Усталость

— Властелин! — Гань Юй, спешно перепрыгивая с камня на камень, чтобы не замочить совсем недавно подаренные ей туфли, приближалась к каменному столу, — Власте- ох! Неловко наступив на так невовремя подвернувшийся под каблук камень, Гань Юй почувствовала, как стремительно теряет опору под собой и ориентацию в пространстве. Всё вокруг закружилось, и она даже не успела осознать, что падает, как чьи-то руки подхватили её в нескольких десятках сантиметров от земли. — Гань Юй, будь осторожней, — мягко проговорили сверху. Юный адепт моментально взяла себя в руки, услышав знакомый голос. Густо покраснев, она выпрямилась и коротко кивнула головой в уважительном поклоне, проговаривая слова, которым когда-то давно обучила её хранительница облаков: — Прошу прощения, Властелин, больше такого не повторится, — под тяжёлый выдох Моракса она удивлённо вскинула глаза наверх, осмеливаясь наконец посмотреть на него. — Выбрось эти глупости из головы, дорогая, — Моракс мягко улыбается. Его волосы блестят на полуденном солнце Ли Юэ не хуже кристальных гео бабочек. Гань Юй невольно засматривается на Архонта, совсем уж забывая о приличиях. Но как тут не разглядывать Моракса, когда он в хорошем настроении и не обременен очередными проблемами на своих территориях, — Хранительница облаков опять заставляет тебя говорить совершенно ненужные вещи. Это моя обязанность — защищать вас, адептов, так что не за что просить прощения. Гань Юй кивает и спешит побыстрее доложить о делах зарождающейся Цисин, чтобы вернуться к делам. Моракс слишком много на себя берет, кажется ей на мгновение, когда она думает об этой ситуации. Он пытается заботиться о них и создавать некое подобие семьи, параллельно занимаясь внутренними и внешними делами региона. Гань Юй справедливо полагает, что это был первый случай, когда она действительно начала желать Мораксу немного отдыха. * Моракс наблюдал за начинающимся рассветом с вершины горы Аоцзан. Всё ещё ночной ветер приятно холодил лицо и забирался под складки белого одеяния. Он порядком измотался ночью, вместе с Охотником на демонов очищая свои земли от хиличурлов и других остатков проклятой нации. Дракон требовал еды и умиротворенного наблюдения за своими территориями, чем Моракс сейчас и занимался. Сил перевести взгляд назад, чтобы посмотреть на каменный стол и место Гуй Чжун совсем не было. Как и сил просто вспоминать её тоже не осталось. Адепты тонко чувствовали, как меняется его состояние в дни самого обильного цветения глазурных лилий, как Моракс тает на глазах и просит уединения вместе со своим горем. Адепты потеряли в Гуй Чжун верную наставницу, Моракс потерял половину себя. В такие моменты Гань Юй была особенно учтива с их Архонтом, старалась практически не навязываться с делами, разбираясь своими силами, либо с помощью Хранительницы облаков. Но даже если и возникала необходимость все же потревожить его покой, она делала это спокойно: Моракс давным давно объяснил им с Сяо, что в любой момент готов помочь, чтобы не случилось. Гань Юй безмерно обожала Гео Архонта хотя бы только за это. — Властелин, — тихо позвала она, вставая сзади. Как только Моракс повернулся к ней с вопросительным мычанием, она приметила синяки под глазами и необычайную для Архонта усталость. Волосы не блестели на первых лучах солнца, были растрепаны, как будто он только что проснулся. Отчего-то сердце защемило болью и сочувствием, — Вы должно быть устали, я обращусь позже. — Нет, нет, — Моракс улыбается так вымученно, будто на его плечах отнюдь не в метафорическом смысле оказались все скалы Ли Юэ, — обращайся, если нужна моя помощь. Гань Юй колеблется. Дело и впрямь неотложное. Она давала клятву, что будет защищать Ли Юэ, чего и кого бы ей это ни стоило, но Гео Архонт… — Цисин начали вести слишком агрессивную политику, я хотела бы просить вашего вмешательства… * В начале четвёртого тысячелетия после Войны Архонтов, Моракс практически перестаёт заходить в обитель Адептов. Хранители скучают, пусть и ворчат постоянно, Сяо и Гань Юй извелись от волнения за Архонта. Якша пытается искать его среди бесконечных