Призраки войны

Железо снаружи, железо внутри!

       Война с хрудами, Ересь Хоруса начнется только через 6 лет.        Предположительно 999 год М30.        Онимбус, брат-опустошитель, стоял вместе со своими боевыми братьями с болтерами и волкитными каливерами, щитоносцами с ростовыми абордажными щитами из пласстали и адамантия, опустошителями, ощетинившимися тяжелым оружием от тяжелого болтера, до плазменной пушки, десантниками-уничтожителями , сжимающими в руках рад-очистители разнообразных калибров, все они расположились в большом помещении бункера, освещаемого белым искусственным светом. Это помещение было действительно большим, похожим на просторный подземный ангар, где сейчас стоял почти полный батальон легионеров, около шести сотен астартес построились перед массивными адамантиевыми створками, готовыми в любой момент распахнуться и выпустить на поверхность сдерживаемую волну сверкающей стали. На проходящей у потолка галерее возникла фигура кузнеца войны, что, слегка прихрамывая, двигалась к небольшому выступу, с целью предстать перед всеми легионерами. Замерев над батальоном, кузнец войны снял свой шлем с подтёками ржавчины, обнажая лицо, испещренное морщинами, волосы на столько седые, что почти не имеющие цвета и серые глаза, один из которых заплыл старческой катарактой. Он примагнитил свой шлем к поясу, а сам прочистил горло, слегка прокашлявшись. Не то чтобы зал был наполнен разговорами, но когда перед легионерами встал тот, кто управляет всеми войсками Человечества в этой звездной системе, повисла абсолютная тишина. Кузнец войны не выглядел как равные ему по рангу в других легионах, на нем не было никаких украшений, когда как капитаны других легионов могли носить медали и знаки почета, лишь серая броня с подтеками ржавчины, заплатками и заляпанная в дерне, когда как капитаны других легионов могли сверкать самыми новыми доспехами и красоваться плюмажами, он выглядел как один из своих братьев внизу, только обремененный опытом сотен сражений с множеством втоптанных в грязь ксено-империй, за что и носит титул того, кто кует победы в горниле войны.        — Нет смысла в очередной речи о важности нашего дела. Никто не поможет нам здесь, мы остались один на один с ужасами космоса. В грязи, копоти и трупах, трупах наших братьев, нашей техники и мерзких ксеносов. Пока остальные легионы стяжают славу в Великом Походе. — После чего он вскинул правую руку вверх. — Ну и пусть, пусть грязь окопов и смерть от шального артиллерийского снаряда наш путь, никакой другой легион его не осилит так, как можем мы! Так покажите хрудам лицо Железных Воинов! Пусть они искусно манипулируют временем, пусть. Мы так окунем их в грязь, умоем стальным дождем из наших орудий, а затем втопчем каждого ксеноса в небытие керамитовыми сапогами нашей брони и пусть галактика больше никогда о них не вспомнит! Железо снаружи! Железо внутри! — На что ему ответил оглушительный рев снизу из сотен вокс-решеток легионеров. — Вперед стражи Человечества, воины Императора, сыны Пертурабо! — После чего массивные створки за спиной кузнеца войны начали подниматься, издавая небольшой скрежет, перекрываемый кличами разъяренных легионеров, когда как старший офицер залился кашлем, неслышимым из-за стоящего шума.        После чего к Омнибусу и всей роте развернулся вексилий , стоящий впереди в своей мастерской силовой броне МК 5 «Максимус», сжимающий в левой руке штандарт Железных Воинов, а в правой волкитный пистолет.        — Вперёд братья, сила и воля, честь и железо! — После чего воздел штандарт к высокому потолку бункера, в согнутом локте поднял волкитный пистолет на уровень груди, развернулся к уже достаточно открывшемуся проходу и воскликнул. — За мной, втопчем их в грязь! — Устремляясь в открывшийся проход, а за ним и вся рота с управляющим ею лейтенантом.        За открывшимся шлюзом располагалась феррокритовая рампа, ведущая на поверхность, по которой и устремились все ранее построившиеся роты, в числе которых была и рота Омнибуса. Преодолев её, астартес оказались посреди древних и осыпающихся руин, остатков некогда великой цивилизации и еще несколькими месяцами ранее бывшие живописным городом, но за столь короткое время орудия хрудов обратили наследие прошлого в груды пыли, ржавчины и гниющих останков легионеров и самих хрудов.       На поверхности лейтенанты направляли своих подчинённых на позиции, установленные кузнецом войны. Рота омнибуса, в отличии от всех остальных, не сворачивала никуда и двигалась прямо по главной «улице» или то, что от неё осталось, больше напоминающую каньон, разрезающую холмы руин и пыли.        Заслышав за своей спиной гром, Омнибус попытался обернуться, чтобы узнать что там, но голова повернулась внутри шлема, после чего он сжал зубы от недовольства и несовершенства своей брони. МК 2 «Крестовый поход» хороший силовой доспех, но с множеством своих минусов, особенно когда есть возможность наблюдать подвижность брони своего вексилия. Но даже не имея возможности посмотреть своими глазами что там, авточувства брони доносили до его разума очертания залпов «Минотавров», грохот «Василисков», уханье «Медуз» и оглушительные разрывы выстрелов бомбард «Колосс». Артиллерия сыпала тысячи снарядов на хрудов, превращая их в месиво.        Омнибус знал, как и все в его роте, как все, кто вышел из бункера, что их не встретили смертельным огнем только из-за прошедшегося артиллерийского вала, который сейчас бушевал за пределами города, но вскоре он прекратится и тогда хруды ринуться в атаку. Именно скорое окончание огня артиллерии и заставляло его и легионеров вокруг бежать со всех ног к точке, которую они должны будут удерживать, а затем и пойти с неё в наступление. Но вскоре от вексилия послышался клич «Противник!», после чего лейтенант немедленно приказал занять позицию.        Перед вексилием незамедлительно выстроилась стена щитов с торчащими из них стволами, а за ними уже начали целиться опустошители, уничтожители и остальные боевые братья. Авто-чувства доспехов и сверх-человеческое мироощущение позволили обнаружить противника первыми, но боевое построение выдало осведомлённость Железных Воинов и хруды немедленно открыли огонь из-за укрытий на дороге дальше и развалин по кроям. Их оружие выпускало мерцающие сгустки, искажающие пространство и сам ход времени, каждое попадание обращало щит бричера в пыль, вместе с рукой десантника или состаривало его настолько, что абардажный щит превращался в не более чем осыпающийся кусок ржавчины. У легионеров, без даже такой иллюзорной защиты, оставалось надеяться только на железный ореол , дух машины которого противился блокировать выстрелы ужасного оружия, срабатывая намного реже обычного. Поэтому почти ничто не смогло остановить хрудов от сбора кровавого урожая, разрывая астартес в взрывах искаженного пространства, обращая десантников в пыль, состаривая их за мгновения на целые миллионы лет. Легионеры только встретили противника, но уже начали нести потери или становиться калеками, теряя конечности, которые рассыпались в ничто от влияния энтропийных полей, однако и им было чем ответить. Через считанные мгновения, рота разразилась стальным штормом, усеивая пространство перед собой болтерным огнем, красными лучами волкитного оружия, выжигающего противника в кроваво-красных вспышках пламени, зелеными молниями гравитационного оружия, расплющивающего ксеносов об землю или собирая их вместе с мусором, после чего сдавливая в единую мешанину тел и камня, синими сгустками плазмы, с треском взрывающимися об укрытия хрудов и заплескивающие их перегретой плазмой, а так же потоком чистого разрушения из рад-очистителей, распыляющих своих жертв на атомы за считанные секунды разрушительным и незримым излучением.        Брат Омнибус, как опустошитель, сжимал в своих руках штурмовую пушку с подствольным мультилазером и не замедлил обрушить на хрудов поток болтов из своего многоствольного оружия, безжалостно заливая огнем позиции ксеносов, выкуривая их из укрытий потоком болтов, что с всплесками обломков взрывали любые укрытия и разрывали прячущихся за ними хрудов. Довольно быстро бой кончился, у хрудов может и были свои аналоги персональных щитов способных состаривать снаряды, летящие в них еще на подлете или погружать в стазис, от чего они тратили всё топливо, а после ломались и безвредно падали на землю, но эти поля не могли уловить каждый из летящих в них выстрелов, поэтому обрушившийся на них шквал смел всё живое перед Железными воинами. И легионеры побежали дальше к своей цели не считая потери и бросая полные ненависти взгляды на чудом не размолотые в кашу трупы хрудов, обволакиваемые черно-серой аурой энергий разрушения, за которой виднелись неясные грязные черные обрывки ткани, проседающие на глазах на неестественно быстро разлагающихся телах, а под капюшонами мантий даже у мертвых ксеносов была неестественная тьма, не позволяющая увидеть личину своего противника.        Более двух сотен хрудов было сметено одним слитым залпом астартес, что открыло проход на стратегическую возвышенность, с которой был виден главный вход в город и огненный вал артиллерии, напоминающий стену песчаной бури, за несколькими отличиями, эта состояла из огня и шрапнели, а не воздуха и песка.        Как только рота заняла оборонительную позицию, как приказал лейтенант и поступили доклады о успешном прорыве до своих целей остальных подразделений, как кузнец войны приказал перевести огонь артиллерии на другой фланг, где она сейчас была нужнее. Скоро огненный вал перестал пылать, но поднятая стена песка на десятки метров ввысь продолжала перекрывать обзор. И не успел песок осесть, как вдали, на многие сотни метров впереди от занятой легионерами позиции, из стены пыли начали вырывать черные силуэты. Хруды, что немедленно поднимали свое оружие и вели беспорядочный огонь в сторону астартес. Возможно расстояние между двумя сторонами и можно исчислять километрами, однако огонь ксеносов ложился достаточно точно, что бы попадать по закрепившимся легионерам. Хрудам же ответили все те сотни астартес, вышедшие из бункеров, обрушив на них весь доступный человечеству арсенал смертоносного оружия.        