В гости на чай и луну с неба

В «Белой вороне» Сережа прогуливал философию: предмет был уныл до невозможности, а совали его всюду – что на ВМК, что на психологию, что на почвоведение. Можно подумать, без того философов мало. Кафе в субботний день не пустовало. Сережа тщательно огляделся, хотя обычно не любил рассматривать лица и не умел к тому же: ему говорили, что физиономия у него при этом становится такая, будто он ищет потерявшуюся мамочку и выбирает жертву для жестокого убийства попеременно. Но сейчас рекогносцировка была необходима, он от дверей заметил пару одногруппников, и следовало убедиться, что в зале нет никого, кто мог бы на него настучать. Или преподши по философии, которой от себя самой скучно стало. Сережа хихикнул, представив Коневу Б.Г., сбежавшую с собственной пары, заключил, что территория более или менее безопасна, и уселся за единственный свободный столик у окна. Заказав эспрессо, он уткнулся в планшет, намереваясь потратить время с пользой и сформулировать бизнес-цели своего проекта. Человек опустился на диванчик рядом, не напротив, и Сережа невольно дернулся вбок, сильно врезавшись плечом в холодное стекло. То есть, неудивительно, что к нему подсели: свободных столов не осталось, но незнакомец мог бы сесть по другую сторону. Или спросить, можно ли подсесть. Или хотя бы предупредить, что подсаживается. Или… Сережа понял, что сейчас, кажется, нырнет под стол и сбежит, не дождавшись кофе и бросив планшет, но… – Извини, я тебя напугал? У него был невероятно успокаивающий голос – негромкий, низкий, участливый – и Сережа моментально передумал знаками просить официантку, подошедшую с заказом, вызвать полицию. – Нет, – пискнул Сережа, вслед за чем сгорел от стыда, откашлялся и нормальным голосом добавил: – Это просто от неожиданности. Я… заработался. – Ну прости, я просто увидел, что ты один сидишь… «Девушка, вы тут одна отдыхаете, – подленько всплыло в памяти, – давайте познакомимся». Сережа рассмеялся. Ответное молчание сделалось отчетливо недоуменным, и он сгорел от стыда повторно. Круто. И двух минут не прошло, а уже выставил себя полным дебилом. – Простите, – пролепетал он. – Я правда… заработался. И… и… – он наткнулся взглядом на чашку, – и выпил слишком много кофе. Незнакомец хрипловато хохотнул. – Бывает. Тогда, может, пора заказать что-нибудь другое? «Конкистадор», например? Ты любишь коктейли? – он на мгновение умолк. – Тебе же есть восемнадцать? – Я на втором курсе, – пояснил Сережа довольно спокойно, потому что за школьника его принимали через раз, а на всех не нафыркаешься. – Ну и отлично, – незнакомец обрадовался так, словно услышал очень приятную новость. – Здесь довольно хорошая коктейльная карта, если я правильно помню… – Нет, спасибо, я лучше кофе. Пока незнакомец читал меню, Сережа безуспешно пытался его рассмотреть. Они сидели практически плечом к плечу, и, если бы он повернул голову, между их лицами остались бы считанные сантиметры. Будь Сережа девушкой, провел бы сложные зрительные манипуляции с зеркальцем, притворяясь, что захотелось поправить макияж. Но он не был девушкой и не был даже Русланом с иняза, которого, как и прочих, грозная преподша по фонетике не пускала на занятие без карманного зеркальца. С другой стороны, ну было бы у него зеркало… Не станешь же прикидываться, что внезапно приспичило попудрить носик или потренировать правильную постановку языка при произношении межзубных «з» и «с». В общем, краем глаза удалось разглядеть, что незнакомец одного с ним роста, порядком старше, с темными волосами и бородой, одет в черное. – Олег, – внезапно сказал тот. Сережа в панике завертел головой. Какой такой Олег? Друга увидел? Только еще одного чужака в компанию и не хватало. – Зовут. Меня, – с легкой смешинкой в голосе уточнил новый знакомый. Сережа успешно сгорел от стыда в третий раз, хотя, казалось бы, после первых двух и угольков не осталось. Он схватил чашку и булькнул в нее: – Сережа. Несколько минут прошли в спокойном, пусть и неудобном молчании. Олег заказал коктейль и мороженое, Сережа, по капле цедя кофе, пытался работать, но никак не мог сосредоточиться. – Держи, студент, – принесенный коктейль Олег забрал, а вазочку с тремя белыми шариками, политыми шоколадным соусом, подвинул к нему. – Сладкое для мозгов полезно. Сережа немного растерялся, но отказываться не стал. Сладкое для мозгов ему в самом деле не помешало бы: если не для работы, то хотя бы для того, чтобы не опозориться своим идиотским поведением еще сильнее. Они столкнулись пальцами на ножке вазочки. Руки у Сережи всегда были холодными – «как жабкины лапки», говорила когда-то бабушка – стекло показалось почти теплым, а кожа Олега раскаленной. Мороженое было очень вкусным. Обычный ванильный пломбир, обычный шоколад, дома можно такое же сделать, но поди ж ты… Когда вазочка наполовину опустела, до Сережи дошло. Он забыл поблагодарить. Проклятье. Он забыл поблагодарить! Просто молча сцапал угощение и сидит лопает. Что о нем подумает Олег? Лицо немедленно вспыхнуло так, что показалось, будто мороженое сейчас превратится в молочный коктейль. Сережа отчаянно пихнул в рот последний шарик целиком, аж зубы заныли, зажмурился и тихонько застонал