Часть 1. Глава 20
26 ноября 2023 г., 20:13
Люмин смотрела на Тарталью в шоке, ведь с тех пор, как они встретились в логове Дотторе, от него не было никаких новостей. Ну или сама девушка им не интересовалась.
Вдруг Тарталья перевëл глаза в сторону, и синий и золотой взгляды встретились. Люмин, вздрогнув от неожиданного зрительного контакта, уткнулась в листок со своим сценарием, делая вид, что Чайльда она не заметила вовсе. Хотя это было буквально невозможно.
Люмин тупо смотрела в листок, даже не читая ничего, ей просто нужно было деть свои глаза хоть куда-то. И вдруг над ней нависла чья-то длинная тень, и, как бы девушка не хотела обращать на этого человека внимание, для правдоподобности ей пришлось взглянуть на него.
Чайльд стоял к ней очень близко, а Люмин невольно сделала шаг назад, тут же врезаясь пятой точкой в тумбочку, на которой стоял кулер с водой. И, чтобы удержать равновесие, она выронила листок со сценарием и поставила руки на опору.
Чайльд тут же наклонился и поднял сценарий, после протянув его Люмин. Девушка взяла его в руки, рассматривая так, будто впервые увидела. Однако сам Тарталья не спешил отходить, находясь в нескольких сантиметрах от нее и выжидательно смотря ей в глаза, будто ему было что-то нужно от Люмин.
— Чего ты хочешь? — осмелилась спросить девушка. Она хотела сделать голос как можно твëрже, но всë же в еë тоне промелькнула нотка испуга и волнения.
— Попить, — тут же ответил Чайльд, серьезно смотря на Люмин сверху вниз.
— Что? В смысле? — глупо переспросила она, не понимая, о чëм он. Это какая-то метафора или глупая шутка?
— В прямом, ты загораживаешь кулер с водой, — с ноткой веселья пояснил Чайльд.
— А... — Люмин стало вдруг так неловко. В еë голове уже успело пронестись столько мыслей: от того, что Чайльд хочет вернуть их отношения, до того, что он снова желает еë похитить, а он... Просто подошëл к кулеру, даже не к ней. — Прости... — с этим извинением она отошла в сторону, ловко нырнув между Тартальей и тумбочкой.
Люмин впервые чувствовала себя настолько неловко. Она буквально не знала, как себя вести. Делать вид, что ничего не произошло? Кажется, и Тарталья придерживается такой тактики. И, наверное, это будет самым правильным решением. Но как же это было больно. Вести себя, как незнакомые люди после того, как между ними было столько химии, страстные поцелуи и первый для Люмин секс. Но он предал еë, отдал в лапы врагу, опасному человеку. Хотя девушка понимала, что у Чайльда не было выбора, ведь его шантажировали младшим братом, Люмин тоже так поступила бы. Она не злилась на Тарталью, но просто понимала, что не сможет больше доверять, а значит, и выстроить отношения. И от осознания этого сердце сжималось от боли.
— Пока у нас не начались съемки... — начала Люмин, обращаясь ко всем. — Я выйду подышать свежим воздухом.
Как только последнее слово сорвалось с еë губ, Люмин тут же буквально выскочила из студии и, оказавшись на улице, облегченно выдохнула. Она облокотилась на колонну и начала наслаждаться лëгким ветерком, развевающим еë волосы.
Дилюк заметил растерянность Люмин, ведь стоял за одной из колонн. Хотелось поддержать подругу, но сейчас у него была другая цель: он наблюдал за смеющимися и восторженно воскликающими Лизой и Мелиссой. Что-то тут явно не так, ведь его жена очень уж подозрительно себя вела.
— Спасибо, Мелисса, ты меня не разочаровала, — похвалила Лиза актрису. — Знаешь, я получила огромное удовольствие от того, как ты била его любовницу. Теперь эта сучка может быть поймëт, что к чужим мужчинам лезть не стоит. Кстати, как я и обещала, ты принята на второстепенную роль в фильме.
