность была в ужасе, и чуть было не вспыхнул новый конфликт между странами, обвинявшими в произошедшем друг друга. Страшно представить, что было бы, начнись новая война. К счастью, удалось договориться, иначе Антон не сидел бы сейчас на этой обшарпанной кухне, ковыряя пальцем потертую скатерть.       Тяжело вздыхая, Антон с неохотой встал, подтягивая на ходу треники. Ожидаемо, что если питаться одними дошиками и мамиными соленьями, веса не наберешь. И так с детства щуплый, в последнее время Антон особенно исхудал, и даже футболки, которые раньше были ему впору, стали модными оверсайз.       Антон выключил вскипевший чайник и, помедлив, прикоснулся к его эмалированному боку. Под пальцами сталь казалась прохладной, хотя на самом деле это было, конечно, не так. Поэтому он быстро отдернул руку, ведь ожог можно получить даже не ощущая жара. Антон просто не чувствует тепла, он не супергерой, которому нипочем высокие температуры. Он не стреляет лазерами из глаз, не умеет летать или двигать предметы силой мысли. Как и все остальные, он просто обычный человек, который ещё не нашел своего соулмейта. Соулмейты или родственные души, как поэтично их называют некоторые, — это люди, предназначенные тебе с рождения судьбой, богом или просто набором генов. Природу этого явления до сих пор понять не удалось, и каждый сам решал, какой вариант ближе лично ему. В чем же суть этой «связи»? Всё очень просто — благодаря соулмейту ты мог чувствовать тепло. Через прикосновения, личные вещи этого человека, даже дыхание и сам воздух рядом с родственной душой были горячими и согревающими. Друзья рассказывали ему, что это словно после морозной улицы, где температура под минус тридцать, зайти в теплую прогретую квартиру или даже принять обжигающий душ. Ни с чем несравнимо. Для них, конечно, Антону это ни о чем и не говорило.       Его родители не были соулмейтами. Это не такая уж редкая ситуация, не всегда люди находят того самого человека, ведь он или она могут жить на другом конце планеты, еще не родиться или даже уже умереть. Да и сам факт наличия этой связи не обязывал к отношениям, многие остаются друзьями. Но всё же тепло как наркотик, и от него сложно отказаться, если уже ощутил его.       Мама не смогла. Когда она встретила своего соулмейта, Антону было десять. Будучи по своей природе честной и не терпевшей лжи, она сама все рассказала своему мужу. Развод прошел мирно, и не сказать, что как-то сильно повлиял на психику мальчика. Хотя его, конечно, волновало, что казалось бы такие счастливые, любящие друг друга родители расходятся. Он по-детски недоумевал, почему так, не бросят ли его теперь, ведь кажется, что он и не нужен больше.       Не бросили, конечно. Дядя Игорь был неплохим человеком и благосклонно принял Антона. Многому научил мальчишку и даже по-своему, но любил. Хотя главное для него было, конечно, что мама была счастлива. Она светилась так, как никогда раньше, и обещала, что у него тоже когда-нибудь так будет. Что он почувствует тепло, поймет, какого это, ощущать на себе палящие лучи солнца и насколько горячий под ладошкой приветливо мурлычущий кот.       Маленький Антоша с раскрытым ртом слушал ее рассказы и правда верил, что он обязательно в будущем встретит своего чудесного человека, который подарит ему лето и будет искренне любить.       Сейчас Антон здоровый девятнадцатилетний лоб, и все, во что ему искренне хочется верить, так это то, что крики в форточку: «Халява приди!» помогут успешно сдать сессию.       Антон налил в кружку с Микки Маусом, купленную им год назад и уже со сколами на краях, кипяток, и кинул туда пакетик с заваркой. Щедро насыпал три с горкой ложки сахара и, чуть подумав, добавил четвертую. Ему сейчас просто необходима доза сладкого, иначе он упадет прямо здесь от усталости и недосыпа. Лучше бы тогда было налить кофе, но растворимый он пить не может совершенно, а на что-то другое денег нет. Не говоря уже об энергетиках.       Чай ужасно приторный, и это одно и то же, что вливать в себя подслащенную воду из-под крана. Антон скривился, сдерживая желание выпить все залпом. Обжечь себе внутренности он не горел желанием.       Когда бодрый рингтон нарушил тишину квартиры, Антон даже с радостью отставил кружку.       На дисплее высветилось «Макар» и упоротое фото друга, каждый раз вызывающее ухмылку от воспоминаний о событиях, при которых оно было сделано. На его совершеннолетие они сильно набухались и Илья на спор прыгнул в фонтан, а после бегал по улице с призывами всех обняться и согреть друг друга теплом любви — сам Антон в это время ржал и все это снимал на камеру, одновременно отбиваясь от попыток Ильи обнять и его. Хорошо, что успокоить их, двух дебилов, приехал Дима. Чудом они не сели на пятнадцать суток.       — Антох, ты не забыл, что Эд устраивает у себя сегодня вечеринку? Все уже почти собрались, — Илья говорил громко, пытаясь перекричать грохочущую на фоне музыку.       Конечно Антон не забыл. Но единственное, что ему хотелось делать в свой выходной, так это спать. Желательно весь день. Тащиться на вписку к Выграновскому не входило в его планы, он прекрасно знал, чем это закончится. В прошлой раз танцевал на кухонном столе что-то вроде брейка, и удивительно, что ничего себе не сломал, а после вопил репертуар группы Виагра — этого Антон уже не помнил и знал со слов Ильи.       — Илюх, я пиздецки устал. Павел Алексеевич совсем зверь в этом месяце. Не думаю, что Эд обидится, если я не приду.       — Нет, Шаст, ну это не дело. Вспомни, кто там будет.       Точно. В этот раз на вечеринке Выграновского будет она. Ира, его очень красивая и смешливая однокурсница, сильно нравилась Антону, хоть и не являлась его солумейтом. С ней было легко и весело, девушка была яркой, прекрасной. Именно с таким человеком ему бы хотелось связать свою жизнь. Кузнецова могла и посмеяться с его дебильных шуток, и поддержать серьезные разговоры за бокалом вина или чего покрепче. Несмотря на кажущуюся ее поверхность и помешанность на моде, дурой Ира не была. Чего еще ему нужно было? Вроде и он ей был симпатичен, но робкий от природы, Антон жутко смущался признаться девушке в чувствах. Все, что он умел — гипнотизировать понравившегося человека издалека, что наверняка со стороны смотрелось жутковато.       — Ну так что? Ты будешь?       Антон сильно зажмурился и тут же резко открыл глаза, прогоняя сонливость.       — Да… Хорошо, приду я.       — Вот так бы сразу, Антох. Встретимся у Эда. Не засни по дороге хоть, взбодрись там, у тебя голос умирающего тюленя.       — Ага…       Илья бросил трубку, и Антон просто некоторое время просто тупо стоял, сверля взглядом стену. Нахуя, спрашивается, он согласился? Признаться Ире? Только опять набухается и опозорится перед ней, и тогда ему уж точно ничего не будет светить. Но пообещал — значит надо пойти.       Тяжело вздыхая, Антон поплелся по направлению к выходу. Нашарив в темноте выключатель, включил свет, отмечая, что лампочка сильно мигает и по-хорошему ее надо бы заменить. Попытался натянуть на себя кроссовки, откровенно ленясь развязать шнурки и обуться нормально. Накинул на себя куртку, вжикнул молнией и с сомнением взглянув на шапку, решил, что можно и забить.       На улице шел снег, падал большими хлопьями плотной стеной. Красиво. Антон подставил ладонь, ловя снежинку — та быстро растаяла на его руке. Сколько бы лет не прошло, это до сих пор завораживало. Парень удержался от желания поймать снежинку языком. Он ведь уже взрослый.       Поежившись от холода, Антон с грустью признал, что все же следовало надеть шапку. Уши быстро замерзли и наверняка стали ярко-розовые, привлекая еще большее внимание к своей нелепости.       Снег под ногами поскрипывал, только выпавший и еще нетронутый, блестел на солнце. От мороза щипало щеки и нос, но это даже бодрило. Холод такой привычный и успокаивающий, преследующий его с рождения и поэтому не страшный. Как он может его боятся? Ведь и не знал ничего другого никогда, не чувствовал. Даже не скажешь, что привык. Разве люди слепые с рождения привыкают к слепоте, тьме перед глазами? Она с ними всегда, они умеют с ней жить, ведь и не знают как по-другому, сколько бы окружающие не рассказывали, какое прекрасное ярко-голубое небо сегодня и какая зеленая трава. Как это — зеленая? Что такое этот ваш голубой?       В глаза Антону бросился большой рекламный баннер. Яркий, он сразу привлек внимание. «Поможем быстро найти вам вашу родственную душу на нашем сайте!» самоуверенно заявляют с него. И множество фотографий счастливых пар, якобы нашедших своего солумейта. Там были и мужчины, влюбленно держащиеся за руки, и обнимающиеся две молодые девушки, одна с ярко-синими дредами и пирсингом улыбалась особенно нежно… Антон поморщился от всей этой фальши. Число этих сайтов и приложений росло с каждым днем и пользовались они бешеной популярностью. Он же не видел в них смысла. Люди ходили на сотни свиданий в надежде найти того или ту самую, зацикливались на этой идее, делая поиск главной целью своей жизни.       