от жгучей неловкости. – Так понравилось? – по-доброму усмехнулся Олег. – Нет! – воскликнул Сережа с полным ртом, потом сообразил, что собственноручно (собственноязычно) продолжает затягивать сети недопонимания еще туже, с усилием сглотнул и исправился: – То есть, да, понравилось, очень. Спасибо. Большое вам спасибо. Огромное… – Эй, полегче, студент, это всего лишь мороженое. Сережа краем глаза уловил движение и вздрогнул: почудилось, сейчас не то ударит, не то зажмет рот, однако Олег пальцем почти невесомо отер ему уголок губ. – Испачкался. – Он деликатно кашлянул. – Мне кажется, или тебе здесь… неуютно? Может, поищем местечко потише? Да, Сереже было очень неуютно. Вот только кафе никакого отношения к этому дискомфорту не имело, а из собственной шкуры не выскочишь. Ну, можно было, конечно, избавиться от Олега, свидетеля – и главной причины, чего уж там, – бесконечной череды конфузов, но это было как-то невежливо. Поматросил и бросил. В смысле, сожрал мороженое за чужой счет и досвидос. Кстати, о чужом счете, наверное, если оплатить, то получится, что он ничего никому не должен? Кого ты обманываешь, попенял себе Сережа. Дело было не в угощении. Он трудно и долго сходился с людьми, а Олег обаял его парой фраз. И мороженым, ладно. И это Сережа еще даже его не разглядел. Почему-то казалось, что он красивый. Как бы посмотреть? Это желание тоже говорило в пользу Олега: некоторых знакомых Сережа буквально не узнал бы в лицо, хотя общался с ними месяцами. Глаза и мимика отвлекали. Куда удобнее было смотреть мимо, и, хотя первое время некоторые собеседники даже оглядывались, сочтя, что он увидел что-то у них за спиной, проблем обычно не возникало. Интереса тоже. Но посмотреть Олегу в лицо хотелось, правда, не с расстояния в пару ладоней, это было бы уже чересчур. – Хорошо, – сказал Сережа. Он не собирался искать местечко потише, просто надеялся, что на улице сможет рассмотреть Олега как следует. Олег быстро допил коктейль, игнорируя слабые возражения, расплатился за все (и чаевые оставил, чем понравился Сереже еще больше), и они вместе вышли на свежий воздух. – Ну, – спросил Олег. – К тебе, ко мне, в гостиницу? Смелая шутка. Сережа с готовностью расхохотался. Олег вроде хотел добавить что-то еще, но тут у него зазвонил телефон, и он, извинившись, слегка отвернулся. Вот он, шанс. Пока Олег разговаривал («Нет, Вад, не сейчас, нет, занят, нет, не знаю, может, до вечера, может, до утра»), Сережа воспользовался возможностью окинуть его внимательным взглядом. Тренированное боковое зрение не обмануло: Олег был старше его лет на пятнадцать, хотя, возможно, так казалось из-за бороды; смуглый, длинноносый, вроде бы растрепанный, а может, специально укладка такая; густые брови, пухлые губы. Очень привлекательное лицо. А потом Олег повернулся, пряча телефон, и Сережа, замешкавшись, зацепился за его глаза – пронзительные, светлые, почти прозрачные на солнце. Отводить взгляд почему-то было больно, как рыбе срываться с крючка. – Ух ты, – удивился Олег. – Это линзы? Сережа мотнул головой. – Можно? – Олег протянул руку. Сережа понятия не имел, что он собирается сделать, но на всякий случай кивнул. Олег осторожно взял его под подбородок и принялся поворачивать лицо туда-сюда, будто янтарь на свет рассматривал. (Или проверял зрачки на черепно-мозговую, но это неинтересно). – Никогда такого цвета не видел. И волосы не крашеные? – Все свое, родное, – отозвался Сережа, едва шевеля губами, потому что большой палец Олега шершаво и щекотно соскользнул немного выше. – Потрясающе. Сережа покраснел и высвободил голову. – Ну… Вы тоже. Ничего. Да, – буркнул он, прикусил язык и заинтересовался камушками под ногами. – Пойдем прогуляемся? – предложил Олег, прежде чем пауза сделалась совсем мучительной. – Мне на пару надо, – с этими словами Сережа бросил взгляд на часы и понял, что пока еще не надо. – Хотя минут пятнадцать есть. *** Они шагали вдоль скверика. – Эмм… Кем вы работаете? – спросил Сережа, потому что ничего лучше в голову не пришло. Еще бы зарплатой поинтересовался, честное слово. – Частная охрана, – отозвался Олег. Да, было в нем что-то такое, в осанке, манере себя держать. Сережа сразу предположил охрану, или армию, или полицию. Ему стало интересно, но Олег заговорил раньше, чем он успел начать выпытывать подробности. – А ты чем занимаешься? В смысле, я понял, что учишься, но на кого? Я нечаянно подсмотрел в планшет, там было что-то про формирование имиджа и коммуникацию с аудиторией. – Это не совсем по учебе. То есть, совсем не по учебе. Работаю над проектом в свободное время… Сперва Сережа отделывался общими фразами, но Олег с таким интересом слушал и задавал вопросы – совершенно дилетантские, но искренние и в нужных местах, что его понесло. В одно мгновение он перечислял недостатки «Фейсбука», а во второе уже рассуждал о потребностях рынка, фрилансерах, инвесторах и интеграции. В третье мгновение он остановился на середине тирады о важности личных собеседований с будущими разработчиками, огляделся и с ужасом понял, что они уже очень далеко от корпуса. То есть, не в десяти километрах, конечно, но на пару он безнадежно опоздал. Последней парой были ОДУ, дисциплина