На глазах Омнибуса гибли тысячи и тысячи ксеносов под росчерками летящих болтов из его штурмовой пушки и других грохочущих рядом с ним орудий в руках его братьев-опустошителей, вжимающих гашетки своего тяжелого оружия. Но в то же время брат-щитоносец перед Омнибусом внезапно сделал рывок в сторону, специально подставляясь под серию выстрелов противника, что бы они не долетели до опустошителей, и с вскриком боли линзы его доспеха МК 3 «Железный» лопнули изнутри, откуда выплеснулась гнилостная масса, а сам доспех начал стремительно покрываться ржавчиной и проваливаться сам в себя. Похожая судьба постигла опустошителя по правую руку от Омнибуса, от попадания пространство вокруг него сложилось хаотично наслаивающимися пластинами, от чего его мгновенно разорвало на части, обдав всех вокруг шрапнелью из ошметков доспеха и осколков костей, буд-то внутри доспеха у него взорвалась крак-граната . Омнибус понимал, что даже если этот бой окажется выигранным, то за него придется заплатить огромную цену, а если проигранным, то все его братья, умершие сегодня в мучениях от чудовищного оружия чужих, погибли напрасно и бесславно.        Вернувшись в себя после горьких мыслей, Омнибус понял, что от целой и гордой роты Железных Воинов осталось чуть меньше половины астартес, лишь около пятидесяти космодесантников ещё могли продолжать вести огонь, а остальные устилали возвышенность своими стремительно распадающимися и ржавеющими телами. Продолжая обрушивать на ксеносов поток болтерного огня, опустошитель отыскал взглядом рядом с собой абордажный щит, лежащий рядом с горкой пыли, всё, что осталось от бричера, прошлого владельца щита. Омнибус продвинулся вперед, чтобы подобрать абордажный щит и иметь возможность пережить хотя бы одно попадание из оружия хрудов, но когда он поднял его левой рукой, продолжая вести огонь правой, появился звук, до этого неслышимый никогда. Он доносился сверху, наклонившись слегка назад, чтобы посмотреть вверх, Омнибус увидел большие сгустки нестабильных энергий, что с мерцанием падали прямо на позиции его роты.        — Артиллерия! — Выкрикнул опустошитель, привлекая внимание всего отряда, то что от него осталось.        — Продолжаем вести огонь, мы не успеем уйти, заберем столько, сколько сможем! — Воскликнул Вексилий, тоже заметивший серо-черные сгустки энергий, что вот-вот упадут на них.        В низине перед позицией Железных Воинов раскинулась долина смерти, тонущая в стремительно разлагающихся трупах хрудов. Легионеры собрали обильный урожай, но и сами потеряли много братьев, а теперь их должно накрыть огнем артиллерии чужих и добить.        — Мы, воители Олимпии, закалённые в горниле войны, встретим смерть гордо! — Выкрикнул лейтенант с штормовым щитом, выпуская очередь из волкитного каливера вниз холма, от чего тройка хрудов сначала вспыхнула алым пламенем, а после взорвалась, раня остальных ошметками собственных тел и брони.        А снаряды хрудов тем временем наконец достигли своей цели, упав прямо перед выжившими бричерами. Каждый падающий на землю снаряд создавал аномалию, что с каждым мгновением начинала мигала всё чаще, но это лишь то, что оставалось на месте попадания, но так же от места падения, подобно взрывной волне расходились волны. Эти волны стремительно состаривали все, что попадало в их поле действия, камень обращался в песок, броня и оружие в ржавую пыль. Когда волна дошла до оставшихся в живых астартес, она словно ветер, резко дунувший на высохший песочный замок, начала стремительно сдувать клубами пыли слой за слоем броню, а за ней плоть и кости.        Омнибус видел, как временная волна накрыла бричеров, смывая их броню и щиты, как она дошла до вексилия, обращая мастерскую броню в ржавый мусор, как в его руке вспыхнул и взорвался волкитный пистолет, пожирая красным огнем его руку, как знамя его легиона, четвёртого легиона, истлевает в ничто прямо на глазах. А после до этого ускоряющие пульсацию аномалии детонировали и внезапным рывком чудовищной силы втянули в себя всё вокруг, включая остатки роты Железных воинов. А за этим последовала лишь тьма и водоворот отвратительных звуков перемешивания камня, металла и еще живых братьев.

Мы — Дети Императора! Смерть врагам Его!

       Марсианская схизма или Марсианский раскол, начало Ереси Хоруса.        5 год М31.        Кейн, Десантник Детей Императора, довольно Молодой астартес. Он стоял в своих обычных для своего легиона одеждах, сотканных из белоснежного шелка. Напротив на него взирала массивная дверь, с искусно выполненным гербом Механикум. Он чувствовал волнение и трепет от того, что вскоре должно будет случиться. Наконец, спустя стольких лет тренировок и учения у строгих магосов Марса , ему предстоит пройти последнее испытание для становления технодесантником своего легиона и как учит его легион, он должен добиться совершенства в своем начинании.        Насколько знал Кейн и чувствовал по активности ноосферы , за этими дверями открытая мастерская с галереями вокруг, с которых за его работой будут смотреть младшие жрецы Механикума и его куратор, старый магос ремесленник, оказавшийся невероятно придирчивым к каждому действию.        — Я пришел пройти своё испытание. — Чётко проговорил космодесантник. После чего с гудением трансформатора разгорелся красный глаз в металлической половине священного символа Механикум на двери и устремил свой взор вниз, на астартес.        — Ты пришел Кейн. — Раздался отстранённый машинный голос. — За этими дверями ждёт испытание всех твоих навыков, не разочаруй нас, не оскорби Омниссию своим невежеством, не подведи своё совершенство. Эти стены священны, они видят всё и помнят всех. — Дверь замолчала на несколько мгновений, но после раздался щелчок, а красный глаз загорелся зелёным. — Проходи Кейн, десантник из третьего легиона Детей Императора, будущее своего легиона. — И массивные створки, каждая из которых высотой и шириной более чем в три метра, начали раскрываться вовнутрь помещения, открывая вид на мастерскую, с множеством стоек с разнообразнейшими инструментами исключительной точности и качества.        Выше трех с половиной метров в этом круглом помещении располагались галереи, почти полностью заполненные младшим жречеством марса и среди них расположился старый магос, сгорбившийся и опирающийся на свою трость, внимательно следя за астартес внизу. Пока сам Кейн проходил дальше по металлическому полу, разглядывая объект своего испытания. В центре комнаты стояли четыре комплекта силовой брони с множественными повреждениями, явно спасённые из настоящей битвы. Перед Кейном на специальных стендах располагались доспехи МК2 «Крестовый Поход», с пластинами брони, напоминающими кольчугу и поворачивающимся шлемом, МК3 «Железный», самый бронированный силовой доспех, способный в передней проекции выдерживать колоссальное количество попаданий, но ценой брони сзади, а так же с шлемом, который может втягиваться и выдвигаться как капюшон, МК4 «Максимус», более эффективный наследник МК2 и МК5 «Корвус», идеально приспособленный для штурмовиков с прыжковыми ранцами и оснащённый самыми отзывчивыми авточувствами, позволяющими никогда не быть застигнутым врасплох.        — Приветствую тебя Кейн. — Раздался синтезированный голос магоса, слегка потрескивающий и шипящий. — Перед тобой четыре комплекта силовой брони, что являются наиболее распространёнными в легионах или ими станут. Тебе же, — Резко указал он своей электрумовой тростью в грудь легионеру со своего места на галерее. — следует показать, что ты способен поддерживать броню легиона на должном уровне и оказывать ей требуемое почтение не смотря на состояние брони. — После чего он со стуком снова оперся на трость, которая слегка блеснула молниями при ударе об пол. — У тебя не более стандартного терранского месяца на починку, всё это время я буду здесь, на этом самом месте, так же, как и ты. Твоя физиология позволит продержаться столько же времени без сна, отдыха, еды и воды. Это не просто испытание твоих навыков технодесантника, но и терпения, усердия, самоотдачи и способности к быстрому составления плана работ, дух не менее важен по сравнению с твоим мастерством, ибо без души любой механизм в этом городе не более чем кусок металлолома, а не одарённый святой искрой жизни. Приступай, Кейн, из третьего легиона Фулгрима Финикийца.        Легионеру оставалось лишь кивнуть на слова магоса и приступить к работе, беря со стенда один из множества сканеров, начиная детальный осмотр. Множество дней заняла диагностика сложных систем силовой брони, в основном повреждения несли внешний характер и для ремонта была необходима замена броне-плит. МК2 состояла из множества подвижных плит, от чего она славилась большой свободой в движениях и сложностями в починке, её восстановление было не сложным, но долгим и кропотливым. МК3, не смотря на свою феноменальную прочность, больше напоминал керамитово-плассталевый дуршлаг, удерживаемый вместе лишь структурными стержнями из непоколебимого адамантия и сложность в его оживлении была не в броне, а начинке, нужно было восстановить шлем и все что в него встроено, вокс-устройство высокого качества, авточувства, фото-линзы, телеметрию и много чего ещё, воссоздать искусственные мышцы и сервоприводы, отличающиеся много большей силой по сравнению с другими МК, но и это меркло перед самым сложным, реанимацией машинного духа, того, кто способен держать доспех в рабочем состоянии даже тогда, когда необходимые для этого элементы уничтожены, того, кто вопреки всему будет нести волю Омнисии. Остальные доспехи после этой двойки были не сложным испытанием, всё еще для их починки нужно было потратить дни безостановочной и кропотливой работы, но выполнимой работы.        