Магия утерянной победы

      С самого детства Майкрофт понял, что он — другой. Особенный, не такой, как все. И если бы в другом мире это звучало, как дар, то в их мире, скорее, как проклятье. Вокруг существуют тысячи людей и, им под стать, столько же пар крыльев. У кого-то, как например у его брата, обычные небольшие крылья, которые способны поднять человека не столь высоко, как того бы он сам желал. Кому-то достались большие, можно сказать величественные. Ими трудно управлять, можно сравнить подобные с павлиньими хвостами, ведь они также являются своеобразным магнитом для дамочек. Однако, при должных тренировках, подобные крылья могут пророчить судьбу какого-нибудь воздушного гонщика. Кому-то вообще достались крылья-бабочки. Насекомоподобные крылья редки в природе и передаются, скорее, генетически. Они ловкие и быстрые, но очень хрупкие, любое неудачное падение на спину может их поломать. Но даже в эту категорию Майкрофта нельзя подписать.       Он бескрылый.       Когда в года три он поинтересовался у мамы, почему же его обделила природа, женщина лишь потерянно осмотрела сына и поджала губы. Ответить ребёнку, что он своего рода инвалид было бы намного лучше, чем подкреплять детскую неуверенность несуществующими надеждами. «Они ещё прорастут, Майки», «Нужно просто правильно питаться, Майки» и подобный бред. Теория пала крахом, когда на свет появился Холмс-младший. У младенца уже были видны голые отростки, которые в будущем станут крыльями. Сопоставить дважды-два было проще простого.       Матушка очень долго не решалась отправить в школу своих сыновей. И если у Шерлока это можно было объяснить сложным характером, то причину Майкрофта озвучивать никогда не решалась. «Признай уже, наконец, что я инвалид! Не будет у меня крыльев!» — выкрикнул однажды в сердцах Майки, когда в очередной раз услышал тишину за место причины.       В школу их, всё же, отправили. Некоторые ребята издевались, конечно, мол, крыльев нет у человека. Но большинство предпочитало молчаливо сожалеть. И это раздражало сильнее всяких задир и хулиганов. Он не имеет крыльев, да, но у него имеется гениальный мозг. Ему они просто не нужны. Он может использовать ноги — это полезнее. И ему совсем не нужна чёртова жалость.       Братик тоже сначала сожалел. «Мы не сможем поиграть с мячом, » — грустно заявляет малыш. Майкрофт объясняет, что он может кидать мяч и находясь на земле, в этом ничего такого нет. Но в слыша в ответ: «Но это же не правильно, не честно, у меня преимущество» просто предпочитал вообще не трогать больше темы хоть как-то связанные с полётами. Но несколькими годами позже про сожаление и речи не шло. В ответ на заявления о том, что старший братец умнее у Шерлока всегда действовал аргумент: «У бескрылых не спрашивали!». Хотя бы так, это было менее раздражающе, чем тоска на лицах.       Что университет, что карьерная лестница достались Майкрофту относительно легко. В высшем учебном заведении особо не затрагивали всю эту тему. Там действительно был важен мозг, а не задние отростки. На работе было даже проще. Ровная спина очень часто помогала в полевой работе, позволяя пролезать, прокарабкиваться, проползать в нужные места, не заботясь, что крылья могут помешать. Да, на первых этапах смущало то, что вокруг ходят мужчины с большими раскатистыми крыльями, словно на показе, благо, что вскоре это чувство пропало, заменяясь своеобразным триумфом, так как часто слыша о всяких проблемах с ними из-за специфики работы, он уверовал, что пернатые конечности — ошибка эволюции. В мире существовали машины, иной вид наземного транспорта, но многие тратили силы на изучение ПВД. Ведь, о боже, даже в небе есть вероятность аварий, разного рода столкновений и ветров, за которыми требуется контроль. Да, у пернатых деток часто случались травмы из-за того, что они не учли ту или иную силу ветра в разных местах. Благо, что Майкрофт избежал подобной участи.       Когда полевую работу можно было отложить на дальнюю полку, он оказался на ряду с элитой. Там тоже случалось увидеть бескрылых. В высшем обществе не было место осуждению подобного. Тут можно было почувствовать себя, как в своей тарелке. А перешагнув и эту ступеньку, он открыл для себя новую. «Серый кардинал Великобритании» — так его называли за спиной. Он оказался на той высоте, до которой не долетел никто. Выше была только королева и её приближённые, но даже они оказались на недостаточно высоком уровне. Возможно, гордыня выступала таким себе защитным механизмом, но не испытывать гордость за себя же, когда ты, по сути инвалид, можешь руководить самыми лучшими летунами страны — это бесподобно.       Но не сказать, что крылья всегда казались бесполезными. Когда младший братишка подрос и его не менее гениальный мозг потребовал соответствующую пищу, а ничего другого, чем шприц с непонятно чем рядом не оказалось — тогда Майкрофт в полной мере ощутил свой недостаток. Как бы не старались люди, но крылья были быстрее, удобнее и ловчее машин. Если на металлической колеснице тебе потребуется час, то на крыльях ты можешь добраться из точки А в точку Б минут за двадцать. А что, ни тебе пробок, ни поиск парковочного места. К тому же, часто люди используют балконы, как двери, чтобы было удобнее. А это тоже дополнительно сохраненное время. Удивительно, но достаточно большой процент крылатых предпочитал наземный транспорт. Причин для того было много: от простой лени в изучении ПВД до страха столкновения в высоте.       В ситуации с Шерлоком всегда требовалась скорость и манёвренность. Если братишка ловил передоз, то нужно было как можно скорее доставить его в больницу, а если наоборот, находился в весьма активном состоянии, то нужно было его поймать. Пусть у Шерлока и не было больших крыльев, но со своими он был на «ты». Ловкий, юркий, пронырливый — всё это про него и его полёты. Были времена, когда он колол себе иглы прямо в крылья. Говорят, так лучше приход словить. Кудрявому недоразумению потребовалось много времени, чтобы вновь начать летать. Да и вспоминая про ночлежки, там любой накачанный дурак мог по дурному наставлению вещества в своей черепной коробке оборвать перья или вообще отрезать конечности. Шерлоку повезло, он испытал на себе только ощипывание.       Сейчас можно было лишь оглядываться на те страшные времена. Братец перестал употреблять, носиться между домами, как умалишённый. Сейчас предпочитает лишь легко парить над землёй, а чаще всего вообще ходить, так как затрачивается меньше сил и мозг обрабатывает информацию успешнее. За ним постоянно носится доктор Ватсон, который из-за войны потерял возможность летать. Крылья теперь служили странным аксессуаром, что постоянно напоминал ему о прожитом военном прошлом. Но со временем он свыкся и даже мог ими безболезненно махать в качестве разминки для мышц. А когда Майкрофту доставили видео со скрытой камеры на 221Б, на котором детектив, обхватив соседа поперек груди, приподнимает его над землёй, это заставило ухмыльнуться.       А ещё в его компании часто можно заметить одного детектива-инспектора. И это как раз таки проблема.

