ведьмы не стареют

последнее, с чем йеджи хотела бы столкнуться в этом пыльном пустом помещении — это чьё-то бездыханное тело, лежащее в центре. разбитые окна не защищают от холодного осеннего ветра, а доски под ногами противно скрипят, пугая ещё больше. йеджи не верит ни в одного бога, но в этот момент очень уж хотелось помолиться — за неизвестную девушку и за себя. в голове слегка туманно, но йеджи всё равно вспоминает слова рюджин об этом проклятом месте, в которое абсолютно точно не стоило лезть. заброшенный много лет назад театр, когда-то славившийся яркими представлениями, а сейчас гниющий на самой окраине города. всеми забытый, покрытый плесенью и никому ненужными воспоминаниями. — говорят, что театр закрыли после убийства одной актрисы, — рассказывала рюджин. — убийцу так и не нашли. но после этого происшествия театр закрылся, сначала вроде как на реставрацию, а потом — насовсем. и что с его владельцем — тоже неизвестно. в общем, история там мутная. конечно, подробностями никто не обладал, а актрисы и актёры, работавшие в этом месте, никогда не были популярными настолько, чтобы о их гибели говорил весь мир. и кроме местных газет никто и никогда не упоминал о страшном инциденте. йеджи чувствует, как её ноги немеют от страха, уничтожая возможность уйти. перед ней — тело неизвестной актрисы, а позади — такой желанный выход. — ты боишься. голос тихий и вкрадчивый звучит будто отовсюду, пугая до дрожи в коленях. живые люди так не говорят, а мёртвые — не говорят вовсе. йеджи чувствует холодок, пробежавший по её телу, и наконец отмирает. вертит головой, но не замечает ничего, что могло бы иметь способность говорить. если только это место не сводит людей с ума, тогда из театра её вынесут только на носилках. — не бойся меня. голос звучит безразлично и как будто потеряно. йеджи подходит к двери, заглядывает в небольшую щель, чтобы удостовериться в том, что это не тот самый убийца, поджидающий новую жертву, и дёргается, когда чувствует чужие руки на своих плечах. — не оборачивайся. голос красивый и мелодичный, и если бы не отсутствие в нём эмоций, то был определённо по-своему завораживающим. йеджи чувствует, как чужие пальцы крепче сжимают плечи, благо, скрытые под двумя слоями одежды. наверное, не очень приятно, когда тебя касается самый настоящий зомби, если это нечто можно так назвать. — что ты такое? — испуганно спрашивает йеджи, но послушно не оборачивается и не шевелится вообще, глубоко внутри надеясь, что тогда её отпустят. — вообще-то, кто, — кто-то, стоящая позади, хмыкает. — я же сказала, не бойся меня. хватка на плечах ослабляется, но йеджи всё ещё чувствует ледяную ауру, которая точно не может принадлежать человеку. хван прикрывает глаза, пытаясь успокоиться, делает глубокий вдох и всё-таки находит в себе силы посмотреть на ту, кто заставила её сердце испуганно трепетать. — меня зовут лия, приятно познакомиться, — симпатичная девушка (которая ещё несколько минут назад неподвижно лежала на полу, словно мёртвая) протягивает ладонь, скрытую длинной чёрной перчаткой. — ты живая? — йеджи честно пытается совладать со страхом и удивлением, плещущимися внутри, но испуганный взгляд и частое дыхание делают её состоянием чуть более очевидным. сквозь пелену в глазах она старается рассмотреть девушку, попутно отмечая, что её грудная клетка совсем не двигается, а лицо, несмотря на холод, остаётся мертвецки бледным. — только людей можно считать живыми или мёртвыми. высшие же существа живут вечно и не считаются ни теми, ни другими, — произносит лия так, словно зачитывает цитату из книги. — всё гораздо проще, чем ты думаешь. хван фыркает, всем своим видом выражая недовольство интонацией, с которой говорила лия, словно йеджи — глупый ребёнок, непонимающий ничего в мироустройстве. — если я говорю с тобой, значит я живая. конечно, относительно тех, кто действительно мёртв. — ладно. значит ты — высшее существо, верно? я, если честно, думала, что ты та самая актриса из-за которой театр прикрыли. чхве джису, кажется, — йеджи старается говорить ровно, чтобы не спугнуть девушку и не испугаться самой. всё-таки неизвестно к чему может привести этот разговор. — ага, это я, — бросает лия, словно в этом нет ничего необычного. — но твоё убийство произошло много лет назад, ты разве не должна была измениться за это время? — ведьмы не стареют, дорогуша, — лия хихикает, а в её голосе наконец-то начинают проступать нотки испытываемых ею эмоций. — всё, что произошло в этом театре — не более, чем моя попытка реализоваться в мире людей, которая не увенчалась успехом. так что пришлось быстренько сгладить углы, пока никто не узнал всю правду. — какую правду? — спрашивает йеджи. она чувствует, как страх постепенно покидает её, оставляя место искреннему любопытству. — то, что ты ведьма? — ага! думаю, что я просто