Из-за домов показалась желтая многоэтажка, на первом этаже которой жил Выграновский. Дорогу сюда Антон знал хорошо, протоптанная широкая тропинка за пару лет стала знакомой, поэтому он шел на автомате, погрузившись в свои мысли. Привычно пригнул голову, чтобы не задеть ветку раскидистого дерева. Все-таки у роста под два метра куча минусов.       Когда он забежал под козырек подъезда, снег уже почти перестал идти. Антон встряхнулся, с досадой отмечая, что волосы сильно намокли и и наверняка завились в кольца. Но ничего не поделаешь, сам виноват.       Набрал номер квартиры Эда, подпрыгивая на месте от холода, и когда услышал голос приятеля, уже явно подвыпившего, даже радостно вскрикнул.       — Антох, бля, ты что ли? А мы с пацанами поспорили, что не придешь. Эй, пиздюки, вы проспорили! Гоните сотку! — он отдалился от трубки и позвал кого-то, радостно посмеиваясь.       — Да, да, открывай давай!       Негромко пиликнуло, и он распахнул дверь, быстро забежал в подъезд. Наверное, здесь хорошо работало отопление, так как Антон почувствовал, что щеки перестало покалывать от мороза. Но никаких других изменений он и не ощутил.       Квартира Эда встретила его криками пьяных людей, долбящей по ушам музыкой и полумраком. Сам ее хозяин уже куда-то ушел.       Чуть не споткнувшись о гору обуви в попытках разуться, Антон прошел вглубь, заворачивая на кухню, зная, что найдет Илью именно там. Бутылки с алкоголем, которые Эд закупал сразу по несколько больших ящиков, составляли именно там. И друг обычно ошивался рядом.       Ильи там не было. Но зато было то, чего бы Антон предпочел не видеть. Ира обжималась с каким-то парнем, высоким, метр восемьдесят может, со светлыми волосами, собранными в хвост. Руки с кучей колец, явно более дорогих, чем у него, рубашка в клетку и рваные джинсы. Он напоминал типичного скейтера, к тому же очень даже симпатичного. И этот скейтер сейчас сосался с Кузнецовой, уже почти его девушкой. Антону так казалось. Похоже, ему одному.       Наверное, она решила, что Шастун ее не стоит. Возможно, это и правда так.       Антон развернулся и быстро ушел в сторону грохочущей музыки, сжимая руки в кулаках, впиваясь ногтями в кожу, наверняка останутся следы. Опять выбрали не его, в который раз. Положительно на самооценку парня это конечно не влияло. Он опять чувствовал себя полным неудачником, жизнь каждый раз убеждала его в этом, смеясь в лицо. Было обидно. Очень. Что он делает не так, да и как вообще нужно?       Антон не заметил, как в его руке оказалась бутылка пива. Кто-то всучил ему вроде, за компанию. Может даже Илья. Разумеется, одной он не ограничился, кто бы сомневался, что у него получится это сделать. В ушах шумело, а перед глазами плыло. Обычно он мог выпить достаточно много до того, как его развезет, но похоже, что общая усталость и раздрай в чувствах сыграли свою роль. В какой-то момент он оказался на полу, уткнувшись лицом в ковер, на фоне играла музыка, пьяно смеялись девушки и парни, но это не казалось чем-то раздражающим. И совсем не мешало ему отрубиться. Как он и хотел. Что ж, хоть что-то хорошее.       Серое пасмурное небо затянуло тучами, что быстро плыли по нему, подгоняемые ветром. Антон поправил сбившийся шарф и перевел смеющийся взгляд на мужчину, идущего рядом.       — …а потом он мне говорит: «Молодой человек, я не виноват, что у вас руки не из того места растут!». Представляешь, он — мне? Каков нахал! А сам…       Антон глупо улыбнулся и провел большим пальцем по ладони — оказалось, он держал этого чудесного человека за руку — крепко сжал, проверяя, настоящий ли он. Парень смутно понимал что что-то не то, не так. Странное ощущение. Но оно такое правильное, будто так и должно быть всегда.       Мужчина опустил взгляд на их сцепленные руки и ласково усмехнулся:       — Глупый, не сжимай так, мне же больно.       — Я не глупый… — растерянно пробормотал Антон, вглядываясь в глаза напротив. Невозможно голубые, яркие и такие живые. Теплые…       Теплые. Он медленно моргнул и покачал головой, все также продолжая смотреть на незнакомца. Выражение лица у него было насмешливое, смотрел из-под пушистых ресниц лукаво. Высокий брюнет, стильно одетый, этакий франт. Идеал, будто сошедший с обложки модного журнала, и прекрасно похоже это осознающий. Фотки таких парней он лайкал в Инсте, восхищался, а теперь один из них стоит прямо перед ним.       — Где мы? — Антон нахмурился, оглянулся по сторонам, и ничего не узнал. Это точно не родной Воронеж.       — Мы в Санкт-Петербурге, — мужчина развел руками и произнес это с какой-то скрытой гордостью.       