***

      Грегори Лестрейд, может, и был не всегда сообразительным для Шерлока, но уж что-что, летать он был мастак. По молодости получал всевозможные первые места на воздушных гонках, был быстр и ловок. Он и сейчас такой, правда организм потерпел некоторые изменения. Одно из крыльев у него было протезом. На давней совместной операции с МИ-5 по освобождению заложников и нейтрализации террористов он потерял крыло. Бравость его сгубила, он хотел успеть спасти всех, за что и поплатился. Если одно крыло потерпело лишь несколько сломанных костей и прочие болячки, которые не принесли слишком много хлопот, то второе из-за упавшего на него куска стены требовало ампутации. Привыкать к протезу пришлось долго, однако в конце этого длинного пути инспектор чувствовал себя, как раньше. Протез был оснащён теми же качествами, что и обычное мощное крыло. Да, настолько ловко он уже летать не мог, но это и не превратило его в улитку.       Знакомство их вышло достаточно абсурдным. Ещё целый Грегори предпочитал после работы или в перерывах тренироваться над зданием Ярда, то взлетая, то приземляясь на его крышу. Он отрабатывал повороты, планирование, в общем, все те качества, что могут пригодиться полиции для срочного вызова. Когда Майкрофт попросил своих людей спустить его вниз, молодой Лестрейд юрко преодолел всех бойцов, приземляясь прямо рядом с Холмсом, своими крыльями вызвав облако пыли. Такой себе дерзкий жест, который как бы намекал на то, что молодой крови не особо понравилось данное приветствие. Костюм, очевидно, из тёмного-синего превратился в серый, а организм не удержался и позволил себе пару раз чихнуть. Не так он должен был предстать перед ним.       — Я ещё не встречал людей, которые бы здоровались перекачанными агентами, — нагловато бросил Грег, осматривая с ног до головы свою работу.       — А я не встречал таких беспардонных полицейских, — вернул ему Холмс       — Туше, — ухмыльнулся Лестрейд, протягивая ладонь, — Детектив-инспектор Грегори Лестрейд, чем обязан?       После встречи на душе осталось приятное послевкусие. Мужчина оказался весьма порядочным, отзывчивым и дерзким. Играла ли молодая кровь или он сам по себе такой — пока было не ясно, но как же было отрадно наблюдать, что с ним разговаривали на одном уровне. Нет, всегда в радость видеть страх в чужих глазах, понимать, что ты выше любого-другого. Но Лестрейд, он даже не обратил внимания на бескрылость, ни взглядом, ни эмоциями, ни словами. Ему было плевать, кто перед ним. Единственное, что трогало его — зачем тронули его. Легкая отрешённость от важной персоны пусть и встретила колкий взгляд, но внутри Майкрофт был заинтригован.       И вот так эта тачка покатилась.

***

      — Поберегись! — раздалось где-то позади Майкрофта у дома на Бейкер-Стрит.       Не такой приём в обители брата он ожидал, ещё даже толком не успевая зайти внутрь. Спустя секунду после произнесённой фразы что-то, скорее кто-то бьётся о дверной козырёк, издавая далее хриплые звуки боли. В поле зрения попадает инспектор, который-таки опустился на ноги, потирая ушибленный живот. Навес, к счастью, остался цел. В конце концов, этот дом пережил несколько взрывов, потопов, пару раз газовую атаку (спасибо экспериментам Шерлока) и даже, кажется, ураган. Хотя последний определённо решил поселиться на 221Б, так как чистым ту свалку токсичных отходов вряд ли назовёшь.       — Вы в порядке, мистер Лестрейд? — вежливо решил поинтересоваться Майкрофт, бегло пробегаясь взглядом по мужчине.       — Честно? Думал, что выблюю собственные внутренности, но сейчас лучше. Хорошо, если останется синяк, а не что похуже, — усмехнулся инспектор, уже ровно стоя на ногах, — Это всё протез. Из-за него порой манёвренность ни к чёрту. При приземлении до сих пор не могу нормально координировать свои движения. Он словно своей жизнью живёт. Какие бы умные дяденьки с бумажечками о том, что им можно верить, не говорили про тотальную схожесть, природу всё равно не заменишь.       Майкрофт на это лишь позволил себе базовую улыбку, подходя к дверям дома. Машинально поправив дверной молоток, он стукнул пару раз, с порога понимая, что миссис Хадсон дома. Пожилая леди не любит, когда вламываются без стука в её присутствии, даже если это Майкрофт. Последний осознал это сразу после первого же раза. Тот ехидный взгляд брата с лестницы он запомнил навсегда. Отчитывать, как мальчишку, одного из важнейших людей на всём острове! Нонсенс!       Не проходит и минуты, как дверь открывает домовладелица, деловито оглядывая гостей и ухмыляясь чему-то своему в голове.       — Шерлока нет дома. Они с Джоном убежали буквально пару минут назад, — без приветствий начала Марта, продолжая чуть более недовольным тоном, — И ещё, инспектор, я прошу вас в следующий раз не врезаться в мой навес. Если уж не думаете о моих расходах, так подумаете хотя бы о себе. Это рано или поздно доставит вам больше хлопот, чем больной живот. Третий раз уже, задумаетесь!       — Прошу меня простить, миссис Хадсон, это…       — Да, я слышала, что это протез, юноша, — прервала на полуфразе женщина, — Но в следующий раз, прошу вас, снижайте скорость. Я же прекрасно понимаю вас, сама гоняла в молодости только так и посмотрите на мои крылья — ноют каждый вечер похуже бедра, а ведь сейчас я их совсем не использую. Очень редко, когда поливаю цветы на верхних полках.       — Спасибо, миссис Хадсон, но вы не знаете, куда конкретно направился мой брат? — прервал лекцию Майкрофт, понимая, что старушка может и до смерти заговорить.       — О, я без понятия. Эти мальчишки, они так редко просвещают меня в свои детективные дела. Напоминают моего мужа, он тоже был достаточно скрытным и…       — Спасибо в любом случае за информацию, миссис Хадсон.       Когда речь заходила про мужа, то нужно было скрываться. Прошлая жизнь нынеживущей домовладелицы хоть и была весьма неординарной, оттого интересной, но не вызывала восторга у Майкрофта совсем. Они отошли к правительственной машине, а за спинами можно было услышать слегка разочарованный вздох и характерный щелчок замка.       — Ладно, раз Шерлока нет, то и мне тут делать нечего. Хорошего вам дня, мистер Холмс, — Не дождавшись ответа от собеседника, Грегори молнией взлетел ввысь, оставляя за собой облако пыли.       «Дежавю, » — подумал Майкрофт, с немым интересом и капелькой восторга наблюдая за столь быстрым и ловким человеком в небесах.