выбрала не то время. сейчас бы никто не стал подозревать меня, так как таро и магией увлекается каждый третий. — значит, ты не умирала? — с надеждой спрашивает йеджи. всё-таки, немного радует, что придя сюда, она наткнулась не на разложившийся от времени труп, а всего лишь на ведьму, им притворяющуюся. — ах, да, ведьмы не считаются ни живыми, ни мёртвыми. — быстро схватываешь, — лия ухмыляется. — мне такие нравятся. йеджи чувствует, как в помещении постепенно становится холоднее, хотя её новая знакомая совсем не выглядит так, словно вот-вот замёрзнет. несмотря на то, что её платье не отличается плотностью, она спокойно расхаживает по комнате, а после элегантно приземляется на наколдованный за секунду стул. их взгляды на мгновение пересекаются — тёплые карие йеджи и глубокие чёрные лии, скрывающие в себе миллион историй, что она несла за собой. вспышка света отвлекает хван от погружения в омут, а её плеч и спины касается тёплый плед, моментально её согревающий. — нравится? — игриво спрашивает лия, закинув ногу на ногу. сидя на стуле она кажется ещё меньше, чем когда стоит напротив, но её аура подавляет, пусть и не очень заметно. — не хочу, чтобы ты замёрзла. к слову, что ты забыла в этом театре? я очень сомневаюсь, что тебе можно здесь находиться. — нельзя, — легко соглашается йеджи и плюхается на пол, сразу же скрещивая ноги. пол неожиданно тёплый, несмотря на то, что он не может быть с подогревом. но это не вызывает никаких вопросов, когда ты в этот момент ведёшь беседы с самой настоящей ведьмой. — мне просто захотелось побыть одной, а этот театр — единственное место, где я могу себе это позволить. лия понимающе кивает, но ничего не говорит, ожидая продолжения. она так давно не говорила с людьми и не имела с ними никаких дел после своей фиктивной смерти, но общаться только с ведьмами рано или поздно наскучивало — хотелось разнообразия. оборотни были слишком активными, вампиры — наоборот, русалки высокомерные, как и нимфы, живущие в лесу. или же подобные встречались только ей. — не то, чтобы я на тебя давлю, но ты не представилась, — неловко тянет лия, рассматривая многочисленные кольца на своих пальцах. так странно, что кто-то носит их поверх перчаток. — я хван йеджи, — потеряно отвечает хван, ушедшая в свои мысли. существование кого-то, кроме людей — слишком нереально, чтобы быть правдой. возможно, она потеряла сознание после увиденного тела, и всё, что происходит сейчас — не более, чем игра её воображения, работающего даже тогда, когда она находится в отключке. но тепло одеяла ощущается слишком явно, а лия совсем не выглядит как плод её фантазии. — эй, дорогуша, ты там не заснула? — спрашивает лия, склонив голову к плечу и наблюдая за йеджи из-под пушистых ресниц. — знаешь, мне кажется, что ты так отличаешься от меня. ты искала в этом театре уединения, тогда как я — бежала от него. — и как? получилось? — я была довольно успешной актрисой в рамках этого театра, — рассказывает лия, горделиво вздёрнув нос. — мне нравилось играть на сцене и общаться со своими коллегами. я считала себя счастливой, тогда как мои знакомые — люди, естественно — считали, что одной карьеры мне недостаточно, и думали, что без мужа я буду крайне несчастна. лия выдерживает паузу, чтобы окинуть йеджи, сгоравшую от нетерпения узнать больше, драматичным взглядом. — в общем, они решили, что успешную актрису нужно свести с не менее успешным актёром, который не нравился мне по многим причинам. но, кажется, ему нравилась я, — лия тяжело вздыхает, будто воспоминания об этом приносят ей невыносимую боль. — ведьмы влюбляются очень редко, особенно в людей. никто, конечно, не относится к людям с каким-то предубеждением, я просто чувствовала, что это не мой человек. думаю, ты понимаешь о чём я. йеджи кивает, соглашаясь. она действительно понимает. когда-то её родители мечтали свести её с сыном своих друзей, который в конечном счёте запал в сердце старшего брата йеджи. и это определённо не то, о чём должны знать их родители. — я сходила с ним на пару свиданий, чтобы убедиться в том, что мы не подходим друг другу. но он был ужасно глупым и ревнивым, поэтому решил, что может управлять мной. он следил за мной, постоянно находился рядом, а в один момент узнал о моём нечеловеческом происхождении, — голос лии становится печальнее с каждым произнесённым ей словом. — он начал шантажировать меня, чтобы я не отвертелась и вышла за него замуж. он говорил, что никто в здравом уме не свяжет себя с ведьмой. ветер за окном завывает всё сильнее, заставляя йеджи посильнее закутаться в одеяло, несмотря на то, что в данный момент не чувствовала холода. — он хотел, чтобы я была просто куклой, которая послушно выполняет всё, что он скажет. и, конечно же, ни о какой любви речи не шло, хотя многие сотрудники театра считали меня глупой и неблагодарной, а