Только тебе я доверю своё сердце

Если бы Вайсс спросили о чем-то подобном еще полгода назад, она бы была очень пассивно-агрессивна в своем негативном ответе. Но точно так же, как и с еще, пожалуй, целой сотней вещей внутри нее, это изменилось благодаря Бикону. И даже в лучшую сторону. Да, она все еще считала, что печенье — совершенно нездоровая еда и для получения сахара есть гораздо более полезные источники, но теперь это слово не вызывало в ней внутренний бунт. Вайсс, позволив себе еле заметную улыбку, разложила рядом с собой несколько тетрадей, и воздух наполнился ароматом чистейшего шоколадного печенья. Возможно, она когда-нибудь отучит Руби прятать свой экстренный запас в ее ящике стола, у нее даже был где-то набросок очень серьезных аргументов… Но где-то по дороге мило сверкающие серебром щенячьи глаза и обещания всего-всего в мире за такую услугу всего лишь ради защиты сладостей от Янг, Норы и иногда Пирры стали значить для нее больше, чем удобный порядок разложенных школьных принадлежностей. А еще — в чем Вайсс никогда не признается вслух даже под страхом смерти — иметь при себе что-то, что она могла ассоциировать со своей партнершей, почему-то стало для нее важно. Да, может, Блейк или Коко всегда держали первенство в способности очаровывать своим внешним видом, Янг — в способности ободрить и принести веру в то, что слово «проигрыш» им неизвестно… Но ничто не приносило ей спокойствия… нет — комфорта, кроме сумасшедшего коктейля из роз, пороха, оружейного масла и всевозможных сладостей. А может, Руби приносила и нечто большее — просто Вайсс опасалась долго касаться этих неудобных мыслей. Да, обычно она не успевала с противодействием: обычный день учебы прерывался каким-то особым действием Руби, и знаменитую наследницу одной из самых известных компаний увлекало штормом, приносящим ей улыбку и пару десятков бабочек, щекочущих ее где-то внутри. Будь это какой-то совершенно небрежный рисунок Цвая, ловящего бабочек, тайком подсунутый под руку во время скучной лекции, будь это совершенно обычное яблоко, которое Руби успела ухватить на раздаче прежде чем они кончатся благодаря своему Проявлению, будь это совершенно ничего не значащая улыбка после очередной попытки Вайсс постигнуть природу юмора, будь это почти незаметный поцелуй в щечку после прогулки… Теплое весеннее солнце так и просило расслабиться под своими лучами, может, даже подремать, как гласила традиция — как-никак, уметь спать вне здания для Охотников важно. Но девушка, глубоко вздохнув, прикрыла покрасневшие от недосыпа глаза. Вайсс любила думать о себе как о достаточно умном индивидууме. И она прекрасно знала все возможные причины того, почему в один случайный момент она начала видеть улыбку ее партнерши гораздо большим, нежели просто часть мимики. Она знала, что иногда не видела настоящей искренней улыбки по несколько месяцев — не считая все лживые суррогаты, окружающие ее как на приемах, так и дома, да и Винтер желание улыбаться не было особенно присуще. Естественно, Вайсс на это не обижалась, зная, что ее сестра желает ей только хорошего, но иногда… все-таки обижалась. И затем каждый раз закапывала это чувство подальше, чувствуя себя предательницей по отношению к единственному члену семьи, которому все еще было не плевать на нее. И ей было противно от самой себя, когда она ловила себя на радостных эмоциях от всего лишь мгновения улыбки Руби после удачно выполненного задания на семинаре. Она ведь не заслужила это за столь малую работу, верно? Вайсс никогда не была симпатична физическая близость — по крайней мере, сколько она себя помнила в качестве наследницы компании Шни. От поразительных в своей фальшивости жестов отца на приемах ее коробило, от редких моментов просветления ее матери ей просто было неприятно — даже просто от знания того, что завтра она не вспомнит, что хотела бы обнять свою дочь вместо бутылки с вином. Брат… Ну, вероятно, их легкое презрение друг к другу было взаимно. А всем остальным касаться ее было не по статусу. Редким исключениям из самых богатых семей Вайсс сама бы выкрутила руку за попытки, не желая даже думать о будущем, где ее могли бы насильно выдать замуж ради блага компании за одного из этих лживых