Уроки любви

В комнате было темно. Настолько, что нельзя было понять кто в ней находится. Лишь тусклый свет свечей позволял разглядеть некоторые черты человека, находящегося в ней. Парень, чьи волосы были цвета платины взял нож с гравировкой «D. M.» и хлестнул по левой руке, где находилась его метка. Клеймо. Он так жаждал избавиться от неё, превратить в месиво, чтобы хоть как-то скрыть, избавиться от столь ненавистной татуировки, которая принесла так много боли и страданий в его жизнь. Но… разве дело было в татуировке? Запястьем, по которому стекала кровь, он начертил круг на тёмно-коричневом паркете. Вдруг все свечи резко погасли и в комнате стало темнее и холоднее, чем обычно. Лёгкий дым исходящий от свечей слегка виднелся в свете луны. По всей комнате пронёсся злорадствующий смех. — Чёрт… — вырвалось у белокурого парня. Не сработало… *** Гермиона, Гарри и Рон наконец отыскали свободное купе и приземлились на мягкие диванчики. — Надеюсь, этот год пройдёт без приключений. Спокойно. — сказала Гермиона, кидая свою сумку на полку. Гриффиндорка старалась закинуть свои пышные кудри цвета бронзы назад, которые так сильно мешались и лезли в лицо. — То есть, скучно… — сказал Рон, который был явно чем-то недоволен. — Нет. Я же сказала, спокойно. — А разве это не синонимы? Вот скажи, у нас хоть раз был спокойный год обучения в Хогвартсе? — Нет, но я надеюсь, что этот станет исключением. — она говорила с крупицей тоски. Гермиона была опечалена осознанием того, что это был последний раз, когда она ехала в Хогвартс. Это был последний учебный год. Был странный осадок где-то в глубине души. Ёе мысли прервал Рональд: — Как вы думаете, Малфой приедет? На вокзале его не было видно. — Почему бы и нет? Его признали невиновным, наверняка он захочет закончить школу. — в голосе Гарри были нотки жалости. Всё дело в том что в начале июня суд приговорил к казни Люциуса Малфоя. А Нарцисса не выдержав столь ужасной потери умерла. Вообще было сложно говорить из-за чего именно она умерла, так как «Пророк» писал одно, а люди склонялись к другому. Но тем не менее самого Драко суд признал невиновным, — У этого юноши не было выбора. — говорил Визенгомот. — Но я думаю, его репутация уже неважна. Скорее всего к нему будут относиться как к обычному человеку. — задумчиво произнёс Гарри. — И ты тоже? — спросил Уизли. — Я постараюсь… — мальчик-который-выжил не мог до конца избавиться от ненависти к Пожирателю Смерти, к человеку, который пытался убить Дамболдора, к высокомерному слизеринцу Драко Малфою. Всё остальное время они болтали о предстоящих экзаменах и о том, как сильно соскучились по Хогвартсу, который стал для каждого из них домом. *** Первый день учёбы начался с трансфигурации со Слизерином. ≪Золотое трио≫ направлялось в кабинет. Все студенты смотрели на них с восхищением, словно на драгоценную вазу, что немного смущало Гермиону. Гарри и Рон сели за одну парту, а Гермиона располажилась за ними. Ей очень хотелось вновь погрузиться с головой в учёбу, чтобы хоть как — то отвлечься от толпы фанатов. Слава явно не нашла ей на пользу. Через несколько минут в кабинете с гордо поднятой головой появился никто иной, как Драко Малфой. Он осмотрел помещение и обнаружил только одно свободное место. Рядом с Гермионой Грейнджер. Гермиона, сразу заметив его, поняла какая участь её ждёт. Она уже приготовилась к порции оскарблений в её адрес, но этого не последовало. Малфой со спокойной миной прошёл и остановился возле неё. На его лице не читалось отвращение, что мягко говоря удивило гриффиндорку. — Здравствуй, Грейнджер. — сказал Малфой и сел к ней за парту. — Здравствуй, Малфой. — ответила она. Гарри, Рон и Гермиона беспокойно переглянулись. Не мог же Драко Малфой спокойно подойти к грязнокровке и сесть с ней за одну парту. Ещё год назад он бы устроил целый концерт по поводу того, что он не намерен сидеть рядом