Rise

Это случилось снова. Это происходило и раньше. Раз 5 или 6... Золдик уже и не помнит точно. Золдик пригибается, проходит под желтой лентой и тушит сигарету, щурясь из-за проблесковых на автомобилях неподалеку. Полиция. Серьезно?.. Это шутка?.. Киллуа не нужно искать ответственного за эту дискотеку на свежем воздухе. Достаточно просто стянуть капюшон, чтобы люди в форме смогли разглядеть его непривычно большими глазами. Заждались. К нему тут же подрывается начальник штаба, хватает за плечо и хрипит. Киллуа смертельно устал, чтобы изображать учтивость. Он все-таки бежал на своих двоих от самого Йоркшина, когда посреди ночи его телефон стал разрываться от звонков. Они расстались всего на 2 дня. 2 дня. Судя по полиэтиленовым мешкам, уложенным в ряд возле машины скорой помощи, внутрь они все же сунуться успели. Идиоты. Господи... Они столько раз это обговаривали. Рассылали памятки, давали пресс-конференции. Все без толку. Люди или слишком дебильны, чтобы услышать с первого раза, или слишком самоуверенны, хотя для Киллуа это одно и тоже. Он просил всего две вещи. Две, блять.

Не злить его.

Не приближаться.

Даже малые понимают быстрее. Те два пацана на экзамене теперь останутся без надлежащего присмотра. Вряд ли кто-то из экзаменаторов, помимо самого Золдика, будет париться насчет сохранности детских конечностей. Золдик порой чувствует себя ужасно чужим в этом мире. Чужим и беспомощным. В такие моменты особенно. Полицейский умолк, разглядывая его бледное лицо. Киллуа пропустил мимо ушей ровным счетом все, что он говорил. Голова раскалывалась, словно кто-то бил в затылок крошечным молотком. Только вот боль была совсем не шуточная. Он практически не спал. Он так и не смог ничего придумать по дороге.

Он понятия не имеет, что делать с Гоном в таком состоянии.

В прошлый раз им просто повезло. Фрикс узнал его и сам остановился, опустился на землю и позволил подойти, пока Киллуа мелко дрожал, опуская на темную копну почти ватную руку. До этого тот просто разрушал все, что попадалось на пути. А потом рыдал до потери сознания, когда узнал, что успел натворить за время пребывания в темноте. Темнота, так он это описывал. Ничего кроме зловещей пустоты вокруг. Они выработали целый алгоритм, чтобы избегать подобных состояний. Вычислили, что такое особенно часто проявляется при недосыпе, стрессе и сильных болевых ощущениях. Золдик настоял на досрочном освобождении Фрикса из-под стражи. В больничных стенах тот практически не спал, мокрыми глазами разглядывая санитаров. Те все твердили, что он опасен для общества. Киллуа не сдержался и хорошенько вмазал седому хмырю в челюсть. Опасен? Для общества? Он это общество спас. Он и те, кто домой так и не вернулись. И что он получил взамен?.. Гон говорил, что был рад помочь. Гон неизменно приходил по ночам, ложился рядом и утыкался в спину Золдика лбом, глубоко дыша. Гон был сломан. Гону не помогали. Завалили работой. Отправляли в какую-то откровенную задницу, потому что приходилось днями идти пешком. Могли вызвать посреди ночи. А когда случился первый приступ, просто забрали в исследовательский центр и тыкали иголками, пытаясь выяснить источник этой чертовой силы. Гон вернул свой нэн. Нэн вернулся к Гону таким же сломанным и искаженным, как и его сознание. Золдика грозились арестовать после того, как он разнес лабораторию. Золдик сказал, что их или отпустят по-хорошему или больше никогда не увидят. Фрикс не протестовал. Они перебрались в лес. В уютный дом, светлый, с мансардой и небольшим садом. Гон таскал его на речку, рыбачил, сматывался в лес, к вечеру неизменно притаскивая пышную охапку цветов. Улыбался