A Distant Song

Мэттью не понимал, что происходит. Мгновение назад он спал, утомленный любовью, теперь же кричали люди и раздавались звуки стрельбы. Он обнаружил, что его тащит за собой Адир, его личный телохранитель. Он начинал паниковать, потому что Азиза нигде не было видно. Внезапно он почувствовал, что его толкают на пол, и когда он поднял голову, то нашел, что смотрит в безжизненные глаза Адира. Он даже не успел испытать шок, когда его подняли на ноги за футболку. Его глаза расширились, когда он увидел, что это был Том, и на мгновение эффект неожиданности заставил его содействовать…до тех пор, пока он не увидел Азиза, у него был Доминик, и к его горлу был приставлен пистолет. Он постарался не дрогнуть, когда почувствовал холодную сталь на своем виске. Он не отрывал глаз от глаз Азиза…они сказали ему «доверься мне», он так и сделал и не переставал это делать, даже когда Том еще сильнее вжал дуло в его висок. Он знал, что Доминик смотрел на него, но его взгляд был направлен только на Азиза, когда Том начал отступать. Он знал, что скоро должно было прийти подкрепление, но тут он услышал сирены, и его мир начал рушиться. Одна пуля, всего лишь один маленький кусочек желтого металла разбил его мир на части. С криком, вырвавшимся из глубин его души, он упал на колени перед Азизом. — Нет, — прошептал он и снова заключил глаза с глазами Азиза…однако в них он смог увидеть только смерть. Азиз пытался поднять руку, поэтому он взял ее и притянул к своему лицу, не заботясь о крови; его слезы тут же принялись ее разбавлять. — Мой прекрасный….Хассан, — сказал Азиз, на полу медленно образовывалась лужа крови, затапливая собой его тело. Мэттью смотрел, как жизнь покидала глаза Азиза, и вместе с ней уходила и жизнь его самого. Он прижал к себе Азиза, после чего увидел отлетевший пистолет. Он оставил тело Азиза лежать на своих коленях и взял пистолет, поднимая его к своему виску. — Мэттью…не надо.

***

В ушах Доминика все еще звенело, но все его внимание было на Мэттью. — Мэттью…не надо, — сказал он. Он удивился, когда Мэттью на него посмотрел. Боковым зрением он мог видеть какое-то движение, и он рискнул, бросив взгляд в сторону. Он увидел агента ФБР, медленно приближающегося с поднятым пистолетом. Он снова посмотрел на Мэттью, который все еще держал пистолет у своего виска. Он скосил глаза на Тома, который выглядел шокированным, но тоже подходил ближе. Он снова посмотрел на Мэттью и постарался не обращать внимания на кровь и тело. — Мэттью, опусти пистолет, — сказал он, надеясь, что его голос звучал спокойно. Прозвучал зловещий щелчок снимаемого предохранителя. — Мэттью, пожалуйста. Он мог видеть слезы, бегущие по лицу Мэттью. — Ты не хочешь этого делать. Мэттью рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Не осталось ничего, ради чего бы стоило жить. Доминик видел, что Том уже был почти на расстоянии вытянутой руки. — Нет, конечно осталось, у тебя есть твоя семья. — Семья! — выплюнул Мэттью. — В смысле та семья, которая закрыла меня в сумасшедшем доме…дважды! Доминик видел, как пистолет гулял по виску, пока Мэттью изливал свое негодование. — Семья, которая тебя любит. — Только один человек меня любил. Доминик постарался не дать этим словам задеть его…сконцентрируйся, Дом. — Он любил тебя? Мэттью кивнул, и слезы закапали снова. — Он бы хотел, чтобы ты это сделал? Глаза Мэттью опустились к телу Азиза. — Хотел бы? — Нет. — Он бы хотел, чтобы ты жил. Следующий вопрос заставил сердце Доминика сжаться. — А ты любишь его? — Да. Доминик видел, что Том снова начал двигаться вперед, но он поднял руку, и Том остановился. — Тогда ты должен жить, потому что он не хотел бы, чтобы это случилось. Мэттью издал звук, который прозвучал, как полу-всхлип, полу-рык…и его рука упала, и пистолет стукнулся на пол. Том подскочил и забрал его, однако Мэттью вряд ли бы это заметил. Он снова взял на руки тело Азиза и прижал его к своей груди, и все больше крови пропитывало его одежду. Он стал качаться вперед и назад, и тихо причитать. Тут, убирая пистолет, которым был убит Азиз, заговорил агент ФБР. — Нам нужно убрать их отсюда. — Не сейчас, — Доминик услышал, как сказал Том. — Извините, у меня есть приказ. Пока он говорил, появлялось все больше агентов; у всех из них были разные идентификационные номера. Двое из них стали…вернее, попытались забрать тело Азиза из рук Мэттью…и, конечно, реакция Мэттью не заставила себя ждать. Он набросился на ближайшего агента, оставляя кровавую царапину на его лице, после чего его, кричащего оскорбления на арабском, оттащили. — Оставьте его! — взорвался Доминик и наконец сдвинулся с места, заключая Мэттью в объятия, не предоставив тому выбора. К его облегчению, Мэттью не стал сопротивляться и Доминик держал его голову отвернутой, пока агенты убирали тело Азиза в мешок. — Не смотри, — прошептал он, когда Мэттью всхлипнул. Когда воздух заполнил звук закрывающегося пакета для тел, колени Мэттью подогнулись, и Доминик стал держать его крепче…не давая ему упасть. — Все хорошо, — сказал он, не заботясь о том, что его рубашка намокала, и терпя боль от того, как пальцы Мэттью сжимали его кожу. — Мистер Ховард? — произнес голос, и он поднял голову. Он увидел, что рядом стояли еще двое агентов и мужчина в костюме. Однако тем, что привлекло его внимание, были наручники в руках у одного из агентов. — Нет, — сказал он и посмотрел на Тома, и тот покачал головой. Доминик отпустил Мэттью, который не стал сопротивляться и никак не отреагировал, когда на него надели наручники…и Доминик знал, что он снова закрылся, и на этот раз он мог не оказаться рядом, чтобы его вернуть.