Определенно, преодолеть расстояние в тысячу километров так быстро он не смог бы. Но вот, он как-то оказался в культурной столице России.       — А ты кто?..       — Арсений Сергеевич Попов, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения. Паспортные данные нужны? — он точно смеялся над ним, Антон обиженно надулся в ответ на это.       Арсений… Какое удивительное имя, ему никогда не доводилось встречаться с его носителями. Да и в заголовках тех же журналов не мелькали подобные имена. Но мужчине оно подходило, казалось, что никак иначе звать его не может. Только так. Арс. Антон задумчиво прищурился. Арсюша. Красиво. Ему нравится.       — Почему я здесь?       — Ради меня конечно, глупыш. Ты разве ничего еще не понял?       Парень вздохнул, он никогда не любил все эти намеки, да и не понимал совсем, что от него хотят. Если уж захотел о чем-то рассказать — говори прямо. Этот Попов явно над ним издевался. Антону это не нравилось.       Мужчина раздраженно поморщился и пробормотал что-то о несообразительных малолетках. Он хотел было возразить, что ему уже целых девятнадцать, но не успел — мужчина резко притянул его за шарф и поцеловал.       Не ожидая внезапного поцелуя, Антон ошарашенно замер, но, очнувшись, ответил. Неловко и осторожно, изучая и запоминая каждый миг этого момента. Его руки на талии Арсения, собственное бешено стучащее сердце, сухость обветренных губ, совсем даже не холодных, какими они были у всех его малочисленных партнеров и партнерш. Тепло губ…       Теплый. Тепло. Это странное ощущение, когда он держал Арсения за руку. Это было именно то чувство. Ну вот то самое.       Человек напротив — его соулмейт.       Перед глазами что-то взорвалось и рассыпалось яркими искрами фейерверка.       Поцелуй оборвался, Антон резко открыл глаза и встретился с другими, ярко-голубыми. Рука Арсения лежала на его затылке, бережно поглаживая голову. Он, млея от этого, подается навстречу, хотя казалось бы, куда уже ближе. Мысли разбежались и Антон осознал, что не может сказать ничего внятного.       — Ты!.. М-мы…       — Да-да, и ты, и я. Мы оба, — Попов довольно сощурился, как объевшийся сметаны кот, и провел подушечками пальцев по его щеке.       Антон крепче обнял того самого, чудесного человека, обещанного ему самой судьбой. По-другому и быть не могло. Арсения хотелось прижать к себе и не отпускать, защитить его от всех бед, хотя тот явно старше его. Антону казалось, что это и есть любовь с первого взгляда, какой ее расписывают в самых дешевых мелодрамах. И пусть он совсем не знал этого прекрасного незнакомца, и что же? Для этого у него была еще куча времени, многие годы. Его распирало от счастья так, что хотелось кричать.       — Ты же понимаешь, что это все нереально? — жесткие слова пинком выбросили его из воздушных замков, которые он себе построил.       Антон беспомощно повертел головой по сторонам, только сейчас до конца осознав фантастичность происходящего. Неужели?.. Неужели ему все это приснилось?       — Это все не правда? Все, что произошло… Это лишь в моей голове?       — Конечно, это происходит у тебя в голове, Тош, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой? — смотрел на него так бесконечно ласково и грустно, будто прощаясь.       Антон моргнул, пытаясь понять, где он мог это слышать, и откуда Арсений знает его имя. Сознание было мутное и картинка перед глазами слегка плыла. В ушах странно звенело, и он помотал головой, пытаясь прогнать это неприятное ощущение. Нет-нет-нет…       — Я… Я так не хочу, — Антону казалось, будто ему снова пять лет и мама оставила его одного у кассы, а очередь перед ним все меньше и меньше. На глаза навернулись слезы.       Арсений невесомо поцеловал его в скулу и прошептал на ухо, обжигая дыханием:       — Найди меня. Обязательно найди. И… Заранее прости.       Ему так многое хотелось бы еще сказать и спросить, но мужчина в его руках медленно таял, испаряясь в секунды прямо на глазах уже рыдающего Антона.       — Но как? Как? Я знаю только твое имя. Дай мне подсказку!       Арсений напоследок сжал его плечо, будто утешая, и мир перед глазами Антона померк.       Он вздрогнул и проснулся, перед глазами все еще была темнота. И пахло пылью.       Вспомнив, где и как он заснул, Антон перевернулся на спину. По щекам текли слезы, наверняка ворс ковра под ним был мокрый. Его колотило, сердце билось где-то в глотке, грозя выскочить прямо сейчас. Он весь вспотел, футболка липла к телу.       Антон поднял трясущуюся руку перед собой и шумно сглотнул. Облизнул губы, вертя в голове одну единственную мысль:       — Мне нужно в Питер.