широко и искренне, а потом жадно втрахивал в кровать, шепча на ухо, что не хочет, чтобы Киллуа снова уезжал на очередное задание. Его любимый и эгоистичный Гон. Гон, который не усидел на месте и втихоря все же выбрался в близлежащий город, где в первый же вечер столкнулся с красной тряпкой. Золдику рассказали. Какой-то хер насиловал девочку в подворотне. Гон, в присущей ему, манере, разумеется, кинулся на помощь. Гон снова потерял контроль, размазав педофила по тротуарной плитке. Девочку нашли на пороге полицейского участка. Озверевший Гон самостоятельно попытался вернуться домой. И вернулся. Он ведь ему пообещал, хоть и выполнил условленное лишь на половину. Золдик шаркнул по окровавленной земле носком стоптанного кроссовка, покрутил пачку сигарет в кармане и глубоко вдохнул. - Сколько? - Что?.. - Сколько ваших людей вошло в дом? Мужчина отшатнулся, сжал руки и захрипел. - 10. Двоих он убил на пороге. Эта тварь... Капитан замер и сглотнул, пялясь на заостренные ногти, уткнувшиеся в сонную артерию. Золдик втянул воздух сквозь зубы и зашипел, сдерживаясь из последних сил. - Еще хоть слово. Про моего мужа. И составите компанию ребятам в целофане, - блондин мазнул по чужой шее и спрятал деформированную руку в карман. Жажда убивать сейчас клокотала в груди, как никогда. Они и не скрывали, что относятся к Фриксу как обезумевшему животному. В клинике накачали снотворным до такого состояния, что тот еще сутки не мог самостоятельно сходить в туалет. Ха. Почему? Гон постучал санитара по плечу, чтобы попросить воды. Воды, блять. Его даже не кормили, надеясь, что в истощенном состоянии он не сможет трансформироваться. Золдику хотелось проверить медперсонал на вменяемость. Они выяснили все еще на первых порах. Гона провоцировало только насилие. - Ты не посмеешь... - Посмею, - Золдик блеснул зубами, подавляя дрожащий смех. Наклонился вперед и заклокотал этому хую в погонах. - Запрет на приближение к дому. На светошумовые, на преследование, на стрельбу. - Мы не... - Ты мне в лицо пиздеть будешь? Вы стреляли по нему. Гнали как добычу через поле, а потом вломились в дом, хотя здесь везде предупреждающие знаки. - Он убил... - Ай, заткнись, - Золдик поковырял в ухе, втянул ледяной воздух носом и посмотрел на дом. Разбитые окна, ступеньки в багровых разводах, выломанная дверь. Раскуроченные горшки с розами, которые Гон так трепетно пересаживал, чтобы прижились. Их перевернул не он. Не он сломал дверь, не он открыл огонь по дому. Гон просто пытался спрятаться. Сердце захлебнулось кровью, Золдик расстегнул толстовку и стал идти по каменной дорожке, игнорируя надрывный крик за спиной. Государственное постановление. Прямые эфиры. Сигнальные таблички. Двухметровый забор под напряжением, огораживающий частную территорию. Их уголок. Их лес, подаренный Фриксу на 2-х летнюю годовщину. Их витражные окна, с которыми они столько возились, чтобы в доме всегда было светло. Браконьеры, забирающиеся на территорию, чтобы отстреливать редкие виды. Полоумные хантеры, решившие срубить денег за голову монстра. Случайные люди, явно с задержкой в развитии, раз не почуяли неладное, минуя столько препятствий. Его чуткий, ранимый Гон, горько рыдающий над каждым из них. Куда им уйти, чтобы их не нашли?.. Золдик завтра же заявит об отставке. Терпение лопнуло. Пусть Ассоциация сама разгребает свои проблемы. Он изначально согласился на все это лишь по просьбе любимого мужчины. Любимый мужчина оставил после себя кровавый след, по которому тут же примчались гончие. - МОЖЕШЬ ВЫЕБЫВАТЬСЯ, СКОЛЬКО ХОЧЕШЬ! ОН УБЬЕТ ТЕБЯ И ГЛАЗОМ НЕ МОРГНУВ! Золдик толкнул то, что осталось от двери, обернулся, щурясь