***

Один месяц спустя…. — Так значит, они выдали тело Бишары уже на следующий день? — сказал Том. — Да, на религиозных основаниях, — ответил тот же человек в костюме. — А Мэттью? — С этим все оказалось сложнее. По меньшей мере с десяток агентств претендовали на то, чтобы перевести его в свою страну. Они, наравне с нашими американскими коллегами, видимо, были склонны думать, что он знает об операциях Бишары, о местоположении его денег и приспешников. — А он знает? — Все уперлось в то, что он не разговаривает…с тех самых пор, как они взяли его под арест. Так что, никто не знает, и люди Бишары тоже молчат. По-видимому, их верность не только живет после смерти, но и распространяется на юного Мэттью. — Тогда они должны его отпустить. Мужчина вздохнул. — У них нет никаких вещественных доказательств того, что он замешан в чем либо из этого. Я слышал, они собираются вернуть его в Соединенное Королевство, но строго под условием того, что его поместят под домашний арест. Но Томас, это не значит, что он перестанет быть целью для остальных, которые не слишком озабочены его благосостоянием, теперь у него всегда будет мишень на спине. Том покачал головой. — Ему не понравится, что его снова закроют, но это лучше, чем если бы он был в какой-нибудь федеральной тюрьме. Когда, ты думаешь, его посадят на самолет? — Документация, как обычно, требует времени и внимания, но в течение недели. — Они не будут пытаться вернуть его? — Они бы хотели…но, так как он не обвиняется ни в каких серьезных преступлениях, министр внутренних дел сказал «нет». Думаю, в этом не последнюю роль сыграло влияние мистера Уолстенхолма. — Мне жаль, что все закончилось так, как закончилось, — сказал Том; после рейда он не разговаривал с Уолстенхолмами или Домиником. — Это было неизбежно, жаль только, что юному Мэттью пришлось стать свидетелем перестрелки. Ты все еще работаешь на Уолстенхолмов? Том кивнул. — Я буду отвечать за то, чтобы Мэттью оставался дома. Они не винят меня…они во всем винят Бишару. Тем не менее, я сомневаюсь, что Мэттью будет придерживаться того же мнения.

***

— Сколько еще до посадки самолета? — спросила миссис Уолстенхолм. — Около часа, — ответил мистер Уолстенхолм. — Я так рада, что он вернется домой. — Филиппа…это не тот Мэттью, которого мы знаем, ты ведь знаешь это? Миссис Уолстенхолм посмотрела на своего мужа. — Я знаю, но, возможно, он сможет снова им стать. Они замолчали и стали ждать прибытия самолета. К ним присоединились Крис и Доминик, а также Том и несколько его сотрудников. Никто не произнес ни слова, все были погружены в свои мысли.

***

Доминик с Крисом собирались встретить Мэттью у выхода из самолета, с Томом и Домиником Андерсоном в качестве провожатых. Доминик почувствовал трепет в животе…как справлялся Мэттью? Сколько еще вреда было причинено за те недели, что он был под арестом? — Вот и они, — сказал Крис, Доминик поднял голову и нервно втянул воздух. Мэттью выглядел больным; он был еще более худым, чем раньше, насколько это было возможно, и его непокорного духа, с которым столько раз прежде им приходилось мириться, как ни бывало. Передача произошла в тишине, так же прошла поездка домой. Мэттью ни на кого не обратил внимания, а когда они вошли в дом, он поднялся по лестнице и закрыл перед всеми дверь. Физически Мэттью мог быть дома…но его мысли были далеко. Это, подумал Доминик, должно было стать очень длинной дорогой, и ее конец не был ясен.

Продолжение следует в «Broken Melody»