с грязью. Урок прошёл спокойно, Драко ни издавал ни звука, а Гермиону настарожило его поведение. *** Вечером все трое сидели в гостинной Гриффиндора. Гарри с Роном играли в магические шахматы. Гермиона сидела в кресле и читала параграф по трансфигурации, периодически она проговаривала про себя важные предложения, чтобы лучше запомнить новую информацию. Учёба действительно помогала ей забыться и на время уйти из реального мира. Сама того не замечая, она начала кусаться губы. Гриффиндорка настолько была вовлечена, что не сразу услышала голос друга: — Гермиона, ты слышишь меня? — протянул Гарри. — Что? А, да… повтори, пожалуйста, я тебя не расслышала — еле отрываясь от учебника сказала Гермиона. — Я говорю, Малфой себя странно ведёт. — повторил он. — Странно?! Он ведёт себя как нормальный человек! Для него это противоестественно! — воскликнул Рон. — Шах и мат. — объявил радостный Гарри. — Вот чёрт! Мне сегодня не везёт. — сказал Рон, который явно был раздражён своим провалом. — Да, Малфой правда ведёт себя… необычно. — сказала Гермиона, которая наконец-то закрыла свою книгу. Она никогда не видела такого Малфоя. Всем он запомнился, как противный и высокомерный хорёк. Может он изменился после смерти родителей? Кто же не изменится после такого? Гермионе было немного жалко его. Всё же такое горе… Она представила себя на его месте и дёрнулась от ужаса. Это было страшно. Ей казолось, она бы не смогла пережить такое. Пожелав друзьям спокойной ночи, она отправилась в свою комнату. С этими мыслями Гермиона и уснула. *** — Смотрите-ка, кто пожаловал к нам в подземелье, сам лорд Малфой! — протянул Забини. Вся слизеринская свита сидела в общей гостиной. Когда вошёл Малфой все с радостными воплями накинулись на него. Малфой кое-как отбиваясь от них всё же сел в кресло напротив Нотта. — Как ты? — осторожно спросил Блейз. — Нормально. — ответил Малфой. Его всегда раздражала забота в его сторону, но Блейз был единственный, чья забота не раздражала. Он имел способность не быть прилипалой, когда что-то случалось, но и не оставался в стороне, а всегда поддерживал своего друга. Ведь, когда умерла Нарцисса именно он поднял хватающегося за голову и кричащего, надрывая голосовые связки, друга с колен и крепко обнял, как бы говоря, что он не один. И Драко был очень благодарен ему, хоть никогда и не говорил этого. — Я смотрю ты переключился на красно-золотых, Малфой. — сказал Теодор. — Что ты несёшь, Нотт? — спросил Драко, который искренне не понимал почему Тео лез не в своё дело. — Сегодня ты сидел с заучкой на трансфигурации и даже не возмущался этому, а мило с ней поздаровался. Я только одного не могу понять, тебе что, мало тех девушек, которые за тобой бегают? — сказал он и зыркнул на Паркинсон, которая увлечённо разговаривала с Дафной Гринграсс. — Отвали, Нотт — злобно сказал Малфой и поднялся с кресла. — Ой, какие мы нежные — пропел он и все засмеялись. Малфой оскалился и побрёл к себе в комнату. Его утомил сегоднешний день. Он устал от того, что все смотрели на него так, будто он сейчас кинет в них Аваду. Он хотел нормального отношения к своей персоне, но ярлыки, от которых он так хотел избавиться, всё говорили за него. Дойдя до спальни он толкнул дверь, а после сел на кровать. В комнате никого не было. Он зажмурился, но как только услышал знакомый голос резко распахнул глаза. В груди начало сильно давить, будто он задыхается. Все мышцы начало сводить от судорог. Мысли стали путаться. Казалось, что череп сейчас разорвётся. Боль резко отступила. Он начал жадно глотать воздух. Эту боль можно было сравнить с Круциатусом. В ужасе Драко стал оглядывать комнату и напоролся на силуэт, который прекрасно помнил. — Тебе не убежать. — сказала девушка и растворилась в воздухе, оставив после себя в глубине души Малфоя ужас и страх. Так больше не может продолжаться. Нужно было что-то делать. Но, что?