Васильковое поле

Жара стояла офигенная. Так и тянуло снять надоевший за пару месяцев камуфляж и раздевшись до трусов сбегать к видневшейся в ста метрах речке. Прыгнуть в неё с головой, охладить потное, усталое тело, а затем развалиться на горячем песке, подставив спину беспощадному июльскому солнцу. Но нельзя. Он не был хозяином в своих желаниях. И даже та сикарашка, что ползла сейчас по зелёному листочку в неведомом направлении была свободнее его. Куда хотела — туда и шла. Митька же, прижав к плечу приклад автомата, глядел через старенькие, минус четвёртые очки на видимый горизонт, где расположился неведомый ему враг. Которого надо было убивать. Насмерть. Совсем. Или убьют его. В своей прошлой жизни Митька и драться то не любил. В школе его лупили, те, кто по старше, а он и сдачи дать не мог. Не потому, что боялся, нет. Просто он не представлял себе, как это ударить человека. Блин, он даже пескарей, пойманных на даче в реке отпускал. До того их жалко было. А уж сколько кошек перетаскал домой — бедная мама устала относить их в звериный приют. Одну всё же оставил - Ляльку, лапочку. Где то она сейчас. С соседкой, бабой Глашей. Мама то умерла. А Митька сейчас на войне. В чужой стране. Так надо, ему сказали и, схватив за шиворот, словно щенка бросили в это, заросшее васильками поле. Где уже третьи сутки приходилось лежать в вырытом самолично окопе. А Люба. Любимая. Как вспомню, так мурашки по телу. Обещала ждать. Письма здесь не доходят. Телефон не отобрали, но связи почему-то нет, да и зарядка, как не экономь, почти на нуле. Ключи от квартиры он оставил ей. Полить любимый маленький кактус, вынуть почту из ящика и вообще. Приятно знать, что квартира обитаема, что там кто-то есть, а потом он, если вернётся, они будет жить там вместе. Размечтался. Не заметил, как заснул. И тут же получил прикладом по плечу. Напротив стоял солдат неприятеля. Может даже чуть младше его. И что самое главное митькин автомат упирался стволом прямо ему в грудь. Нажми на курок и всё. Почему-то вспомнилась школа. Где Вовка Шадрин ногами пинал его в коридоре, а потом лихо заскочив на открытое окно, потерял равновесие и начал падать наружу. Он тогда и сам не понял, как умудрился схватить его за руку и вытащить. А сейчас, глядя в глаза, стоящему напротив мальчишке, он опустил автомат, увидев, как ярость сменилась на удивление. И какое-то время они так и стояли друг против друга, пока с той стороны не прозвучала команда к отходу и враг ушёл. Лишь спустя полчаса до Митьки дошло, что стоял на краю. Смерть обдала холодком и, быть может, не посмотри они друг другу в глаза — кого-то из них уже не было бы на этом свете…