Спасение утопающих

По грязному асфальту барабанил дождь, а легкие пробивал ледяной осенний воздух, отчего Слава еще сильнее кутался к свою ветровку и ускорял шаг, чтобы хоть как-то согреться. Хотя с того момента, как он вышел из кабинета психолога прошло уже больше получаса, он все равно мысленно оставался там, сидя на стуле в светлой просторной комнате перед миролюбиво улыбающейся женщиной, ощущая себя школьником, которого приволокли к директору из-за плохого поведения. Он не любил врачей, боялся их. Каждый раз, когда встречал кого-то в белом халате, внутри все сжималось, а эти до блеска чистые комнаты вселяли ужас. Но ради Мирона он пошел, не мог не пойти, обещал же. Вот и сидел теперь, краснея и пряча взгляд под этими проницательными и добрыми глазами доктора. За три дня он встречался уже с шестым психологом. И пятеро до этого сразу полетели в черный список. Первый парень попросил у него автограф, после чего Слава окинул его ледяным взглядом и вышел прочь. Вторая девушка была приятнее, но без медицинского образования, так что Мирон в жизни бы ей не доверился. Их разговор, как и в первом случае, не продлился больше десяти минут. Третий мужчина сперва показался очень солидным и статным, так что парень чуть ли не сразу обрадовался и решил, что врач вполне им подходит. Он предоставил все свои корочки, после чего сел в кресло и решил немного поболтать со Славой. -А Вы сами, молодой человек, не хотели бы пройти психотерапию? -Зачем? — Удивленно покосился на него парень. -Ну то, как Вы заботитесь и переживаете о своем друге — немного странно, не находите? У меня есть много наработок по тому, каким образом следует лечить «такое». Мужчина должен быть с женщиной. Ну Вы понимаете, о чем я. Слава прекрасно понял и сразу же вышел, хлопнув дверью. Такой «специалист» им явно не подходил. Как их вообще допускают к пациентам? Ведь с кем-то же он работает, ставит свои гомофобные опыты! Мерзость! К четвертому психологу Карелин пришел чуть раньше назначенного времени, так что увидел парня, в слезах выбегающего из кабинета. А потом догоняющую его пожилую женщину, кричащую, чтобы он оплатил консультацию. Со Славой она даже не говорила, просто всучила ему какую-то бумажку с тестом на сто вопросов. Прекрасная методика ведения опроса, конечно. Правильно, зачем говорить, если есть компьютеры и тесты? 21 век на дворе! Поднимаясь по лестнице хрущевки к пятому врачу, Слава уже не ждал ничего хорошего. Так и вышло. Парень принимал на дому, так что, было ощущение, что кошка, сладко позевывающая у гостя на коленях, приносила куда больше пользы, чем нервничающий молодой человек, пытающийся разузнать причину прихода Славы и трясущимися руками достающий свой единственный диплом. И за это все Мирон отдал свои кровные деньги! Славе было безумно обидно. Зато теперь стало понятно, почему Окс раньше не стремился посещать этих бестолковых врачей-палачей. Конечно, оставался еще один доктор, но парень уже ни на что не надеялся. Поэтому к шестому варианту он шел уже просто, чтобы самому посмеяться и добросовестно оценить масштаб трагедии психологической помощи в России. Но сначала строгая секретарша немного приструнила его пыл, заставляя вместе с верхней одеждой снять и маску Гнойного, а потом, заходя в аккуратно обставленный кабинет настоящего врача, он совсем стушевался под пристальным изучающим взглядом молодой женщины. -То есть Вы хотите сказать, что Вашему другу нужна психологическая помощь, я верно поняла? — Она говорила мягко, дружелюбно, но все равно пока не внушала особого доверия, хоть этот приятный тембр очень располагал к себе. -Да, все так, — Неразборчиво проговорил Слава, находя, наконец, куда