каменных лесов, но Гань Юй погребена под кучей работы в Цисин, не имея возможности даже заглядывать в Заоблачный Предел, отчего волнение только возрастало. Подготовка к церемонии сошествия — единственное, что даёт ей лучик надежды. Моракс обратит свое внимание на смертных, а значит, и у неё будет шанс наконец поговорить с ним. Впервые за многие годы она старается сделать всё лучше, чем просто идеально, чтобы действительно порадовать своего Архонта. Сяо разделяет её волнение, с утра до ночи очищая близлижащие земли от монстров и наблюдая за жителями города пристальнее прежнего. Ли Юэ и вправду будто оживает, проснувшись после многолетнего застоя. Корабли прибывают и прибывают, Гань Юй волнуется, что Моракс может устать во время церемонии, но отгоняет эту мысль подальше — не должно ей сомневаться в своём Архонте, каким бы уставшим он ей не казался в прошлом тысячелетии. То время давно прошло. В начале четвёртого тысячелетия после Войны Архонтов она чувствует, как сердце падает в пятки от страха, а на глаза ещё не успевают навернуться слёзы. Сяо рычит от страха, набатом в голове обоих колотится мысль: кто смог сделать это? В начале четвёртого тысячелетия после Войны Архонтов Гань Юй и Сяо теряют значимую часть своей семьи и чувствуют себя брошенными на произвол судьбы, до последнего отрицая случившееся. * Гань Юй не знает, по какой нелепой случайности она вернулась в обитель адептов. Наверное, сюда её тянуло все её существо, уж слишком давно она не была в обществе бессмертных. Она наслаждается утренним влажным воздухом и совсем не замечает, как вновь оступается на том же самом месте. Но теперь она была взрослым адептом с хорошей координацией, так что… не успевает сгруппироваться для падения, как мягкие руки вновь подхватывают её таким до боли знакомым движением. — Гань Юй, будь осторожней, — Адепт даже не пытается сдержать слез, когда слышит эту фразу. Голос все такой же мягкий и обволакивающий. Гань Юй колотит в его руках, она выворачивается, поднимает взгляд и тут же падает на колени, сотрясаясь в рыданиях, забывая об уважении и надрывно скандируя имя своего Архонта. Моракс опускается на одно колено рядом с ней, треплет по волосам и успокаивает, бегло рассказывая все детали своего плана. Впервые за долгие тысячелетия Моракс признает, что устал. * Гань Юй все ещё не верит и продолжает наблюдать за ним повсюду. Она вежливо сохраняет границы личного пространства Властелина Камня, ныне называющего себя Чжун Ли и посвятившего некоторое время своей жизни народу возлелеянного им же самим города. Чжун Ли работает в похоронном бюро (иронично, думает Гань Юй), но в его глазах до сих пор плещется глубокий океан не прекращающихся скорби и утраты. Он не устаёт, проработав целый день, консультируя семьи погибших, но сам морально умирает в одиночестве. Гань Юй не подходит к нему, стараясь не разрушить легенду, но желание помочь все ещё преследует её день ото дня. Смертные скупы на эмпатию и видят в Чжун Ли молодого и меланхоличного мужчину. Гань Юй тщетно пытается поверить, что это так и есть, пока директор Ваншен не выдаёт задумчивое: Чжун Ли, ты звучишь старше всех наших клиентов вместе взятых. Моракс дарит ей загадочную улыбку и заверения, что ей показалось. * Они с Сяо замечают это практически едимоментно. Глаза Моракса оживились, в них появились давно затерянные во времени огоньки интереса к происходящему вокруг него. Гань Юй, волнуясь, все ищет и ищет причину воодушевления, чтобы уберечь и сохранить её для Моракса как можно дольше. Она чувствует смятение, когда наблюдает за распорядком жизни Архонта, отрываясь от груды своих дел и разгребая из ночью. Ответы находятся сами, врываясь в сознание с озорным смехом и рыжей макушкой, холодным воздухом и зарубежным акцентом, эксцентричностью в жизни и гармоничностью наедине. Одиннадцатый предвестник был самым странным выбором, какой мог сделать их Архонт. Но Гань Юй наблюдает, как подолгу Чжун Ли не сводит глаз с юноши, как внемлет каждому его слову и как на лице у него расцветает такая знакомая и горячо любимая улыбка. И более Моракс не выглядит уставшим.