Ночь Самайна.

      Ужин приволок, через несколько не тихих минут, в течении которых, Дом болтал о своих буднях музыканта, не замолкая, рьяно, с бешеным напором. Этот мужчина невероятно любил музыку, то чем занимался, до того как был похищен, пьяным после бара. И вовсе не помня, по его словам, как это происходило. Уснул в сугробе на обочине, куда упал споткнувшись, а проснулся уже в той самой комнате. Глупо.       Одна тарелка макарон с кетчупом на подносе, одна кружка горячего чая, один ломтик хлеба. По одной порции всего, на двух человек.       - приятного аппетита! - Самайн поставил поднос, удерживаемый им одной рукой, другая всё время за спиной, покоится на шокере. Быстро потрепал рыжие волосы, пока голубые глаза со стороны наблюдают остро, за каждым его телодвижением. Уходит не поворачиваясь спиной.       Такая большая в начале, будучи пустой, теперь эта комнатка кажется, такой маленькой, будучи заставленной всякими безделушками, что приносил изо дня в день похититель. Особенно, когда кто-то, кого не было здесь раньше, сверлит взглядом, твою черепную коробку.       Поднос с едой лежит на полу, у ног Хосока, сидящего всё ещё в душащем его платье, на кровати. С каждой минутой, воздуха становится всё меньше и меньше. Между ним и новоиспечённым соседом, всего два метра, кажущихся сейчас сантиметрами. Дом сидит на стуле, оперевшись локтем о столик, с карандашами, и прочей мелочью. Прямо у его ног, скамеечка с куклами. Напряжение можно услышать в дыхании последнего, становящегося громче, и чаще. Хо посматривает на него раз в минуту, на милисекунду. Как бы не прельщало одиночество именно сейчас, Дом ему нужен. Да и человечность никто не отменял.       - присоединяйся. - рыжий взял чуть трясущимися руками поднос с пола, поставил на столик перед соседом.       - стул один, вилка одна. Как ты собрался есть, куколка? - ох уж это нескрываемое презрение.       - вот, использую их вместо палочек, всё равно не пользуюсь жёлтым и белым. - Хосок скрестил между пальцев карандаши, постучав ими друг о друга, попытался выдавить из себя тень улыбки. Дом не впечатлён кажется. - На самом деле, я не голоден, там есть питьевая вода, я попью её, а ты можешь съесть всё это сам.       - ну что ты, я не могу принять таких жертв со стороны твоего высочества, пожалуйста, не стесняйся. Это же всё для тебя. - искренне, но так ехидно оголяет пожелтевшие зубы в улыбке.       - пожалуйста, Дом. Я не хочу ссориться с тобой. Мы должны быть на одной стороне. Поешь. - нет уже сил терпеть, ещё и зуд начинается. Хосок решает снять платье при нём, была не была.       - на одной стороне, ха-ха, ты должно быть прикалываешься надо мной. Мы не на одной стороне Хос. - рыжий взял пример с Самайна, начал переодеваться, лицом к соседу. Тот в свою очередь отвлёкся на макароны, слава всем святым. Мычит что-то бессвязно с набитым ртом.       Когда наконец удалось расшнуровать корсет, и голубая ткань коснулась пола, парень кинулся к своим брюкам, наплевав на чулки, а затем так же быстро накинул фланелевую рубашку, под цвет стен. Застёгивая одну из пуговиц, Хо заметил, что чавкание со стороны соседа прекратилось. Замерев на секунды, настороженный этой тишиной, он закончил одеваться. Поднял платье, свернул его, отложил на край кровати, до тех пор, пока хозяин не заберёт. Присел, закатал штанины, начал снимать чулки, предварительно положив рядом носки.       - почему ты тогда не открыл мою дверь? - вытащил кусочек макаронинки, застрявший в бороде, кинул в рот. Рано или поздно, он задал бы этот вопрос, но это не значит, что Хосок жаждет на него ответить. Жаль нельзя промолчать.       - я боялся, что ты с ним заодно, что это ловушка. Прости. Я совершил ошибку. - "надеюсь мне кажется, что он так зол."       - ошибку совершил?! Я мог быть свободен, если бы ты открыл эту чёртову дверь. А ты просто прошёл мимо! - Дом действительно зол, и не совсем ясно откуда столько ненависти. Разве так сложно понять страх? - Ошибка, это если я разобью эту тарелку, - толкнул грязную тарелку со столика на пол, осколки разлетелись повсюду. - ошибкой можно назвать, если я сломаю этот стол, - перевернул его, и ударил ногой несколько раз, отколов один угол и ножку. - а то что ты сделал не ошибка, это преступление.       - прости, я просто испугался, я даже не знал, что не один здесь. - рыжий не дрожит, не запинается, хотя страшно, только голос чуть тише стал. - Мы можем сбежать, вместе, если действовать заодно, если доверять друг другу...       - сбежать с тобой?! Да о каком доверии ты говоришь Хос? О каком доверии может идти речь, когда ты проходишь мимо, вместо того, чтобы открыть чёртову дверь и помочь, когда потом ублюдок тебя на руках носит, о да, я видел, каак ты вернулся в ту ночь! - только что желчью не плюётся, приближаясь всё теснее.       - я же сказал...       - я не закончил! Он тебе экскурсии устраивает, на прогулки выводит, комнату обустроил, кровать, еда, одежда, игрушки вон, мазня на лице, в платьице наряжает. Ответь мне Хос, что ты сделал для него, чтобы получить всё это? - Дом резко схватил парня за волосы, больно оттянул назад, запрокидывая голову. - Что такое ты для него делаешь? - уронил Хо на кровать спиной, не отпуская волос, рычит как зверь бешеный, капля слюны падает на чужой нос.       - ничего, ничего не делаю. Отпусти меня Дом, прекрати это, хватит! - второй рукой, мужчина пресёк попытки Хосока высвободиться, зажав оба запястья в своей костлявой ладони.       - я вот от голода чуть не сдох здесь, терпел его пытки холодом, ломки, каждый раз когда мразь колола наркотики, как бы я не умолял этого не делать. А на новый год, убил одну маленькую девчонку, даже меньше тебя была, и получил в награду жратву, один раз! Она так дрожала, просила помочь ей, тряслась до тех самых пор, пока я не свернул ей шею. Какого это, как ты думаешь, когда чей-то голосок замолкает у твоего уха, а потом раздаётся хруст шейных позвонков, и она виснет на тебе, мёртвая. Ты убивал кого-нибудь Хос, скажи мне, убивал, чтобы получить всё это?       - нет, я никого не убил. Мне жаль, что тебе пришлось это сделать Дом. Отпусти меня, пожалуйста. Давай сядем, и поговорим спокойно. Я выслушаю тебя, клянусь. - Хосок помнит ту ночь, каждую её деталь. Каждого кто умер. Не только свою боль, и свой ужас. Помнит Роксану, Паулу, даже Вирджинию, и ШиХёка. Как и то, что вынужденные убийцы, совсем не были в восторге от своих деяний. Вот только, они его не видели. Тем лучше. Могли бы решить, что Хосок на стороне Самайна, раз стоит и смотрит, как зритель, а не сражается с ними.       - тогда откуда к тебе особое отношение? - не уймётся никак, опускается ниже, вдавливая рыжего в кровать собой. Опаляя прерывистым, зловонным дыханием лицо.       - не знаю, пожалуйста, прекрати! - не перестаёт просить Хосок, боясь уже, что эта странная вспышка, может вылиться в худшее.       - а может, может ты сосёшь его мерзкий член а? Или, может задницу ему подставляешь, ради привилегий? Так ведь, я прав, прав. - Дом ослабил давление на голову, погладил волосы той же рукой. Чёрные зрачки расширились, почти закрывая собой голубую радужку глаз. С яростью плещущейся в них, в купе с чем-то ещё, не понятным.       - я не делал этого, ничего из этого! Отвали уже от меня, да что с тобой такое? Я пытаюсь помочь, сделать так, чтобы мы выбрались. Одумайся Дом. - сначала, он скалится, недолго, всего несколько секунд. Дом и не думает отпускать Хосока. Становится ясно, почти сразу, после этого дикого взгляда, следом за которым, он высунул язык, и очень мокро, провёл им по левой щеке парня, задевая половину глаза.       - мы станем отличными соседями Хос. Ты же нарядишься и для меня тоже, правда?! - так внезапно смягчившийся голос, приторно ласковый, пробирает Хосока до самых костей.       Не обращая ровным счётом, никакого внимания, на брыкания Хо, мужчина обернул снятый чулок вокруг его шеи, начал им придушивать слабо.       - может, даже подружимся. - чулок натягивается вокруг горла плотнее, давит гортань. Рыжий стал задыхаться, никакие попытки оттолкнуть Дома не действуют. Навалился, словно приклеенный намертво. Один уже краснеет, второй улыбается.       Почти отчаявшись спастись, Хосок прокусил его нижнюю губу, и оттянул, воспользовавшись близостью. Сразу хлынула чужая кровь в рот. Доминус ослабил хватку, вскричал схватившись руками за лицо. Сделав глубокий вдох, рыжий оттолкнул мужчину от себя, пнув ногой в живот. Кровь просачивалась сквозь пальцы, стекая по руками и густой бороде быстрыми ручейками, и уже капала на пол перед ним, частично попадая на грязную, дырявую майку.       - ах ты рыжая тварь, мерзкий выродок! - орал брюнет, в тщетных попытках прилепить обратно, оторвавшийся кусок губы, жалко висящий на тонкой кожице.       