упереть взгляд, чтобы не выглядеть как человек с нистагмом. -Но сегодня он не пришел? Пришли Вы, чтобы со мной познакомиться и проверить, все ли в порядке? -Да. Если можно, я бы хотел посмотреть на ваши дипломы и сертификаты о повышении квалификации. Понимаю, на сайте они были выложены, но мой друг меня убьет, если я не проверю все сам. Слава был уверен, что она обидится, потому что, если бы он был заслуженным специалистом в какой-то сфере, то точно обиделся, если бы в нем засомневались или попросили что-то доказать. И к тому же врачи, к которым он приходил до этого, после этой просьбы все как один смотрели на него свысока, посмеиваясь и нехотя открывая перед его лицом свои заслуги. Но женщина совершенно спокойно встала с кресла, доставая небольшую папочку с документами с верхней полки шкафа и, все так же приятно улыбаясь, стала показывать Славе бумаги, объясняя, что есть что. -Я Вас прекрасно понимаю, новый врач — всегда волнительно и тревожно, особенно, если у него будет доступ к психике. Но не сомневайтесь, у меня годы опыта за спиной и множество успешных случаев. Я квалифицированный специалист, иначе у меня просто не было бы такой большой клиентской базы. -Да, конечно, спасибо. Я передам это своему другу… — Слава замолчал. На удивление, она показалась ему адекватной. Остальные психологи сразу показывали свои забабахи, а эта вроде как была абсолютно нормальной. Он не знал, что еще можно спросить. В принципе, самое главное про ее образование он узнал, да и внешне женщина была очень приятной, а ее манера речи точно понравилась бы Мирону. Можно будет попробовать с ней поработать, — Тогда я пошел? -Раз Ваш друг сегодня не пришел, можете проконсультироваться Вы, если хотите. Вы все равно оплатили мне весь день, так что больше пациентов сегодня не будет… — Она пожала плечами, оставляя выбор за молодым человеком. Слава закатил глаза. В последний день, Мирон, оказывается, решил выкупить все время. А если бы женщина ему сразу не понравилась? Сколько денег на ветер! Но сейчас еще больше напугало это ее предложение проконсультировать Славу. Каждый психолог до этого рушился на первом же вопросе, а потом закапывал себя все глубже и глубже. Никто не способен справиться с постиронией Гнойного. И если она тоже не сможет, то Слава не позволит Мирону к ней пойти, а психологов лучше он уже просто не найдет. -У меня нет никаких проблем, я полностью здоров, так что вряд ли смогу чем-то Вас удивить, — Бросил парень, собираясь уходить. -Конечно, я охотно верю. Но все же, часто люди, живущие рядом с психически нестабильным человеком, я лишь передаю Ваши слова, которые Вы говорили про своего друга, так вот, такие люди страдают куда больше, чем собственно этот человек. Брови Карелина полезли на лоб, а сам он уставился на психолога. -Вы как поняли, что мы вместе живем? Я Вам не говорил, — Он специально умолчал о каких-либо отношениях с Мироном, решив, что тот сам должен все рассказать, если сочтет нужным. А теперь эта женщина откуда-то узнала, что они вместе живут, и думает, что Слава из-за этого может страдать. -Простите, — Немного виновато улыбнулась она, — Профдеформация. От Вас просто пахнет двумя видами мужских духов, а на улице сами видите, какая погода. Запах выветрился бы, если бы Вы не пропитались им… -Насквозь… — Продолжил за нее Слава, понимая, что все же у него, наверное, есть небольшие проблемы, — И Вы собираетесь нас вылечить от «этого»? Парень прекрасно помнил слова третьего доктора о том, что «такое» нужно лечить. Если она думает так же, то у них ничего не выйдет. -Собираюсь вылечить от чего? — Не поняла женщина, — Ориентация — это не болезнь, ее не нужно лечить. -Ладно, — Он отошел