слизняков, а слугам в особняке… Что ж, Вайсс давно на собственном горьком опыте усвоила, насколько ее отец против подобного. Ей пришлось потратить немало времени, чтобы не вздрагивать от прикосновений своих подруг в любое — всегда самое неудобное — время. Объятия — это уют и возможность расслабиться, но не в те моменты, когда Вайсс подсознательно ожидала строгой ремарки насчет своих движений или давила внутри себя опасения о том, что Руби завтра будет ждать выговор за неподобающее поведение. И в остальные моменты Вайсс просто было стыдно, что она молча позволяет Руби продолжать приносить ей приятные эмоции и не делает ничего взамен — как минимум она точно осознавала, что ее умение отвечать на объятия в зачаточном состоянии. Естественно, Вайсс не собиралась строить отношения с кем-либо в ущерб учебе: команда должна выполнять свои задачи эффективно и своевременно, как и полагается Охотникам. У нее не было времени думать о дружбе, строить планы и менять себя в угоду своим коллегам. Она и не думала, что это будет необходимо — в конце концов, ее точно сделают лидером, а из этого положения она точно найдет выход, как построить работу коллектива наиболее полезным способом — как ее учили репетиторы в Атласе. Впрочем, наследница великой компании даже при всей своей подготовке не ожидала испытания огнем — даже нескольких. Или того, что ее эго поставят на место. Или того, что ее сокомандницы превзойдут первое впечатление и окажутся достойными людьми. Или того, что ей станет стыдно за себя прошлую… Вайсс встрепенулась, освобождаясь от постоянно преследующих ее мыслей. Но, как оказалось, ее всего лишь потревожила проснувшаяся птица. Девушка снова откинулась назад, на ствол большого дуба, и подняла взгляд вверх, на окно их комнаты. Она на самом деле собиралась заняться чем-то полезным, пока Руби и Блейк развлекались, играя в личный книжный клуб… И пока Руби не упросила бы ее присоединиться… Вайсс тихо вздохнула, поднимая руку с тетради и откладывая ручку. Естественно, ее обучали и рисованию, но даже в Биконе оно ей пригодилось разве что пару раз. Кроме, видимо, бессознательных попыток набросать схематичную фигурку некоей персоны с короткой прической, косой в руке и плащом за спиной. Грустно улыбнувшись самой себе, она было хотела спрятать неожиданный рисунок в сумку… — Привет, Вайсс. Шни дернула рукой и почти незаметно нахмурилась. — Недоброе утро. Неужто спортивный зал наконец собрались перенести в парк? — несмотря на тон, Вайсс махнула подруге рукой на место рядом. — Между прочим, утром заниматься полезно, — Шао Лонг как бы невзначай вытянула руку вперед, красуясь мышцами. — И когда-нибудь я вас уговорю, не все ж мне с Норой штанги на скорость тягать. — Просто нам, как перспективным будущим Охотницам, голова нужна не только для того, чтобы в нее есть и разбивать ею стены. А кому не дано, — Вайсс показательно осмотрела свои идеально ухоженные ногти, — приходится вот компенсировать первобытными методами. — Только утро, а я уже тебя ненавижу, — Янг, скрестив руки под грудью, села у соседней стороны дерева, коснувшись Вайсс плечом. — А, пройдет через несколько минут, как и всегда, — Шни махнула рукой. — К сожалению, — хмыкнула Янг. — Так вот… — Вся внимание. Ну, наполовину. — Ну… Вайсс прождала еще десяток секунд, но удивительно немногословная Янг все еще мялась, ища что-то взглядом. Она вздохнула. — Держи. — Э-э-э… — протянула Янг, держа в руках печеньку. — Всегда держу с собой несколько. Иногда у Руби бывает небольшой тормоз на мыслях или стеснение, а инъекция сахара помогает — особенно после четырех-пяти часов учебы. Печенька мгновенно исчезла во рту Янг. — Знаешь, на самом деле это только сделало причину моих мыслей немного меньше. Пф. Ладно. Вайсс… — Янг увела взгляд к небу. — Мне не нравится, как ты поступаешь с Руби. — А? — Вайсс удивленно подняла брови вверх. — Но я что, я… — Давай будем честны, да? Половина академии знает, как она к тебе относится. Учитывая наше окружение адреналинозависимых и жадных до развлечений молодых людей, вторая половина хотя бы раз об этом сплетничала. И, видимо, только ты одна прячешь об этом мнение, — в голосе Шао Лонг лязгнул металл. — Это… Это вообще не их дело! И я ничего не