***

      В Лондоне объявили о подготовке к ежегодным гонкам. Они проводились каждый сентябрь, и если в профессиональных гонках простому люду нельзя было принимать участие, то тут мог записаться каждый желающий, естественно, подходящий по критериям. К примеру, не допускались люди с насекомоподобными крыльями, так как высока вероятность, что они могут просто не выдержать, если, допустим, столкнуться с кем-то из летунов. Ещё люди с больными крыльями: с малым оперением, со слишком слабыми, по настоянию врачей и так далее. Подобные гонки были некой аналогией марафона, если так будет удобно.       Естественно, не только простые граждане там участвовали. Трассу могли почтить визитом и полицейские, известные актёры, даже профессиональные летуны, для которых подобные гонки были сродни тренировкам. Грегори, даже будучи с протезом, никогда не пропускал их, несмотря на то, что ему были подобные залёты противопоказаны. Мол, может выйти из строя. Но как бы быстро не летал Грегори, подобного никогда и не происходило. Так что ему мешает и в этот раз пренебречь рекомендациями врача?       — Готовишься к гонке? — крикнула однажды Салли, завидев босса наворачивающим круги вокруг Скотланд-Ярда.       — Ага! — замедлился инспектор, подлетая к подчинённой, — Хочу войти в первую десятку. В прошлом у меня получалось и первые места занимать. Почему бы и не попробовать? Я ради этого даже курить бросил.       — О, Грег, это, конечно, хорошо, но ты уже не так молод, — усмехнулась Донован, — Да и вспомни крыло. С тобой наравне будут лучшие лётчики Великобритании, а возможно и мировые! Вон, в прошлом году победу одержал какой-то известный японец. Вспоминаю тогдашние статьи, ох и много же там было чёрного юмора. Сравнения с камикадзе было не избежать, — неоднозначно вздохнув, та продолжила, — В общем, я про то, чтобы ты не лез на рожон. Если чувствуешь, что что-то не так с крылом, то сбавь скорость. Если от давления начнёт кружиться голова, то не надейся на инстинкты, а лучше спустись пониже.       — Не будь моей матерью, я прошу тебя, — тихо засмеялся Лестрейд, пытаясь до сих пор восстановить дыхание после полёта, — Да, я не молод, но и не приписывай меня к старикам. Всё ещё быстро летаю, так же ловок и находчив в тяжелых ситуациях в воздухе. Уж поверь, я смогу попасть если не в первую пятёрку, то в десятку уж точно!       — Мне бы вашу уверенность, сэр.       — Она себя окупит, вот увидишь, Сал!       Воздух на высоте был прохладный, солнце стояло в зените, всё так и кричало о том, что подобные погодные условия — идеальные для тренировок. Глядя с большой высоты на пеших и летучих прохожих, Грегори замечал привычную для большого города суматоху. Что на земле, что в небе люди периодически сталкивались, скользь проронив извинения от деловитой спешки. А вот детектив-инспектор, во время своего обеденного перерыва не спешил трапезничать. Он ловко и свободно огибал здание Скотланд-Ярда, предпочитая упражняться в близлежащих от работы окрестностях. Проносясь мимо деревьев, макушки трепетали и колыхались, заставляя Лестрейда невольно улыбаться от собственных результатов. Он точно сможет одержать победу.       Завершая уже третий круг подряд, Лестрейд заметил издалека, как чёрная правительственная машина остановилась напротив Ярда. Майкрофт, естественно. Странно, что ему понадобилось? Шерлок вовсю увлечен каким-то своим делом, Грег не может его уже которые сутки поймать. Может, скрывается от брата в очередной раз? Вынырнув из процесса размышления, инспектор замечает, что политик поднял голову и с интересом наблюдает за плавным парением Грегори в высоте. Ему вообще хоть что-то интересно бывает? С другой стороны, мужчину немного жаль. Ему никогда не понять, как же это прекрасно парить в небесах, летать, чувствуя, как во время полёта ветер задорно играет с перьями. Раз у него появился зритель, то нужно показать, на что он способен, верно?       Резко поднявшись на несколько десятков метров, инспектор замер в воздухе и принялся падать в свободном полёте вниз — так быстро, насколько позволяла физиология. Буквально за несколько секунд до столкновения с поверхностью земли его крылья расправились, и он взмыл вновь в небо, прокручиваясь вокруг своей оси от внезапного порыва легкого ветерка. Пытаясь отдышаться от подобного трюка, Лестрейд пропустил довольную улыбку, завидев восторг в чужих глазах. Нет, лицо Майкрофта оставалось каменным, но глаза, боже мой, на него так раньше смотрели дети, когда он, ещё во времена академии, пролетая мимо школ, позволял себе разного рода трюки, после которых в его голове ещё долго сидели восторженные вскрики детей.       — Добрый день, мистер Холмс! — поприветствовал того Грег, подлетая ближе и приземляясь на ноги напротив мужчины, — Погода сегодня просто прекрасна для полётов.       — Я так понимаю, в данной ситуации протез вам не помешал, — Майкрофт ухмыльнулся, явно намекая на не столь давнюю ситуацию с навесом, — Готовитесь к гонке, очевидно. Ваш врач будет недоволен.       — Я прохожу обследование у него раз в год, дабы просто проверить состояние крыла. И, чаще всего, у меня всё в порядке. Так что, да, готовлюсь. И намерен занять явно не последнее место, чтоб вы знали, — с легкой толикой гордости проговорил Грегори.       — Могу лишь пожелать вам успехов. Я тоже буду присутствовать на гонках. Естественно, не в качестве участника, — чуть усмехнулся он, завидев напротив вопросительный взгляд, — Я буду сопровождать моего хорошего друга, который в силу определённых обстоятельств не может позволить себе свободный полёт на высоте. Для многих граждан организуются места для просмотра на воздушных шарах. И я не буду исключением.       — Вам интересны гонки? Прошу прощения, конечно, но вы не особо походите на любителя подобного.       — Вы правы. Я сам не особо в восторге от подобной ситуации, но и иного выбора у меня нет, — пожал плечами Холмс, подумав, что куда-то разговор зашёл не туда. Он же не лясы точить приехал, — Как и нет выбора у моего брата. Вы, должно быть, уже заметили, что Шерлок пропал с радаров. Он нашёлся, к сожалению не в Лондоне, но в добром здравии и в сопровождении доктора Ватсона. Они должны вернуться через пару дней.       — Ох, спасибо, что сообщили. А то я уже начинал переживать за этого негодника, — Лестрейд широко улыбнулся, явно чувствуя облегчение от подобной новости. Грег не то, чтобы переживал, но каждый раз, когда Холмс-младший пропадал более, чем на три дня, то уже закрадывались нехорошие мысли. Спасибо их совместному гнилому прошлому. И Шерлоку, что не пропускал ни одного притона мимо глаза.       — Я бы мог сообщить об этом и в смс, но проезжал мимо, оттого и подумал, что вам будет лучше, услышь вы подобную новость лично. А теперь прошу меня простить, дела не ждут, — улыбнувшись напоследок, Майкрофт протянул инспектору руку. Тот бодро её пожал, проговорив что-то вроде «Спасибо и удачи», после чего резко воспарил вверх, поднимаясь с каждым махом крыльев всё выше.       Холмс уже должен сесть в машину и продолжить путь, но вид инспектора, рассекающего небеса, был каким-то странно-гипнотизирующим. Отрывать взгляд так не хотелось, наблюдая, как тело в небе сперва высоко-высоко поднимается, а потом резко совершая падение вниз, чтобы на определенной точке воздушного пространства, будто подпрыгивая, вновь взмыть вверх, принимаясь всячески кружиться. Это зрелище так завораживало, что Майкрофт невольно задерживал дыхание, видя очередной трюк, который мог бы стоить не особо хорошему летуну жизни. Но инспектор чувствовал себя явно прекрасно. Но пора бы прекратить пялиться и уже отбыть по действительно важным делам. Кабинет министров не любит ждать. Да и некультурно заставлять их ждать. Поэтому, с лёгкой тоской в груди, он в последний раз взглянул на разрезающего небеса лётчика, забираясь в машину и уезжая от Скотланд-Ярда прочь.

***

      Лестрейд за целый месяц подготовки не раз чувствовал на своей шкуре присутствие Майкрофта. Быть может, это кажется настоящей паранойей, однако столько совпадений быть не может. Раза два-три в неделю, из которой он пять дней посвящал тренировкам, разрешая себе передохнуть денёк-другой где-то в середине, Грег замечал, как рядом с местом его тренировок то и дело тормозила чёрная машина, камеры порой были повёрнуты в его сторону и следовали за ним, если он решал пролететь определённого рода кросс вдоль парка или аллеи, или просто присутствие. В Лондоне не часто можно увидеть мужчину в деловом костюме, однако раз в три джентльмена это всегда казался Холмс. Была у него особая атмосфера, когда он находился в шаговой доступности. Организм это начинал чувствовать раньше самого Грегори, например, в районе затылка начинало покалывать и желудок, будь он неладен, пару минут неприятно крутить.       Вообще, Лестрейд был не против. Очевидно, что он хорош в полётах, даже несмотря на маленькие хитрости в виде фальшивого крыла. Так почему он должен запрещать человеку, который лишён вообще возможности в небо взмыть наблюдать за ним? Вдруг он и за другими поглядывает? Конечно, отрицать некого подобия страха или неудобства в подобном процессе нельзя, но и запретить смотреть тоже было бы грубовато. А может быть инспектор всё это себе просто надумал, кто его знает? Вдруг впечатлился? Не каждый день увидишь бескрылых на улице. Многие люди стыдятся этого, хотя, казалось бы, отсутствие конечностей не лишает их других благ человечества. Но это уже их заморочки.       За день перед гонками Лестрейд написал заявление об уходе в отпуск на пару недель. Кто бы что не говорил, но соревнования — это штука тяжёлая, а если учесть возраст и надлежащие обстоятельства — так вообще спартанская. После каждой тренировки, будто она длилась час или три — не важно, но нужен был перерыв. А тут необходимость постоянно работать крыльями, если следовать цели насчёт первой десятки, проходить разные этапы гонок, начиная с простого полёта на скорость и заканчивая трассой с испытаниями вроде резкого колебания атмосферного давления, когда ты то вверху-вверху, то резко опускаешься ниже. Грег помнит про то, что всё происходит добровольно и подобные испытания некоторые могут нагло обойти, но в том же и сок! Если он сможет преодолеть всё, так ещё и попасть в десятку — это будет просто великолепно. И как после такого не отдохнуть надлежащим образом? Может быть, поедет к родне, поделится новостью и выслушает лекцию о том, что он уже давно не молодой птенец и надо себя беречь. А может плюнет на всё и отправится куда-нибудь ближе к экваториальному климату, отдохнуть. Но об этом всём нужно мечтать уже после гонок.       Всех, кого только можно было, Грегори пригласил. И коллег по работе, тех, кто не захотел участвовать, некоторых друзей вне Скотланд-Ярда, которые ещё остались, разумеется Шерлока с Джоном, чтобы потом консультирующий детектив ещё долго сравнивал его скорость и его интеллектуальные способности, мол, они идут не на равных, а Джон по-дружески восхищался умением такого простого парня, как Лестрейд, перегонять тучи. Не только Шерлоку в радость послушать хвалебные оды о себе. Майкрофта инспектор и так бы лично пригласил, да потом подумал, что он всё равно говорил о своём присутствие. И отвлекать от работы человека не хочется. Ну, и самый главный фактор — Грег банально не знает ни номеров, ни адреса проживания. Но под конец решился и всё же отослал весточку Антее, номер которой предоставил ему сам Холмс-старший, на случай если понадобится.       Начало всей трассы находилось на земле. Лишние силы, ожидая где-то в воздухе, тратить не хотелось, вот действительно. Грегори переговаривался со случайными летунами, порой подходил к коллегам, пытаясь узнать степень серьезности их намерений. Те, добродушно смеясь, всё же заставили поверить, что они просто развлекаются и в любой момент могут сойти с трассы на небольшой передых. Радует, что потом у него не будет конфликтов из-за этого на рабочем месте. Среди большой толпы можно было заметить парочку поп-звёзд и несколько профессиональных летунов. Последние вызывали некий дискомфорт, но отогнав прочь мысли о том, что они могут представлять собой серьёзную конкуренцию, Лестрейд вновь вернулся к гармонии.       — Эй, Грег! — раздалось позади него. Можно, конечно, быть уверенным, что позвали какого-то другого Грега, но голос хорошего друга Лестрейд узнает всегда.       — Джон! Рад видеть тебя, спасибо, что пришёл. Отлично выглядишь! А Шерлок всё же выбрал морг, как я погляжу? — с ухмылкой спросил инспектор, ближе подлетая к доктору.       Ватсон выглядел, как на парад. На нём был приличный костюм, аккуратно завязан на шее галстук, а ботинки натёрты до блеска, а поверх, так как на высоте достаточно холодно, накинуто плотное пальто. Есть какой-то повод или Джон просто слишком близко к сердцу воспринимает гонки, если вспоминать его недуг? А может покоритель женских сердец пришёл в компании милой дамы? Но доктор решил сам ответить на все вопросы, что всплыли у инспектора в голове.       — Нет, он ждёт меня рядом с нашим воздушным шаром. Старший братец дал Шерлоку дело, в котором замешан какой-то темный политик, вот он и готовится, скажем так, даже на таком событии работать. Он не хотел идти, считает бессмысленным времяпровождением, но я сумел его уговорить взяться за дело Майкрофта. Чёрт его знает, что может произойти.       — А где сам Майкрофт? Разве не с вами? — перебил Джона Лестрейд, немного расстраиваясь из-за того, что его главный зритель не почтёт его присутствием.       — Ты хочешь, чтобы шар свалился с неба? — усмехнулся Ватсон, продолжая, — Им дай повод — они поцапаются. А это небезопасно не только для воздушного шара, но и для людей, что буду наблюдать с земли. У него какой-то отдельный шар. Шерлок говорит, что он будет сопровождать премьер-министра, а может и саму королеву, — тихо, чтобы не привлечь внимание, прошептал док.       — Ого! А я и не знал, что он с ней знаком.       Вот тебе и «хороший друг». Что премьер, что королева — это одинаково непривычно слышать в таком контексте. Кто вообще из простых людей может похвастаться, что у них столь важные люди для страны в хороших друзьях? С другой стороны, Грегори подозревал, что Холмс куда глубже пустил корни в политическое положение Великобритании, чем утверждал изначально. Естественно, братец давно разболтал каждому второму, что его брат никто иной, как тёмный правитель, серый кардинал и так далее. Короче, каждое слово, что попадает в народ, проходит через него, фильтруется и только тогда выносится на обозрение, но всё же это не особо дотягивает до пятичасового чая в королевской резиденции.       — Ладно, я хотел вообще пожелать тебе удачи на гонках. А сейчас меня ждёт Шерлок. Не хочу, чтобы он начал раздражаться из-за моего отсутствия, — сказал напоследок Джон, пожимая руку инспектору.       — Да, спасибо, дружище! Тебе удачи с Холмсом. С обоими!       Бросив уже в пути весёлую ухмылку, Ватсон скрылся в толпе, оставляя Грегори один на один с собой. До начала гонок оставалось всего ничего.       Он успел ещё перекинуться парочкой слов с найденным в толпе Диммоком, как услышал звук, который давал понять всем участникам, что пора бы занять позиции. Ему досталось не самое удачное место — где-то в середине. Есть вероятность, что его могут просто задеть крыльями или наоборот. Нужно стартануть как можно быстрее или наоборот, сначала всех пропустить, чтобы потом обогнать. Предпочтительнее оказался именно первый вариант. Зачем ему, весьма быстрому лётчику, тратить время на обгоны? Он вполне будет доволен здравой конкуренцией впереди.       Три-два-один.       Всего один громкий звук и несколько десятков тысяч крыльев взмыли в воздух. Образовался неслабый ветер, который, дай ему свободу воли, мог бы вполне себе снести с ног. Благо этот вопрос был улажен с помощью специальных летунов-добровольцев. Ничего не снесли, и слава богу.       Грег, подобно молнии, всё выше и выше поднимался, ощущая явный дискомфорт, что видел далеко не десять человек перед собой. Это ставит под угрозу многие его задуманные планы. Однако, даже несмотря на это, он старался в поте лица. Естественно, немолодое тело, протез, кардинальная перемена давления — всё это так или иначе, но давало о себе знать. Останавливаться не хотелось. Слова Салли, подобно эху, отзывались в голове, как бы намекая, что о себе нужно думать больше, чем о гонке. Это же, если так подумать, просто детский конкурс. Да, есть некая материальная сумма, которую дают за первое, второе и третье места, но на деньги Лестрейд и не рассчитывает, он хочет доказать сам себе, что может, что до сих пор не плох в полётах. И пусть ему это говорят сослуживцы во время тех или иных вызовов, когда нужна скорость — всё не то. Нужен новый, хотя, скорее старый уровень.       За первый час крылья начинают изрядно уставать. Планирование в воздухе хоть и даёт своеобразную передышку, но значительно замедляет скорость. Инспектор вполне себе отдыхает на пикировании, чтобы потом, когда он наберётся сил, вновь взмыть в воздух. Проносясь мимо, он заметил в одном из воздушных шаров Шерлока и Джона. Если последний успел даже послать Грегу привет с помощью руки, что Холмс-младший даже не смотрел на трассу, повернув голову куда-то в сторону. Главное, чтобы ему не приспичило перелететь в другой шар. Для подобной высоты у него не те крылья. Это может быть опасно. Вдруг поведёт в сторону или ещё что-то подобное? И всё, свалится же. Майкрофта он всё же смог заметить. На отдалённом расстоянии находился шар, в котором и расположился старший братец. Если первые несколько раз он был в сопровождении какого-то джентльмена в возрасте, то сейчас находился один и в буквальном смысле поглощал картинку полётов.       Испытания на трассе были самые разные — от резких спусков и взлётов до настоящей полосы препятствий. Ну, как полосы препятствий — достаточно резкие повороты заставили ни один десяток людей сойти с дистанции. Практически в паре метров от самого Грегори парень не справился с поворотом, отлетая прямо в один из воздушных шаров. Корзина качнулась и парочка, которая там находилась, чудом не выпала. Может шары и страховались от ветра при помощи крепких длинных канатов, но на высоте всё ведёт себя странно.       