важная, но… Эх, сгорел сарай – гори и хата. – По ходу, в универ мне уже не нужно, – сконфуженно улыбнулся Сережа. – Может, еще погуляем? Если я вам не надоел со своим стартапом, – поспешно добавил он. – Нисколько, – горячо отозвался Олег. – Ты очень интересно рассказываешь. Я понимаю процентов пятнадцать, но честно готов слушать до ночи. Сережа невольно расплылся в улыбке. Приятно все-таки, когда хвалят, а вдвойне приятно, когда хвалит не одногруппница Марго, которая все триста раз слышала и отвешивает комплименты скорее по привычке, не особо вникая, а далекий от темы человек, малознакомый, взрослый… В смысле, Сережа понимал, что и сам уже технически взрослый, но разница в возрасте ощущалась будь здоров. – Ну так вот, – продолжил он прерванный рассказ. – Чтобы получить обратную связь от реальных пользователей… – Погоди, погоди, – Олег поймал его за плечо. – Смотри, я тут живу. Может, зайдешь на чай? Сережа с некоторым трудом сфокусировал взгляд на подъезде башни-многоэтажки через дорогу. – Ну, если вы приглашаете, – с заминкой проговорил он, мыслями все еще в своей мечте. – Давай на «ты», – Олег, не разжимая пальцев, повлек его за собой по пешеходному переходу. – Что ты мне выкаешь, как своим профессорам. Еще бы Олегом Давидовичем назвал. – Нет, простите. Меня можно звать как угодно, а я по заказу «тыкать» не умею. Нужно ждать, пока само получится. Олег рассмеялся. – Такой забавный. На чай согласился, а на «ты» нет. Сережа только дернул плечом, чувствуя жар и давление чужих пальцев. Чего тут забавного, спрашивается? Он в детстве вместе с бабушкой с соседом-академиком чай пил. И что, из-за этого полагалось с ним фамильярничать? Скрипучий лифт нес их вверх. Эйфория от найденного благосклонного уха слегка выветрилась, и Сережа соображал, не нужно ли отписаться Марго, где и с кем он находится. А потом подумал, я же не Юлька, которая после полугода знакомства продолжает перед каждым свиданием со своим парнем рассылать явки и пароли семье, друзьям и половине потока. Олег на маньяка не похож, качком его тоже не назовешь, мы примерно одного роста и веса, отобьюсь если что. Правда, род деятельности Олега намекал, что его преимущества, скорее всего, вовсе не в росте и весе. Тем не менее Сережа был твердо уверен, что отбиваться не придется. Это скорее Олегу придется отбиваться, когда он устанет слушать, а Сережа не сумеет вовремя заткнуть фонтан красноречия. Квартира была маленькая, на удивление чистая, чуть ли не вылизанная, но в общем и целом ничем не примечательная. Кусочки двух комнат, которые Сережа разглядел из коридора, о личности Олега ровным счетом ничего не говорили. Впрочем, наверное, он любит наводить порядок. Ну или регулярно оплачивает клининг. – Ванная там, залезай в душ, я полотенце принесу, – сказал Олег. Что? Душ? Нет, видно, что он чистоту любит, но чтобы настолько? Олег успел разуться и сделать пару шагов по коридору, когда Сережа оправился от небольшого ступора и недоуменно спросил: – Зачем в душ? Перед чаем просто руки помыть недостаточно? Олег остановился. Медленно обернулся. Попытался вглядеться Сереже в лицо, но – тот знал – безуспешно. Сережа в любой непонятной ситуации делал морду кирпичом и отточил этот навык до совершенства. – Так ты пришел чай пить? – Ну да. Вы же меня сами позвали. Сережа начал беспокоиться и чуть-чуть злиться. Он чувствовал, что чего-то недопонимает, но не мог сообразить, чего именно. Как будто слова Олега были вещью в упаковке. Сережа прекрасно видел коробку, но был не в силах добраться до содержимого. – Хорошо, – наконец определился Олег. – Мой руки, и будем пить чай. Полотенце я тебе все равно сейчас принесу. А, и еще, можно на твой паспорт взглянуть? Сережа вообще перестал что-либо понимать. Профдеформация? Заставляет всех гостей предъявлять документы, снимает отпечатки пальцев и… Что там еще? Досматривает с пристрастием? Надеясь, что хоть до этого не дойдет, Сережа выудил паспорт. Олег, бросив взгляд на третью страницу, вернул его почти мгновенно. – Окей, – он улыбнулся. – Первая дверь. В ванной комнате было очень ярко и стерильно как в операционной. Жидкое мыло слабо пахло земляникой. Намывая руки, Сережа развлекался мыслью, что обыск и есть тайная цель первоначального предложения принять душ. Олег, наверное, всех визитеров в душ отправляет, а пока те ничего не видят из запотевшей кабинки, обшаривает одежду и сумки в поисках запрещенных к проносу в гости предметов. На двери очень удобно не было ни щеколды, ни замка. Олег положил на стиральную машину полотенце и исчез из виду, предупредив, что будет на кухне. Когда Сережа вошел в кухню, чайник уже закипал. – Я думал, ты все-таки решил принять душ, – сказал Олег, выглянув из недр холодильника. Сережа вежливо и невнятно хмыкнул. Просто в ванной было так чисто, что ее оскверняли даже капли простой воды. Он задержался, потому что долго тер забрызганные раковину и кран полотенцем, а потом это самое полотенце пытался сложить поаккуратнее. У него дома царил не бардак, разумеется, но легкий творческий беспорядок, а складывать вещи уголок к уголку не хватало терпения, хотя в Инстаграме он порой залипал на видео, где парни и девушки блистали суперспособностью небрежным