делаю… такого… — Да, Вайсс! Ничего! Единственное, что моя сестренка еще не сделала, так это не прокричала о… чувствах к тебе с вершины общаги. И вот что она получает взамен, — Янг тыкнула пальцем в грудь ошарашенной Вайсс. — Ты так говоришь, будто я ее ненавижу! — воскликнула Шни. — Я помогаю ей с учебой, мы выходим в город, мы проводим время вместе… — Все верно, ты делаешь все хуже. Люди, знаешь, говорят, что равнодушие хуже всего, но хуже всего неизвестность, Вайсс. Неизвестность. Чем больше ты медлишь, тем сильнее ты разобьешь ей сердце потом. И после этого я разобью тебе все остальное. — О, нашлась тут самая умная, да? — Вайсс фыркнула. — Знаешь, как правильно? А сколько ты добивалась того, чтобы Блейк тебе доверилась? Сколько недель ты провожала ее влюбленными глазами? — Не вмешивай ее сюда! — Янг всплеснула руками. — Ты отлично знаешь, что у нее за спиной была своя грязная история. И она доверяет нам всем! В этом разница! Если это произошло — это произошло! А в чем твоя проблема?! — С чего ты взяла, что у меня есть проблема с этим? — Вайсс скрестила руки на груди. — Придумываешь глупости. — А, да, конечно, ты так сильно не заботишься, — Янг сузила глаза. — «Руби, отстань от меня!», «Руби, у меня нет времени на это!», «Руби, ты должна быть строже с собой!». Так легко простегать ее своим ледяным взглядом, а потом, когда до твоих промороженных мозгов дойдет, как это выглядело, сделать для нее великое одолжение и сходить вместе за кофе! Тебе самой-то не противно? Вайсс еле заметно дернулась. — Ну раз я такая сволочь, ударь меня и дело с концом! — Шни придвинулась ближе. — Это так просто ведь! Я ведь недостойна твоей любимой сестренки! — голос Вайсс дрогнул. — Избавь ее от этой неприятной ноши, пусть она найдет кого-то лучше! Не эту сучку из Атласа! Янг не двинулась с места, с еле сдерживаемой злобой слушая свою подругу, и лишь на последней реплике она удивленно раскрыла глаза — как будто она только что увидела возникшую из ниоткуда Шни. Девушки встретились взглядами… но поединок все же выиграла Янг: Вайсс совершенно не ожидала того, что увидит в фиалковых глазах напротив сочувствие вместо ясно ожидаемого гнева, которым была знаменита Шао Лонг. Вайсс резко отпрянула и отвернулась, опустив голову. — Ты это и думаешь… — вполголоса проговорила Янг изумленно. — Не на меня ты злишься и не на мои слова… На себя. — Тебе кажется, — уже почти монотонно ответила Шни. — Может, ты просто была права, а? Разберись со мной и дело с концом. Может, ты лучше знаешь, кто нужен Руби. Ты ее сестра, в конце концов… — Это верно… Полминуты они просидели молча. Придя к какой-то мысли, Янг медленно опустила руку на плечо Вайсс — не обращая внимания на ее попытки вывернуться, но и стараясь быть мягче, чем обычно. — Знаешь, Вайсс… — голос Шао Лонг звучал как-то отстраненно. — Я ведь вырастила Руби. Я — ее старшая сестра, ее опора, ее ближайший человек и подруга. Так всегда было. Я любила ее как двухлетнюю кроху и люблю ее как грозу Гримм с косой в руках. И я всегда думала, что против всего мира я выберу свою сестренку. Просто никак иначе. Да и у меня особо не было никого другого — учеба в Сигнале, забота о Руби, дом, люди, любящие крутую заводилу Янг… Блондинка легко притянула поникшую подругу ближе, приобняв ее рукой. — Ты хочешь, чтобы я выбрала. Выбрала Руби вместо тебя. Может… И может, да, в прошлом я бы так и сделала. Но Бикон… Наша команда, и… Это не выбор Руби вместо Блейк или Блейк вместо Вайсс. Теперь это вы, мои близкие. И где-то там, на задворках, весь остальной мир. — Условия уравнения поменялись, ага? — Вайсс грустно усмехнулась, качнув головой. — Знакомо, не так ли? — Наверно. Можешь сравнить меня и мою версию полугодичной давности. — Ну, мне гораздо реже хочется тебя ударить, у меня не возникает негодования от твоих привычек и мне не хочется… кхм… посоветовать Руби не общаться с тобой. Я бы сказала, это офигительный прогресс! — Янг для наглядности продемонстрировала большой палец. — Это круто. Я полагаю, — Вайсс пожала плечами. — Ну и что не так? — Взгляни на Руби, — Вайсс подняла взгляд вверх, на окно их комнаты. — Алмаз, выплавленный из руды. Сверкающий бриллиант, уже начавший проходить свою огранку, — она не