Едва ли Хосок сумел отдышаться, как разьярённый Дом стащил его с кровати за ногу, из-за чего парень падая стукнулся сильно головой. В том же месте, по которому получил ломом два с половиной месяца назад. Зрение помутилось ненадолго, считанные мгновения, спустя которые сверху посыпались удары градом кулаков. Бил он со всей силой и злобой, которую копил в себе, по лицу, в грудь, по рукам выставленным для защиты, в живот. Своя и чужая кровь уже смешались в одно.       - на помощь, помогите... - закричал Хосок, догадываясь, что никто не поможет. Если бы Самайн хотел помочь ему, пришёл бы уже давно. Никто не придёт. Очередное испытание, проверка? Достало.       - никто тебе не поможет Хосси! - повторил его мысли вслух Дом, издеваясь. - Никто не помешает, никто.       Хо накрыло злобой, и желанием жить, как никогда раньше. Он дёрнул вверх согнутым коленом, целясь в пах ублюдку. Когда тот отшатнулся, прекратив бить, и согнувшись ещё сильнее от боли, накрыв место удара ладонями, рыжий отполз в противоположную сторону. Напоролся на осколок тарелки по пути, порезался им. Дом начал плакать от боли, или от чего ещё, его было невозможно понять. Затем неожиданно начал смеяться, сплёвывая кровь. Хосок схватил один из карандашей с пола, лежащих рядом со сломанным столиком, встал вооружившись им. Весь избитый, покарёженный, но пока ещё не сдавшийся.       - а ведь, если сейчас январь, я тут уже почти год, или уже год. Можешь представить, нет серьёзно? Долбаный год, и никто, ни одна живая душа не наткнулась на это место, не нашла меня, не спасла. Никто не помог, никто! - впервые за весь вечер, в его словах слышалась ясность, отчаяние, и разочарование, столь явное, что выть хотелось, от осознания предрешённости своей судьбы. - Косишь под Джона Уика?! С карандашом на меня пойдёшь? - пронизывающе смотрит на противника.       - если придётся. - твёрдо отвечает парень, поднимая потряхивающуюся руку с, чёрт возьми, оранжевым карандашом. "Если выберусь отсюда когда-нибудь, первым делом, побреюсь налысо, чтобы больше не видеть эти волосы."       Дом присел на корточки, делая вид, что сдаётся. Внезапный рывок вверх, с ножкой столика зажатой в руке, которой он бьёт Хосока. Парень ринулся в ответ одновременно с ним, целился карандашом в лицо, чтобы наверняка. Попал в грудь, прежде чем снесло ударом в плечо. Упал на обломок того же столика. Дом лишь пошатнулся, карандаш вошёл на треть.       - близко, ты почти убил меня сопляк. - усмехнулся истерично, свежая кровь выступила в уголке губ, хотя Хо показалось, что мужчина хотел плакать, а не смеяться.       Пришлось приложить титанические усилия, чтобы снова встать на ноги. В следующий миг, Доминус бросился на него вновь, на этот раз голыми руками добить пытаясь.       - остановись пожалуйста, хватит Дом, ещё не поздно. - зря кричал, но не зря защищался Хосок. Поняв, что мольбы не будут приняты, он ударил по карандашу, торчащему из груди соседа.       Замер, уставившись на деревяшку, кашлянул кровью, взглянул в глаза рыжему. Сбитый с толку, Дом всё равно поднял руки, собираясь напасть. Хосок толкнул его ладонями в плечи. Споткнулся, потерял равновесие, упал. Послышался глухой удар.       Слишком быстро всё случилось. Настолько, что опомнившись, Хо не успел различить, почему он лежит так неподвижно, голова упёрта в металлическую ножку кровати. Сползла, упала на пол, а на ножке, и чуть выше в остром уголке, красный след тянется. Дом не шевелится. Остекленевшие, голубые глаза открыты, не моргают.       Минуту, или две спустя, превозмогая тревогу и тошноту, он коснулся его запястья, проверил пульс. Ни единого удара, даже самого слабого, фантомного толчка вены. Ещё тёплый. Хосок отошёл назад, к стенке рядом с дверью, сел там.       Следующие пол часа, провёл глядя на тело, желая оказаться где угодно, но не здесь. Где угодно. Остатки шока испарились, его место заняли слёзы, и ужас, от сделанного.       "Я убил человека. Я убийца!"       Теперь, эти слова будут с ним всегда.       - выпусти меня отсюда, умоляю, выпусти меня!!! - колотит в дверь кулаками, ногами бьёт, кричит со слезами, катящимися по опухающему, краснеющему от травм лицу. Вся боль и усталость, начинают по-немногу брать верх. Снова оседает у стены, смотрит на мёртвое тело. Холодно, очень холодно, до дрожи. Успел отвыкнуть от этого.       Спустя некоторое время, чувствует резкий запах. Дом посмертно обделался. Дверь остаётся закрытой всю ночь, а глаза Хосока открытыми.