— Спасибо, Лиза, я вам очень признательна. Ну, я пойду, — попрощавшись с Лизой, Мелисса засеменила в сторону тротуара.
Лиза еще несколько секунд смотрела актрисе вслед с ухмылкой, пока сзади не послышались чьи-то тяжëлые, явно мужские, шаги. Обернувшись, она встретилась с разочарованными глазами своего мужа.
— Лиза, как ты могла так поступить? — в его тоне пока не было злости, он говорил так, будто отчитывал своë избалованное чадо.
— А что не так? — проподняв брови, нахально спросила Лиза. — Я просто показала своë превосходство над Люмин. Такая как я может надавать пощëчин, даже не поднимая руки!
Лиза ещë раз ухмыльнулась и, смотря на Дилюка победным взглядом, направилась обратно к съëмочной студии. Она была уверена, что поступила правильно, и ей не было стыдно ни за что.
— Знаешь, Лиза, ты очень сильно изменилась, — голос Дилюка заставил еë остановиться и чуть обернуться на мужа. — Перед собой я сейчас не вижу ту чуткую, любящую и милую девушку, которую я полюбил, перед собой я вижу коварную, обозлëнную, не знающую пределы своей ревности истеричку, которую я не знаю и знать не хочу.
— Эй, что ты хочешь этим сказать? — возмущенно спросила Лиза, уперев руки в боки. — Твоя Люмин заставляет быть меня такой!
— Подумай над моими словами, — печально произнëс Дилюк и направился в студию, даже не взглянув на Лизу.
Она, осознав, что еë действия не возымели на мужа никакого желаемого эффекта, а лишь подлили и так масла в не потухаемый огонь, почувствовала в горле противный ком. Ну почему Дилюк такой? Он разве не понимает, что Лиза делает это, потому что любит?
Люмин же продолжила стоять, опершись на колонну и прикрыв глаза, стараясь глубоко дышать, приходя к душевному успокоению. Наверняка уже пора возвращаться на съемки, но она не могла заставить себя сдвинуться с места, зная, что снова увидит Тарталью.
Она была бы рада поговорить с ним о том, что случилось. А игнорирование ситуации и надетая маска, будто ничего не произошло, доставляла Люмин ещë большую боль, чем если бы они поговорили по душам, пусть и задевая незажившие раны актрисы. Люмин закрыла глаза и начала глубоко дышать, чтобы успокоить своë бешено бьющееся сердце.
— Где Люмин? Нам пора начинать съëмки! — недовольно прокричал Дилюк, всë ещë расстроенный выходкой Лизы.
— Она вышла на улицу, я позову еë, — вдруг откликнулся Тарталья и встал, чтобы направиться к выходу, но Дилюк вдруг схватил его локоть, останавливая.
— Подожди. Уверен, что это хорошая идея? — шепнул ему режиссер. — Я знаю, что между вами произошло...
— Не переживайте, я прекрасно знаю, на что иду. В конце концов, отмалчиваться вечно нельзя, рано или поздно нам придëтся поговорить, — заверил его Тарталья, и только после этих слов Дилюк отпустил его.
Тарталья направлялся к Люмин, смотря на еë умиротворенное лицо. В его груди была надежда, что она, возможно, захочет выслушать его, ведь он не хотел делать ничего плохого. Он надеялся, что Люмин почувствует хотя бы немного понимания к его поступку. Но Чайльд осознавал, что было бы чудом, если бы еë сердце смогло простить такое отвратительное преступление — предательство.
Люмин открыла глаза, услышав его шаги и удивленно взглянула на парня. После тяжëлого вздоха, через который она пыталась собраться с мыслями, актриса спросила:
— Что тебе нужно?
Тарталья так нервничал, что некоторое время просто не мог говорить. Затем он сделал глубокий вдох и, наконец, начал объяснять, что произошло в тот ужасный день.
