—Напомни мне больше никогда не пить…

Звон бокалов, довольные возгласы принадлежащие таким знакомым, любимым людям. Какой-то праздник наверное. Олежа помнил что пошёл куда-то, вместе с Антоном, Олей, и Димой..только вот повод никак не мог вспомнить. Странно В глазах уже плывёт, парень не сильно понимает где находится, зачем, с какой целью, и что с ним происходит. Сестра задорно повторяет какой то тост, чокаясь со всеми кроме брата, а после быстро, бойко целует Диму в щёку. Тот довольно щурится как кот, подхватывая девушку за талию. Они сидят напротив Олежи и Антона, в каком то до боли знакомом помещении. Но картинка настолько расплывчатая и не четкая что очень трудно различить, где именно они находятся. Вспомнил. Квартира Побрацких. Когда же Олежа упустил тот момент когда его маленькая сестренка, с рыжими волосами, от которых будто исходит свет, успела выйти замуж. Хотя отчасти он рад что её мужем оказался Дима. С первого взгляда парень безответственный, ненадежный, да и что ходить до около, тупой как пробка. Зато добрый, искренний и верный. За столько лет дружбы с ним Олежа это четко понял, и уже не сомневался в выборе Душновой. Из раздумий, или же из несвязного потока пьяного бреда, который можно с натяжкой назвать «мыслями» его выводит, бархатный низкий смех друга, сидящего подле него. Удивительно когда они вчетвером успели так сблизиться. Голова по прежнему раскалывается, блокирует все попытки рационально расценивать ситуацию в попытке контролировать её. Кудрявый не выдерживает, уже точно не в состоянии терпеть. Мнётся секунд 10-15, дергает Антона за конец тёплого свитера, медового оттенка. Шатен сразу же отрывается от непринужденного разговора с супругами и глядит на Олежу. Взгляд Антона сменяется беспокойством, и тот уже догадывается в чем дело. Старший неспешно встаёт из за стола, говорит что-то ребятам, и подхватывает голубоглазого под локоть. Встать с первого раза получается плохо. Ноги подкашиваются, становятся ватными в один миг, а в глазах все маячит белой пеленой. Оля говорит что-то о здоровье Олежи, ворчит, говорит что то в упрёк Диме, а тот лишь посмеивается и вновь отпивает глоток хмелевого, прохладного пива. Не успевает брюнет привыкнуть к происходящему, как того уже аккуратно, бережно садят на пассажирское сиденье автомобиля. Антон усаживается за водительское. Трезвый как стёклышко, как обычно. Олежа пытается вспомнить, видел ли он вообще когда-нибудь его пьяным. Сразу же жалеет, голова начинает гудеть с большей силой. Морщится, недовольно стискивая зубы. Звездочкин берет ладонь Душнова в свою, поглаживая её большим пальцем. От этого жеста по всему телу проходят мурашки, а кровь с большей силой приливает к голове. Вот они уже у входа в квартиру, Антон берёт Олежу на руки, а второй полностью доверяет другу, совсем не сопротивляясь. Все равно лёгкий. Он часто ему это говорил. Олегсей уже в полудрёме. Вот бы всегда так засыпать у любимого человека на руках не беспокоясь не о чем. Желательно конечно ещё что бы головной, ноющей боли не было и тумана перед глазами. Звёздочкин улыбается уголками губ, укладывая Олежу на кровать. Ну вот..опять с ним нянчатся как с ребёнком. Не хотел доставлять столько неудобств. Душнов чувствует как руки его отпускает и спаситель желает удалиться. Мягкая кровать обволакивает, тащит, соблазняет нырнуть в глубокий сон. — Не уходи… Антон вопросительно глядит на друга. Олежа же уже вообще не в состоянии трезво мыслить, начинает выпаливать всё что угодно. На утро он сгорит от стыда, провалиться под землю, а сейчас можно позволить себе рискнуть. — Пообещай что после услышанного ты не возненавидишь меня. Кудрявый кладёт руки на лицо, не желая что бы объект воздыхания видел его таким. Жалким, смущающимся от любого слова, прикосновения. — Олеж, я ни в каком из случаев не буду тебя ненавидеть… Большая мягкая кровать слегка провисает под весом Звёздочкина. Он садится рядом с Олежей, снова берёт за руку. — Я..мне кажется я в тебя влюбился… Антон по доброму громко смеётся, на глазах видно выступающие слезинки. Боже. Лучше бы Душнов молчал. Никогда, ничего бы подобного не говорил. Какое же позорище. Он поворачивается на бок, и готов заплакать, завыть от обиды. — Олеж, у нас годовщина, мы женаты два года. Вспомнил. Трезвость громко, врывается в черепную коробку, выбивая дверь. Проклинал он Диму за этот Чертов спор кто больше выпьет, проклинал за то что вообще сдался под его напором. Не пил же никогда, зачем он вообще на это пошёл. Звездочкин перестаёт смеяться, снова тепло, по родному улыбается и целует супруга в лоб. — Напомни мне больше никогда не пить…