от двери, которой уже собирался хлопнуть. Она говорила вполне разумные вещи. Может стоит попробовать с ней проконсультироваться. Тогда он со спокойной душой поведет Мирона не к абы кому, а к той, кто одолела самого Гнойного! Да и раз уж Мирон оплатил весь день, чего добру пропадать. Весь страх перед врачами и больницами затмила защитная реакция на проникновение чужака в свои мысли и чувства. Гнойный сел обратно на стул, закидывая ногу на ногу и откидываясь назад, принимая наиболее расслабленное положение, уже видя, какими байками будет отвечать на ее вопросы, с ухмылкой вспоминая допросы предыдущих ее коллег. Но женщина молчала, все также улыбаясь и наблюдая за тем, как парень выжидающе на нее смотрит, пытаясь просчитать, что следующее она скажет. А она ничего не говорила, молчала. -Ну? Вы будете лезть мне в мозг? Давайте, я готов, — Все же уточнил он спустя пятнадцать минут тишины. -Лезть в мозг? Зачем? Я же не нейрохирург. Я просто хотела бы услышать, что Вы чувствуете, беспокоит ли Вас что-то. -Вы же и так все можете просканировать. Вот, например, поняли же, что я живу с Мироном, — Слава осекся, он не хотел вот так называть имя «друга», но врач даже глазом не повела, так что он решил, что она просто не знает рэпера. -Это было всего лишь предположение, оказавшееся верным, а сканировать людей я не умею. Поэтому если Вы хотите что-то сказать, то я Вас внимательно слушаю. Мысли я прочитать не смогу. В кабинете повисла тишина, но не напряженная, скорее готовящая к чему-то действительно стоящему. Слава не знал, что говорить. На данный момент больше всего его волновало самочувствие Мирона, так что свое собственное он отодвинул на задний план настолько далеко, что сейчас даже трудно вытягивать это из сознания. -Да я не знаю, что рассказывать, — Спокойная маска Гнойного начинала постепенно испаряться. Он понимал, что никто не собирается здесь его раскручивать на шурупы и продираться к душе через колючий забор постиронии, увязая в ней, как в зыбучих песках, значит и притворяться кем-то другим необязательно. Его просто выслушают. Но вот, что именно говорить? -Как Вы себя чувствуете? Сейчас, раньше. Может какие-то мысли, которые казались необычными, сомнения. Просто говорите, что для Вас важно или что первое придет на ум. -Ну, я чувствую переживание. Да, я переживаю за Мирона. Его друг много всего мне рассказал про него. Что он заглушает свои переживания физической болью, что он очень скрытный. И ему снятся жуткие кошмары… -Хорошо, это про Мирона. Но его сейчас здесь нет, поэтому, если Вы не против, то вернемся к Вашим собственным чувствам, Вячеслав. Можете мне поподробней рассказать о переживаниях? -Переживаниях… я переживаю, что не знаю его. Что он мне не открывается, не доверяет мне. К нему приехал сейчас Дима, его друг, без которого я бы даже не узнал, что у Мирона какие-то проблемы. Вы понимаете, он мне даже про аллергию на птиц не рассказал! А Дима знал про это, он все знает, читает его, как раскрытую книгу. А для меня эта книга не то что на другом языке, я ее даже открыть не могу. Нет, про панические атаки я знал, но не предполагал, что все настолько плохо. Понимаете, Мирон… -Понимаю, Вас очень беспокоит его состояние. Но о его состоянии мы будем говорить с ним. Слава недовольно сжал губы. Он впервые мог с кем-то обсудить Окса, он часами хотел о нем говорить, а его тут прерывают. -Хотите узнать, что я чувствую сейчас? — Раздраженно проговорил он, — Я чувствую злость. Злость на Вас, что Вы не даете мне поговорить о Мироне. -Отлично. Только на меня? Или есть еще что-то, что способно Вас разозлить? Парень заломил руки, выдыхая и пытаясь сосредоточиться. Она говорила, что он может