— Люмин, я знаю, насколько жестоким был мой поступок. Я полностью виновен в боли и мучениях, которые ты испытываешь сейчас. Но, пожалуйста, выслушай меня. Правда в том, что мой младший брат был похищен Фатуи, и меня просто поставили перед выбором, ужасным выбором...
— Я не сержусь на тебя, — перебила его Люмин и отвела взгляд вдаль. — Я все понимаю, я бы поступила так же. Семья — это самое важное в нашей жизни, но... Я не думаю, что мы сможем возобновить наши отношения, потому что я больше не смогу доверять.
Тарталья задумчиво кивнул и попытался найти хоть какие-то слова в этой сложной ситуации. Конечно, это было очевидным, но у него оставалась крохотная надежда, что Люмин захочет быть снова с ним. И эта надежда в миг исчезла. Он даже не мог назвать еë принцессой, как обычно, потому что теперь все казалось таким разбитым. Но всë же он тихо произнëс:
— Я все понимаю. Это я причинил тебе зло и подорвал твое доверие... Это такая ужасная цена за спасение моего брата...
— Помнишь, ты переспал со мной только для того, чтобы засунуть GPS-трекер мне в нижнее белье? — неожиданно спросила Люмин.
Тарталья был на секунду поражен еë неожиданной сменой темы.
— Э-э... да, я помню. Ну, это было частью моего плана. Я знаю, что это был... радикальный метод, но цель оправдывала средства. Это было... это было... — он немного запнулся, пытаясь подобрать наиболее корректное слово. — Просто необходимо...
— Я знаю. Дотторе рассказал мне. Но... Я хочу спросить. В ту ночь, когда мы спали вместе, были ли какие-нибудь из твоих слов и чувств настоящими?
Тарталья смотрел на девушку с такой нежностью в глазах, что, казалось, перед ним сейчас покорилась бы любая женщина. Он чувствовал, что каждая клеточка его тела горит от страсти, и он искренне любил её. Но он понимал, что объяснение своих чувств причинит ей боль. Ведь он предал её, и это было просто непростительно. Чайльд знал, что если признается ей в любви, она захочет быть рядом с ним, но в то же время не сможет побороть недоверие и страх быть преданной уже второй раз.
И тогда он принял решение: причинить ей боль один раз, чтобы ей было потом проще двигаться дальше. Чайльд посмотрел в её глаза, сам зная, что его слова раздерут её сердце на тысячу кусочков, и сказал, солгав:
— Мне жаль разочаровывать тебя, принцесса, — он даже не заметил, что по привычке назвал девушку так. — Но... правда в том... в некоторые моменты с тобой мне приходилось притворяться человеком, которым я не был, чтобы выполнить условия Дотторе... Другими словами, я должен был просто хоть как-то действовать, и все мои действия и слова не были искренними.
— Значит, ты никогда по-настоящему не любил меня? — Люмин, наконец, взглянула на него, искренне желая получить честный ответ, даже не подозревая, что в этом разговоре не будет честности.
Его решение было не из эгоизма, не из желания уберечь свое сердце от ран, но из желания увидеть ее счастливой. Чайльд понимал, что не заслуживает её доверия после произошедшего, но хотел, чтобы она смогла открыть свое сердце для кого-то другого, кто действительно заслуживает это. Он надеялся, что со временем Люмин простит его, что она найдёт силы забыть его предательство и начать новую главу своей жизни.
— Нет, к сожалению. Мне глубоко жаль разочаровывать тебя и разбивать твоë сердце, принцесса, но моих искренних чувств к тебе никогда не существовало. Все это было просто хорошо сыгранной ролью, чтобы выполнить условия и спасти моего любимого брата.
Люмин облегченно выдохнула. На душе действительно стало легче. Правда будто порезала троссы, на которых висел неподъëмный груз. Теперь она знала правду и не будет терзать себя сомнениями. Хотя к горлу подступил ком, а глаза наполнились непрошенными слезами.