Кейн закончил со своим испытанием всего за пару дней до окончания отведённого времени. Ему было некогда наблюдать за галереями над ним, но всё это время там восседал магос, всего пару раз слегка двинувшись за это время от увиденной ошибки или одобряя правильное решение, а вокруг них протекали младшие жрецы, не имеющие возможности находится столько времени на одном месте, они постоянно уходили и приходили, отягощённые поручениями своих более старших собратьев.        Удостоверившись, что всё выполнено идеально, когда последний шов сварки остыл, а последний винт оказался ввинчен, десантник отошел от стендов с собранными доспехами, блестящими своим новым серым керамитом. И обратил взор на галерею, на магоса, что там восседал, окруженный остальными жрецами.        — Я завершил восстановление, как вы и говорили. — Ответил десантник на нечитаемый взгляд магоса.        — Тогда, иди Кейн, а мы проверим труд рук твоих и вынесем вердикт. — Прошипел старший жрец Омниссии, поднимаясь со своего места и подходя к краю бортика галереи. Магос сначала ударил своей тростью в пол, от чего снова блеснули молнии и двери за спиной Каина начали открываться, когда как магос активировал один из множества своих имплантов и поднялся в воздух, а затем медленно спланировал вниз, опустившись перед стендами с броней.        Кейн почтительно поклонился своему наставнику и двинулся на выход, направляясь в армориум, желая облачиться в свой силовой доспех, модифицированный до мастерского. За спиной он слышал, как голова магоса часто щелкает, переключаясь между вживлёнными визорами.        Легионер скоро добрался до армориума, огромного склада, на потолке которого была проложена целая монорельсовая магистраль, по которой на большой скорости двигались десятки массивных грузовых сервиторов с разнообразными манипуляторами, но всё это великолепие ящиков, стендов и стеллажей было отделено от Кейна толстой адамантиевой стеной с большим прямоугольным окном, возле которого в подвешенном состоянии весел «пучок» проводов и гудящих когитаторов с выступающим из него обвисшим и безэмоциональным лицом. Каин встал перед сервитором и уже хотел отправить ноосферный запрос на получение только своей брони, как словно весь Магмагород сотрясла сейсмическая волна. Однако это было невозможно, кузница Зеты целиком и полностью располагалась на репульсорах, левитируя над озером магмы, думал Каин, её нельзя просто так сотрясти, но даже не это пугало десантника. Системы связи, они все пропали, свет в помещениях начал мигать, техника вокруг словно начала умирать, единственное что осталось, это ноосфера, на удивление это единственное, что продолжало отвечать на запросы. Не понимая что происходит, он запросил у сервитора не только свой доспех а полное снаряжение.        Сервитор-логист загудел, явно встретив те же проблемы, потеряв связь с внешними базами данных. Кейн уже начал думать, что его запрос будет отклонён, но на удивление одна из глазниц киборга загорелась салатовым светом и спустя всего минуту на большом столе перед легионером уже лежал его мастерский силовой доспех МК4 «Максимус», гранаты, волкитная кулеврина, болт пистолет, магазины к нему и то, чего быть не должно. Серво-обвязка, продвинутый интерфейс с интегрированными механодендритами. Не желая тратить много времени на облачение своими силами, Кейн обратился за помощью всё к тому же сервитору у стойки. Логист одарил технодесантника бесчувственным взглядом пустых глазниц, одна из которых мигнула зелёным, после чего своими дендритами он подхватил словно пушинку тяжелый силовой доспех и начал облачать космодесантника.        По истечению пяти минут Кейн уже стоял в своём «Максимусе», крепя на магнитные захваты оружие и проверяя серво-обвязку. Привыкание к ещё трем дополнительным «рукам» не заняло много времени, при работе с ноосферой ему порой приходилось использовать дополнительные «незримые» конечности. Поэтому вскоре технодесантник пошевелил унитарным дендритом с множеством встроенных инструментов на небольших лапках, хлопнул пламенем из длинного сопла фуцелиновый факела и проверил работу плазменного резака.        Пока легионер игрался со своими новыми инструментами, в отдаленном коридоре с грохотом и лязгом начали мелькать боевые автоматоны Механикум, освещаемые мерцающими лампами. Кастеляны, вораксы, кастелаксы и таллаксы грохотали своими стальными ногами сквозь металлический лабиринт коридоров, когда как рядом с ними, не достигая и пояса боевым автоматонам, бежали инфокузнецы механикум, занимающиеся их управлением. Это зрелище неприятно отозвалось в груди у десантника, поскольку он знал насколько опасны эти машины, даже самый меньший из этих автоматонов, собакообразный воракс, был ростом выше Кейна и по предположениям стоил четвёрки легионеров в бою. Встряхнув головой, технодесантник побежал за автоматонами, желая поговорить с одним из инфокузнецов, поскольку связь не работала и далеко не все имплантировали себе новое изобретение Зеты, имплант ноосферного подключения. Не поспевая за неумолимым маршем машин, легионер догнал их лишь когда стены кузницы выпустили его на открытые улицы, где Кейну открылась ужасная картина.        Словно вода, тысячи кибернетически улучшенных воинов, скитариев, устремились вперед, омывая здания хранилищ информации и храмов Омниссии, где учились молодые жрецы. Скитарии маршировали по улицам, пробегали по мосткам под Кейном над озерами магмы. Ловкие убийцы, с палочковидными телами, в которых почти ничего не осталось от некогда тяжело раненных скитариев и теперь «воскрешенные» сикарийскими инфильтраторами и ржаваловчими, перепрыгивали с одной крыши на другую без каких либо проблем, сверкая своими аккордовыми когтями и вспышками молний на кончиках тазерных разрядников. Но была во всём этом одна закономерность, направление. Главные ворота Магмагорода.        Совершенно не понимая что происходит, технодесантник решил обратиться к ноосфере, но наткнулся на бушующий ураган в информационной сети, бесконечные передачи, приказы, доклады. Отмахнувшись от потока данных, ударившего почти материальным кулаком прямо в мозг, Кейн отправил короткий запрос недавно виденному магосу.        — Наставник, что происходит?.        Ответ пришел далеко не сразу, как происходило всегда, видимо и он ещё не успел освоить этот имплант полностью. — Нет информации. Легионы подняты на войну, но неизвестно с кем. У Кориэль Зета сейчас ничего не узнать, как владычицу Магмагорода, её окружает непроницаемый вихрь информации, доступ есть только у архимагосов. Как магос-ремесленник, я отправляюсь на позиции плазменных бомбард, эти орудия требуют хорошего внимания и щепетильного обращения. Ты же можешь отправиться на передовую, рядом с тобой сейчас 137 манипула Легио кибернетика, её инфокузнецу не помешает твоя помощь. — Голос магоса как обычно был холоден и уверен, что придало стойкости Кейну.        — Вас понял. — Ответил технодесантник, после чего побежал к остановившимся недалеко от металлической арки автоматонам, из которой выбежал космодесантник.        Подходя к инфокузнецу, легионер насчитал пять роботов-кастелянов, недвижимо стоящих рядом с инфокузнецом, пока тот вставлял в грудь каждого из них инфокарты, пять вораксов, водящих своими роторными пушками, ожидая целей, пять кастелаксов, подобно кастелянам, стоящими мудрыми недвижимыми колоссами, ожидающими начала, и двадцать таллаксов, сжимавших в руках молниевые излучатели с подствольными цепными мечами, внимательно взирающими своими чёрными матовыми линзами-масками на подходящего астартес и в сторону главных ворот. Незримый золотистый ореол ноосферы резонировал вокруг каждого из таллаксов от жадного перебирания боевых стратагем. Каждый из автоматонов ожидал начала битвы, но таллаксам не терпелось окунуться в мясорубку. Кейн подошел достаточно близко, когда инфокузнец на него обернулся, но не успел кто либо из них начать разговор, как раздался рокот боевого горна. Этот вой со стороны главных ворот словно сотряс весь Марс своей силой и когда технодесантник и стоящий рядом жрец обернулись на него, они увидели то, чего бы не хотели, показывающуюся на горизонте из-за холмов громаду титана класса Император. Он ступал со стороны Олимпа, кузницы Генерал-Фабрикатора Марса и владыки кузниц Механикум во всей галактике. Переглянувшись и поняв всё без слов и бинарных команд, Кейн выхватил волкитный каливр, бесполезный против титанов, но вселяющий уверенность, а инфокузнец закончил свою работу, отдавая команду на бинарном языке кастелянам. Получив ее, порты на груди каждого из них скрылись за красными нагрудными полусферами брони с тихим гудением сервоприводов, а от встроенных в руки спаренных тяжелых фосфорных бластеров и когнис стабберов и огнемётов на плечах послышались щелчки, после чего вокруг них начали вспыхивать и гаснуть золотистые купола силовых щитов. Завершив приготовления, жрец Омниссии отправил запрос-уточнение в ноосферу, получив ответ, он немедленно устремился разворачивать кибернетических воинов и автоматонов на предписанных позициях, увлекая их за собой командами через ноосферу. Желая не отставать, Кейн следовал прямо за жрецом нога в ногу.        Почти час времени понадобился на то, что бы добежать сквозь Магмагород до установленных позиций по шоссе, мостам над пылающей магмой, сквозь другие подразделения механикум, но теперь они стояли у самого края большой площади перед воротами, частично укрытые стальными коробками терминалов, ангаров, гаражей и складов, размещенных здесь сотнями. Кейн встал в проулке между двумя зданиями, направив каливр в сторону ворот, в паре метров от него по правую руку застыл робот-кастелян, направив обе свои руки со спаренными фосфорными бластерами на ворота далеко впереди, куда смотрел и когнис стаббер на его левом плече, а позади встал инфокузнец, с длинноствольной фосфорной серпентой в правой рукой, украшенной элегантными деревянным ложе и электрумовым узором в виде замысловатых механизмов. Насколько помнил технодесантник, инфокузнец будет помечать этим оружием предпочтительные цели для своих роботов.        