заметила, как лицо Янг озарила понимающая улыбка. — Она заботится. Она старается. Она идет к своей мечте. И она не забывает о тех, кто вокруг нее. Ей… — от девушки послышалось нечто похожее на всхлип. — Ей нравится Вайсс. Впервые. Впервые не Вайсс Шни. А я… — А ты заботишься о ней, — уверенно ответила Янг. — Когда ты усомнишься в этом, взгляни на печенье в своей сумке. Или на оценки Руби по экономике. Или на ее Кресент Роуз, новые титановые лезвия которой она начищает тряпочкой каждый день. — Я не верю, что этого достаточно, — тихо произнесла Вайсс. — Посмотри на меня… — К счастью… или к сожалению, ты была неправа сегодня и права тогда, давным-давно. Отныне и впредь решать не мне, сестра я или нет. Решать Руби. — Но ты права в том, что я делаю ей больно своей нерешительностью, — Вайсс нервно выдохнула. — Я… Я не хочу давать ей надежду, ведь это я, и… И Руби каждый раз умудряется обыграть меня. — Обыграть тебя в твоем старании не допустить для себя хоть чего-то приятного? — улыбнулась Янг. — Нет приятного, когда для него я трачу ее время. И ее старания. И ее нервы. — Поверь мне — ей плевать, — покачала головой Шао Лонг. — Если ты любишь, вопросы практики становятся не важны. Да и вопросы важности чего-то для себя — тоже. Ты просто больше не можешь поставить себя выше этого человека. — Да вижу я это! — воскликнула Шни. — Вижу! И поэтому это так сложно. Я знаю, что она искренна, я… я чувствую. Но… — Но помолчи, — Янг прервала ее, — и послушай. Ты считаешь себя хорошей Охотницей, и это в основном правда, — Вайсс поджала губы. — Ты сверхбогатая наследница, умная, красивая, да что угодно. Я бы сказала, что плевать на это все, если человек сволочь, да только ты не такая, — Янг обняла подругу покрепче. — У каждого есть проблемы, и ты с ними борешься. Но я скажу тебе: все это тоже не имеет смысла, если вот тут, — она стукнула Вайсс по груди, — ты не чувствуешь себя достойной. Сколько угодно можно носить маски и притворяться… Себя-то не обманешь. Вайсс понуро склонила голову. — И из-за этого я делаю Руби больно. Я знаю… — Да, — подтвердила Янг. — Поэтому я тут. Но я… была глупой. И злой на тебя, смотря на эти недели попыток моей сестренки. Хотя она как раз видит только то, почему она считает тебя достойной, Вайсс. Добрая душа… Она видит и надеется даже сейчас. И если мы хоть в чем-то похожи, будет надеяться до скончания веков. Веришь ли ты в ее суждение, вот в чем вопрос? — Шао Лонг задумчиво наклонила голову. — В ее суждение я всегда верила, — вздохнула Вайсс. — Проблема в том, что я верю и в свои. Что, мне просто отдаться на волю случая? На шанс того, что она на самом деле окажется права, а не я?! — Ты уже делаешь хуже тем, что колеблешься, — блондинка пожала плечами. — Колебания всегда вредят. Да и к тому же, как я сказала, себя не обмануть. И там, внутри, ты волнуешься не о ходе ваших, кхм, отношений, не о команде, и даже не о себе. А о том, ранишь ли ты Руби или нет. Поверь себе и поверь ей — вот и все. По крайней мере, это первый шаг. — Ты всегда заставляешь звучать все таким легким… — Вайсс, немного помедлив, протерла свои глаза от совершенно случайно возникшей там влаги. — Ну, в нашей команде переусложнять — это по твоей части, — Янг подмигнула ей. — Сегодняшний день не исключение. И да, Вайсс: сегодня мы все знаем тебя как Вайсс, будь то Руби, Блейк или Жон. Если можешь попытаться, то и будь ей. Я догадываюсь, что это было безумно сложно там, в Атласе, брр, но ты можешь себе позволить это здесь. С нами. — Да… Да, — еле заметно кивнула Вайсс. — Наверно, ты права. — Уж точно никто в Атласе не мог заставить тебя краснеть так же, как моя сестренка в новом платье, — усмехнулась Янг, выразительно подвигав бровями. — Тут ты тоже права, — абсолютно спокойно ответила Вайсс, не отведя взгляда. — Ладно, один-один за непрошенный сеанс мозгоправства. — Вот-вот. И спасибо, Янг. Правда. Я бы вряд ли собрала в себе смелость… — Обращайся в любое время, Снежная Королева. Но помни, что я все еще могу разбить тебе все за разбитое сердце Руби. — Не волнуйся, Янг, — Вайсс медленно поднялась, отряхивая юбку. — Я тоже всегда была готова это сделать. Правда, теперь придется думать, можно ли — и придется ли — сделать это с собой.