Последний круг и всё — он на финише. Следить за людьми он перестал ещё давно, сосредотачиваясь только на собственных отчётах о своём состоянии. Всё было относительно в норме, так что у него ещё есть шанс. Был, точнее. Ему оставалось пролететь несколько опасных поворотов, прямую, после чего резко пикировать, дабы уже на земле завершить собственное «представление». Если он правильно помнит, то нагнать, как минимум, шесть человек ему так и не удалось. Значит, есть ещё надежда выполнить изначальный план, но тут что-то пошло не так. Буквально краем уха он услышал чей-то крик, а потом заметил, как отдалённый от всех остальных шар начинает странновато качаться. Отдалённый шар? Чёрт возьми.       Корзина, в которой, если Лестрейд правильно помнит, должен был находиться Майкрофт, начинает свисать одним концом вниз. Кажется, порвался один из тросов. В миг следом рвётся другой, заставляя бескрылого политика прижиматься от смены положения в воздухе к полу, который теперь являлся импровизированной стеной.       — С дороги! — гаркает человек, пролетавший мимо.       О, чёрт, он просто стоит и наблюдает за всем этим! Где же люди Холмса, когда они так нужны?       Осталось так мало, может быть, он успеет закончить гонку? От подобных мыслей голова дёргается, организм инспектора сам даёт ему понять, что это звучит, как бред. Он полицейский, в конце концов! И его задача помогать людям в непростой ситуации. А тут ситуация, вашу ж мать, очень даже не простая. Нужно торопиться, если он не хочет потом оплакивать знакомого человека.       Рвётся третий из четырёх тросов. Корзину в который раз сильно потряхивает. В этот раз победа присуждается ей. Майкрофт, словно тряпичная кукла, срывается и со страшной скоростью летит вниз. Внутри всё холодеет от подобного зрелища, Грегори старается из-за всех своих оставшихся сил и пускается в свободное падение, пытаясь правильно сгруппироваться в воздухе, чтобы преодолеть расстояние за наиболее короткий срок. Самое жуткое, что сквозь ветер, который норовит выжечь собой глаза, он всё же видит Холмса. У него до безумия спокойное выражение лица! Будто он только и ждал подобных форс мажорных обстоятельств или был к этому готов.       «Даже не думай!» — отгоняет дурные мысли от себя инспектор, — «Работай крыльями, давай же!»       — Майкрофт! — находясь на грани отчаяния вскрикивает Грег.       Холмс открывает глаза и острым от страха взглядом стреляет в лётчика. Господи, о чём он только думал! Мужчина напуган так же сильно, как и ты, дурак! Но, как бы парадоксально не звучало, взгляд на против будто «активирует полицейский чип». Сил становится больше и через мгновение, совершив невероятный для себя же кульбит, политик оказывается в крепком захвате. Нужно равномерно распределить нагрузку, чтобы они смогли хотя бы остановиться на столь большой скорости и не получить травмы.       — Держись крепче! — в сердцах кричит Грег, понимая, что его буквально глушит от набранной скорости.       Удобнее перехватив тело, Лестрейд пытается преодолеть сопротивление воздуха и взмыть вверх, как часто любил делать на тренировках. Но не выходит. Чёртов протез отказывается работать при набранном ускорении, вот так открытие! Нужно падать дальше, ещё ниже, чтобы высокотехнологичное устройство смогло перезагрузиться. Если он верно помнит с инструктажа, в случае аварийной остановки работы протеза, ему требуется около пары минут на перезагрузку. Вовремя, как же вовремя! Если он сейчас сможет справиться со всем этим дерьмом, то планирование может обеспечить им небольшую разгрузку и крыло, его единственное настоящее крыло, перестанет так ныть из-за, похоже, разорванных связок.       Миг — и механическое чудо техники расправляется, воздух обтекает обоих мужчин, давая возможность чересчур резкому потоку приподнять их траекторию полёта немного выше. Всё теперь в порядке. Грег контролирует ситуацию и даёт себе передышку от подобных выкрутасов. Краем глаза Лестрейд видит гонщиков, которые один за другим летят к земле. Несколько печальным вздохом инспектор признаёт своё поражение. Салли была права — стар он стал.       — Грегори? — тело Майкрофта, которое до сих пор крепким захватом держится за летчика, начинает, кажется, подавать признаки жизни, решив начать с лёгкой дрожи. Шок прошёл, похоже, — Вам не обязательно было этого делать. Поверьте, ситуация была под контролем, и…       — Под контролем?! — вот зачем нужно было говорить? Лестрейд, словно пороховая бочка, готов вот-вот взорваться от такого заявления. Он спас этого наглого сноба и получает заместо «спасибо» информацию, где его поступок обесценивают? С другой стороны, это может быть всё ещё шок. Что поделать, трудно человеку, который каждого первого политика в государстве держит в ежовых рукавицах, признавать, что где-то он мог оплошать. Лестрейд — человек понимающий, поэтому вздохнув пару раз, сообщает: — Помолчите лучше. Я смею только надеяться, что вы себе ничего не повредили. Знаете, даже от воздушных порывов могут быть травмы. Поэтому, как только мы окажемся внизу, вас осмотрят врачи. Я даже представить себе боюсь, что было бы, если бы я не увидел, как обрываются тросы у вашего шара. Боже правый, а вы ведь там были изначально вообще не одни! Я, честно, без понятия, что делать с сразу двумя жертвами падения.       — Но я уверяю вас, что…       — Закройте рот!       Хватит на сегодня оправданий. Слишком их много. Майкрофт пытается оправдать свою небольшую слабину продуманностью, сам Грег оправдывает возраст опасной для него гонкой. Пора убрать старое хобби в дальний ящик и признаться, что может он и не такой быстрый, как раньше, но хотя бы совесть у него чиста. Сегодня он выполнил свой долг — он спас человека, к тому же, далеко не последнего в стране.       