движением руки скатать до размеров почтовой марки все от стрингов до плащ-палатки. – Черный? Зеленый? – поинтересовался Олег. – Сахар, мед, лимон? Сладкое, бутерброды, что-нибудь поплотнее? От такой лавины предложений Сереже сперва стало не по себе, захотелось попросить кипятку без сахара и заварки, но он твердо решил, что больше не выставит себя идиотом, и остановил выбор на черном чае с медом и лимоном. Парализующая неловкость притихла. Он не ел с утра, не считая мороженого, и даже хотел уточнить, что именно подразумевается под «поплотнее» – а вдруг пюрешка с котлетами, Сережа любил это блюдо всей душой – но быстро себя одернул: он все-таки в гостях у почти совершенно незнакомого человека, не в ресторане, еще бы обед из трех блюд потребовал. Олег долго колдовал над чашками. «Чайную церемонию» он загораживал собой, поэтому Сережа пока осматривал кухню и нервно скреб пальцем столешницу. Благо, ногти он обрезал коротко, а обкусывал еще короче, и следов не оставалось. Кухня была под стать ванной – словно только что из салона, никаких не особо нужных, но симпатичных мелочей типа подставок под посуду или магнитиков. Засмотревшись, Сережа вздрогнул, когда перед ним с негромким стуком поставили большую кружку. Плитку шоколада Олег разломил на кусочки прямо в упаковке и только потом, вскрыв, высыпал в пиалу. – Молочный любишь? – Я всякий люблю, – пробормотал Сережа. Затаившаяся застенчивость накатила с новой силой. Борясь с ней, Сережа сделал несколько маленьких обжигающих глотков из кружки и только потом почувствовал, что у чая странный вкус. – Коньяк, – сказал Олег, заметив заминку. – С медом и лимоном сам бог велел. – О, – неуверенно протянул Сережа. Олег насторожился. – Прошу, только не говори, что у тебя аллергия. В его голосе звучал такой неподдельный испуг, что Сережа невольно заулыбался. – Аллергии нет. Я просто не пью. – Ну мы же не водяру хлещем, там пару ложек. – Нет, я вообще не пью. – Да ладно тебе, Сереж, от гомеопатической дозы вреда не будет. Это как ликер в мороженом или блинчиках. От этого «Сереж» в груди разлилось ощущение еще более горячее, чем от чая. – Дело не в ЗОЖ, – пояснил он. – Мне вкус не нравится. Я даже конфеты с алкогольной начинкой не ем. Но это, – он покачал чашкой, – не… невкусно. Просто непривычно. – Дорогой коньяк невкусным не бывает. Привыкай к хорошему, – бодро отозвался Олег. – Ты заслужил. – Чем? – удивился Сережа и отхлебнул глоток побольше, пытаясь разложить вкус на составляющие. – Красивыми глазками. Сережа мысленно себя похвалил. Он всего лишь залился краской по уши, а не устроил чайный фонтан. Молодец. – Я серьезно вообще-то, – продолжал Олег. – Ты очень красивый и очень умный к тому же, а такое сочетание, на минуточку, нечасто встречается. Господи, подумал Сережа, пусть он решит, что физиономия у меня бордовая от кипятка… – А еще ты очаровательно краснеешь, – добавил Олег, и это стало последней каплей. Сережа опустил голову, завесился волосами и до боли сжал пальцами край стола. Очень хотелось спрятаться в туалете и чтобы Олег перестал уже закидывать его этими кошмарными комплиментами. То есть, сами по себе комплименты были вовсе не кошмарные. Просто… Нет, непросто, вот совсем непросто. – Перестарался я, да? – хмыкнул Олег через бесконечно долгие пять секунд. – Ладно, извини, я тогда пойду в зал. Пей чай спокойно, не буду тебя терроризировать. Сережа судорожно кивнул, а потом чуть не опрокинул стол, когда к звуку шагов добавилось прикосновение ладони к волосам. Олег, слава богу, больше ничего комментировать не стал – еще раз погладил его по голове и, судя по наступившей тишине, вышел из комнаты. Сережа долго ждал, пока остынет чай, и на нервах умудрился целиком прикончить шоколадку в одно лицо. Потом еще дольше пил, бездумно глядя на небо за окном. Вкус теперь ощущался четче и в самом деле противным не был. Небо темнело. Может, Олег выставит его сам? Вот сейчас придет и скажет, мол, хорошо посидели, но пора и честь знать? Было тепло и лениво, двигаться не хотелось, но Сережа вымыл чашку и пиалу, вытер стол, а Олег все не возвращался. Делать нечего, он заглянул в приоткрытую дверь, из-за которой доносились звуки негромко работающего телевизора, и протараторил: – Огромное спасибо за чай, но уже поздно, мне, наверное, по… – Давай что-нибудь посмотрим, – перебил Олег. – Или у тебя домашки много? Родители ждут? Сережа хотел соврать, что да, ждут, да, домашнего кучу задали, но вместо этого ляпнул: – Не ждут, я однушку снимаю. И завтра воскресенье. – Вообще отлично. А если боишься, что метро закроется, так я тебе такси вызову. Метро закроется? С чего Олег взял, что он собирается сидеть здесь до часа ночи? – Иди сюда, Сереж, – Олег хлопнул по дивану рядом с собой. Его голос потянул как цепь. Точнее, как атласная лента. Сережа шагнул в комнату, глядя прямо перед собой, и сел, сразу же съехав по скользкой обивке чересчур близко. На экране шла какая-то старая передача: кудрявый веселый мужик в очках сперва читал свиньям книжку, потом копался в огороде, а потом жарил на сковороде кругляши огурцов и чего-то желтого, похожего на маленькие тощие кабачки. Диван был мягким, свитер Олега – тот успел переодеться в домашнее – тоже. Сильно тянуло в сон. *** – Но мне все-таки интересно, – внезапно сказали над ухом, и Сережа, вздрогнув, вынырнул из глубокой дремы. Во рту было сухо. За окном совсем стемнело. Горел приглушенный свет, по телевизору шло другое шоу, а Сережа полулежал, привалившись к боку Олега. Он немедленно выпрямился и хотел выпалить извинение, но Олег продолжал: – То есть, вот ты правда-правда пришел просто пить чай? «Конечно, а зачем еще, я вам говорил уже», – хотел сказать Сережа, а потом все же заглянул Олегу в глаза и похолодел. А ведь твердила ему бабушка, смотри в лицо, Сереженька, когда с человеком разговариваешь. Так оно и вежливее, и вернее. По одним только словам и голосу всего не поймешь. Вот он и не понял. А теперь распаковал образную коробку и любовался на образную тикающую бомбу. Он с самого начала истолковал ситуацию неправильно – совершенно, ужасно, катастрофически неправильно. – То есть, когда вы возле кафе говорили: «К тебе, ко мне, в гостиницу», это была не шутка, – вышло чуть ли не обвиняюще. – А когда звали пить чай, наоборот, шутка? – Не шутка, а скорее эвфемизм, – уточнил Олег. – Общепринятый. Я не думал, что ты его не поймешь. – Я не понял, – пробормотал Сережа. – Я вообще ничего не понял. Слушайте, я могу заплатить… – За что? – удивился Олег. – Ну, за кофе, мороженое, чай, шоколадку… Коньяк. – Что ты за глупости такие говоришь, Сереж, – Олег погладил его по плечу. – Хотя, если ты очень настаиваешь, от благодарности я бы все-таки не отказался. Сережа угукнул и попытался вспомнить, сколько налички в кошельке. В конце концов, все выпитое и съеденное было дешевым, хотя нет, коньяк дорогой, Олег сам упоминал, но не бутылку ведь он этого коньяка выдул, а пару ложек, а если Олег примется за всю бутылку требовать, он ему скажет, да, так и скажет… На затылок легла большая горячая ладонь, рта коснулись чужие губы – шершавый, колючий поцелуй. Сережа застыл, но, когда в сжатые зубы толкнулось мокрое и скользкое, отмер, в панике замычал и дернулся назад. Пальцы на затылке немедленно сжались, больно прихватив волосы. – Да что такое? Ты же согласился! Олег хмурился. Его лицо было слишком близко, чтобы на него не смотреть. – Я думал, деньгами, – пролепетал Сережа. – Какие деньги, Сереж? Что ты городишь? Сережа начал вырываться. Олег сразу же выпустил его волосы, но вместо этого поймал поперек туловища и притянул к себе вплотную, умудрившись одновременно прижать его руки к бокам, а ноги к дивану. Схожесть комплекций не помогла, хватка у Олега оказалась стальная – Сережа ощутил себя бочкой, которую стягивают металлическими обручами. – Ну перестань, слушай, не бойся, мы просто друг друга недопоняли, давай поговорим спокойно, я же тебя ничего делать не заставляю, просто предлагаю, если ты не хочешь… Да угомонись ты! Сережа прекратил сопротивляться потому, что понял, что вырваться не получится, а не из-за сбивчивого потока увещеваний. Олег выпустил его, он отполз на другой конец дивана, перекатился через подлокотник и присел на ковер, дыша как паровоз. В кадке у стены стояло большое растение, искусственное, его листья нависали над головой. Олег тоже шумно дышал, но с места не двигался. – Я не… – «хочу», собирался сказать Сережа, а вместо этого брякнул: – …знаю. – Ладно, – через минуту проговорил Олег уже совсем спокойным голосом. – Я пойду на кухню, еще раз чайник поставлю, а ты подумай. Если нет – не вопрос. Крикни, и я вызову такси, где дверь, ты знаешь, просто захлопни за собой. В любом случае спасибо за вечер, мне было невероятно приятно провести с тобой время. Сережа ничего не ответил, только поглубже забился под пластиковые листья, когда он проходил мимо, а потом задумался. Он ведь никогда не исключал возможность заняться с кем-то сексом. Лет с тринадцати размышлял, чего хочет, и по всему выходило, что ему нужен человек, с которым захочется близости, и плевать на пол. Вот только до сих пор ни с кем не захотелось, ни разу, он всегда решительно пресекал любые попытки познакомиться на улице и в транспорте, если видел явный романтический интерес (другого интереса не бывало: «мальчик, давай дружить» только в детстве работает), а сколько намеков просто-напросто прошляпил, как сегодня? Не позволил ни единой попытки ни другим, ни себе. А теперь словно судьба за шкирку схватила и носом тычет, мол, бери, имбецил, вот он твой шанс, его уже прожевали и в рот положили, только глотай. Да, особого желания прыгать на Олега (скорее под Олега) он не испытывал, но ведь «искры, бури, безумия» можно всю жизнь прождать. Не замуж ведь ему за Олега идти в конце-то концов. Сережа выкарабкался из-под растения, глубоко вздохнул, вытер глаза, которые, оказывается, чуть-чуть слезились, и потопал на кухню. Олег пил не чай, а коньяк из стакана. – Хорошо, – сказал Сережа, глядя на плоскую, почти круглую бутылку. – Я хочу. – Хорошо, – повторил Олег, – ты уверен? – Да. – А ты вообще спал с кем-нибудь? – Конечно. Ложь сорвалась с языка сама собой. Он слыхал, будто многие считают, что неопытные партнеры – это сплошная морока, и предпочитают с ними не связываться. Мучительно настраиваться морально, только чтобы пролететь как фанера над Парижем было бы обидно. – Извините, – добавил