в свете фар и звонко засмеялся. Недалекие идиоты. - Пускай. Но если заткнешься и не будешь мешать, возможно, сможешь получить хотя бы то, что осталось от твоих подопечных. Раз читать и слушать так и не научился, - Золдик поворачивается к женщине в экипировке. С представительницами прекрасного пола диалог обычно складывался продуктивнее. - Потушите свет. Заберите ребят в мешках и уезжайте. Я отзвонюсь утром. Ну, а если не отзвонюсь... Девушка кивает, перехватывает железный контейнер и робко подходит ближе. - Господин Председатель попросил остаться с вами на случай, если понадобится медицинская помощь. Золдик улыбается. - Если все выйдет из-под контроля мне поможет разве что выстрел в голову. Передайте, пожалуйста, господину Председателю, что он хитрая сука, редкостный гандон и беспробудная мразь, раз отправил вас сюда без надлежащей охраны, - Киллуа весело пожал плечами. - Можете перефразировать, если хотите. Девушка моргнула, но снова кивнула, разворачиваясь к машине. Золдик вошел в дом и прикрыл остатки двери. Судя по наступившему мраку к его просьбе все же прислушались. В нос ударил едкий металлический запах, половицы отозвались жалобным скрипом. Золдик пихнул что-то в темноте, выудил телефон и грустно присвистнул. Блин. Во-первых, никакая уборка не поможет... Во-вторых, ребят с пола можно будет разве что соскрести... И то шпателем. Хотя... у стены лежал вырванный хребет и рука по локоть. Их можно было бы положить в мешок. Но это, если он потом сможет стоять на ногах. И если будут ноги... Золдик прислонился к потертым обоям спиной, глубоко вдохнул и выключил телефон. Дальше придется идти в темноте, аккуратно, стараясь не наступать на то, что осталось от полицейских, потому что в Киллуа еще остались крупицы человечности. Золдик обогнул темный ковер, переступил через поломанное кресло и ухватился за поручень лестницы. Золдик почувствовал, что сердце сделало кульбит где-то под ребрами, когда с верхних ступеней что-то шлепнулось, катясь вниз. Глаза еще привыкали к темноте, он замер, вглядываясь в непонятную форму, влажно шмякнувшуюся к самым ногам. Проморгался и поджал губы. Изувеченное лицо уставилось на него широко раскрытыми глазами. Киллуа поколебался мгновение, но все же присел, опуская веки. Молодой. Еще пацан. Золдик стал подниматься, вслушиваясь в звенящую тишину. Они все тут едва заделавшиеся офицеры с горящими сердцами. Но это не помешало им нарушить протокол, открыв огонь по ускользающей цели. Пули Гона не берут. Волноваться по этому поводу не стоило. Но если Золдик не уберет все это к моменту, когда тот придет в себя... Киллуа сцепливает зубы, ощущая, что пальцы в кармане дрожат так, что бьются о защитное стекло на телефоне. Он боится. Но не Фрикса. Нет. Того, что Фрикс в нормальное состояние вернуться не сможет. Тогда можно смело брать билет в один конец до Темного Континента. Может голой задницей Гона туда все же удастся заманить... Золдик хрипло смеется. Останавливается и вытирает слезы с щек, но те снова предательски выступают, моча пальцы. Гон мечтал вернуться на Китовый остров. Обнять Мито. Последнего действительно родного, помимо самого Золдика, человека на земле. Бабушку Фрикса они похоронили 3 года назад. Тогда Гон еще мог себя контролировать. Теперь же панически боялся, что мама увидит его таким... Золдик не верит в бога. Золдик готов молиться кому угодно, чтобы Гон все же смог найти в себе силы восстановиться. Их в нем осталось так мало... Киллуа перешагивает через чью-то ногу в коридоре и целенаправленно идет в спальню. Нет смысла обшаривать весь дом. Золдик знает, где он. Его маленький Гон. Шумный, порывистый, ужасно