Ближе к земле парочку встречают каким-то чудом спустившиеся Шерлок с Джоном, верная помощница бескрылого политика, несколько людей в костюмах и пара-тройка врачей. Что это были врачи выяснилось уже позже, когда не до конца отошедшего от шока Майкрофта под руку увели куда-то в сторону. Его бы самого кто-нибудь осмотрел, было бы неплохо. Впервые за столько лет протез решил отказаться работать, здоровое крыло начало за метров сто до земли как-то нещадно побаливать, да и нервы ни к чёрту. Если бы ему не повезло, то они бы с Майкрофтом оба сейчас походили скорее на блины, чем на людей. Но он справился, он спас Холмса, можно сказать, практически ценой своей жизни, ведь если бы летательные функции так и не были бы восстановлены, Грегори бы предпочёл перевернуться в воздухе на спину, чтобы политик упал на него. Небольшой, но шанс на выживание у него был бы.       К приходящему в себя от всего этого «приключения» подлетает Холмс-младший. Лицо у него, конечно, недовольное, но странноватая тревога в глазах читается. Даже не смотря на все слова о своём брате, Шерлок умеет переживать за него — это похвально. Приятно узнать подобный аспект души вычислительной машины с детективными способностями. Но все приятные мысли идут крахом, когда он выдаёт:       — Кто тебя просил?! Надеюсь, твоё самопожертвование не принесло в моё дело неприятности! — выкрикивает и убегает под аккомпанемент извиняющегося Джона, что пытается поспешить за напарником.       Вот те заявление. Он правильно понимает, что старший настолько достал Шерлока, что он решил избавиться от него подобным способом, а Майкрофт, видимо, из-за своих особых тараканов в голове, решил не мешать ему и позволить случиться этому всему?! Потому что иной картинки в голове как-то не складывается. Поворачивая всё ещё пытающуюся осознать это голову, Грег имеет в запасе огромное желание треснуть с присвистом эту наглую физиономию, но Холмс на то и Холмс, что понимает быстрее, оттого даже не обернулся. Решив не отвечать на поставленный вопрос, Грег встряхивает головой. Перед глазами начинает плясать окружающий мир и его вмиг подхватывает достаточно сильный парнишка-врач, отводя к машине скорой, где уже ожидала второй санитар. О, вот и помощь пришла.       — Аккуратнее с ним, — говорит врачам Лестрейд, мысленно надеясь, что Майкрофт в порядке. Парочка медиков вопросительно переглядывается.

***

      М-да, ситуация привлекла гораздо больше внимания, чем хотелось бы. На место, где пытались поставить Грегори на ноги, слетелись и некоторые гонщики, и коллеги, что были неподалёку, в толпе даже затесался репортёришка, который тут же был выпровожен бригадой скорой. За это им спасибо, отвечать на вопросы про всю эту ситуацию не хотелось. Хватало с лихвой той толпы, которая всё гудела и гудела. В Лондоне не редкость спасать людей, которые по каким-то своим причинам потеряли возможность летать уже находясь в воздухе. Такое бывает, а для Грега, как для полицейского, так вообще обыденность. Так что прям такого повода не было всё это обсуждать.       Благо его смогли оставить так же быстро, как и окружили. Коллеги, получив информацию о том, что с ним всё более-менее в норме, а пострадавшего увели куда-то в сторону скорой, пожелали спокойного вечера и упорхнули прочь. Медики также не стали задерживаться после проделанной работы, пусть ничего такого они и не сделали. Он остался один.       Гонка подошла к концу. Ему так и не удалось финишировать. Солнце потихоньку начинало скрываться за облаками, всё ближе склоняясь к полосе горизонта. Время в состоянии шока течёт очень быстро, так что Лестрейд даже не удивился столь скорому окончанию дня. Он сидел на бордюре, что отделял пешеходные дороги от ровного газона, обдумывая всё пережитое. Кажется, он уже раз пятый начинает сначала, но до конца ни разу так и не дошёл. Хех, ирония. Ну не может он не думать сейчас о Майкрофте. Холмс-старший за последний месяц с его этим бесконечным наблюдением за его, Грегори, тренировками чуть ли не родным стал. Сила, с которой политик вцепился в него на высоте, должно быть, является самым ярким показателем доверия. Страхи люди всегда боятся показывать, а такой человек, как Майкрофт — тем более. У него не было причин доверять такому дряхлому летуну, но он верил, что инспектор спасёт положение. Или просто уже надеялся на плохой конец.       — Я не помешаю? — лёгок на помине. Негромкий голос заставляет поднять голову и удостовериться, что слух его не обманывает. Перед ним стоял Майкрофт. Целый, в добром здравии, без признаков какого-либо переживания. Инспектор думал, что он запрётся где-нибудь у себя дома и будет так же пытаться всё это забыть, идя наперекор той личности, которая хочет наоборот всё обдумать.       — Боже правый, Майкрофт, — с плохо скрываемым волнением на лице Грегори подрывается на ноги, от чего-то положив руки на чужие плечи, — Вы в полном порядке, как я погляжу. Врачи ничего не сказали? — уже улыбаясь спрашивает тот, всё ещё не в силах отпустить Холмса. Казалось бы, сегодня Грег мог потерять этого наблюдателя навсегда. Он думал об этом страшном происшествии уже долгое время и появление Холмса в буквальном смысле осветило его тёмные мысли.       — Со мной всё в полном порядке, как вы верно подметили, — слегка взволнованно от подобного контакта, Майкрофт приподнял уголки губ в ответ на столь лучезарную улыбку, — Я понимаю, что вы бы сейчас хотели побыть наедине, всё же ситуация между нами произошла неординарная, и я полагаю, вам требуется определённое время на её принятие. Но я не могу не поблагодарить вас за своё спасение. Во время нашей последней встречи мы слишком резко разминулись, а пускать всё это на самотёк будет моветоном. Также, я бы хотел принести извинения, из-за меня вы так и не закончили гонку, подготовке к которой потратили немало времени. Если я могу как-то компенсировать это или отблагодарить вас, то только скажите — я у вас в долгу.       — О какой награде речь? — с ухмылкой на лице чуть нахмурился Грегори, отпуская человека напротив, — Я бы спас вас и без всяких подарков после, прекратите. Вы живой человек, Майкрофт, и я не поверю, что вы в воздухе резко научитесь самолично определять собственную силу притяжения или плотность земли под вами. Хотя, зная ваши возможности…       Со стороны политика послышался тихий смех. Что ж, видимо он и правда в порядке, раз даже на шутки реагирует соответствующе живо. Плохо ли это для такого подвида человечества, как «Холмс» — думать не хотелось. Просто приятно понимать, что они пережили это вместе. На душе стало значительно легче не только от самого появления, но и от поведения Холмса-старшего. Будь инспектор на его месте, то испытывал бы какую-то да злость. На всю ситуацию в целом. Но Майкрофт лишь смотрит с теплотой и так открыто улыбается, что начинаешь сам по себе верить в хороший конец.       — Жаль, что эти самые возможности не вернут былой попытки.       — Минутку, какой попытки? — в груди как-то сразу всё заледенело. То есть, он был прав, когда думал, что Майкрофт просто готов к смерти и в любой момент был бы рад нырнуть в её распростертые объятья?       — Операция. Шерлок не удосужился вам объяснить, верно? — поймав всё тот же напряженный взгляд, Холмс-старший продолжал: — Я должен был выступить приманкой для моего, с позволения сказать, конкурента, который планировал на меня покушение.       — Что значит приманкой? — вмешался в рассказ Грег, кажется, так же не будучи до конца сориентированным во всей ситуации.       — В прямом смысле этого слова, — вздохнул Холмс, опустив взгляд куда-то ниже. Кажется, он начал прокручивать в своей и без того умной головушке, что надо было бы предупредить обо всём инспектора заранее, понимая, что шар Майкрофта находится не столь далеко от трассы, — Один мой старый знакомый решил сместить меня с поста. По плану: его агенты должны были заставить мой шар падать, чтобы в конце концов разбиться, так как он знал, что возможности летать у меня нет. Но что-то пошло не так — начал рваться не сам купол, а тросы. Мои люди смогли бы спасти меня, но вмешались вы и сделали это раньше. Я не представляю, чего вам это стоило, признаться честно. Сам понимаю, как тяжело с дополнительным грузом менять положение в воздухе, тем более на огромной скорости.       — Я полицейский, в первую очередь, а уже потом гонщик! — громковато начал Грег, откровенно демонстрируя свою злость, — У меня отказал протез в воздухе, Майкрофт, болело крыло после всего этого кросса, но я бы всё равно, твою мать, любым доступным способом попытался бы спасти вас! Не смейте даже заикаться про вторую попытку подобного фарса, — тихо добавляя, — Хотя бы ради меня.       Холмс, поднимая взгляд на инспектора, несколько секунд со странными эмоциями в глазах смотрел на Грегори. Он будто не верил сказанным словам. Инспектор мог поклясться, что если «британское правительство» начнёт заикаться про то, что это в порядке вещей и не нужно тут самопожертвований, то в его важное лицо прилетит кулак. Но человек напротив лишь с толикой грусти улыбнулся. Он сожалеет, это видно, но при том выражает какую-то свою личную благодарность, намного искреннее той, что была произнесена ранее. Если оно так и есть, то славно, потому что спорить нет никакого настроения.       — Не буду, боюсь, что в следующий раз рядом со мной не окажется столь ловкого спасателя, — вот что-что, но комплиментов Грег ожидал явно в последнюю очередь, — Хочу признаться, в том есть и моя вина. Я должен был прыгнуть самостоятельно, перед этим правильно сгруппировавшись, чтобы меня сумели легко поймать, но я утерял на мгновение контроль и засмотрелся на ваш полёт, — чуть помедлив и покусав губы, он продолжил: — Возможно, во мне до сих пор говорит благодарность, но я бы хотел попросить вас об одной услуге.       Верный зритель не упускает шанса даже тут. Грегори не до конца понимал, как правильнее будет выразить эмоции от подобного заявления, но то, что внутри разлилось, подобно молоку, тепло — это точно. «Засмотрелся, упустив тем самым контроль, » — это ли не признание, тем более от такого человека, как Майкрофт. Вышеупомянутый как раз направился в сторону, где ранее располагался финиш. Инспектору ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Что этот политик успел придумать?       — Я хочу, чтобы вы закончили гонку, — уверенным голосом сказал он, переступая условную границу финала, — Вы рассказывали мне, как важен для вас данный день. Гонка не была для вас пустым звуком. Вы хотели доказать себе свою силу, но бросили эту затею из-за меня. Мне жаль, я могу повторить это ещё много раз, что отобрал у вас данную возможность. Поэтому, прошу вас, завершите гонку. Хотя бы ради меня, — процитировал недавнюю фразу Холмс, с озорством в глазах улыбнувшись.       Честно? Стало как-то волнительно. Он же так и не смог сделать это на основном событии. Для чего все эти условности? Однако вид Майкрофта, который смотрел на него, как тогда, возле Скотланд-Ярда, с плохо скрываемым восторгом, сделал своё дело. Это просто услуга, которую он окажет, в который раз. Приподнявшись на пару метров от земли, Лестрейд неторопливо пересёк финиш, за несколько секунд прокручивая всевозможные варианты эпилога. Он мог бы в прошлом под конец крутануть сальто или вновь взмыть в небо, как бы заявляя о своей истиной стихии. Но сейчас он просто преодолел этот непростой для себя барьер, без выкрутасов, по-взрослому. И это, на удивление, встретилось организму с радостью. Даже от подобного финала внутри Грег чувствовал ликование. Пусть не совсем вовремя, но он сделал это. Если бы не Майкрофт, то дистанция так бы и осталась незавершённой. Грегори опустился на землю к Майкрофту, негромко говоря:       — Спасибо.       — Поверьте, Грегори, в сегодняшней гонке именно вы заняли первое место. Я полностью уверен в этом.       Чужая ладонь с осторожностью провела вдоль руки, останавливаясь на уровне пальцев, чуть сжимая их. Как бы ни пытался инспектор, но расплылся в благодарной улыбке. Он взглянул в глаза напротив и увидел там искреннюю гордость. В тот же момент губы Майкрофта аккуратно коснулись губ Лестрейда, отдавая безграничное количество эмоций в столь простом, но таком чувственном поцелуе.       Сегодня он победил. И это приятно.