— А ты флиртовал со мной, потому что у тебя просто такой характер? — с улыбкой сквозь еле заметные слёзы поинтересовалась она.
Тарталья слегка улыбнулся в ответ и утвердительно кивнул головой, говоря немое «да»
— Именно! Ты прекрасно проанализировала ситуацию, принцесса. Я люблю заигрывать с красивыми девушками. Ты клюнула на мой флирт, а я не хотел причинять тебе боли. Не мог сообщить, что не заинтересован в тебе в романтическом плане. В итоге, сокрытие правды стало рычагом воздействия Дотторе на меня. Ведь если бы он знал, что между нами точно ничего нет, возможно, он бы и не взял бы заложники Тевкра, моего брата.
Люмин кивнула и подняла голову вверх, желая, чтобы слёзы закатились обратно в глаза. Тарталья так любит свою семью, и это было очень мило. Они молчали какое-то время, за которое Люмин вытерла глаза и, как ни в чем не бывало улыбнувшись, задала новый вопрос:
— Значит, на самом деле, ты видел во мне только друга? — на этот вопрос Тарталья снова кивнул головой, а затем тихо сказал:
— Да. Но, пожалуйста, поверь мне, я всегда ценил наше совместное времяпровождение, дружбу и заботился о тебе. Я не притворялся твоим другом, потому что действительно ценил общение с тобой.
— Я рада, что мы все прояснили, — Люмин снова выдохнула с облегчением, на душе стало ещë легче, и девушка улыбнулась пошире, хотя на сердце сейчас была огромная рана. — Притворяться, что ничего не произошло, только больнее. Но теперь я чувствую себя спокойно. Как я уже сказала, я не сержусь на тебя. Спасибо, что сказал мне правду
Тарталья был приятно удивлен еë прощением и улыбкой. Он кивнул в ответ и прошептал:
— Спасибо за твоë понимание. Это также помогает мне справиться с этой непростой ситуацией. Мы разделили с тобой много хороших моментов. Жаль, что все получилось именно так. Но, по крайней мере, теперь мы оба честны перед друг другом. Я дам тебе побыть одной, но не задерживайся сильно, нам финальную сцену снимать ещё, — после этих слов Чайльд развернулся и ушёл, хотя у него было желание развернуться и побежать к ней, он сдержался от этого.
После разговора с Чайльдом Люмин стало легче. Хотя он ее и предал, Люмин уже отпустила эту ситуацию. В некоторых случаях люди способны на ужасные вещи ради своих собственных интересов. Однако Люмин решила не углубляться в отрицательные эмоции. Она осознала, что нельзя оставаться в прошлом и мешать своему развитию, и что важно учиться прощать и идти дальше. Конечно, близко она подпускать Чайльда больше не планировала, но сохранить доброжелательные отношения была не против.
Однако, несмотря на то, что голова была полна рациональных мыслей, эмоции не поддавались этому и вырвались наружу. Люмин сползла по колонне на плитку, которой было выложено крыльцо и подогнула ноги под себя, уронив на колени голову и давая себе волю расплакаться.
Слезы лились ручьем, словно пытались затопить душу, оставляя лишь пустоту и разочарование. Лёгкая боль в висках и скованность в груди блокировали ясные мысли. Всё, чего Люмин сейчас хотела — хотя бы на мгновение позволить себе быть слабой, беззащитной.
— Люмин... — голос Венти, подошедшего к ней, звучал словно где-то вдалеке, хотя, судя по его руке, коснувшейся её хрупкого плеча, он был совсем рядом.
Венти приблизительно понимал, что произошло. Он знал, что Люмин любила Чайльда, знал, что тот отдал её Дотторе, знал, что только что между ними произошёл непростой разговор. Он знал причину этих слёз, поэтому лишние слова и вопросы были просто ненужными. Венти опустился на колени, и обнял девушку, стараясь поддержать и утешить.