вредный. Гон, который себя никогда не простит. Гон, который носит цветы на могилы тех, кого Киллуа без промедления шарахнул бы током до состояния грязной кучки пепла. Его отдушина. Его причина жить. Его вечная мигрень. Его любимый человек. Золдик тормозит возле двери. Фрикс расписал их все цветами. Сам, хотя признался, что плохо рисует. Золдику все равно ужасно понравилось. Каждая была разрисована по-своему. Где-то желтые, где-то розовые, где-то синие. На их спальне белые, хоть и сливались с бежевым покрытием. Просто Гон так захотел. Золдик вгляделся в кровавые отпечатки на двери, покрутил кольцо на безымянном пальце и вошел, тихо прикрыв за собой. Из разбитого окна проникал запах лесного массива и ночной свежести. Половик скомкан в непонятное месиво возле ножек кровати. Комната осталась без изменений, помимо россыпи блестящих осколков на полу. Через него шла только одна цепочка крупных бордовых следов, ведущих к стене. Гон сидел возле тумбы, зажав уши руками. Он никого не пустил в их спальню. Золдику обожгло легкие, ладони взмокли, волосы на затылке встали торчком. Ноги показались ватными. Нестерпимо захотелось обнять его. Спрятать в плечо, стиснуть руками. Необходимо было держать дистанцию. В этом мире, пожалуй, была лишь одна вещь, пугающая Гона до состояния истерики. Причинить боль близкому человеку. - Привет, малыш, - Золдик опустился на пол, стягивая обувь. Массивная фигура в углу вздрогнула и стала больше. Фрикс поднял голову, вглядываясь темными глазами. Киллуа поджал губы, рассматривая в ответ. Абсолютно голый, потому что одежда разошлась по швам. С грязными от земли и внутренностей крупными ступнями, перемазанный в крови с ног до макушки, но относительно целый. Только на плече была темная воронка размером с монету. Видимо, по нему стреляли не только из пистолетов. - Сукины дети... - Золдик зашипел, подбираясь чуть ближе. Брюнет продолжал буравить из-под сведенных бровей. - Гон, как ты себя чувствуешь? Киллуа подбирается еще ближе. Они как два зверька, ощупывающих пределы возможностей. Гон неподвижен. Обычно он сразу тянется руками, пытаясь прижать к себе. Сейчас же больше напоминает подстреленного медведя, втягивающего воздух влажными ноздрями. Золдик медленно стягивает темную толстовку, чтобы было видно больше участков светлой кожи, опускает на пол и хватается за край футболки. Звук разрезает тишину чем-то металлическим. Киллуа не успевает испугаться, когда силуэт тоже подается вперед. - Почему ты приехал?.. Золдик ошеломленно моргает, сцепив пальцы на ткани, а затем тоже откладывает в сторону. Фрикс никогда не разговаривал с ним будучи больше. Мог мычать, рычать и кусаться. Единственное, что он мог прохрипеть ему в ухо, пока обшаривал руками, это его имя. А тут целое предложение. - Мне позвонили. - Вот как, - Гон ссутуливается, сжимая грубые пальцы на коленях. Золдик отчаянно хочет ткнуться в них губами. - Так ты уже все видел... - Ты про кучку дебилов снаружи? Видел, - блондин улыбается, подсаживаясь ближе, и вытягивает одну ногу. Фрикс тут же накрывает его голень ладонью. Огромной. Золдик сглатывает вязкую слюну, ощущая жар чужой кожи. Брюнет замечает, что оставил темные разводы на светлом участке, отшатывается и снова обнимает себя руками. - Я убил их. - Я знаю. - Я убил мужчину в городе. - Я знаю. - Я не послушал тебя и покинул пределы участка. - Я знаю, малыш. Фрикс поднимает голову, хрипло дребезжа. - Но ты все-равно пришел. - Я соскучился, - Золдик вытягивает вторую ногу. Ткань шорт цепляется за треснувшую половицу, оголяя бедро. Фрикс мажет по нему взглядом и утыкается в ладони носом, прожигая глазами. - Почему?.. Киллуа