***

— Ты ранишь меня в самое сердце! Вайсс вздрогнула и чуть было не выронила из рук книгу. Она тяжело вздохнула: ей всего лишь стоило впервые за месяц предаться чтению какого-то глупого романа вместо учебников, и вот ее партнерша уже пытается устроить ей инфаркт. Вайсс подняла взгляд на Руби, видимо, собравшую в кулак все свои театральные навыки для того, чтобы встать посреди комнаты с прижатой к лбу рукой и драматически закрытыми глазами. Да, она догадывалась, что это представление было устроено специально для нее и ее настроения… Но и не видела никакой причины не принимать этого. — Тебе не идет быть героиней пьесы, Руби, — с мягким одобрением проговорила Вайсс, следя, чтобы Руби поняла ее интонации и вслепую. — Пожалуй, романы тебе идут больше. Знаешь, как это: «Сегодня моя первая ночь… Меня зовут Тейлор Эберт и сегодня я стану героем». И пафосную позу. — О, звучит классно, — кивнула Роуз, сразу бросая театральщину и присаживаясь на кровать у ног Вайсс. — У меня и оружие крутое, подходит! И имя такое, короткое, знаешь, подходящее, четкое. Беловолосая встретилась взглядом с своей партнершей… и, силой воли удержавшись от того, чтобы потеряться в цвете серебра, заметила за ними определенное очень хитрое выражение. Вайсс снова вздохнула. — Хорошо, а теперь ты можешь раскрыть тему того, как я тебя ранила. — Ты сказала Янг, что я тебе не нравлюсь и ты мне не доверяешь! — она состроила недовольную рожицу. — Кому-то я язык сегодня вырву… — пробормотала Вайсс, не спеша отвечать прямо. По крайней мере, она не видела за привычным фасадом Руби признаков настоящей обиды, но все равно решила быть осторожнее. — Да и вообще как будто бы вы с Янг много чего обсуждали… — Руби невинно подняла взгляд вверх. — Может быть… — Вайсс медленно начала краснеть, ясно осознавая, что они в комнате одни и будут одни еще долго, так как Блейк и Янг ушли в клуб. А с такими разговорами… — Ну так и… — протянула Руби, мило улыбаясь. — И я желаю увериться в том, что ты как минимум вытащила из своей сестры годовой абонемент на приоритет в использовании душевой за подобное, — Шни скрестила руки на груди. — Или я вытащу из нее, например, почку. Через рот. Своей рапирой. — Ой, нет, все не так, я не допрашивала ее… — Руби замахала руками. — Практически. Просто Янг после клуба была немного нетрезвая и очень много говорила всяких глупостей, как вот эта. Вайсс отложила книгу и молча приподнялась, привычно усаживаясь в позу лотоса и еще сильнее приближаясь к своей партнерше. Руби подобрала ноги и тоже села лицом к Вайсс — прямо напротив — загадочно улыбаясь. Их лица на миг оказались даже слишком близко… Вайсс еле заметно сглотнула, пытаясь не покраснеть еще сильнее, и указала пальцем на Руби. — Ты так и не научилась врать, — хрипло проговорила беловолосая. — Может, я только тебе позволяю это видеть, — Руби, сверкнув улыбкой, подмигнула ей. — Профессор Гудвитч вот не видит. Да, она любила видеть, как Руби проявляет эмоции — особенно те, которым редко находится место вне личного общения. Естественно, Руби, в отличие от нее, никогда не скрывала их намеренно, но от редких моментов смущения брюнетки или, наоборот, ее непоколебимой уверенности, у Вайсс захватывало дух. Но когда та умудрялась сочетать свои искренние эмоции с приемами, явно подсмотренными у кого-то типа Коко… Вайсс резко напомнила себе, что сердце должно биться, а не замирать в восхищении. Пусть это было и очень сложно, когда она сидела настолько близко, что могла рассмотреть на глазах Руби каждую отдельную ресничку. — Ну я и подумала, что мне нужно у тебя уточнить, так как это звучит… — Роуз задумчиво постучала пальчиком по губам. — Антинаучно, вот. — Ну да. Естественно, — Вайсс, справившись с собой, закатила глаза. — А ты уверена, что Янг сказала тебе именно это? И не шутила? — Значит, ты ей так не говорила? — радостно сказала Руби, воспряв духом. — Э-э-э… — Вайсс впервые мысленно посетовала на то, что провела для своей партнерши уроки риторики — раньше бы она точно не уловила этот смысл в ее словах. — Ну, хм… Это не совсем то, что я сказала. — И что же там было? — Руби вопросительно наклонила голову, и Вайсс снова потеряла нить мысли из-за ее милого выражения лица. Безусловно, вчерашний разговор с Янг дал Вайсс очень многое: можно сказать, надежду, может, даже уверенность, и даже одобрение — что бы там ни было, мнение Янг Вайсс тоже ценила, и ценила еще больше с точки зрения того, что блондинка занимала в их команде место самого разбирающегося в эмоциях человека. И, может быть, она могла наконец-то — хоть раз в жизни — довериться своим чувствам, сумевшим раскрыться за последний год из разбитых кусочков льда, какими бы необычными для нее они не были… Но она