Венти не понимал, почему на неё одну свалилось так много серьёзных проблем. Чем Люмин заслужила всю эту боль? Венти всегда был готов поддержать её, но Люмин в большинстве случаев предпочитала справляться со всем сама. Она сильная, раз несёт на своей душе столько груза. Неужели такова цена популярности? Все пытаются вставить палки в колёса из зависти, что плотной пеленой застилала глаза.
— Спасибо, — вскоре произнесла тихонько Люмин. — Я уже в порядке. Пойдем, наверняка меня уже все заждались. Сегодня ведь мы снимаем финальную сцену. Я должна буду в ней танцевать вальс с Тартальей...
Люмин, осознав своë положение, впилась пальцами в ткань своего платья, стараясь снова не разреветься. Она боялась. Нет, не Чайльда. Она боялась своих чувств. Боялась, что если Тарталья обнимет еë, когда они будут танцевать, пусть даже для фильма, она снова растает, еë сердце снова забьëтся в страстном ритме. Она не хотела любить его.
Она отвергала эти непрошенные эмоции, но они все равно настойчиво возвращались, словно яркий огонь, горевший в ее сердце. Она знала, что если разрешит себе снова полюбить его, все ее стены, защищавшие от боли и разочарования, рухнут. И все же, когда они вступят в танец, Люмин будет испытывать безумное желание проигнорировать все свои сомнения и снова потеряться в его объятиях. Ее рассудок боролся с сердцем, битва, которая изводила ее душу, но Люмин знала, что чувства не поддаются контролю. Сердцу, к сожалению, нельзя приказать.
Люмин осознала, что впилась в ткань до побеления костяшек только тогда, когда рука Венти накрыла еë ладони.
— Расслабься, — нежно и заботливо сказал менеджер. — Всë будет хорошо. Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, что ваши отношения с Чайльдом сложились не лучшим образом, но нужно двигаться дальше.
Казалось бы, Люмин имела все: богатство, славу, признание. Но в этом многогранном мире она всегда чувствовала себя одинокой. Она мечтала о чем-то гораздо большем: о любви. Сквозь камеры она видела лишь поверхностное внимание, которое ей уделяли мужчины.
Люмин повернула голову в сторону Венти. Он был единственным человеком, который знал все ее тайны, и за этот год они стали настоящими друзьями. Она взглянула на него, ожидая того, что он, быть может, знает ответ на ее вопрос.
— Я понимаю. Дело, может быть, даже не в Чайльде... Просто хочется настоящей мужской любви. Неужели меня никто никогда по-настоящему не полюбит, Венти? — проговорила она, пробираясь через эмоциональную пелену, которая окутывала ее сердце.
Менеджер посмотрел на неë с пониманием. Он знал, что ей нужна настоящая, искренняя любовь, и он всегда желал ей счастья. Но она так завалена работой, что на личную жизнь не остаëтся времени. Венти гордился ею: не каждый смог бы выдержать такой ритм, такое давление.
— Люмин, ты знаешь, что ты одна из самых ярких звезд на этой планете, — загадочно пролепетал он. — И ты заслуживаешь найти истинную любовь. Но мир, в котором мы живем, может быть жестоким, и многие мужчины боятся пройти через занавес славы, который тебя окружает, чтобы увидеть тебя настоящую. Но не волнуйся, я уверен, что рано или поздно тебе суждено встретить человека, который полюбит тебя не как известную актрису, а как настоящую тебя, — сказал Венти с нежностью, поддерживая Люмин в ее стремлении к настоящей любви.
Люмин улыбнулась Венти, он всегда умел ее поддержать, сказать нужные слова. Возможно, где-то есть в этом мире человек, который увидит в ней не звезду, а хрупкую, нежную девушку, которую нужно любить и оберегать.
Люмин настолько нервничала перед съемками впервые. Она прекрасно знала, что всë дело в этом Чайльде, но ничего не могла с собой поделать. Казалось, она так нервничала, что могла забыть сценарий.