тихо смеется, упирается в ноги руками и улыбается. - Потому что я люблю тебя, идиота кусок. Гон вздрагивает, расправляет плечи и обхватывает за лодыжки, медленно подтягивая к себе. Бедро обжигает выступом изломанной деревяшки, но Золдику плевать, главное, чтобы он не заметил. Фрикс привстает, угрожающе скрипя полом, разжимает пальцы и хрипит. - Почему?.. Киллуа обхватывает его колени, надавливая, чтобы тот их опустил. Фрикс повинуется. Золдик отчаянно старается не смотреть вниз, пока забирается на него сверху. Руки Гона поднимаются, но так и застывают в воздухе, не решаясь двинуться дальше. Блондин сам ловит их пальцами и укладывает себе на талию, притираясь ближе. - Ну, ты непослушный, но я тебя прощаю, - Киллуа накрывает его рану на плече, из нее торчит обрезок металла. Золдик поджимает губы, осторожно вытягивая его. Пальцы на боках сжимаются. Фрикс неотрывно смотрит в глаза. - Ты же видел... - Это самооборона, Гон. Все все знают. Не наши проблемы, что у них мозгов не хватило на то, чтобы прислушаться к рекоммендациям. - Но тот мужчина... - Считающий, что раз у него в штанах что-то болтается, то обязательно нужно куда-нибудь присунуть? Тоже не наши проблемы. Гон тяжело вздыхает. Утыкается в плечо лбом и прижимает к себе, стараясь контролировать силу. Золдик слышит, как хрустнули позвонки в спине, но сам прикасается к перемазанному виску губами. Гон мелко дрожит. - Он маленькую девочку... Их видели люди в переулке. Никто ничего не... - Ты все сделал правильно, Гон, - Золдик втягивает аромат соли и пыли, зарывается в темные волосы пальцами и шепчет в ухо. - Я сделал бы также, слышишь? Он был охотником за головами. Хантера может наказать только хантер. - А она... - Напугана, заикается так, что не может выговорить собственное имя, но жива. Она жива, Гон. Благодаря тебе. Тот хуй избавлялся от балласта, когда заканчивал. Фрикс молчит, глубоко дыша. Золдик чувствует, что к глазам снова подкатывают слезы. Утыкается в расцарапанную щеку носом и шепчет, пытаясь унять нарастающую боль в груди. - Я больше не оставлю тебя одного. Я тебе клянусь. Я уже позвонил по дороге. Пошли они нахуй со своей Ассоциацией. Я сломал лицензию. Фрикс отстраняется, заглядывая в глаза. Его зрачок просто огромный, но в прошлый раз даже белок был полностью черным. Сегодня что-то изменилось. Гон изменился. Киллуа и рад, и напуган. - Зачем?.. - А нахер она мне?.. Завтра смотаемся отсюда как можно дальше. - Куда?.. - Куда угодно. В Сагельту, в пески, в джунгли. Куда захочешь. - Ты поедешь со мной?.. Золдик обхватывает его лицо пальцами. Гон накрывает его щеки, стирая мокрые дорожки. Он все-таки разревелся. - Хах... ну, если мой муж отпустит... - Киллуа... Его голос низкий, непривычный, звенящий где-то в груди. И сам он больше раза в два, хотя Золдик все же вытянулся к своим неполным 19-ти. Но это Гон. Его Гон. Гон вжимается в его рот губами, проталкивает язык, заполняя пространство внутри, тычется в мягкость щек, оглаживает ладонями. И Золдик прижимается ближе, зарывается в жесткий ежик на затылке, игнорируя слюну, уже бегущую по подбородку куда-то вниз. Золдика порывисто мнут, тискают везде, где могут дотянуться, подсаживают выше, хватая за задницу. Киллуа трясет от мысли, что она может поместиться в его ладонях целиком. Гон жадно дышит в рот, бездумно крадя кислород, потирается носом и хрипит. - Я так хочу тебя... можно?.. - Хах, раньше ты не спрашивал... - Золдика уже подхватывают под бедра, поднимаясь с пола. Фрикс обжигает шею губами. - Сегодня все иначе. Я окончательно пришел в себя, когда добрался до спальни. Я все помню. Золдик замечает, что, что-то шлепнулось