нести все то, что первое придет в голову? Ну вот пусть и получает поток его мыслей! -Я чувствую злость на Мирона за то, что он притащил своего друга ко мне домой, даже не спросив у меня разрешения. За то, что он обнимается с ним, за то, что скидывает с себя мои руки. За то, что не говорит мне, что думает, что хочет, что ощущает. За то, что я не могу заставить его делать то, что я хочу, не могу заставить быть с собой. И я чувствую злость на себя, за то, что чувствую злость. -Почему бы не попробовать обсудить эти чувства с ним? Возможно, он не понимает, что Вас беспокоит. Вы же знаете, что он Вас любит. А любящие люди всегда поддерживают свою вторую половинку… -Да не знаю я, любит ли он меня! Не знаю! Он не говорил этого! В чем я уверен, так это в том, что он меня стыдится. И это тоже безумно бесит. Понимаете, он боится выходить со мной вместе на улицу. Это учитывая то, что люди не подумают про нас ничего, кроме того, что мы стали друзьями. А это нормально в нашем обществе! Так почему мы не можем хоть раз сходить вместе на выставку? Почему он не боится идти рядом с ебаным Хинтером, обнимая его за плечи, а рядом со мной боится? Как после этого можно думать, что он меня любит? Ну как? -А Вы? -Что я? — Удивленно посмотрел на нее Слава, не понимая суть вопроса. -Вы его любите? В голове вихрем закружились моменты, когда он что-то чувствовал к Мирону. Восхищение в детстве и желание во всем ему подражать. Потом их первая встреча — паническая атака Окса, когда Слава действительно за него испугался и старался сделать все, чтобы ему помочь. Чисто по-человечески, просто потому что так надо. Потом баттл, где его распирало изнутри чувство торжества, уже тогда ему казалось, что он смог победить Окса, сделать так, что он принадлежит ему. Но только баттл оказался подставным, и опустошение с непониманием взяли верх над остальными эмоциями. А потом поцелуй, избиение, страх, что Мирон умрет, зеленка, предложение пожить у Славы. Две недели совместной жизни, когда постепенно парень начинал осмысливать свои чувства и понимать, что это нечто большее, чем он когда-либо к кому-то испытывал. Мурашки по коже от случайных прикосновений, желание всегда быть рядом, безумный страх потерять его. Решение показать фильм и все испортить или прояснить. Сон рядом с ним в одной постели, у Мирона на груди, когда с каждым новым вдохом Окса, его собственное дыхание останавливается, а сердце бьется нестерпимо часто. Дальше долбаное «целую» и возвращение в пустую квартиру. Мысли, что вместе с Мироном ушла и его душа, разбивая тело на миллиард осколков. Возвращение Окса домой и облегчение, желание привязать его к себе и больше никогда не отпускать, ни на минуту с ним не расставаться, просто знать, что он рядом и больше не уйдет. Желток и Зеленка, внесшие в их жизнь новые краски, погружая своих хозяев во всеобъемлющее счастье. Счастье, из которого, казалось, нет выхода. Первый секс, ощущение невероятной близости и слияния в одно целое, полное и безоговорочное доверие. Еще две недели покоя и мирной совместной жизни. Начинающиеся виться под кожей сомнения в чувствах Мирона из-за его боязни выходить куда-либо вместе. Звонок Шокка и захватывающая в свои путы ревность. Страх потерять сбежавшего Желтка и ассоциация этого побега с отстраненностью Мирона. Разговор с Димой и осознание того, что он ничего не знает про своего партнера. Нарастающая тревога, что Окс ему не доверяет, что Слава никак не может улучшить его психическое состояние. Гноящиеся в голове слова Хинтера, что Мирон — манипулятор, который просто привяжет Славу к себе, заставляя полностью отказаться от своей собственной личности, а потом, когда ему станет