один на один с дьяволом

Дух протеста — неотъемлемая часть любой молодежи. Будь то протест против родителей, школьного устава или же целого государственного аппарата. Обосновавший в Петербурге, который, так или иначе, являлся сердцем революционных настроений ещё со времен декабристов, ты не теряла времени понапрасну, бросаясь из огня да в полымя, с горящим сердцем и зудом в одном месте выходя на протестные акции на главных площадях города. Гостиный двор ты запомнила особенно ярко. Оно и понятно — станция являлась основным местом сбора, поэтому синие мигалки здесь мелькали еще за несколько часов до сборов, а нелепые безликие человечки в форме, машущие своими дубинками и так храбро бросающиеся на безоружных граждан, как будто телепортировались сюда с невероятной скоростью. Любая стычка с этими человечками — действие по-истине не из приятных, потому каждый из присутствующих, находящихся по ту сторону баррикад от представителей власти, был наихрабрейшим человеком, который вызывал безоговорочное уважение. Даже если виделся ты с ними в первый и последний раз. Здесь ты ожидаешь увидеть кого угодно: старичка с тростью, что отчаянно борется за счастливое будущее своих внуков; человека в инвалидной коляске, для которого «ограниченные возможности» не равно «ограниченные права»; школьников, только познающих жестокие реалии взрослого мира; людей всех мастей, возвратов, расы и телосложения. Проще говоря — народ. А народ и элиты, живущие в небоскребах и загребающие деньги лопатами, не есть одно и тоже. Так исторически сложилось и с этим ничего не поделать. Однако даже в этой, казалось бы, прописной истине есть брешь, в которую ты сперва отказываешься верить, затем мысленно примеряешь все за и против, торгуясь с гласом разума, а лишь потом с неподдельным изумлением принимаешь. И имя этому исключительному случаю — Сергей Разумовский. Неприметный молодой человек, в кепке и с солнцезащитными очками даже в темное время суток, не особо крепкий, но не худородный. В мешковатом худи, потертых джинсах и до блеска отполированных белых кедах. В общем-то, ничем особо в толпе не примечательный молодой человек, если бы не копна пламенно рыжих волос, убранных в нелепо-маленький хвостик, завязанный канцелярской резинкой. Ты, наверное, даже не обратила бы на него внимание, если бы сама судьба не дала тебе мощнейшего толчка в спину — хотя, по правде говоря, едва ли ты хотела назвать полицейского «посланником вселенной» — толчок этот отправил тебя в стайку коршунов в шлемах, с особым рвением проводившим задержание этого неприметного юноши. Одному Богу известно, что щелкнуло у тебя в голове. Отключилось ли то чувство самосохранения или обострилось чувство справедливости, но пальцы твои мертвой хваткой вцепились в руки незнакомца в попытке вырвать его из когтистых лап безликих человечков. Получить несколько тычков и ударов дубинкой — меньшее, на что приходилось рассчитывать в данной ситуации, но так вовремя сыгравшее у протестующих «стадное чувство» буквально вырвало вас из плена чуть ли не с корнем — буквально едва ли не утащив с собой в толпу одного особо отчаянного полицейского, который разжал руки лишь в момент, когда понял, что уже на коленях волочится вслед за ускользающей добычей. После такого аттракциона лезть в гущу событий уже не так и хотелось. Лишь бы отдышаться, привести себя в порядок и проверить карманы. Не на случай, что тебе что-то там подкинули — хотя перспектива обмануть систему и сбежать с подкиданными веществами звучала ну очень уморительно, а от того и притягательно — а чтобы проверить, не разбила ли ты свой телефон или потеряла ли проездной. Поэтому, недолго думая, ты отползла от центра площади, перебегая от колонны к колонне, и осела возле стены, не спуская взгляда с ОМОНа, продолжавших разгонять протестующих жестко и радикально. Таких из виду упускать нельзя, чтобы не пополнить печальную статистику приглашенных на экскурсию по городу на автозаке. Адреналин бил по ушам, грудь горела от резких вдохов и выдохов, а горло, пересохшее и раздирающееся болью, то и дело слипалось, не давай лишний раз вдохнуть. В столь уязвленном состоянии рука, положенная тебе на плечо, становилась чем-то вроде нестабильного огня: ты никогда не знаешь, обогреет ли он тебя или сожжет дотла. — Извините, я не хотел вас напугать, — голос незнакомца дрожал от усталости, но звучал уверенно, словно он с самого начала всё держал под контролем, — вероятно, я должен быть вам столь же крайне благодарен, сколько и восхищен вашей смелостью. Меня зовут Сергей, — мужчина едва помедлил, словно пытаясь решить, добавлять ли к своему имени фамилию. — Сергей! Просто Сергей. Он помог тебе подняться и протянул бутылку воды, заботливо переданную ему другими участниками спасательной операции по вызволению вас обоих. Ты пила жадно, почти не останавливаясь. Вода казалась сладкой и бархатной, словно это и не вода вовсе, а сама благодать. Наконец, когда бутылка опустела, ты вдруг вспомнила, что не представилась и резко выпалила своё имя, даже немного стушевавшись от того, как громко ты это сделала. — Ой, извините, это было очень резко. Я ещё не совсем отошла от… произошедшего. — Не волнуйтесь. Испытывать страх в такой ситуации — совершенно нормально. Даже если этот страх идёт постфактум. Сергей достал свой телефон — новенький и дорогой, словно только вчера сошедший с конвейера — и открыл вкладку «VMESTE». — Думаю, вы уже и так прекрасно догадались, кто я такой. Вы ведь догадались, верно? В любом случае, вам стоит поддерживать со мной связь. Я ведь вам теперь, вроде как, обязан. Поэтому, если вас всё же попытаются после этого посадить и вам понадобится хороший адвокат — я полностью к вашим услугам. Адвокат из меня, наверное, не очень, а вот оплатить все финансовые тяготы на время суда я смогу. Давайте, как вас найти?