Поэтому, когда вернулись в здание, и Люмин переоделась, она впилась в листки с репликами, будто они были еë спасением, и начала повторять свои слова, пока визажисты старались над еë лицом и причëской.
«Люмин, соберись. Тебе всего лишь надо сказать несколько реплик и исполнить этот несчастный танец!» — обругивала себя Люмин, выходя на съемочную площадку.
К счастью, когда началась съëмка, она вошла во вкус и перестала нервничать. В конце концов, они с Чайльдом нормально поговорили и всë выяснили? Так чего тогда так бояться? Люмин как можно незаметнее сделала глубокий вздох прежде, чем принять приглашение Тартальи на танец, которое было в рамках сценария.
Чайльд обхватил талию Люмин, начиная танец. Его пальцы нежно прикоснулись к её коже, вызывая мурашки на спине. Она сдерживалась, чтобы не поддаться своим истинным чувствам: она не должна любить его после предательства.
Танцуя в объятиях, Люмин чувствовала, как еë сердце колыхалось и билось в унисон с ритмом музыки, но она взяла себя в руки и приняла решение не доверять ему снова.
Люмин поверить не могла, что всего одно предательство разрушило все «карточные замки» и их мир, точнее, еë мир, который она себе выдумала. А Чайльд просто причинил ей боль.
Но Люмин знала, что у него не было выбора, и она даже простила его. Однако её ум давал ей знать, что она всë же не может просто так забыть произошедшее.
В то же время, Люмин не могла отрицать тепло внутри, когда Тарталья находился так близко. Взгляды небесно-голубых глаз воскрешали в ней воспоминания о том, что было. Иногда она испытывала нестерпимое желание снова окунуться в его объятия, ощутить сплетение их тел и забыть обо всем, что причинило ей боль.
Однако каждый раз, когда она думала об этом, напоминала себе, что она сильнее, чем её собственные желания, да и для самого Чайльда она не более, чем друг.
Люмин продолжала танцевать, стараясь сдерживать ту оставшуюся любовь, которая всё ещё горела в её груди. И когда музыка затихала, она отстранялась от его объятий, сдерживая слезы внутри себя.
Музыка окончательно стихла, заменяясь шумными аплодисментами. Люмин прошла это испытание стойко и сейчас старалась натянуть на лицо улыбку и не смотреть в сторону Чайльда. Люмин решила, что она должна быть сильной и отпустить прошлое, а также перестать страдать по глупым мечтам. Вся любовь, которая была между ними — всего лишь илюзия, и она должна помнить об этом всегда.
— Ты была великолепна! — похвалил её Венти, когда она вернулась в гримёрную. — Кстати, тебе там сообщение пришло.
Люмин взяла телефон и с удивлением отметила, что сообщение написал Альбедо. Если быть точнее, то он ничего не написал, а отправил фотографию без лишних слов. Девушка открыла чат и приблизила фотографию. Это было какое-то место, где Альбедо, видимо, находился. Зачем он ей это скинул?
Люмин
И что это?
У меня нет времени на твои глупые ребусы!
Но Альбедо прочитал сообщение и ничего ей не ответил. Люмин ещё раз открыла фотографию и увеличила её, чтобы получше рассмотреть здание. Оно казалось ей очень знакомым. И внезапно взор её упал на крупный логотип, который был прикреплен к верхушке здания. Это был офис одного телеканала, который рассказывал о разных новостях в шоу-бизнесе. Люмин внезапно словно холодной водой облили: Альбедо приехал на телеканал, а у него на руках та запись, которую он вчера ей скидывал с «правдой» о ней. Это могло значить только одно... Вот чёрт! Люмин резко вскочила с места и вырвала из рук Венти ключи от машины, крикнув что-то наподобие «я верну, мне срочно» и понеслась на улицу. Неважно, что у неё сейчас нет водительских прав, она должна была остановить Альбедо во что бы то ни стало...