боялась — это было неизменно. Иногда за себя, но в основном все-таки за Руби. За то, что в случае провала того… что… между ними было, из мимики Руби на долгие года пропадет эта искренняя улыбка, а из ее сердца — желание доверить это самое сердце кому-то. Вайсс не сомневалась, что просто доверять близким Руби не разучится никогда, уж в этом ее партнерша точно была лучше нее, но это совсем иное. И Вайсс не была уверена. И когда Вайсс была не уверена, Вайсс пыталась прибегнуть к логике. Иногда это мешало в их главной профессии, но она была уверена, что их команде нужен хотя бы один человек, знающий, что такое логика — и чаще, чем Блейк, которая иногда слишком сильно поддавалась эмоциям. Она должна попытаться — и для Руби, и чтобы успокоиться самой. Может, Руби правда верит в нее и сможет ответить. А если нет… Тогда, по крайней мере, она не испортит ей жизнь дальше. Ей было страшно. — Мы говорили обо мне… О тебе… — вздохнула Вайсс. — О том, что я чувствую. О том, стоит ли оно того. — И стоит? — Руби ощутимо погрустнела. — Может быть. Я просто думала… о причинах, которые могли бы стоять на пути, — Вайсс опустила взгляд. — Из-за которых это не стоило бы того для тебя. Руби удивленно подняла брови. — Вот как… — хмыкнула она. Силуэт Руби рассыпался ярко-красными лепестками, но спустя пару секунд грохота около стола собрался вновь на том же месте. В ответ на странный взгляд Вайсс брюнетка лишь пожала плечами: — Ты же ведь любишь, чтобы все было организовано, ну, в серьезных вещах. Так что… — Да, конечно… — Вайсс отвела взгляд от блокнота и карандаша, который Руби занесла над листом в полной боевой готовности. — Ну, кхм, тогда…

***

— …Ты всегда можешь добавить ее несколько позже, Вайсс, — спокойно проговорила Руби. — Ты, конечно, так резко пообещала целых одиннадцать — даже не ровное число — причин, но… — Не люблю незаконченность, — Вайсс, напротив, ощутимо нервничала. — Можем пройтись по ним, пока ты думаешь. — М, да… — Вайсс задумчиво погладила волосы. — Ты меня и не перебивала. — Мы же еще давно договорились, в какие моменты я задаю вопросы после твоих объяснений, — Роуз пожала плечами. Вайсс с некоторым волнением осмотрела свою партнершу, держащуюся удивительно спокойно, но промолчала. — Хорошо. Чем там начинается? — Та-а-ак… — Руби отметила карандашом самую верхнюю надпись. — Ты грубая. Ну, очевидно, я это вычеркиваю, потому что папа всегда учил меня ценить действия больше, чем слова. — М-м-м… — То есть, ну, вспомни даже наш первый день, пусть даже я, кхм, немного взорвала твою Пыль, ты все равно потом нашла меня и даже дала мне новую инструкцию! И потом в лесу ты все же вернулась за мной, и от Невермора спасла, и там… — Руби выдохнула. — И я знаю, что ты редко когда имеешь это в виду по-настоящему. Это обижало меня в начале… Теперь я понимаю это лучше. Как манера, знаешь. — Вполне уверена, что это все еще должно считаться. — Смирись, — Руби улыбнулась уголком рта, проводя карандашом черту. — Буквально незаслуженно, — пробормотала себе под нос Вайсс. — Второе… Ты старше меня на полтора года. — Объективная правда, — Вайсс указала пальцем вверх. — Хочешь, чтобы я ответила в шутку или всерьез? — Думаю, мы обе знаем друг друга достаточно… — Угу, всерьез. Ну… — Руби вздохнула. — Не то чтобы мы учимся профессии, где это на что-то влияет. Ты можешь убивать Гримм или не можешь. Ты… — ее глаза помрачнели. — …Выживаешь или нет, — тихо продолжила Вайсс, прекрасно зная, воспоминания о ком могли вызвать такую реакцию. — Да. Мы же не собираемся умирать в своих постелях, верно? — Руби изобразила в воздухе какую-то фигуру карандашом. — Так или иначе. Не люблю думать так о времени, но… Не хочется его тратить просто так, да? Меньше возможности помочь кому-то, меньше шансов, ну, провести время вместе. Поэтому для нас это пустяк! Да и это всего полтора года, а не десять. — Целая лекция профессора Порта в одном монологе, — Вайсс показала партнерше большой палец. — Ну, если тебе с этим комфортно… — Дальше, мы обе обожаем Цвая и нам будет не хватать его одного. Так, вот это действительно серьезно! Блин, и как… — Ну, купить еще корги? — неуверенно произнесла Вайсс. — Мы — Охотницы, — многозначительно ответила Руби. — Да, мы можем тискать с той же частотой и двух корги, это верно. Трех? М, то же самое… — А на четырех нам придется работать отдельно, чтобы прокормить их… — Руби недовольно надула губы. — Ну, пока что мы можем отложить это… Держать в общежитии четырех собак нам не разрешат даже за убийство какого-нибудь дракона. — А жа-а-алко… Эх, ладно, балл тебе. — Пока что счет не очень… — Четвертое… Мы из разных социальных кругов, что бы это ни значило, и это может не понравиться многим людям типа твоего