на пол. Он даже не заметил сразу. Подушка. Его подушка. - Ты молодец, что сразу пошел домой. - Они... Они разворотили первый этаж. Разбили окна, сломали забор, - Фрикс рычит, опуская на матрас и упирается коленом, скрипя ножками кровати. На его шее блестит цепочка с кольцом, она стянула ему горло, но Гон слишком расстраивался, когда металл ломался из-за давления. - Я долго дышал в твою подушку, чтобы успокоиться. - Умница, - Золдик блестит зубами, укладывая ладони на загорелые плечи, полностью перекрывающие платяной шкаф позади. В ушах стучит мелкой дробью. Он не удивится, если белье уже мокрое насквозь. Гон считает эту форму чудовищной. Золдика сводит, когда тот накрывает его живот ладонью, снова заглядывая в глаза. - Ты так и не ответил... Киллуа привстает, ловя губами. - Можно. Я тоже хочу. Ножки все же надламываются, когда Гон подкладывает его выше, чтобы умаститься самому, обшаривает рот языком, возится с шнурком на шортах, чтобы не порвать, но все же немного трещит ими, быстро стягивая вместе с бельем. Золдика снова целуют в шею, закусывают кожу на ключицах до характерных следов. Метят. Золдик не против. Золдик удивленно мычит, когда его заворачивают в одеяло, снова прижимаясь губами. - Я не чувствую, но здесь, наверное, холодно... - Так согрей меня, - Киллуа выгибается до хруста в спине, обхватывает за шею. Фрикс горячо выдыхает в лицо, стараясь удерживать вес руками. Золдик думает, что спустит просто от того, как тот влажно тычется ему в живот своим огромным членом, но Гон лишь кивает, облизывая пальцы. Кружит возле плотного кольца мышц, толкается одной фалангой на пробу, выбивая удивленный вдох из чужой груди. - Ты... ты можешь сразу... - Ни за что. - Почему?.. - Киллуа изо всех сил старается расслабиться. Он бы и рад, но у него стоит таким колом, что невольно поджимаешь даже пальцы на ногах, чтобы не сорваться раньше времени. Фрикс сжимает кожу на ребре зубами, вскидывает темную бровь и шипит. - Я порвал тебя в прошлый раз. - Ай, да похер, - Золдик насаживается на палец сам, утыкается копчиком в ладонь и мычит, откидываясь на кровать. Фрикс его вытягивает с влажным звуком, низко дребезжа. - Нет, не похер. - Вредный же ты, пиздец... мммгх, - в Золдика заталкивают сразу два. Судя по тому, что движутся они в разы легче, у Фрикса или волшебная слюна, или задница самого Киллуа просто капитулировала без боя. - А ты сквернословишь. Киллуа сгребает одеяло над головой, скалит зубы и щурится. - Ну, ты еще скажи, что тебе не нравится. Фрикс низко смеется, снова наклоняясь к лицу. Золдик тычется губами, отпуская треснувшую ткань. Надо держать когти при себе, а то исполосует ему всю спину в процессе. Почему-то они то, блять, его кожу берут отлично. - Нравится. Очень нравится. Ты мне нравишься. Я люблю тебя, Киллуа, - к уже движущимся двум добавляется третий, Золдик хватается за загорелые плечи, ощущая, что тычутся пальцы прямо в скопление клеток. Фрикс ловит его разгоряченное дыхание с явным удовольствием. - Я очень тебя люблю. Прости меня... - И я тебя... зайка... Забей... мгх... хуй. Золдик слышит приглушенный смешок и жмурится, потому что помимо пальцев его теперь начинают откровенно иметь языком. Они уже проворачивали подобное раньше. В таких состояниях Гона почему-то непременно тянуло на секс и тут главное было успеть отманить его подальше, ибо как-то раз Золдика подмяли прямо на полу в больнице. Стеснительный и чуткий Гон становился ласковым, но жадным, понимающим только язык тела. Это так контрастировало с обычным его состоянием. Фрикс всегда сдерживался, вжимаясь в подушку лицом, потому что отчаянно не хотел проделывать все лежа на