Ночь Самайна.

      Веки тяжёлые словно свинец, разлепляются на несколько мгновений, перед глазами мелькают огоньки. Тело движется, сначала тянет, падает. Темно что-то, кажется Хо лежит, видит над собой металлическую крышу, понимает что в фургоне. Пошевелиться не получается, как и крикнуть. Всё, что он может, повернуть голову, приложив неимоверное усилие, слева стенка фургона, справа полиэтилен, кажется в него завёрнуто что-то большое. Глаза снова закрываются, заволакиваются дымкой дурмана. Кто бы не был тот человек в маске тыквы на голове, одним ударом лома по голове, он не ограничился, вколол что-то, наркотик, или снотворное. Не велика разница учитывая, что Хосоку знание никак не поможет.       Веки открываются вновь, тяжело. Глазам больно, поначалу темно, медленно привыкает к освещению. В большой комнате, с высокими потолками, метра три или два с половиной, стоит табуретка, а на ней ночник. Его слабый свет, еле освещает комнату, однако это не мешает видеть облезлую серую краску на стенах, чувствовать сырой запах особенно остро, только помогает. Запах плесени, животных экспериментов, разлагающийся труп крысы у противоположной стены.       Хо дрожит от холода, его куртки и шапки на нём нет, как и обуви, ноги босые. Пар изо рта, отчётливо расходится вокруг, ореолом нарастающей паники. Он не говорит ни слова, садится на месте, обнимает себя руками, подобравшись весь. Глядит на ночник, не отрывая взгляда.       Сейчас вспомнилось, его же ударили по голове. Хосок дотрагивается дрожащей рукой до затылка, чувствуется под кожей пальцев, запёкшаяся кровь. Боль в голове возвращается, накатывает сильной волной. Парень скулит от неё, боязливо встаёт на ноги. Осматривает комнату внимательно, как может.       Помимо прочего, на полу валяется, разнообразный мусор, использованные презервативы, окурки сигарет, осколки битого стекла, разорванные клочки бумаг. Хо подходит к плотной двери, толкает её, даже маленького скрипа не слышно. Замочной скважины на двери, так же нет. Стараясь не делать лишних шагов, очень осторожно вглядывается в стены, в надежде разглядеть зацепку, шанс на спасение. Ни единого окна. Под самым потолком, в одном из углов, камера наблюдения, рядом какая-то дыра, отверстие в стене, прикрытое решёткой.       Всматриваясь в камеру, Хосок мечтает, найти там ответ. Кто это сделал, зачем его похитили? Куда делся Намджун, он ведь был с ним в ту ночь? Горящий красный огонёк, говорит о том, что на него смотрят, следят. Так холодно, ногти посинели на пальцах, из носа сопли текут.       - пожалуйста, прекратите это. Я не знаю, чего вы хотите, но сделаю всё, что могу. Только отпустите меня. - говорить громче не получается, но он старается.       Из отверстия под потолком, вырывается густой дым, расходится по комнате, быстро заполняет собой. Хосок вдыхает невольно, отвратительный запах чеснока. Кашляет, прикрывает рот и нос руками, отходит к двери, толкает её, бьёт кулаками. Голова начинает кружиться, пол уходит из под ног. Он падёт на него, в ушах звенит, глаза закрываются снова.       Когда Хосок просыпается в следующий раз, в комнате сравнительно теплее, рядом с табуреткой стоит обогреватель, но ночник уже не горит. Разетка всего одна, от инфракрасного обогревателя свет тоже исходит, однако куда слабее, чем от того же ночника. Видно только небольшой участок вокруг. Он подползает ближе, с ноющей болью в голове, греет руки. Рядом стоит небольшой поднос, с миской похлёбки и ложкой.       Хосока приводит это в бешенство. Отшвырнув в стену поднос, он бьёт руками и ногами по двери, кричит.       - выпусти меня сейчас же, слышишь! Помогите, кто нибудь, пожалуйста. - снова и снова, пока горло не заболит.       Ничего не происходит, совсем. Устав колотить в дверь, Хо сворачивается клубочком, перед обогревателем. Холод почти не чувствуется, но вот мерзкий запах, усиливает головную боль. Ужасно хочется в туалет, сходить некуда. Хосок терпит, крепко прижимает колени к животу, сжимает веки, пытается уснуть.       Не получается, кажется прошла целая вечность. Терпеть больше нет сил, он идёт в угол комнаты, самый дальний, в котором расположена камера, и отверстие. Писает туда, облегчение приносит чувство стыда и унижения. Что будет, когда захочется сходить по большому? Если придётся сделать и это прямо в комнате, дышать будет нечем, тем более, похоже та дыра в стене, не для вентиляции.       