Сережа, – я повел себя как… – Он не смог даже подобрать подходящее сравнение. – Как перепуганная лисичка, – подсказал Олег с улыбкой в голосе. – Ничего, бывает. Может, выпьешь? – он качнул стаканом. – Или еще чаю? – Нет, спасибо. Я пойду… – он мотнул головой в сторону ванной комнаты. – Или вы первый? – А я уже ходил, пока ты спал. Даже не заметил? Эк тебя разморило. *** Стоя под жалящими струйками воды, Сережа снова задумался. Допустим, в уборную он заглянул. Надо делать что-то еще? Он интересовался в теории, конечно. Где-то писали, что нужно тщательно готовиться, где-то – что если не планируется задорная групповушка с фистингом, то достаточно просто хорошенько помыться. Ладно, черт с ним, по-любому на видном месте ничего такого не лежало, а Олег ведь не ждал, что он с собой клизму в рюкзаке таскает, значит, ничего особенного делать и не надо. Он тщательно вымылся, как мог оттер стенки душевой кабины от капель и потеков, почистил зубы пальцем, позаимствовав немного мятной пасты, протер раковину и кран и опять завис. Одеваться или нет? Глупо одеваться, если через две минуты заново раздеваться. Бродить голышом по чужой квартире тоже не хотелось: Сережа и по своей ходил минимум в белье, как бы жарко ни было. Натянуть трусы? Закутаться в полотенце? А потом он развернулся к крючкам, на которых оставил вещи, и понял, что первый вариант отпадает сразу: одежда исчезла. Точно. Запотевшие стенки и дверь без замка. После горячей воды стало зябко, и мокрое полотенце делу не помогало. Сережа заглянул в пустой зал, а через секунду Олег окликнул его из второй комнаты, где он еще не был. Из-за темной громоздкой мебели и тяжелых портьер спальня казалась совсем крохотной. Верхний свет не горел, но на ближней к двери тумбочке мягко светился ночник в виде полной луны, и Сережу потянуло к нему как магнитом. Он давно такой хотел, да жаба давила. Олег, одетый в одни боксеры, что-то переставлял на тумбочке по другую сторону кровати, занимавшей почти все маленькое помещение. Быстро скользнув по нему взглядом, Сережа аккуратно сложил полотенце, пристроил его на пустой открытой полке и без спроса присел на краешек матраса. Лунные пятна походили на кляксы каких-то волшебных чернил. Ткань простыни под пальцами сбилась в складочку. Сережа замерз и с удовольствием залез бы под одеяло, а еще лучше под плед, но на кровати была только простыня. – Зачем вы попросили паспорт? – спросил он. – На всякий случай, – помолчав, отозвался Олег. – Про свою сеть ты рассказывал так солидно и компетентно, что я бы к твоему реальному возрасту накинул лет пять-семь, а когда ко мне пришел… Ну, я задумался, как бы не присесть ненароком годика на четыре. Ты… интересный. Сережа невыразительно хмыкнул. Другие говорили «странный» и «стремный», правда, было это в младших-средних классах – потом то ли Сережа худо-бедно приспособился к окружающему миру, то ли люди сделались терпимее, но осадочек остался. Матрас сзади прогнулся. Сережа вздрогнул, а потом еще раз, когда на плечо легла ладонь. Ладонь была раскаленной, но, пока она невыносимо медленно ползла по лопатке, к ребрам и ниже, дрожь била все сильнее и сильнее. – Да ты закоченел совсем, – проговорил Олег и отодвинулся. – Так, залезай, будем греться. Сережа вовсе не был уверен, что дрожит от холода, но послушно забрался на кровать с ногами. Олег теперь сидел в ее центре на пятках, уже голый. Сережа судорожно зашарил взглядом по его торсу, стараясь не смотреть выше ямки над ключицей и ниже пупка: гладкая смуглая кожа, темные волосы, три-четыре бледных шрама, плоский металлический кулон, вспыхивающий отраженным светом. – Красивый кулон, – выдавил Сережа. – У меня есть кое-что покруче, – гордо заявил Олег и развернулся. – Ни хуя… – вырвалось у Сережи, он ойкнул и хлопнул себя по губам. Бабушка всегда так делала, когда он матерился. – Сочту за комплимент, – рассмеялся Олег. – Хочешь потрогать? Это же рисунок на коже, зачем его трогать, но Сережа все равно протянул руку и пальцем обвел по контуру оскаленную голову и вздыбленный загривок волка, занимающие чуть ли не полспины. Кожа у Олега была плотная, очень горячая и чуть влажная. Ему хорошо, он как печка, не мерзнет. – А у тебя есть что-нибудь интересное? – спросил Олег, снова развернувшись к нему лицом. – Нет… У Сережи не было. Ни татушек, ни пирсинга, ни заметных шрамов. Серьезно раниться, несмотря на «грацию картошки», ему не доводилось, а модификации тела никогда не интересовали. – А если найду? – хищно поинтересовался Олег и потянулся к нему. Сережа отпрянул, едва не навернулся с кровати и только потом сообразил, что тон был не только хищным, но еще игривым. Стыдобища. – Мы отвлеклись, – деловито проговорил Олег, не дав ему извиниться. – Догонялки тоже согревают, но я хотел предложить другое. Я засекаю две минуты, и мы боремся. Кто на момент звукового сигнала окажется сверху, тот и… ну, сверху. – Может, на камень-ножницы-бумагу? – заикнулся Сережа. Драться он не хотел, даже в шутку. – Тогда ты превратишься в айсберг, и я об тебя расколюсь пополам, как «Титаник», – скорбно сказал Олег. Сережа невольно рассмеялся. Ладно, так даже лучше. В борьбе шансов у него никаких, а в «камень-ножницы-бумагу» и выиграть