не его поехавшим ублюдком, — глаза лии опасно сверкают, а губы растягиваются в хищной улыбке. — однажды я поняла, что больше так продолжаться не может. я должна была избавиться от чхве джису, но так, чтобы это выглядело натурально. поэтому я устроила всё так, словно кто-то убил меня. — как ты всё это провернула? — шепчет йеджи, боясь, что её голос может сорваться. — долгая история. в другой раз расскажу, — обещает лия. её улыбка смягчается, а нарастающая злость уступает место спокойствию. — моё «тело» нашли здесь, после чего театр закрыли, а я больше не пыталась покончить со своим одиночеством таким образом. — а что случилось с тем актёром? — ничего, — лия фыркает. — я надеялась, что ему предъявят обвинения, но дело просто закрыли. а этот мерзкий тип жил себе припеваючи, пока его не сбил грузовик. — надеюсь, он не переродится в новом мире, чтобы начать жизнь с чистого листа, — бормочет йеджи, прокручивая в голове все произведения исекайного жанра, которые успела прочитать за последние несколько лет. — и как ты жила после всего этого? — также, как и до, — лия пожимает плечами. — ведьм не так мало, как может показаться на первый взгляд, а моя семья не самая последняя в иерархии. но вообще в свободное время я пишу сценарии и продаю их, а после трачу полученные деньги на развлечения. йеджи хмыкает, думая о том, что ей хотелось бы также. но после оконченной с отличием школы родители требуют такого же результата к окончанию университета, так что развлечения — редкие гости в её жизни, несмотря на частые попытки рюджин вывести её в люди. — а ты мне о себе ничего не рассказала, — обиженно тянет лия, словно это действительно её задевает. — моя жизнь не настолько интересная, поверь мне. я, в отличие от тебя, человек, не обладающий никакими специфическими историями. я просто студентка, которая время от времени проводит время со своими друзьями. — и ищет уединения во всяких заброшенных театрах, — лия смеётся, и смех её звучит так приятно, что йеджи сама невольно улыбается. они затихают одновременно, уходя глубоко в свои мысли, чтобы переосмыслить всё, что произошло за этот вечер. йеджи отворачивается к окну и понимает, что время позднее и дома её могут довольно быстро хватиться. она кидает неуверенный взгляд на лию, желая спросить так много всего, что ведьма не успела рассказать. и несмотря на первое пугающее впечатление лия самая приятная собеседница из всех, кого когда-либо знала йеджи. — если ты не против, то мы можем продолжить общаться, — деловито предлагает лия. — я бы хотела узнать тебя поближе, — она подмигивает, заставляя щёки йеджи покрыться розоватыми пятнами. — я даже закрою глаза на то, что ты посчитала меня трупом. — ты не можешь винить меня за это! — йеджи тут же вспыхивает, а стыд и смущение вытесняют все остальные эмоции. — и да, я не против. ведьмы ведь пользуются телефонами и… — дорогуша, мы живём в двадцать первом веке, конечно мы пользуемся всем этим. высшие существа приспосабливаются к современному миру точно также как и люди, — голос лии снова не выражает никаких эмоций, но больше это не пугает. удивительно. — я сама напишу тебе, так что можешь не беспокоиться об этом. йеджи кивает. зарывается лицом в шарф и на секунду осознаёт, что одеяло, спав с её плеч, исчезло. — к слову, можешь звать меня джису, это будет твоей маленькой привилегией. сильный порыв ветра выставляет йеджи за дверь, не дав возможности нормально попрощаться, но это ни капли не обижает. йеджи ускоряется, попутно заглядывая в телефон и читая новые сообщения от матери и рюджин. возможно, произошедшее с ней не более, чем сон, но этот сон — лучший за всю её жизнь. йеджи знает, что ей не понять тонкую ведьминскую натуру, не понять её стремления к общению с людьми (потому что вот она — хван йеджи, обычная студентка, не привлекающая ничьё внимание). в голову резко бьёт осознание, что если чхве джису ей не привидилась, то сколько же ведьм проживают свою ведьминскую рутину, не распространяясь о своей истинной сущности. и ведь сама йеджи узнала о них лишь благодаря стечению обстоятельств, и если бы не ссора с родителями, то она бы и продолжала жить в полном неведении. йеджи интересно, правда. узнать больше о магической жизни, но ещё сильнее о лии, которая без всякой магии и приворотов привлекла к себе внимание. и даже не расскажешь никому — посчитают сумасшедшей. никто на её месте точно бы не стал заводить разговор со всякими людьми, отдыхающими на холодном полу в заброшенном здании. но хван йеджи — не они. и удивительно, что ведьмы действительно не стареют, кто бы что не говорил. и от простых людей их отличает лишь нездоровая бледность и специфический юмор, на который вряд ли бы кто-то обратил должное внимание. на телефон приходит новое уведомление, отрывая йеджи от размышлений. я же говорила, что найду тебя сама.