скучно, то просто уйдет. И, наконец, кошмар Окса, где он убивает Славу. Если даже подсознание Мирона кричит ему об этом, то он способен на это, не так ли? Но смерть не пугает парня, его пугает только отсутствие Окса в своей жизни, его пугает то, как сильно он привязан, его пугает сам факт того, что его это пугает. Он не знал, как это все рассказать психологу. Это похоже на любовь? Это скорее похоже на болезненную одержимость, желание обладать человеком, сделать так, чтобы он был только твоим. Любовь — это высокое чувство, а что высокого может быть в ревности и стремлении подчинить себе? Что высокого может быть в Гнойном, который являлся воплощением всего мерзкого, ядовитого, грязного? -Хорошо, тогда другой вопрос, который может помочь нам немного начать разбираться. Как легко Вы приняли свою ориентацию? Знаю, что в нашем обществе это довольно сложно и рискованно. Слава понимал, что, наверное, продолжать молчать будет немного странно, поэтому он попробовал хотя бы что-то ответить. -Насколько легко? Мирон был у меня первым… мужчиной. Ну, две недели мне понадобилось, чтобы осознать эту мысль. -Вы говорите про временной промежуток. А я имею в виду, как Вам было в эмоциональном плане пережить такое? -Если честно, я до сих пор не до конца принимаю то, что могу Вам откровенно все рассказать. Вы можете еще раз проговорить, что все конфиденциально? Вы не станете меня осуждать или еще что-то… -Конечно, на сто процентов, даже не сомневайтесь. -Хорошо, так вот. Я… я почувствовал себя неправильным. Мирон все время говорил, что он неправильный и в тот момент я его понял. Когда он меня поцеловал, я не чувствовал отвращения, не хотел его оттолкнуть. И осознание этого заставляло меня еще больше себя ненавидеть. Как я могу быть с мужчиной? Это же ненормально! Ну то есть, я вполне толерантен к другим, пусть они делают все, что хотят. Но сам… я не мог поверить, что я… — Он невольно сделал глубокий вдох и закусил губу, собираясь с силами, чтобы произнести эту режущую изнутри фразу, — Что я пидорас. Он выдохнул и исподлобья посмотрел на врача, ожидая увидеть отвращение на ее лице. Но она лишь одобрительно кивала, давая понять, что внимательно его слушает и понимает. -Хотелось себя ударить, причинить какой-то вред… Вы только не подумайте, я не стал бы, но мысли такие все равно были. Но потом, ощущая наслаждение во время постоянного присутствия Мирона рядом, понимая, как мне с ним уютно и комфортно, я постепенно стал принимать в себе эту сторону. Мне стало легче… но я понимаю, что если он уйдет из моей жизни, то я снова себя возненавижу. Причем еще больше, чем до этого. Возненавижу за то, что упустил свое счастье, за то, что будучи неправильным я был вдвойне неправильным для своего самого близкого человека. -То есть Вы хотите сказать, что причина того, что Вы желаете его удержать рядом с собой — не желание им обладать и подчинять, а страх того, что Вы себя будете ненавидеть и откажетесь принимать себя таким, какой Вы есть, если его не будет рядом? Вы подсознательно боитесь, что недостойны этого счастья быть с кем-то? -Да, — Тихо проговорил Слава, опуская лицо в руки, пытаясь понять то, что говорит психолог, — Да… -Но Вы сказали, что это заставило Вас ненавидеть себя еще больше. То есть до этого Вы тоже себя ненавидели? Можете немного поподробнее рассказать об этом? -Думаю, на это нам выкупленных часов не хватит, — Горько усмехнулся Слава, возвращая свои глаза на спокойную и иногда кивающую женщину, — Понимаете, у меня было детство… ну такое, как у всех пацанов в девяностые. Тяжелое, наверное. Я бы не назвал своих родственников самыми приятными людьми, хотя очень их люблю. С отцом всегда были тяжелые