Первый ход сделали нападающие и никто не смог им помешать. Гордость Легио Мортис, титан класса Император, не обращая никакого внимания на шквал огня из тяжелых оборонительных батарей и залпы артиллерии, он поднял одну из своих рук с встроенным плазменным аннигилятором и сделал один единственный выстрел.       Округу на многие километры ослепило рождение новой звезды, затопившей защитников своим красным светом и она не замедлила показать свою все испепеляющую суть, устремившись к главным воротам. В сбивающем с ног хлопке и новой ослепительной вспышке, сфера плазмы взорвалась об пустотный щит, накрывающий эту часть города, но он не смог сдержать остаточной силы снаряда и расплескавшаяся по щиту плазма вскоре обрушилась кровавым дождем на орудия, скитариев на стенах, автоматонов, жрецов и сами ворота, испепеляя всё в ничто под павшим щитом. Первый эшелон обороны пал всего за один выстрел титана. И следом за ходом воплощения Машинного Бога в открывшийся проход ринулись легионы Кельбор-Хала , обжигая титановые ноги и гусеницы об пылающую кровавым огнем сталь Магмагорода.        Всё это смог увидеть Кейн лишь благодаря своей физиологии и встроенным в шлем линзам, защитившим его от ослепительных вспышек искусственной звезды и представшие легионы фабрикатора, их цвета громогласно заявляли о своей принадлежности, поднимали очередную волну опасения. Первыми на площадь вылилась лавина боевых сервиторов, вооруженных сервоклешнями, силовыми клинками, тяжелыми болтерами, фотонными ускорителями и прочим разномасным оружием, но они шли в атаку неорганизованной лавиной, что не свойственно войскам Механикум, скитарии за ними бежали чуть более организованно, но всё равно не отличались ничем от солдат Имперской Армии . Но вот их внешний вид поражал, наросты плоти на одеждах и имплантах, лишние конечности, лоснящиеся от капающей слизи и информационный гул, доносящийся с их стороны, он словно веером маленьких крючков цеплялся за любой уловитель информации и пытался прорваться глубже, навязаться, совратить, захватить, поработить.        Как только обе стороны достаточно разглядели друг друга, мир словно обратился в Ад. Росчерки выстрелов из гальванических винтовок и оставляющее зеленоватые следы рад оружие, сияющие белоснежным пламенем сферы фосфорных бластеров разнообразных калибров, синеватые извивающиеся линии от молниевых излучателей, изумрудные сферы гравитационного оружия, еле заметные иглы чистейшей тьмы от залпов фотонных ускорителей, не поддающиеся никакой классификации орудия легионов Фабрикатора Марса, разрывающее реальность силой чистого, все развращающего и разрушающего варпа, оставляющее после себя взвесь фиолетовых переливающихся огоньков, касание которых вызывало немедленные мутации, превращая чудом выживших защитников в безумные гротескные массы плоти и металла, подчинённые лишь жажде крови и убийств.        Технодесантник до этого ни разу не видел в бою техножречество и понял, что лучше бы никогда и не видел. Оружие, недоступное никому кроме их стальных легионов, ошеломляло учиняемыми разрушениями. Сам Кейн выпускал очередь за очередью из своего волкитного каливера, его красные нити точно попадали в сервиторов и скитариев, перегревали их тяжелые доспехи и вызывали взрывы брони, убивая целые отряды, но всё это было не более чем каплей в океан. Рядом с ним стоял кастелян, выпуская непрекращающийся фосфорный огонь из каждой своей руки, дополняемый треском уже раскалившегося когнис стаббера на плече, пробужденный машинный дух которого наслаждался бойней. Эти белоснежные сферы пробивали целые колонны бывших воинов Омниссии и каждый из них загорался незатухающим огнем, плоть слезала со стальных костей, а металл плавился, но и это не останавливало противника, а лишь больше разъяряло. Вскоре на позиции Кейна обрушился ответный огонь. Легионер получил с десяток попаданий из гальванических винтовок, но его спас железный нимб, схожая ситуация обстояла с кастеляном, не одно попадание не коснулось его корпуса, но затем в Кейна угодил единственно точный выстрел из арк-винтовки. Искривляющийся снаряд молниевого оружия выбил из него воздух и почти смертельно обжег плоть под доспехом. Около еретическое оружие вырвало жизнь из всей техники вокруг на некоторое время, силовой доспех астартес отключился, робот-кастелян неподвижно застыл, продолжая стрелять в старые цели, а инфокузнец упал на спину, начиная умирать из-за отключившихся имплантов, поддерживающих его жизнь. Десантник оказался единственным, кто был способен противостоять этому влиянию и не обращая внимания на отключившийся доспех, он начал отходить назад, ощущая как сожженная плоть прилипает к доспеху изнутри и рвётся при каждом движении. Кейн понимал, что ещё один такой залп он уже не переживёт. Когда технодесантник проходил мимо инфокузнеца, он задержался, посмотреть на корчащегося в агонии живого мертвеца. Это чуть не стоило ему жизни. Выстрел из трансурановой аркебузы гнилостной вспышкой радиации пробил грудь кастеляна, после чего вылетел из спины робота и, рассыпавшись на токсичные осколки и пыль, снаряд обрушился дождём на технодесантника и инфокузнеца. Кастеляна от силы удара опрокинуло на на спину, но от этого он не прекратил стрелять. Жреца Омниссии нашпиговало зеленоватыми осколками и он умер почти мгновенно, не почувствовав, как будет разжижаться в ничто радиоактивным излучением, но вот астартес выжил, лишь пара осколков пробила сочленения и вонзилась в плоть. К этому моменту техника вновь начала оживать и доспех Кейна немедленно сообщил о разгерметизации и смертельной даже для физиологии астартес радиации, но вот кастелян не пришел в себя, большая часть инфокарт, управляющих им, были безнадёжно уничтожены, а остальные оказались расплавлены излучением, поэтому автоматон продолжил лежать, посылая потоки пылающего фосфора в небо.        Понимая что больше он не боец, Кейн побежал в тыл, желая найти того, кто избавит его от радиоактивных осколков. Вынырнув из зеленоватого облака радиоактивной взвеси снаряда трансурановой аркебузы, легионер устремился к ближайшей позиции, отмеченной в ноосфере как точка отступления, зажимая одной рукой рану с осколками, а другой держа волкитный каливр. Когда Кейн пробежал половину пути, всё за его спиной испепелило в сиянии нейтронного лазера одного из титанов. Пал очередной эшелон обороны. Легионера лишь обдало нестерпимым жаром, сжигающим пурпур доспехов и обугливающий плоть в пробоинах. Технодесантник смог обхитрить смерть на десяток секунд.        Отступая, Кейн видел как мимо него бегут всё новые и новые скитарии, автоматоны, киборги и жрецы, стремясь заменить собой павших и не дать прорваться врагу. Но и в числе отступающих он был не первый, некоторые скитарии тащили на себе умирающих техножрецов или своих командиров скитариев, суб-альф, альф и даже принцепсов.        Добравшись до точки, Кейн увидел безрадостную картину, где буквально на дороге у стены здания раненные были выложены в ряд, а над ними и рядом суетились медицинские сервиторы, сервочерепа на антигравитационных подушках и пару жрецов, руководящих этим невидимым и на первый взгляд хаотичным механизмом. В полевых условиях заменялись повреждённые конечности, вкалывались стимуляторы, доставались осколки, сращивались кости, спаивался металл и за считанные минуты тяжело раненные превращались в полноценные боевые единицы. Технодесантник решил не беспокоить одного из жрецов и лишь отправил запрос со списком полученных травм, автоматически созданным системами брони. Почти немедленно один из сервочерепов подплыл к Кейну, просканировал его зеленоватой сеткой, после чего пиликнув, опустился к ране в боку и бесцеремонно впустил в пролом доспеха свои манипуляторы, начиная доставать осколки, вкалывать антирад, стимуляторы и нейтрализаторы, после чего распыляя синтетическую плоть. Операция не заняла больше пары минут, но этого было достаточно, чтобы противник смог продвинуться глубже в Магмагород.        Кейн слегка поморщился, когда сервочереп начал вытягивать из брони свои манипуляторы, скорее от представления того, какой грубый и неаккуратный шрам останется после этого, чем от испытываемой боли. Он помнил, как в легионе к ним относятся, показатели недостаточного мастерства, чем что либо иное и технодесантник думал так же. Однако мысли о насмешках со стороны братьев прервали тяжелые шаги, отчётливо отзывающиеся сквозь металлическое покрытие под ногами, что-то большое бежало сюда. Технодесантник немедленно представил размеры того, что может создавать такие вибрации и понял, что нужно отступать дальше, без тяжелых орудий такое не остановить.        Не успел он добежать до ближайшего ответвления, как из-за угла в паре сотен метров выбежал Пёс войны, наименьший из титанов, но далеко не безобидный. Из расположенных у кабины двух боевых рогов, походящих на торчащие вверх клыки, непрерывно исторгался вой, немедленно заполонивший всю улицу, он робирал до самой души и весь внешний вид ранее богоподобной машины, кровожадного охотника, исказился. Машина поросла дрожащей и извивающейся плотью, на ней появилось множество неизвестных рун и знаков, от взгляда на которые слезились глаза, кибернетические же начинали выходить из строя, а голова гудеть от раздающихся в ней неуловимых голосов.        Кейн попытался ускориться, в попытке убежать, тоже самое попытались сделать сделать все на этой улице, понимая всю бесполезность ручного оружия против Пса Войны. Но никто не смог сдвинуться с места, вой, исторгаемый динамиками под рубкой титана словно забил все каналы, все приёмники информации, бесконечный поток нечестивых псалмов словно прогрызался всё глубже и глубже в технику защитников и подчинял её. Но прежде чем зараза полностью поглотила своих жертв, титан выстрелил из своей плазменной пушки в правой руке, накрыв фиолетовым сгустком плазмы импровизированный медпункт и самого Кейна. Технодесантник ощутил на себе касание извращённой звезды, испепеляющее и искривляющее касание.