отца. С каких пор меня это волнует? — Руби вопросительно подняла брови. — С тех пор, когда он получил возможности, например, выкинуть меня из Бикона и запереть в особняке или засудить тебя за любую попавшуюся на глаза его юристам мелочь. — Мы все еще Охотницы! — То есть… — То есть он может попробовать остановить меня от врыва в его особняк, — отрезала Руби. — Жестко, — невольно усмехнулась Вайсс. — Ну, знаешь, судя по всему, твой отец — не самый хороший человек… — Вайсс прервала ее реплику новой усмешкой. — Ладно, как выражается Блейк, хм-м… — «Кровожадная мразь», если ты ищешь в самых простых из ее списка. — Ну да, — брюнетка кивнула. — Так что я вряд ли буду чувствовать уколы совести, особенно если он посмеет забрать тебя отсюда. И мне все равно, кто там что думает! Как лидер команды, я официально заявляю, что мы, во-первых, перейдем этот мост, когда будет нужно, а во-вторых, заранее заберем у Блейк чертежи твоего дома и подготовим план атаки! — Какие чертежи?! — Ой, — Руби невинно захлопала глазами. — Ладно, я об этом с Блейк еще поговорю, — Вайсс поджала губы. — Обязательно поговорю, с толком и расстановкой. Дальше? Руби, неожиданно порозовев, что-то пробормотала, склонившись над блокнотом. — Что? — Процедуры… Долгие… — донеслось еще тише. — Руби? — Нам придется… — пробурчала Руби, — проходить, кхм, процедуры, чтобы… завести детей. — Это действительно так, — уверенно кивнула Вайсс. — Ты же сведуща в биологии, Руби, чтобы произвести зачатие, нужна женс… — Я знаю! — резко прервала ее покрасневшая Руби. — Знаю! Помню! Я… Эм-м-м… Просто совсем об этом не думала, и… Ты понимаешь… — она неуверенно заерзала на месте. — Вероятно. Но я благодаря огромному волевому усилию не уделяю внимания мыслям об этом помимо строго биологического направления, — спокойно произнесла Вайсс. — Нет, ну если ты, там… — Не. Уделяю, — отрезала Вайсс. — Конечно-конечно, — Руби была рада сменить тему. — Так… Плохие отношения с фавнами. — Это все, что ты записала? — беловолосая удивленно опустила взгляд на блокнот. — Ну, ты завела монолог минуты на две, и про вашу компанию, и про то, чему тебя учили, и про репутацию, и про твои мысли, и про влияние «Белого Клыка»… Я даже немного сбилась и решила не конспектировать. — Руби тяжело вздохнула. — Я имею в виду, ты несколько раз обнималась с Блейк, уж точно никакой расист на такое не способен, верно? — Аргумент, — признала Вайсс. — Но все не так просто. Даже… даже со мной. Память и образ мышления нелегко переписать. Да и проблем репутации компании, которая названа по моей фамилии, это точно не вылечит. — Ну, несколько лет, много трудной работы и лишений — и вот ты уже изменишь свою компанию как нужно, — уверенно проговорила Руби. — Ты стремишься к этому, у тебя есть причины, вроде как даже есть путь… Значит, справишься, это же ты! — Ты заставляешь выглядеть самые сложные вещи простыми даже лучше своей сестры, — улыбнулась Вайсс. — Ну, если я не погибну и не произойдет апокалипсиса… — А вы на пару с Блейк всегда занимаете сторону пессимизма, — хмыкнула Руби. — Обычно и не зря… — Так и быть, буду щедрой и запишу тебе полбалла, — Руби что-то черкнула. — Седьмое: у меня есть нездоровая любовь к сахару и нам придется поработать над моими привычками здорового питания, в то время как мне совершенно не понравится твой рацион… — Ну, в определенной мере… — начала Вайсс. — Достаточно верно, — продолжила Руби, не обращая внимания на ее реплику, — хотя и не прям так плохо, но вообще да. Номер восемь: ты никак не вписываешься в мои привычные круги общения и не считаешь себя подходящей к своей семье, — Руби, не поднимая глаз, начала ускорять темп речи, — кому не все равно на это, и вообще, я думаю, с кем общаться, и моя семья с радостью тебя примет. Номер девять: у тебя много проблем и ты не хочешь нагружать меня ими — мы партнеры и я не позволю тебе мучаться со всем этим одной, и это не обсуждается. Номер десять: ты опасаешься, что обидишь меня своими привычками и не сможешь достаточно проявлять заботу обо мне, а это очень плохо, и вообще, — Руби подняла голову, и сердце Вайсс на мгновение сжалось оттого, что в них еле заметно сверкнули слезы, — придумала последнюю? — Пока еще не совсем, — еле слышно проговорила Вайсс. — Ну, у меня есть идея, — так же тихо ответила Руби, нервно выдохнув. — Например, та причина, по которой мы вообще это начали, — она вписала новую строку. Благодаря опыту Вайсс легко разобрала небрежный почерк Руби даже вверх ногами. 