Теперь, он снова сидит перед треклятым обогревателем, мысленно представляя, как полиция его находит, вызволяет, как он возвращается домой.       Время течёт очень медленно. Живот урчит от голода, но Хо не жалеет, об испорченной жиже, что стекла по стене, и разбитом пластмассовом подносе. Снова этот дым. Услышав его, и увидев, парень сразу плотно закрывает рукавами рубашки лицо. Зажимает посильнее нос и рот, чтобы не вдохнуть. Но очень скоро, падает на пол.       Просыпается. Рядом с обогревателем, стоит новый поднос, с такой же похлёбкой в миске. Старых миски, и осколков подноса уже нет. В дальнем углу, теперь стоит небольшое ведёрко, его можно рассмотреть из-за яркого окраса, похоже оранжевого.       Хосок не бросает этот поднос об стену, как прошлый, просто игнорирует. Время от времени, всё так же бьётся в дверь и кричит, так же безрезультатно. Ложится обратно, даже засыпает. Слабость в теле всё сильнее, как и головная боль. Он гадает сколько времени прошло, как давно здесь находится?       - меня ищет кто-нибудь? - тихо спрашивает в пустоту, редко моргая. Хоть бы этот кошмар закончился поскорее.       Очень, очень медленно течёт время. Когда дым из отверстия в стене, вырывается в следующий раз, Хосок думает, что это происходит, примерно раз в день, здесь нет ни часов, ни солнечного света, чтобы понять, можно лишь гадать. Это третий раз, значит третий день. Снова пытается сопротивляться эффекту газа, но теряет связь с реальностью, рассчитывая больше не проснуться, или в идеале, оказаться на больничной койке, когда откроет глаза.       Света в комнате больше. Кажется, пока он спал, похититель провел сюда электричество. Небольшая лампочка в потолке, и следы на полу, говорят о том, что тут кто-то работал со стремянкой. Некто, просто вошёл, сделал всё, что хотел, и ушёл. Некто, может войти когда угодно, и сделать, что угодно с ослабевшим парнем.       Ночника, как и табуретки, больше нет. На полу, там же где и раньше, лежит поднос с похлёбкой. Хосок больше не имеет сил выносить голод, даже стоять ровно не получается. Он весь трясётся, дрожит, и головокружение быстро опускает на пол. Рыжий радуется, что ведёрко на месте. Насколько это ужасно, радоваться тому, что у тебя не отобрали ведро, для справления нужды? Запах будет разумеется, и не факт, что похититель вынесет и почистит ведро, когда оно заполнится, но это всё равно лучше, чем испражняться прямо на пол, как животное.       Он подносит полную ложку похлёбки ко рту, медленно всасывает содержимое, вкус как у кошачьего корма наверное, пахнет похоже. Хо съедает всё, не оставляет ни одной капельки этой жижи в миске, чувствует лёгкое удовлетворение в желудке. Через несколько минут, живот начинает болеть, всё внутри скручивается и бурлит. Хосок чувствует тошноту, подбирающуюся к горлу, ползёт к ведру. Всё съеденное выходит из него в считанные секунды, в придачу с желчным соком. Ужасно больно. Он вытирает рот рукавом, снова сплёвывает и отползает к своему обогревателю. Воды не хватает, как никогда в жизни. Обезвоживание даже страшнее, чем полная невозможность, осуществлять личную гигиену. С привкусом рвоты во рту, Хо вспоминает, какой освежающей была его зубная паста.       Отчаяние скребётся в душе, боль, голод, страх, отвратительный запах, всё вызывает в нём чувство того, что это безнадёжно. Хосок плачет, стонет и дрожит, мечтая оказаться в другом месте. Мечтая о том, чтобы всё это, оказалось, не более чем дурным сном.       Снова усыпляющая дымка ползёт по комнате. Цвет у стен, был оказывается не серый, а бледно зелёный, выцветший годами. Хорошее освещение, не только даёт лучший обзор, на омерзительную обстановку нового жилища Хосока, но и воздействует сильнее на глаза, которые болят всё сильнее с каждым днём.       На четвёртый день, на подносе стакан воды, в пластмассовом стакане, в миске теперь суп, в нём плавают мелко нарезанные овощи, бобы и зелень. Рядом лежит, корочка хлеба. Хо жадно выпивает воду первым делом, облизывает иссохшие губы, чтобы не потерять ни капли влаги. Отрывает торчащую от сухости кожицу, на губах выступают маленькие капельки крови, жжётся. Он быстро поедает суп, не смотря на трясущиеся руки, скребёт ложкой по дну миски, собирая кусочки лука, тщательно облизывает.       