спине. Золдик понимал, что тот заходится в оргазме только по дрожащим бедрам, стыдливо виляющим ему навстречу. Фрикс был выше, сильнее, опытнее. Фрикс был не против смены позиций, но самому Киллуа порой так не хватало его эгоизма в постели. Фрикс неохотно доминировал. Фрикс с трудом втиснулся сейчас, низко простонал и толкнулся, подгибая руки. Киллуа выгнуло дугой. На мгновение показалось, что член Фрикса ткнулся прямо в сердце, попутно задев остальные органы. Золдик вцепился в чужое плечо зубами, дурея от распирающего чувства внутри. Было больно. Все равно было больно. Наверняка простыни потом будут в розовых разводах. Но это херня, не требующая внимания. Золдик уверен, что они просто сожгут весь дом целиком и никогда сюда больше не вернутся. Не вернутся. Их больше ничего не держит. На языке оседает привкус чужой крови. Киллуа так похуй. Киллуа вдавливает ногти в золотистую кожу, хрипит на ухо, бредя, что Фрикс ему так до горла достанет. И Фрикс окончательно едет крышей. Накрывает собой, зарывается в светлый пух на макушке, долбит в каком-то животном ритме, превращая шею в настоящее полотно. На стене подрагивают плашки с номерами в рамке. За дверью лежит бесформенное тело, подпирающее ее торсом без головы. А Золдик кричит в голос, содрогаясь от шального ритма, пока Гон с легкостью вскидывает его бедра, меняя угол наклона. Потому что знает его вдоль и поперек. Потому что так ждал, надеясь, что тот к нему вернется. Потому что Золдик единственный. Неповторимый. Засевший первым стыдливым желанием где-то среди детских воспоминаний. Они устаканили их отношения еще в 16. Затем неловко признались, что хотят большего. В 17 уже носили кольца, первое время пряча под одеждой от общественности. Общественность. Золдик прав. Пусть катятся к черту. Фрикс долго думал об этом, сидя в пустом доме, потому что на Киллуа легла работа за двоих. Работа... А она нужна? Хоть что-то им нужно в действительности?.. Фрикс думает, что уже имеет все необходимое. Свобода пьянит. Бледные ступни смыкаются где-то за спиной. Золдик надрывно стонет, вглядываясь расширенными глазами. Он все-таки его испачкал. Золдику так идет красный... Гон уже знает, что вряд ли вернется в прежнее состояние. Теплится надежда, что блондин с этим смирится, хотя судя по дорожке слюны на его щеке удовольствия от процесса он получает даже больше, чем в обычное время. Его Золдик. Его Киллуа. Его драгоценный мальчишка, которого удавалось отпускать на задания с огромным трудом. Фрикс ощущает что-то клокочущее в груди. Но это не ослепляющая ярость, хоть ускоряет и без того учащенный пульс до немыслимых масштабов. Это другое чувство. Оно рвется наружу. Фрикс обхватывает бледную кожу на талии, зарывается в мягкие пряди на виске. Золдик всхлипывает, хватая за волосы. Гон видит как его член движется под напряженными мышцами живота, как потрескавшиеся губы размыкаются, прижимаясь к его собственным. - Гон... Гон... Гон... - Ты мой. Только мой. Я от тебя ни на шаг больше. Слышишь? - Мгм... Золдик тонко улыбается, сцепливая зубы, вскрикивает, хватаясь за одеяло и хнычет, ответно подвиливая. Он уже кончил, но у него все равно стоит. Это неизбежно. Он морально готов, что проведет еще сутки без сна. Ничего страшного. Он отоспится потом. Как-нибудь. Они все же заглянут на остров. Он убедит Гона. Они должны хотя бы попрощаться. Фрикс снова ловит губами, шепчет в поцелуй, что Золдик такой горячий и узкий, что невозможно молчать. А затем низко стонет. Громко, искренне, больше не сдерживаясь и не зажимаясь. Киллуа просто надеется, что дом не сложится под ними как игральные карты. Киллуа иступленно лижет в плечо, утыкается