Почему так..?

***

Ринчин вытащил из костра картошки. Чуть обугленная корочка восхитительно пахла. Наскоро почистив пару штук, он отдал их брату и сестре. Впервые за долгое время мужчина вытащил родных посидеть втроём. Его энтузиазм можно было увидеть невооружённым глазом. — Я гитару притащила. — Сказала Сэсэг, судорожно откусывая горячую картошку, — Может, кто сыграет? Блаженно прикрыв глаза, девушка схватила руками огурец с вилки старшего брата. Иркутск на такую наглость только вздохнул, делать было нечего. Подхватив гитару, он начал её настраивать и когда закончил, прочистив горло начал напевать: — От чего так в России березы шумят, От чего белоствольные все понимают? У дорог, прислонившись по ветру, стоят, И листву так печально кидают. Я пойду по дороге — простору я рад. Может это лишь все, что я в жизни узнаю. От чего так печальные листья летят, Под рубахою душу лаская. Дугар любил эту песню, Ринчин предпочитал что-то народное, читай, этническое. Сэсэг же слушала исключительно металлику или что-то до боли депрессивное. У них всегда было так, сложно понять друг друга, сложно разобраться в тараканах и скелетах родных. Сложно, но не невозможно, поэтому Удэ не молчит, продолжая за брата: — А на сердце опять горячо, горячо, И опять, и опять без ответа. А листочек с березки упал на плечо, Он как я оторвался от веток. Посидим на дорожку, родная, с тобой. Ты пойми, я вернусь, не печалься, не стоит. И старуха махнет на прощанье рукой, И за мною калитку закроет. Треск костра, открытое небо над головой, сотни тысяч звёзд над головой и берёзовая чаща вокруг. Всё так помнит Сэсэг, нет только тёплой юрты, аромата молочного чая и мяса. Ей удивительно хорошо, настолько, что она забывает о лакомствах и наблюдает за братьями. Как в детстве, когда ещё они говорили на бурятском, когда приходилось бегать по лугам в тяжёлом дэгэле и ласкать траву ладонями. Сэсэг не смогла остаться в стороне: — От чего так в России березы шумят, От чего хорошо так гармошка играет? Пальцы ветром по кнопочкам враз пролетят, А последняя, эх, западает. А на сердце опять горячо, горячо, И опять, и опять без ответа. А листочек с березки упал на плечо, Он как я оторвался от веток. Они были как молодые листья, сорванные с дерева и выброшенные в болото. Им тепло от костра, раззадоренный Дугар стягивает свой свитер. Как же хорошо, снова услышать знакомые мотивы, а тонкая берёза вокруг танцует в такт, от ветра. — А на сердце опять горячо, горячо, И опять, и опять без ответа. А листочек с березки упал, Он как я оторвался от веток. На этой богом забытой поляне, посреди огромного леса есть только трещащий огонь, свистящий ветер, и их голоса, поющие в унисон. Без всяких раздумий, Чита расстегнула свою явно большую рубашку и вскочив с места начала танцевать. Серая рубашка мелькала, как платок властно захватывая сердце. И они начинают заново. Почему так хорошо и так грустно от ностальгии. Почему же вдруг захотелось вернуться в незапамятные времена, снова петь и танцевать после долгой работы по хозяйству? Почему же так охота слушать рассказы о славных ба́торах и песнь мори́н хур? От чего же был позабыть мотив их юности, их юрт, лошадей и степной саранки? Только Ринчин пёкся об этом, пытаясь не забыть ни одного кадра из самых глубин памяти. Он не хочет забыть обещание и любви, которая в нём теплится к брату, к сестре и стране, которую они выбрали сами. Гитара звучит так легко и мягко, будто Дугар лишь легонько трогает струны. В такие дни, Иркутск благодарен судьбе за то, что у них с Сэсэг есть такой брат. Не будь уды, они бы растеряли те крохи общения, которые получали сейчас. — А на сердце опять горячо, горячо… — Обняв сестру, повтори Ринчин.