Усталость наваливается с новой силой, парень засыпает почти сразу, прислонившись к стене. Подняв тяжёлые веки вновь, он пытается встать, чтобы дойти до ведра, падает на половине пути, подходит шатаясь, и видит что оно опустело. Вчерашней рвоты в нём нет, значит похититель, собирается убирать за ним, хочется надеяться. Хосок справляет нужду, решает пройтись вдоль стен, сидеть на одном и том же месте надоело, борьба с дверью и крики, бесполезны.       Зеркало. Раньше его небыло. На уровне лица, размером с большой телефонный справочник. Хосок смотрит на своё отражение, узнаёт человека в нём с трудом. Щёки впали, кожа побледнела, губы изодраны, рубашка помятая и грязная, волосы как спутанный клубок мягкой соломы.       Может ли это быть совпадением? Каждый раз, просыпаясь после дыма, Хосок находит в комнате, что нибудь новое. Обогреватель, лампочка в потолке, теперь зеркало. Будто бы, тот кто похитил его, медленно но верно, обустраивает быт для Хо. Это пугает ещё сильнее, ведь означать может только одно, парень здесь надолго. Свобода, становится всё эфимерней, с каждым проведённым часом в этой комнате. Что этот человек задумал, чего хочет, зачем ему это? Почему именно Хосок?       Рыжий подходит к двери, прижимается к ней лбом, и стоит так закрыв глаза.       - просто скажи чего ты хочешь от меня, я это сделаю. Умоляю, отпусти меня, или хотя бы убей! Я так больше не могу. - Хосок не ждёт, что его вправду отпустят. Похитители так не поступают со своими жертвами. Хотелось бы только узнать, почему так произошло, и когда это кончится.       Упрямая, слепая надежда. Это Намджун посадил в Хосоке, её семена. Заставил думать, что надежда может всё, если её не терять. Где он сейчас, его лучший друг, олицетворение его надежды?! Хо надеется. Надеется на то, что Намджун его ищет, на то, что вызволит, спасёт. Он всегда это делал.       Жизнь в комнате циклична. Дым из отверстия, потеря сознания, возвращение в жестокую реальность. Поднос с миской супа, стаканом воды, и коркой хлеба, чистое ведро в углу. Каждый раз, появляется новый предмет. На пятый день, расчёска. Чтож, Хосок ею воспользовался, пусть волосы и грязные, жирные. На шестой день, туалетная бумага. Вот это, очень кстати, целый рулон. Парень, уже не помнит, когда радовался чему то так же сильно. Он использовал её, ещё и как салфетки, обмакнул в драгоценную воду, и протёр ею лицо. Такой приятный холодок на коже, лёгкое ощущение свежести. Конечно, чистым лицо не станет от этой процедуры, и воды больше тратить нельзя, но Хосока такая мелочь, заставила улыбнуться. Ненадолго, ведь очень быстро, эта улыбка перешла в слёзы, а затем и в истерику.       Он снова бьётся об дверь, колотит её что есть сил, кричит. Падает, и засыпает прямо под ней. С каждым днём, рыжий спит всё больше и больше. А тело становится слабее.       На седьмой день, Хо обнаруживает, два стакана воды, вместо одного. Повод для радости! Он смотрит вокруг, в поисках нового предмета. Неожиданно понимает, в комнате стало чище. Пол полностью свободен от всех нечистот и мусора. Даже запах стал более терпимым. Однако, с местной обстановкой, кое-что всё равно не вяжется.       Фарфоровая кукла, сидит на полу, под зеркалом. Хосок медленно подходит к ней, присаживается на корточки. Осматривает сначала со стороны. Белокурые локоны, маленькие заколочки бантиком в волосах, красивое платьице из блестящей ткани, в стиле викторианской эпохи. Чистое, нежное личико, с открытыми голубыми глазами, и улыбающиеся розовые губки. Ручки сложены на платье, как и полагается леди, крошечные башмачки, едва торчат из под платья. Хо протягивает худую руку, берёт её осторожно, ничего необычного в куколке нет, если её нахождение здесь, можно назвать чем-то обычным или нормальным. Она даже не жуткая, как куклы в фильмах ужасов, вполне себе милая.       Однажды, Хосок купил одну такую, года три назад, в подарок Намджуну. С трудом нашёл именну ту, которой не хватало для его коллекции. Странное увлечение, для взрослого парня, но так забавно он радовался, получив подарок, чуть целоваться не полез. Намджуну нравятся маленькие, хрупкие, фарфоровые куколки.