в гуляющий кадык, прикусывает тонкую полоску металла и закрывает глаза, ощущая, что внутри все обожгло, стягивая в плотный узел. Киллуа знает, что его гладят широкими ладонями, что жадно мнут, восхваляя каждый сантиметр, что снова подтягивают ближе, входя до характерного шлепка. Киллуа и сам не понимает, в какой момент уснул, пугливо моргает, уткнувшись в чужое плечо носом и сипит, потому что голос безнадежно сорвало. Они идут по лесной тропе. За спиной Гона грохочет увесистый рюкзак с двумя удочками, бережно выструганными самим Фриксом. Солнце рябит сквозь плотные кроны. Пахнет влажностью и дымом. Фрикс подкидывает его одной рукой, прижимаясь к виску раскаленными губами. Золдик трет глаза и отклоняется. - Доброе утро, солнышко. - Доброе... Гон, ты... Блондин обшаривает широкие плечи, затем линию скул и обеспокоенно вдыхает. Фрикс низко смеется, прихватывая его пальцы губами. - Я боюсь, что теперь останусь таким. Видимо, мое тело просто стремилось к этой форме, ища выход для силы. - Вот как... - Золдик трет виски, задумчиво кивая. Они поднимаются по холму. Гон просто перешагивает поваленные деревья, осторожно придерживая его свободной рукой. Золдик в своем спортивном костюме, новых кроссовках, панамке и даже чистый. Золдик поправляет воротник его зеленой рубашки, замечает тонкую полоску дыма вдалеке и шепчет. - А это... - Я его сжег. Извини... Всех, кого смог вынес на улицу. Все ценное сложил в сумку. Твои альбомы, карманные ножи и любимый цветок в горшке тоже. - Хорошо, - блондин выдыхает, растирая глаза. - Давай, я сам пойду. Фрикс снова мажет по пальцам шершавым прикосновением, прижимая к себе. - Ты совсем легкий. Я ведь тебя одной рукой держу, - брюнет смеется, показательно подкидывая, накрывает затылок ладонью и целует в губы. У Золдика ресницы дрожат. Золдик сонно мычал, пытаясь свести ноги, пока Фрикс забирался в него пальцами, чтобы промыть. Золдик очаровательно сопел в ухо, пока Гон обходил дом по периметру, обливая деревянный настил из канистры с бензином, а после вбил в землю крест из двух досок, которые отодрал от лестницы, не найдя ничего подходящего. Киллуа оглаживает взбугрившиеся мышцы на его предплечье и дрожаще вдыхает. - Да уж... Теперь тебя на нижнюю позицию хрен уломаешь... - Я не против, - Фрикс блестит зубами, просто отслоняя поваленный ствол рукой. Золдик краснеет до кончиков ушей, стыдливо отворачиваясь. Гон довольно мычит, обсыпая его кожу под глазами горячими поцелуями. Его зрачок снова нормальный. - Я подумаю... - Подумай, - брюнет снова прижимает к себе, елозя щекой. Киллуа чувствует слабость каждой клеткой тела. - Поспи пока, хорошо? Я тебя разбужу, когда дойдем до пристани. - Ладно... Золдик снова утыкается в его плечо носом, обшаривает непривычно широкую спину ладонями. Он реально поместился у него на предплечье. С ума сойти. Под пальцами гуляют мышцы. Фрикс снова откидывает поваленное дерево рукой. Золдик расслабленно выдыхает, утыкаясь виском и тут же получая еще одно горячее прикосновение в шею. Он привыкнет. Теперь все будет хорошо. Они свободны. У Киллуа есть Гон. У Гона есть Киллуа. Больше им ничего не нужно. Золдик сопит, убаюканный шелестом листьев. Фрикс прижимается к тонкому плечу губами. Он даже рад, что остался таким. Он не спустит его с рук до самой пристани. Он больше с ним не расстанется. В груди клокочет сильнее. Гон сжимает кулак, разглядывая вспышки силы. Сила рвется наружу, нарастает с каждым мгновением. Фрикс думает, что усмирил ее. Что нашел источник. Он защитит его в при любом раскладе. Его драгоценный Киллуа. Его спутник жизни. Его пара. Они начнут заново. У Гона есть все необходимое.