11. Ты ненавидишь себя. Вайсс резко захотелось выбежать из ставшей слишком маленькой комнаты, так неуютно сжавшейся вокруг нее. Прикрытая дверь, окно, закрытое новенькими жалюзи от солнца, ее собственная кровать, внезапно потерявшая всю мягкость и комфорт — она даже слышала любое шуршание от движений их обеих. Она совершенно не ощущала этого, но где-то на краю сознания отметила, что дышит настолько часто, что сейчас потеряет сознание. Она ощущала разве что боль — где-то внутри. Или снаружи. Вероятно, везде. Вайсс хотела поднять руки… когда-то… но у нее не получилось. Почему? Где… Внезапно к ней вернулось осознание реальности — хотя бы частичное. Вайсс с трудом подняла взгляд и увидела Руби, с тревожным видом что-то повторяющую ей. С еще большим трудом перевела взгляд на собственные руки, которые Руби плотно сжимала своими. Это было тепло. — Дыши, — будто сквозь вату донеслось до нее. — Дыши, Вайсс! Давай, давай, раз… Два… И она вдохнула. Это было больно. Но боль означала, что она все же начала ощущать все более-менее нормально. Вайсс, мотнув головой, неуклюже двинулась вперед и, найдя устойчивую опору в лице своей партнерши, медленно сползла по ней, крепко обняв за шею. Легкое, но в то же время очень даже ощутимое движение за спиной сказало ей, что Руби тоже обняла ее, и она позволила себе расслабиться, насколько это было возможно. — Как ты себя чувствуешь, Вайсс? — даже в шепоте Руби звенела тревога. — Может, врача? — М-м… Нет… — пробормотала Вайсс. — Это пройдет… Вайсс не знала, сколько времени они просидели так. Вместе. Ей было хорошо — как минимум, в сравнении с тем, что она опознала как паническую атаку. Ей было даже очень хорошо — в одиночку ей всегда было гораздо хуже. Множество усилий и боли — лишь для того, чтобы не оторваться от своего сознания и реальности окончательно… Но Руби… Руби оказалась отличным якорем. Она была горячей — живой. Она была комфортной — и Вайсс не приходилось думать о том, как все плохо. Она удержала ее, и это было главным. Вайсс вновь очнулась уже в лежачем положении — слава богам, на собственной подушке. И все еще в нежных, но крепких объятиях Руби. Вайсс облегченно вздохнула, на что, впрочем, ее партнерша отреагировала только тем, что судорожно обняла ее еще сильнее, подняв одну руку на ее шею. — Хочешь выпустить меня? — прошептала Вайсс. — Нет, — хрипло проговорила Руби. — …Ну, только если ты хочешь этого. — Не хочу. — Классно, — выдохнула Руби. — Потому что у меня все равно не осталось сил двигаться. Никогда раньше не думала, что от усталости мозга ноги могут отниматься так же, как от бега или приседаний. — Прости, — Вайсс прикрыла глаза. — Ты наверняка чуть с ума не сошла из-за меня. Как всегда… — Не могу этого отрицать, — Вайсс различила в интонациях Руби намек на улыбку. — Но поправлю: из-за переживаний за тебя. — Есть разница? — А ты точно выслушаешь ее и попытаешься изменить свое мнение? — Маловероятно, — призналась Вайсс, тоже захотев улыбнуться. По крайней мере, когда у нее появятся на это силы. — И ты прости меня. Я… Это… было лишним, — Руби резко выдохнула. — Прости. — Никогда не стоит извиняться за правду. — А это не должно быть правдой. Мне было бы гораздо легче так, даже если бы ты обиделась на меня сотню раз. — Не сомневаюсь, Руби. Но вряд ли это когда-то не будет правдой. — Мы будем рядом, чтобы помочь тебе, Вайсс. Я… Я буду рядом, — ее голос дрогнул. — Если ты позволишь. Если я не сделаю хуже. Вайсс хотелось сказать многое, пусть даже она знала, что у нее осталось сил на пару предложений. Да, она ненавидела себя. Да, она не хотела доставлять Руби неудобств, которых та не заслуживала. Заслуживала ли вообще сама Вайсс свою партнершу? Не шикарного тактика с монструозным гибридом косы и винтовки, а поддержку и опору с обезоруживающе милой улыбкой? Она не знала. И никогда не разбиралась в таком. Но, вне всего прочего, она точно доверяла Руби безоговорочно — и далеко не только в бою. Для нее не было секретом, насколько велико было сердце Руби и ее чувства, пусть она и не всегда обращала внимание. Да, Вайсс все еще было трудно поверить во все это — поверить в нее — но, как она теперь выяснила, даже ее подсознание, безнадежно карабкающееся из глубин ее собственной тревоги, доверяло Руби быть его проводником. А это что-то да значило. — Я боялась навредить тебе. Я боялась себя. Но даже в такую минуту… Ты все еще рядом, Руби. И пока ты желаешь, я приму тебя. Навеки. Впервые за день Вайсс увидела настоящую улыбку Руби прямо перед собой. Доброту и уют в ее серебряных глазах. Трепетную нежность в ее попытках позволить Вайсс лечь поудобнее. На большее Вайсс не хватило — даже на улыбку — но она аккуратно коснулась губами губ ее, хм… девушки, позволив себе на мгновение почувствовать ее тепло. Это было… удивительно приятно. Уникально. — Я так полагаю, это «да»? — вновь сбилась на шепот Руби, не переставая широко улыбаться. — Можешь не сомневаться, — Вайсс прошептала в ответ.