Всё прах!

       Сожжение Просперо, за год до начала Ереси Хоруса        4 год М31        Шло раннее утро второго дня штурма Просперо. Легионеры Тысячи Сынов окончательно поняли, что договориться с Палачами Императора не получится, а значит можно не сдерживаться. Космические Волки со своим примархом, кустодес и сёстрами тишины пришли сюда не говорить или судить, они пришли вынести приговор с которым колдуны Просперо не желали смириться.        Меркуцио, как легионер Тысячи Сынов, на тот момент показал свои способности на фоне остальных в применении психосил, поскольку каждый из детей Магнуса был тем или иным псайкером и оказалось, что он имеет шанс стать сильным псайкером, если пройти обучение должного уровня. Меркуцио был дарован низший ранг псайкера-астартес, лексиканума, один из четырёх, где выше всех стоит старший библиарий, после него эпистолярий, следом кодиций и лишь затем лексиканум. Но даже лексиканум, это опасный псайкер, а лексиканум Тысячи Сынов тем более, обладая генетической предрасположенностью к колдовству.        Но времена учёбы были забыты и сейчас Меркуцио стоял вместе со своими братьями-библиариями на дальнем левом фланге обороны Тиски, столицы Планеты Колдунов. Нападающие уже прорвали первые рубежи и ринулись по центральному направлению, почти не обращая внимания на фланги, но волков было настолько много, что им придется наступать по другим флангам, если они все захотят поучаствовать в сражении, а они не упустят такой возможности. И отряд Меркуцио это знал.       Двадцать псайкеров разной силы, возглавляемые предводителем молодого анклава нового веяния в глубоком изучении имматериума. Это был сильный библиарий в своем легионе, ощутимо сильнее которого были пожалуй только Ариман и сам Магнус. Легионеры в красной броне с золотой окантовкой не прятались и стояли открыто, готовые встретить всё что угодно.       Площадь, на которой они расположились, уже успела ощутить касание войны. Пара десантных капсул волков уничтожили своим приземлением пышный фонтан, от чего теперь из-под аппарелей бледно-голубых десантных капсул пробивались потоки воды. На некоторых из возвышающихся по периметру площади пирамид виднелись черные и дымящиеся следы артиллерийских попаданий, некоторые из них горели, крича о сгораемых знаниях. Но спасать опыт, копимый столетиями, никто не спешил, ценнее всего сейчас были не книги, а живые.        Отряд псайкеров ещё до зрительного контакта узнал о приближении противника. Непроницаемая тень в варпе двигалась к ним, словно чёрная дыра, втягивающая в себя всю окружающую энергию варпа. «Сестры тишины». Раздалось ментальное сообщение от старшего библиария. «За этой завесой я не вижу их чётко даже с вашей помощью братья, но ощущаю полную инертность к воздействию варпа и холодные, почти машинные мысли». Кустодес, никому не нужно было пояснять эту очевидную мысль, только золотые гвардейцы Императора так отражались в варпе. Иммунные к любому подчинению, бесстрашные, волевые, зацикленные на служении своему единственному владыке, только ему подчиняющиеся и великолепные воины, не знающие поражений. И это была плохая новость. «Разумы кустодес защищены от психосил, а тела сокрыты под аурамитом, почти непроницаемым для обычного оружия. У нас мало шансов, но наша задача не победить, а задержать.».        Скоро из переулков начали высыпать кустодес, сестры тишины и космические волки. В мгновение ока перед парой десятков легионеров Тысячи Сынов оказалось больше сотни космодесантников и с каждой секундой их становилось только больше. Молчаливые переглядывания двух сторон продлились еще несколько мгновений, чтобы палачи Императора получше разглядели своего вчерашнего союзника, а псайкеры варваров, что сжигают галереи библиотек их родного мира. Но присутствие здесь кустодес и сестёр тишины значило, что приказ отдал сам Император и это не результат очередного пьянства Расса. «Значит, Он, решил избавиться от нас, что же мы сделали не так…» — Пронеслось в мыслях у Меркуцио.        Но относительная тишина не могла длиться долго, прерываемая лишь лязгом саботонов силовой брони об плитку площади. Один из волков поднял над собой цепной топор, нажав на одну из рун на нем, выводя скорость вращения зубьев на максимум, от чего оружие завыло на всю округу, после чего этот, по всей видимости сержант, указал своим оружием в библиариев Тысячи Сынов и выкрикнул что-то на наречии Фенриса, из-за чего колдуны не смогли понять ни единого слова.        Не понимая что было произнесено, но предвидя смысл, старший библиарий ментально скомандовал отряду манифистацию простой, но самой действенной психосилы, «смайт» — чистая сила имматериума. Из ладоней легионеров Тысячи Сынов немедленно сорвались жгуты молний толщиной с руку астартес и белёсыми искрящимися росчерками врезались в порядки бывших боевых братьев по другую сторону улицы, пролетев около сотни метров за один удар сердца. Около пяти молний ударили по порядкам кустодес, но не долетев пары метров до сияющих золотом доспехов гвардейцев, они растворились, не причинив никакого вреда. Как и ожидалось библиариями, сестры тишины, стоящие за спинами кустодианцев, развеяли их колдовство, но остальные молнии ударили по волкам. Жгуты молний врезались в десантников и в мгновение ока испепеляли их, после чего происходил взрыв, словно в снопах молний взрывался перенапряженный конденсатор, накрывающий несколько метров вокруг пляшущими разрядами остаточной энергии, сваривая и плавя легионеров вокруг. Разъярившись больше прежнего, волки открыли хаотичный шквальный огонь и ринулись в рукопашную, их поддержали кустодес, опустившие свои алебарды с встроенными в навершия болтерами и начав посылать выстрелы особых болтов , двигаясь следом, но не выходя из поля, создаваемого сестрами. Все выпускаемые волками снаряды разбивались о псионический купол щита библиариев, не причиняя никакого вреда. Лишь только выстрелы кустодес достигали своих целей, игнорируя поставленный барьер, выпущенные из их алебард снаряды кровожадно вгрызались в броню легионеров Тысячи Сынов и взрывались, нанося серьезные раны. Один из тяжеловооруженных волков попал точно в библиариев из гравитационной пушки. Эта зелёная сфера сдетонировала об пси-барьер, но ее эффект прошел мимо него и всех псайкеров резко обрушило на землю в попытке раздавить. Лишь глава анклава устоял, сделав «шаг» в варп и став полу материальным. Вместо резкого падения и сминания об землю, он ощутил, как его доспех потяжелел в несколько раз. Старший библиарий мановением руки прекратил действие усиленной гравитации и незримой дланью резко поставил на ноги всех собратьев.        — Их слишком много. — Констатировал старший. Шепот варпа подсказывал сынам Магнуса, что их словно омывает душами, враг обходил площадь и шел дальше, в тыл к основным силам обороняющихся, а значит им не удалось сдержать наступление. — Но есть одна идея. Кароан, сфокусируйся на барьерах, пусть не один из выстрелов этих мерзких варваров до нас не дойдёт. Кейфл, ты лучший биомант, не дай никому из нас умереть. Остальные, объявляю хор, черпайте энергию варпа, любую до которой дотянитесь, и ведите ко мне. — Раздал приказы старший библиарий и закрыл глаза, полностью погружая свой разум в имматериум.        Оба названных эпистолярия немедленно принялись выполнять свои приказы, а остальные колдуны встали вокруг старшего библиария и начали ритуал. Кароан выставил в сторону противника руки, вокруг его кистей начало искажаться пространство, а глаза и рот заискрили молниями, когда он стал воздвигать мощный пси-купол, больше напоминающий портал по свойствам, перенаправляющий все попадания прямо в варп, даже не пытаясь их блокировать. Хоть такой барьер, создаваемый всеми силами могущественного псайкера, и пресекал большую часть выстрелов кустодианцев, но все равно периодически снаряды вгрызались в доспехи легионеров. Кейфл же сел на землю в медитативной позе и сосредоточился на придании плоти своих братьев паранормальной прочности и регенерации, делая их неуязвимыми для любого урона их физическим телам и восстанавливая уже полученные раны. Тем временем напряжение варпа росло, реальность вокруг хора рябила, готовая разверзнутся потоком чистого хаоса. Воздух вокруг сильно похолодел, плитка площади начала зарастать пси-льдом, возник вихрь красных искр вокруг старшего библиария, а в его вытянутой правой руке росла чёрно-фиолетовая сфера, испускающая густые клубы тёмно-фиолетового тумана.        Когда глава анклава завершил все приготовления, он открыл глаза и решил посмотреть что происходит вокруг, пока его душа была отделена от тела и готовила экспериментальную манифистацию, их уже окружили кустодианцы, сестры тишины и волки, сейчас они пытались пробить пси-купол, нанося по нему сокрушительные удары своими силовыми алебардами, двуручными мечами, топорами, цепным оружием, стрельбой в упор. Кароан не смог достаточно долго поддерживать прошлый вид щита и он перешел к стандартному телекинетическому, но даже так ему приходилось сжигать самого себя и использовать всю свою ярость и концентрацию, чтобы продолжать держать щит изо всех сил. Смотря сбоку, старший библиарий видел, как у Кароана, стоящего без шлема, ввалились глаза и впали щеки, а кожа побелела и покрылась синими венами. Кейфл же дрожал, застыв в своей медитативной позе и до вмятинах в доспехах, схватившись за свои бедра. Было видно, что броня большинства окруженных легионеров Тысячи Сынов теперь напоминала обломки, мусор, остовы былого величия, однако не один из них не был ранен. Видимую через пробоины красную кожу легионеров покрыла полупрозрачная плёнка асбестового цвета, об которую прямо на глазах старшего библиария взорвался выпущенный кустодианцем снаряд и не нанёс никакого вреда.        — Кароан, Кейфл, прекратите, хватит только защищаться, пора показать своим дорогим братьям силу знаний. — Громко раздался низкий и двоящийся от количества набранной энергии голос старшего библиария, резонирующий в разуме каждого на площади.        Оба эпистолярия послушались и немедленно прервали действие своих психосил. Кожа боевых братьев вновь покраснела, потеряв свои паранормальные свойства, а защитный купол рассыпался множеством нематериальных осколков под ударами противника.        — Вы пришли сжигать библиотеки Просперо, так познайте на себе огонь ярости их стражей! — Прогремел старший библиарий, после чего сжал ладонь с сферой и следом проговорил слово силы .        Вокруг Тысячи Сынов возникла фиолетовая сфера из чистой энергии варпа, искривляющаяся и обжигающая, как тело, так и разум. Библиарии ужаснулись тому, что вызвали, эта сфера пылала яростью хищников эмпирея, им всё еще не хватало энергии чтобы проявиться в своих настоящих телах, но достаточно для нападения бесформенными сгустками энергий. И старший библиарий спустил огонь варпа, продолжая поддерживать купол над отрядом, но немедленно ощутил, что не контролирует происходящее. Варп сам ринулся на волков, сестер и кустодианцев, а их не пожрало лишь потому, что обитатели эмпирея их пока не заметили.        — Ошибка, оно было с ошибкой… — Забеспокоился глава анклава.        Слово силы было произнесено неправильно и огромное количество призванной энергии ударило в призывателя в отместку. Сначала на глазах у отряда доспех Главы анклава рассыпался раскалёнными хлопьями, а за ним открылся силуэт из пепла, немедленно развеившийся в потоках синего варп-огня, поглотившего всех.        Меркуцио пришел в себя внезапно, лежа на спине. Резко и со свистом он втянул воздух через вокс-решетку своего шлема и попытался нащупать оружие рядом с собой. Правая рука сразу легла на древко психосиловой алебарды. Оружие, почуяв псайкера, немедленно отозвалось и лезвие вспыхнуло белесым пси-пламенем, готовясь к бою. А меркуцио испытал спокойствие и умиротворенность, чистое синее небо завораживало, а алебарда в руке успокаивала, но наползающее черное облачко вернуло его в реальность. Вспышкой воспоминаний, Меркуцио вспомнил то, что недавно произошло и он немедленно поднялся на ноги, готовясь к бою. Завеса варпа спала с его разума и спокойная картина окружения смазалась.        Оказавшись на ногах, лексиканум увидел, что их отряд и всех врагов разбросало по площади и не всех библиариев Меркуцио смог найти взглядом, а броня сообщала, что больше половины отряда мертва.       Вокруг шел бой, где смешались завихрения вырвавшегося варпа, блеск брони кустодес, кличи Космических волков, вспышки колдовства его братьев, жужжание крыльев психонойенов, прилетевших за сильными псайкерами, учуяв применяемые ими силы, росчерки силовых полей от ударов двуручных силовых мечей сестер тишины и хищники варпа, метающиеся по округе сгустками эфира, нападающих на всех подрят.        Услышав опасно близко за своей спиной хруст ломаемого панциря, лексиканум немедленно развернулся и увидел, как прямо на него идет кустодианец, по пути ударом ауромитового кулака пробив психонойена насквозь, от чего гигантское насекомое-паразит упало замертво .        Гвардеец Императора шел к библиарию Тысячи Сынов словно древний рыцарь света, даже находясь в буре варпа от неудавшегося колдовства его доспех сиял золотым светом и на шлеме развивался алый плюмаж, а волны варпа обходили его, словно ощущая руку, сотворившую его, руку Анафемы..        Меркуцио было очевидно, он не ровня кустодианцу ни в чем кроме своего псайкерства, которое сейчас было невозможно использовать ни для чего кроме подпитки алебарды, любая манифестация сейчас окончится варп-феноменом в лучшем случаи, а в худшем прорывом имматериума. Поэтому лексиканум перехватил свою алебарду двумя руками и приготовился защищаться, краем глаза он заметил лежащую в метре от него винтовку эфирного огня, которая оживает только в руках псайкера, а иначе это всего-навсего бесполезный опасный и не стабильный набор пси активных материалов. Библиарий решил не испытывать судьбу и не наклоняться за ней, кустодианец явно успеет отсечь ему голову, пока Меркуцио будет поднимать оружие.        Телохранитель Императора не желал что либо говорить своему оппоненту или задерживаться на нем, Меркуцио был для него не первым еще вчера. Молниеносно сблизившись, он сделал идеальный выпад вперед, Меркуцио даже не понял что произошло, сверкающее силовыми полями лезвие алебарды кустодия почти полностью вошло в левый бок лексиканума, как масло рассекая силовую броню и прочный имплант на груди, черный панцирь, под ней. Следом он так же неуловимо быстро рванул свое оружие вверх и вбок, рассекая грудь Меркуцио наискось, нанося страшную рану. Затем гвардеец, словно танцор, в слитном движении отдалился от библиария на пару шагов и произвел неприцельную очередь выстрелов из болтера, встроенного в навершие алебарды, точно угодивших в пробоину брони, разрывая внутренности на части.        Меркуцио за это время успел лишь моргнуть глазами, бросить взгляд вниз и понять, что он смертельно ранен, а кустодианец перед ним уже готовился нанести еще один вихрь ударов, занося оружие над правым плечом. В этот момент из-за спины библиария вылетела четверка психонойенов и бросилась на кустодианца. Меркуцио осознавал, что они навряд ли займут его надолго, но это был шанс и он им воспользовался. В голове даже пронеслась обнадеживающая мысль, вызвавшая полуулыбку под шлемом от того, что даже сама природа встала на сторону колдунов, призвав исконных обитателей лесов и джунглей Просперо на защиту.        Лексиканум не преминул предоставленной возможности и призвал всю свою психическую мощь, не обращая внимания на стремительно истлевающий контроль над призванными силами, он влил весь доступный поток варпа в свою алебарду. Оружие было рассчитано на подобное использование и более могущественными псайкерами, однако влитая энергия заставила слегка разгореться до этого невидимые руны из вставок пси-активных металлов на длинном древке и на самом лезвии, предназначенных для сдерживания варпа. Меркуцио же перехватил алебарду под правую руку и, направив лезвие в грудь кустодия, побежал на него, крича. — Всё — прах!        Страж Императора одним точным взмахом своего оружия разрубил четверых насекомых и за ними внезапно для себя обнаружил бегущего на него библиария. Лексиканум оставлял за собой след из фиолетового тумана с россыпью синих огоньков, настолько много он вобрал в себя варпа, намного больше, чем способен удержать его тело и разум. Психосиловая алебарда горела рунами, а лезвие пылало ярко синим огнем с которого срывались снопы мерцающих искр, постоянно искривляющихся и меняющих свой цвет. Кустодианец не успевал увернуться, но точно просчитал как можно от этого уклониться с наименьшими потерями. Золотой гвардеец, слегка дернувшись в сторону, подставился так, что искрящееся лезвие вонзилось в левый верхний угол нагрудника, оставляя заметную борозду на ауромите, но не пробивая его, а безнадежно соскальзывая и, вся приложенная лексиканумом сила, потянула его дальше, под наплечник. Лезвие чудом лишь слегка задело плечо и застряло там, когда кустодианец движением своей левой руки зажал лезвие алебарды псайкера между своей кирасой и массивным наплечником.       Меркуцио не ожидал такого и мгновение пытался выдернуть свое оружие, но это было безнадежно, гвардеец был намного сильнее его. Этой заминки и ждал кустодианец, перехватив своей правой рукой алебарду поближе к лезвию, он собирался одним взмахом отрубить голову библиарию. Но бушующий хаос неудавшегося заклинания внезапно мигнул, от чего все вокруг словно погрузилось в стазис. Меркуцио видел, как лезвие его оружия беспомощно искрит, зажатое аромитовой броней кустодия, как ему в шею несется лезвие его противника, которое ему нечем отклонить и уже невозможно увернуться, как вокруг обитатели варпа раздирали на части космических волков, а удары и выстрелы безрезультатно проходят сквозь их эфирных тел, не причиняя никакого вреда, лексиканум видел, как один из лейтенантов волков в прыжке обрушивается на его брата в паре десятков метров с двумя силовыми топорами, когда как у его противника был лишь посох, который он выставил на пути в надежде запарировать смертельную атаку. Все это смертоубийство было вокруг, где перемешивалось оружие, демоны и люди, настоящая мясорубка. Затем аномалия вновь мигнула и словно из всех темных уголков на этой площади начало стремительно расползаться темно-синее колдовское пламя, пожирая всех без разбора и за считанные мгновения взгляд Меркуцио померк.