можно. Что делать сверху, он вообще не представлял. То есть, представлял, но… А если от нервов не встанет? А если Олег догадается, что он голых парней максимум видел с расстояния в полметра в школьном душе и ничего больше? Точно ведь догадается. Другое дело снизу – мордой в подушку, зад выставить, и все тип-топ. Блин, только почему так колотит? – Ну все, начинаем, а то ты сейчас рассыплешься. Последний момент, – Олег взял с тумбочки прозрачную пластиковую бутылку с помповым дозатором. Жидкость внутри была цвета разбавленного яблочного сока. – Что это? – подозрительно спросил Сережа. – Массажное масло, – ухмыльнулся Олег. – Намажу тебя хорошенько. Я сильнее, значит, пусть тебя будет сложнее ухватить. Сережа хотел возразить, что незачем, что они испачкают простыню, что, если уж на то пошло, он без посторонней помощи намажется, но не успел и рта открыть, как масло потекло по груди и спине, а потом горячие ладони Олега оказались будто везде одновременно. Сережа застыл, даже дышать перестал, а Олег натирал его маслом с нажимом, словно в самом деле массаж делал: спину, грудь, плечи, поясницу, живот. Пах он обошел, а ягодицы и бедра намазал так же щедро и бесцеремонно, как все остальное. К тому времени, как он закончил, лицо у Сережи горело так, что, наверное, затмевало светильник-луну. – Сладенько. Облизал бы, да оно, вроде, несъедобное. Сережа не нашелся с ответом, а Олег, обтерев руки сперва о собственные бока, потом о простыню, взял телефон и потыкал в экран. – Начали, – без предупреждения сказал он и упал на Сережу. Следующие две минуты растянулись в небольшую вечность и на борьбу походили слабо: Олег лежал на нем почти неподвижно, придавливая всем телом, ставшим невероятно тяжелым, а Сережа, сдавленно подвывая, безуспешно силился уползти от него в целом и от ощущения твердого и горячего, ткнувшегося в зад, в частности. Сквозь грохот крови в ушах едва пробился пронзительный писк. Олег не слез, только приподнялся на локтях. Дышать сразу стало легче, слух прояснился, зато теперь чужой пах прижимался к его заднице еще теснее. – Я победил, – скептически проговорил Олег. – Что-то не сильно тебе масло помогло. Ну согрелся хоть? Это да, согрелся. За несчастные сто двадцать секунд беспомощных трепыханий Сережа весь взмок, будто в зале полчаса отзанимался. – Согрелся. Слезьте с меня, – прошептал он. – Пожалуйста. Олег послушался, и Сережа, перекатившись на бок к нему спиной, свернулся в клубок. Искусственная луна смотрела бесстыже и бесстрастно, как ее небесная родственница. Не успел Сережа разобраться в ощущениях, как появились новые – и весьма недвусмысленные: жесткие пальцы прихватили его под колено, мешая опустить и выпрямить ногу, жесткие пальцы – очень скользкие – быстро и настойчиво ввинтились между ягодиц. Поперхнувшись воздухом от неожиданности, Сережа попытался отползти к спинке кровати, но ползти из такого положения было неудобно, да и пальцы сжались на ноге тисками. – Больно? – Н-нет, – выдохнул он. – Хорошо, я тебя тогда растяну немного, а ты мне пока скажи, зачем соврал. – О чем? – спросил Сережа, хотя все прекрасно понял. – Что уже занимался сексом, – Олег убрал руку и шлепнул его по бедру. – Прекрати уползать. Сережа послушно замер. Его мелко потряхивало, хотя от холода остались одни воспоминания. Мерно толкающиеся внутрь пальцы оставляли неприятное ощущение, не то саднящее, не то просто распирающее. – Ну? Сережа отвлекся почти с удовольствием, хотя объяснять свои мотивы совсем не хотелось. – Как… как вы узнали? Олег громко фыркнул. – Девственную плеву, блядь, нащупал. Ну Сереж, ты издеваешься, что ли? Слепому видно, что если до тебя кто и дотрагивался, то максимум доктор в поликлинике. Да и то, не знаю… Под седацией, наверное. Сережа на последнее замечание невольно хрюкнул, пробурчал: «И ничего не под седацией» и в ответ на дальнейшие попытки вытянуть из него признание только сопел. Олег заставил его перевернуться на спину, уселся между раскинутых ног и принялся ласкать член. Вот теперь стало приятно, по-настоящему, в сто раз лучше, чем себе. Сережа отворачивал лицо, щурясь на расплывающуюся луну, и грыз губы, чтобы не стонать. – Не кусай, – низко, почти шепотом сказал Олег, наклонился и укусил его сам. То есть, не укусил, а поцеловал, но напористо, жестко – впился в саднящие губы и сунул язык в рот. Было колко, мокро и довольно противно, однако Сережа почувствовал, что вот-вот кончит. Олег больше не трогал член, тот упирался ему в живот, потираясь о влажную кожу, и этого трения было вполне достаточно. Натужная тяжесть горячо пульсировала в паху, мышцы подергивались, еще чуть-чуть, и… Олег отстранился и сел. Сережа, недовольно замычав, наполовину вопросительно наполовину возмущенно уставился на него – от негодования аж в лицо. – О, видно, что идет процесс, – ухмыльнулся Олег. Он был мокрый и почему-то осунувшийся, словно круги по стадиону бегал, глаза затуманились, губы припухли. Сережа запретил себе даже задумываться о том, как выглядит сам. Олег громко шлепнул его по руке, и он сообразил, что в дымке «хочу-хочу-хочу» потянулся к члену. – Ну?! – Что «ну»? – поинтересовался Олег. – А волшебное слово? Еще и просить? Сережа хотел рявкнуть: «живо!», как в тех шутках, но вместо этого жалобно всхлипнул. Под веками стало горячо. – Тихо-тихо, сейчас все будет, только плакать не надо. Сережа пообещал себе, что в энный раз сгорит от стыда чуть позже. Он перевернулся на живот, не дожидаясь команды: так не было видно слез, которые предательски выползли на щеки несколькими жгучими каплями, и можно было тихонько потираться бедрами о матрас. За спиной зашуршала фольга. Презерватив, точно. Он совсем забыл, хорошо, что хоть у кого-то не вся кровь вниз отлила. Сережа вспомнил увиденный мельком член, быстро прогнал трусливую мысль «Как это в меня поместится?» и приподнялся на коленях. Дышать, уткнувшись в кровать, стало решительно невозможно – он вытер лицо о простыню и повернул голову в сторону, найдя взглядом луну. Олег вставил без предупреждения, толкнулся медленно, но не давая передышки, а когда Сережа задергался, просто вцепился ему в бедра так, что прострелило болью, и продавил дальше. По какой-то горячечной ассоциации в воображении всплыл измельчитель металлолома, готовый одинаково размеренно и равнодушно зажевать валами хоть мопед, хоть чью-нибудь ногу. Что за бред? Сережа даже хихикнул собственным мыслям. – Что… смешного? – выдохнул Олег. Слава богу, глубже, наверное, было некуда, и он теперь мелко двигался наружу-внутрь. – Шредер, – объяснил Сережа. От боли в голове прояснилось, и он лихорадочно припоминал советы из Интернета. Что там писали? Постараться вытолкнуть? Он осторожно напряг мышцы, и Олег шумно вздохнул, но все равно переспросил: – В смысле? Из «Черепашек-ниндзя»? Вроде, получше? – Для металла. Олег замер. – Сереж, – позвал он. – У тебя там все нормально? – Да. Можно?.. – с трудом сохраняя равновесие, Сережа махнул рукой на свой пах. – Нужно, – пробормотал Олег и обхватил пальцами его член. Возбуждение вернулось так быстро, что поплыло перед глазами. Олег сзади тоже разошелся – пришлось упираться локтями и лбом в матрас, чтобы не возило по кровати. Сережа почти не чувствовал тела, все ощущения сосредоточились под пальцами и вокруг члена внутри. Еще несколько движений – и эти ощущения раздулись пузырем горячего блаженства, затопили его, заставляя крупно вздрагивать и стонать в голос, а потом схлынули. Сережа обмяк. У него бы разъехались колени, но пока держал Олег – толкнулся пару раз, на долгую секунду замер и рухнул вперед, придавив Сережу. Вынул и слегка сдвинулся он почти сразу, но еще долго лежал вплотную, мусоля и тревожа зубами кожу от шеи к плечу и обратно. Сережа не мешал: физическое наслаждение и эйфория схлынули, и он понял, что зад, живот и бедра ему за такой опыт спасибо не скажут. Наконец Олег вздохнул, больно куснул его за шею и сел. – Ты живой? – Мхм. – Подъем. Надо помыться и постель поменять. Сережа попытался подняться, но упал обратно, испуганно и сердито всхлипывая: болью прошило от копчика вниз, а живот свело спазмом. – Ладно, – протянул Олег. – И такое бывает. Тогда лежи. Хочешь чего-нибудь? – Домой, – буркнул Сережа, сдерживая снова подступившие к глазам слезы. – В душ. Под плед. Пить. Есть. – Ничего себе такой списочек. Домой ты пойдешь завтра… то есть, утром, а остальное можно и здесь организовать. К удивлению Сережи, Олег обтер его с такой сноровкой, что показалось, будто в самом деле душ принял, а потом еще умудрился перестелить кровать прямо с Сережей на ней. – Вы что, медбратом работали? – удивился он, натягивая на себя бежевый плед, гигантский и безобразно мягкий. – Не то чтобы прямо работал, но всякое бывало, – уклончиво отозвался Олег. – Что у нас там дальше по списку? Есть и пить? Пюре с котлетами будешь? И тут Сережа все-таки расплакался. *** Он уснул как в пропасть провалился и проснулся с ясной головой. Поясница и живот все еще болели, но вполне терпимо. Комната не изменилась: задернутые шторы, неясные очертания мебели в темных углах и сумерки, разгоняемые теплым светом луны на тумбочке. Наручные часы тем не менее показывали девять утра. В дверь сунул голову Олег. – Доброе утро, Сереж, – весело сказал он. – За ночь новые пожелания не появились? Есть? Пить? Квартиру переписать? – Луну с неба, – хмуро проговорил Сережа. – И завтрак. – На завтрак спагетти с кетчупом, а то ты вчера так котлеты слезами поливал, что я было решил, что ты вегетарианец. Слезы не помешали Сереже эти самые котлеты, дико вкусные, смолотить в количестве четырех штук, а значит, Олег издевался. – Насчет луны нужно подумать, – продолжал Олег. – Твои вещи на спинке стула. Я на кухне. Будь это Сережина квартира, отсюда – из-под пледа и прозрачной теплой полутьмы – он не выбрался бы до вечера. Но пришлось одеться и, болезненно щурясь, брести в коридор, который показался выходом в совершенно другой мир. *** Олег дал свой номер телефона. – Заходи еще, – сказал он. – В гости на чай. Сережа специально вгляделся ему в лицо, но не прочел ни капли насмешки. Он шагал в сторону университета – и дома – прижимая к себе коробку, которая не влезла в рюкзак. Луну ему Олег все-таки достал и всучил почти силком, не слушая возражений. Не с неба, конечно, но с тумбочки тоже ничего. Примечания: ВМК - факультет вычислительной математики и кибернетики. ОДУ - обыкновенные дифференциальные уравнения.