отношения. Наркоман, алкоголик, выперли с работы. Но я все равно любил его. Очень любил. А потом мы переехали с мамой в Питер. И он позвонил, а я не взял трубку, ну, казалось, чего важного он мог сказать. А потом я узнал, что он умер. Слава замолчал, закрывая глаза и вслушиваясь в тиканье часов. -Но эта история никак не связана с Мироном. Это было давно. Да, я до сих пор корю себя за то, что тогда не поднял трубку, но это не влияет на мои чувства… даже не знаю, зачем я ее рассказал. -Она важна для Вас, а я просила говорить все, что важно. Хорошо, что Вы поделились. Что-нибудь еще, что Вас тревожит? Что-то еще, из-за чего Вы себя ненавидите? -Я боюсь привязываться к людям, боюсь открываться, показывать свои настоящие чувства. Когда кто-то что-то пытается узнать про меня, я скрываюсь за сарказмом и постиронией. А под этой маской я перестаю быть собой, словно становлюсь другим человеком. Понимаете, я делаю людям больно и даже не задумываюсь об этом. А потом возвращаюсь к своему привычному состоянию и ненавижу себя за это. Это так тяжело… Мирон — первый человек, с котором я действительно хочу делиться буквально всем, но если он когда-то уйдет от меня, то что со мной станет? Разговор прервал телефонный звонок, от которого Слава чуть ли не подпрыгнул. -Извините, Мирон звонит, я должен ответить. Женщина одобрительно улыбнулась и начала что-то писать на одной из бумаг, показывая, что ей есть, чем заняться, позволяя Славе со спокойной душой взять трубку. -Окс, что-то срочное? Просто я на консультации. Кстати, думаю, я нашел того психолога, который нам был нужен! Из телефона донесся почему-то взволнованный голос Мирона. -Слав, тут к тебе пришли. Я открыл, думал, что это Дима, а тут… Карелин встревоженно начал прокручивать в голове предположения, кто это мог быть. -Это девушка. -А, Саня что ли? И зачем она пришла? Подожди, ты открыл ей дверь? Она тебя видела? -Видела. Спросишь ее сам, как придешь. Она принесла пирог и поставила чайник. Почему она чувствует себя, как дома? Слав, она сказала, что знает, что ты у психолога. Кому ты говорил? Ты говорил кому-то про нас? Про мои проблемы? -Мирон, успокойся. Я никому ничего не говорил. Так, я сейчас приеду, жди меня. Он положил трубку и беспомощно посмотрел на психолога, которая тут же оторвалась от своих записей. -Боюсь, я должен бежать. Я… Вы понимаете? Теперь Вы понимаете? Вы слышали? Он… он спросил, рассказывал ли я кому-то о его проблемах. Это разве доверие? Разве я не заслуживаю доверия? Скажите, что мне делать? Я очень хочу быть рядом с ним, просто я не знаю, как этого заслужить. -Психологи обычно не дают советы. Я могу просто сказать, как вижу эту ситуацию сама, а выбор будет за Вами. Вячеслав, Вы должны понимать, что не можете заставить другого человека что-то делать ради Вас. Мирон — не пес, которого можно посадить на поводок и таскать за собой. Если он живет с Вами, если беспокоится о Вас, значит Вы ему дороги. Вы не должны искать его снисхождения, просто будьте собой. А еще попробуйте обговорить хотя бы часть своих беспокойств с ним. Уверена, он сможет Вас понять. В ее словах Слава услышал полную уверенность и надежду на то, что с ним все будет хорошо. Он улыбнулся. Не зря все же пришел сегодня. -Спасибо Вам, — Проговорил он, нарушая повисшую тишину, — Спасибо. Тогда я попрошу Вас оставить место для Мирона на послезавтра. Он должен быть свободен. Хорошо? Спасибо еще раз, — Парень бережно прикрыл дверь кабинета, который уже не казался ему холодным и страшным. Примерно так он прокручивал в голове события этого дня, все глубже закутываясь в ветровку, защищаясь от порывов холодного ветра и от мыслей о Мироне и Саше, ждущих его дома.