Умбара

       Легионеров Железных Воинов пустило словно сквозь мясорубку под давлением и выплюнуло посреди тёмного леса, по этому те, кому повезло не успеть умереть от волны временного оружия, не повезло стать перемолотыми в фарш, смешанными с разорванной броней и оружием, единственным, кто пережил это, оказался Омнибус, выплюнутый аномалией в землю, от чего пропахал своим шлемом пару метров влажной земли, после чего остановился от столкновения с камнем. Он оказался посреди участка ночного леса, забросанного останками его братьев, а когда попытался подняться, ощутил как его организм словно ноет от усталости, а движения отзываются неприятным сопротивлением в суставах. Онимбус, несмотря на доселе неизвестные ощущения, все же решил подняться, пока он вставал, с его шлема сыпалась крошка расколотого камня, а со всех остальных частей брони слетала пропаханная земля.        В нескольких метрах от себя он увидел множество ошметков и останков от своего прошлого отряда, разлагающиеся части тел, покореженный метал, перемолотое оружие, однако среди всего этого он смог заметить свою роторную пушку, которую воткнуло в землю на половину своего корпуса, а также несколько абордажных щитов, которые частично были проржавевшими, помятыми и изорванными. Осмотрев себя, он удовлетворительно кивнул внутри своего шлема, что отделался подтеками ржавчины на броне, а закрепленные на магнитных захватах болт-пистолет и магазины к нему, адамантиевый нож легиона, инфопланшет, гранаты. Стандартный набор для каждого легионера оказался достаточно защищен на спинных магнитных замках и под наплечниками.        — Похоже это все, что осталось от нашего батальона, груда металлолома, куча трупов и единицы выживших. — Онимбус даже сжал кулак своей правой руки, от чего послышался скрип перчатки силовой брони, а с нее посыпался оранжевый налет ржавчины. — Как всегда, тяжелые потери. — После чего Железный Воин принялся откапывать свое оружие из земли и следом собирать что-то дельное из остатков металлолома в качестве замены потерянному щиту, благо нечеловеческая сила и сервомоторы брони с искусственными мышцами позволяли гнуть толстые плиты пластали, скрепляя их друг с другом в гротескное подобие заводского абордажного щита, хоть и ценой керамита, который при попытках придать ему иную форму с трудом трескался и осыпался.        Внезапно за его спиной раздался всплеск с шипением, а затем системы доспеха сообщил о внезапном повышении температуры. Мгновенно развернувшись на источник шума, Онимбус поднял свою роторную пушку одной рукой и на половину вжал спусковой крючок, от чего блок стволов, с хрустом перемалывая почву и разбрасывая ее во все стороны, пришел в движение, но не выпуская струю снарядов, а второй рукой прикрылся самодельным абордажным щитом. Перед собой в пятнадцати метрах он увидел возникшую из ниоткуда воронку глубиной около метра и радиусом пять из сплавленной черной массы земли и камня. В центре лицом вверх лежал космодесантник в полностью обуглившихся доспехах, лишь золотая аквила на груди осталась незапятнанной, хоть и оплавилась от сверх высокой температуры. Аквилла говорила Омнибусу только об одном, это легионер из Детей Императора, только им Повелитель Человечества позволил за заслуги перед ним наносить на нагрудники герб Империума, а множество дендритов, торчащих из-под спины легионера на несколько метров во все стороны, красноречиво показывали какова его специализация.        — Брат? — Позвал Железный Воин, не совсем уверенный, что десантник перед ним жив и опустил свое оружие, но не спешил приближаться, многие ксеносы могли обманывать зрение, для нападения в спину. «Например мерзкие эльдары» — Припомнил Онимбус — «Гнусные тактики, лживые слова и переговоры-засады».        Кейн же тем временем был оглушен и не понимал что происходит. Он приподнялся в своей воронке, от чего начала осыпаться сгоревшая краска с его брони, обнажая серый керамит, и приложил ладонь к шлему, пытаясь переварить информацию, поступающую от систем брони, и вспомнить что произошло. — Моя голова… — Спустя несколько секунд калейдоскоп докладов, мелькающий перед глазами, наконец утих и технодесантник нашел в себе силы осмотреться.        По правую руку от себя он заметил готового к бою Железного Воина, частично выглядывающего из-за щита с монструозным оружием, состоящим из двух блоков, роторного и расположенного под ним мультилазера.        — Опустошитель… Мгх… Что делает четвертый легион на Марсе? — Еле слышно произнес Кейн, но вокс-решетка в шлеме усилила его до обычной речи.        — Мы не на Марсе, технодесантник, и не на тех руинах где я был совсем недавно. — Ответил Онимбус, развеивая желаемое. — Вокруг один лес.        Только сейчас решив повертеть головой, Кейн осмотрелся перед собой, а оптический механодендрит направил за спину, получая картинку с его датчиков прямо в мозг.        — На Марсе нет растительности, кроме радиоактивных болот и лабиринтов из металлолома, на руины это не похоже, напоминает Калибан . — Начал предполагать Кейн, обращаясь к огромному количеству известной информации. Затем он посмотрел в небо. — Непроглядная мгла, природа неизвестна, предположительно всегда, возможно вариация ночного мира, похож на Нострамо .        Омнибус не успел что либо ответить на это, как недалеко от них из воздуха возникла сфера огня, постоянно меняющаяся в цветах, порой переливаясь даже невозможным светом. Спустя секунду в центре сферы возник темно-фиолетовый огонек, быстро разгоревшийся до плоского круга радиусом два метра, и отодвинувший огонь к своим краям. Как только это произошло, оттуда вылетело что-то, блеснувшее золотом, и укатилось в воронку к Кейну, а следом оттуда выбросило Меркуцио, который рухнул спиной на землю в паре метров от портала, затем из него вылетела психосиловая алебарда с горящим лезвием и рунами, словно переполненная варп-энергией. Меркуцио в последний момент успел выставить руку в сторону оружия, летящего ему прямо в грудь, и воздвиг телекинетический щит. Алебарда легко пробила барьер, от чего тот разбился множеством мерцающих белых осколков, что быстро испарялись в воздухе, но после этого колдовство развеялось и она безвредно лязгнула боком лезвия на наплечник лексиканума.        — Библиарий, — Усмехнулся Железный Воин и прекратил раскручивать сволы своего оружия. — третьим будешь. Что последнее ты помнишь? — Онимбус уже понял, что происходит нечто ему непонятно, но точно связанное с неизбежной гибелью.        — Просперо. — Отозвался Меркуцио, поднимаясь на ноги и осматриваясь по сторонам. — Я должен был там умереть. Где мы, опустошитель?        — Понятия не имею. Этот, — Указал он стволами своего тяжелого оружия на технодесантника. — говорит, что мы на мире смерти или саде с вечной ночью. А меня зовут Онимбус. — Представился Железный Воин.        — Пока я не могу утверждать, поскольку не имею в наличии требуемое оборудование для точного определения классификации данного мира. — Уточнил легионер. — И зовут меня не «Этот», а Кейн, технодесантник из легиона Детей Императора. — Гордо заявил он, ткнув в опустошителя плазменным резаком и вставая на ноги, от чего с его доспеха посыпалась расплавленная земля. В руках же он рассматривал левый наплечник кустодианца с выполненной на нем эмблемой адептус кустодес на ярко алом фоне и каймой из золотистого ауромита.        — Меркуцио, и отдай его мне Кейн. — Представился библиарий и вытянул не занятую алебардой левую руку в сторону Кейна, желая получить наплечник своего врага.        — Хм… интересно зачем он тебе, но ладно, лови. — И технодесантник бросил наплечник лексикмнуму, который без проблем его поймал. — Может тебе его приладить куда? — Предложил Кейн.        — Было бы неплохо приладить его к моему наплечнику — Произнес Меркуцио, покрутив наплечник в своей руку, а после посмотрел на свой нагрудник, под которым сквозь пробоину было видно, как нечеловеческая регенерация уже закрыла рану и начала стремительно восстанавливать поврежденные живот с грудью — и… заварить эту дыру.        — Тогда подойди ко мне, сделаю, что смогу. — Подозвал к себе Кейн. — Онимбус, ты не против если я возьму некоторые части от… туда. — Указал он на то, что осталось от отряда Железных Воинов.        — Не против, если от их останков есть толк, используй, результат важнее потраченных жизней, так учил нас Пертурабо. — Жестко произнес опустошитель, словно зачитав мантру. — И поторопитесь, похоже война гремит и на этом мире — Произнес Онимбус, воткнув свой щит в землю и указывая освободившейся левой рукой в сторону синих и зеленых пучков света, летающих вдалеке над кронами деревьев. — или местные отмечают праздник — Пожал он плечами.        — С моим арсеналом, починка не займет много времени. — Отозвался технодесантник, вылезая из воронки и направляясь к груде металлолома, а за ним последовал Меркуцио, чтобы подобрать подходящих пластин брони.        Кейну не пришлось долго искать подходящий кусок брони, как только он подошел к останкам Железных Воинов, то оптическим механодендритом сразу обнаружил пару разорванных нагрудников, которым ему не составило никакого труда придать нужную форму и аккуратно вварить в пробоину плазменным резаком, лишь отсутствие краски говорило о бывшем повреждение, но и оно было скрыто, когда технодесантник мыслью сменил тип распыляемой жидкости и быстро закрасил серый керамит фуцелиновым факелом. Следом поверх левого наплечника библиария был приварен трофей от кустодианца. Следом Кемосиец счистил с себя всю гарь при помощи химического вещества для обработки поверхностей из все того же факела, а затем принялся возвращать своим доспехам привычный пурпур и вернул первозданную форму всей оплавившейся позолоте на краях своей брони. Со стороны он напоминал осьминога, что быстро шерудил своими щупальцами над своей броней и доспехом Меркуцио. Все это не заняло больше получаса для технодесантника. Одним глазом наблюдая за работой Кейна, Онимбус еще раз обходил место их появления в поисках каких либо зацепок и возможно полезных вещей, однако ничего им не было найдено, а что и было, являлось обломками, которые невозможно использовать сейчас и невероятно трудно починить поэтому он парой очередей из мультилазера, превращал каждую из таких находок в пепел и расплавленный металл, чтобы никто не смог украсть какие либо технологии Империума.        Завершив все приготовления, легионеры, не видя альтернатив, двинулись в сторону единственного ориентира, светошоу на горизонте. Впереди всех вызвался идти Меркуцио, аргументировав это тем, что задолго до того, как возможного противника увидят глаза или дендриты Кейна, он ощутит отражение в варпе, несмотря на густой лес и мрак. Но перед тем как начать двигаться, технодесантник настроил всем единую частоту вокс-связи в шлемах.        Лексиканум бежал вперед, опережая своих братьев на пару десятков метров, периодически сообщая о местных животных вокруг и их намерениях, читая их простые эмоции страха и голода. Благодаря этому несколько местных хищных летающих скатов оказались убиты, когда на первый взгляд ничего не подозревающая жертва в самый последний момент разворачивалась, хватала хищника своими стальными руками и тянула в разные стороны, пока не разрывала на части.        Вскоре Библиарий сообщил своим внезапным товарищам о большом количестве существ впереди, что аурами напоминали людей. Незаметно для возможного противника, легионеры добрались до кромки леса, откуда неизвестных можно было разглядеть получше.        Неизвестными оказались гуманоиды, сильно похожие на людей, в белой броне с длинноствольным оружием и одинаковой цветовой палитрой, однако среди них встречались и те, на ком были совершенно никак не вписывающиеся в общий стандарт узоры.        — Их здесь… два, нет… три… отряда. — Прерывисто шептал Меркуцио своим братьям с закрытыми глазами, погрузившись в варп. — Прямо перед нами первый отряд, около ста девяноста сигнатур, второй дальше несколькими десятками метров и правее на столько же и третий совсем далеко, почти в ста пятидесяти метрах от нас, все три схожи размером. — Пощупал библиарий своим разумом окружающее пространство.        — Пять сот семьдесят шесть, можно округлить в нашу сторону, шестьсот. — Подсчитал Онимбус. — Если они такие же стойкие как люди, то для меня одного это не проблема, главное количество снарядов, но у меня их пока достаточно, а втроем мы справимся за минуту.        — Постой, почему ты сразу решил записать их во врагов? — Обернулся Меркуцио на опустошителя, которому было уже было достаточно смертей за сегодня.        — Хм, на них нет символики Империума и союзного нам Механикума, значит они не наши и не союзники… — Доложил Кейн, рассматривая фигуры гуманоидов, то приближая изображение, что бы различить надписи на броне, то отдаляя, для общего обзора, при помощи оптического механодендрита и встроенные в него ночные и не только фильтры. — Однако сейчас я не совсем уверен, что все Механикум союзники Империуму. — Припомнил технодесантник и вздрогнул, буд-то вновь ощутив выжигающее попадание молнии из арк-винтовки. — И их оружие… броня… не похоже на СШК , не те формы конструкции. — Вновь присмотрелся Кейн, больше желая отстраниться от всплывших воспоминаний.        — Вот, это не солдаты потерянной колонии Человечества и на рыцарский мир мало похоже. Перед нами ксеносы, а мы на их мире, что здесь думать? — Возмутился Железный Воин терпением Меркуцио — Надо очистить эту планету от их присутствия.        — Онимбус, я чувствую что твою душу терзает смерть твоих братьев от руки ксеносов, я не знаю с кем ты сражался совсем недавно, но не они стреляли в тебя тогда. — Указал лексиканум в сторону солдат в белой броне, продолжающих тихо двигаться вперед обратным клином из трех групп не замечая трех гигантов. — Мы их видим в первый раз.        — Согласно приказам Крестового Похода, легионы могут вести переговоры только с осколками человеческой цивилизации, остальные разумные цивилизации подвержены истреблению и даже так, у потерянных колоний есть только два права, подчиниться или подвергнуться очищению. — Жестко парировал Онимбус, однако понимая внутри себя, что не стоит давать подступающей жажде мести контролировать свой разум, но и открыто соглашаться с библиарием он был не намерен, хотя бы ради доказательства стоицизма своего легиона, так часто оспариваемого Имперскими Кулаками.        Как бы легионерам не хотелось разглядеть неизвестных получше и подумать что же делать, как судьба сама приняла решение и естественно ни с кем не посоветовалась.        Клоны, а это были именно они, шли в обход основных сил умбарцев, они должны были зайти с фланга и ошеломить врага, а основные силы легиона Сэси Тийна довершат начатое. Целый батальон был отослан мастером-джедаем с этой миссией. Оби-Ван Кеноби рассчитывал, что правый фланг под командованием Тийна быстро прорвется вперед и поможет основным силам, заведя целый легион в тыл обороняющихся и первые этапы шли как и рассчитывалось, сложно, но возможно.        Однако внезапно, на разбитый поротно батальон, при переходе центральной группой большой поляны радиусом в множество сотен метров, прямо на них выскочил дроид. Много больший чем Б2 и больше напоминающий малый штурмовой танк КНС, чем дроида. Он что-то крикнул клонам на своем синтезированном машинном языке, после чего побежал в лобовую на центральную группу, поскольку остальные две обходили поляну по краю сквозь лес и возможно были не замечены.        Может клонам и был неизвестен готик , но десантники, скрывающиеся под боком у клонов, точно различили слова и кристально ясно поняли, что будет дальше.        — …Приказ шестьдесят… семь… убить всех врагов… Воителя-Хоруса… за Олимп и… Марс… — Раздался машинный голос на многие десятки метров, пробиваясь даже сквозь густой лес.        — Кто это. — Немедленно напрягся Онимбус, пытаясь разглядеть сквозь деревья источник и он его нашел, но это был не более чем силуэт, достаточный, чтобы попасть из роторной пушки, но не для идентификации как врага или друга.        — Я ощущаю слабый и холодный след, что ускользает от меня, скорее всего это чей-то автоматон. — Произнес Меркуцио, испытывающий некоторые сложности с определением безэмоциональной машины.        — Это воракс. — Заверил технодесантник, различивший тон синтезированного голоса и абсолютно уверившийся в этом, когда оптический механодендрит отсеял туман и показал четкую картинку бегущего автоматона. — Что здесь забыл один из автоматонов Легио Кибернетика, его же сейчас уничтожат. — Негодовал Кейн.        — Ты можешь его остановить? — Спросил лексиканум.        — Нет, я могу с ним связаться через ноосферу, но он меня не слушает, его последний приказ отдан уровнем не меньше чем Генерал-Фабрикатора, ничто не отменит эту директиву. — Забеспокоился технодесантник, впервые один на один столкнувшись с командными протоколами такого уровня.        — Тогда нам нужно… — Хотел было что-то сказать Онимбус, но его перебил высокочастотный треск скорострельного оружия.        Воракс предрешил начало встречи, открыв веерный огонь из двух своих роторных пушек, встроенных в руки и выпуская извивающуюся дугу молнии из излучателя на спине, а загоревшиеся синим поля силовых клинков, под блоками стволов роторных пушек, явно говорили, что останавливаться автоматон не собирается.