Первая встреча

Непонятные шумы, давящие на уши. Все носятся, трогают… Бр-р. Не дают даже и звука издать - хватают на руки и тащат в непонятном направлении. Голова обессилено падает на чужое плечо в поисках опоры. Щеночек… Щеночка забыли… Щеночка жалко.. Эх.

***

— Вот эти бумаги ещё заполните. — Со вздохом просит полицейский, протягивая папку. Белокурая женщина спешно кивает и вновь берёт привязанную к столу ручку. Мужчина же пробегает глазами по заявлению, брови его хмурятся, а взгляд приобретает тяжёлый осадок. — Значит, в коробке с плешивым щенком? Воспитательница детского дома поджала губы. — Да тут даже не совсем мы нашли. Точнее, у нас воспитанник убежал, — она пристыжено снизила громкость голоса, будто её сейчас ругать будут. — А там уже выбегает, ну, видно, что с помойки какой-то, и пищит: «Тёть Галь! Тёть Галь!». Полицейский кивает, но всё же не сдерживается и смотрит на часы - в полпервого ночи домой хочется. — Мы за ним. Коробки рваные, обёртки, пахнет, прошу прощения, мочой. Стёпка шустрый, он нас по этим коробкам тащит, только успевай перешагивать. Маринка, вторая няня наша, додумалась фонарик включить, ну, на телефоне. А то темень такая… — Тёть Галь! — В кабинет с грохотом влетает мальчуган, зелёная ветровка которого свисает до пола, а рукава закатаны толстым слоем, чтобы ладони хоть как-то были видны. — Тёть Галь! А он ещё спит! Тё-ё-ёть Га-а-аль! Галина Ивановна округляет от неожиданности глаза, когда в неё врезаются и обнимают за руку. — Степан! — Шипит в проходе Марина Егоровна. — Галка, я не могу! У него шило в одном месте! Полицейский устало проводит руками по лицу, шепча что-то вроде: «Боже, дай мне сил…» — Стёп, подожди. — Мягко проводит по взъерошенным русым волосам Галина Ивановна, заглядывая с натянутой улыбкой в голубые глаза. Покашливание напротив отрезвляет и возвращает к диалогу. — В общем, нашли мы его в клоках газеты в дряхлой коробке. Куртки быстрее сняли, его закутали. — Не-ет! Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! — Завопил Стёпа, не обращая внимания на няню Марину, утаскивающую его обратно в коридор. — Так. — Стопку бумаг выровняли, постучав ею по столу. — Вы нашли мальчика в месте нахождения людей без определённого места жительства и взяли на себя ответственность за его дальнейшее проживание, верно? — Всё так, да. — Закивала воспитательница и вжала голову в плечи, услышав звук битого стекла. — Ой… — Стёпа неловко улыбнулся, а рукава всё же спустились и повисли у пола. — Простите ради Бога, мы купим Вам другую вазу! — Степан!

***

— Смотри, это - один, — с гордостью педагога Стёпа ткнул пальчиком в тетрадку. — Давай, скажи, о-дин. Глеб неловко поёжился, чёрная прядка упала на лоб, но зелёные глаза не закрыла. Слова давались с трудом, излагать свои желания казалось невозможным. Прошло четыре дня, а к теплу и большому количеству народа привыкнуть по-прежнему было сложно. Стёпа терпеливо смотрит на своего ученика, чуть задрав голову. — Не переживай, давай ещё раз. О-дин. Глеб сжимает край светло-коричневого вязанного свитера и сглатывает. — Один? Голубые глаза озарятся блеском, а губы растягиваются в счастливой улыбке. — Умница! Теперь дальше. Два. Повторяй за мной, два-а. Глеб тихо пыхтит под нос и откидывается на спину, зарываясь пальцами в пушистый плед. — Эй! Рано! — Стёпа хмурится и тормошит товарища за бок. — Солнце ещё высоко! Работаем! А брюнет всё мягко улыбается, понимая, что солнце тут, рядом, и ещё проявится в будущем.