Vicissitudes of fate

Еще с первой их встречи Хлоя заявляет всем окружающим, что они с Адрианом Агрестом — соулмейты.И не нужны для этого никакие метки! Все очевидно настолько, что от непонимания или веселья в чужих глазах Хлоя злится, сразу угрожая уволить, уничтожить, растоптать если кто-то осмелится засомневаться в том, что они не предназначены друг другу судьбой. Они богатые, знаменитые и красивые, разве может судьба свести её Адриана с какой-нибудь дурнушкой, когда есть она, Хлоя Буржуа? Оказалось, может. Хлоя с замиранием сердца ждала своего шестнадцатилетия, желая увидеть единственно возможное имя на руке.Но грянул день рождения, часы пробили полночь, а имя так и не проявилось.Гости, созванные на праздничный вечер, зашептались, что Хлоя — пустая, человек без своего соулмейта. Когда надпись не проявилась ни через день, ни через месяц, мать захотела уехать в Италию, оставив плачущую дочь жить со знанием того, что Хлоя не достойна своего высокого происхождения, и что это наверняка ошибка в генах её глупого отца. Девушка напросилась поехать с ней. Равнодушие матери ранило меньше, чем поселившееся внутри отчаяние и страх всю жизнь быть одинокой. Когда закончились каникулы и Хлоя пришла в школу в застегнутой наглухо плотной рубашке, то застала лишь пустой класс и гомон одноклассников во дворе, слышимый в открытое окно.Высунувшись, Буржуа с остановившимся на пару мгновений сердцем смотрела, как её Адриан обнимает эту невыносимую выскочку Дюпэн — Чэн.Идиотка смеялась, прикрывая рукавом слезящиеся глаза, пока вокруг все поздравляли так быстро нашедших друг друга соулмейтов.Хлоя в бешенстве выскочила из класса и не появлялась в школе ещё неделю, пока не смогла собраться с силами и как ни в чем не бывало поздравить Адриана.В конце концов, он был счастлив, и ради его счастья можно было наступить своей гордости на горло.Только ради него. Естественно это не касалось Маринетт.Счастье этой девки не интересовало Хлою абсолютно, а потому в сумке той неизменно оказывался пролитый лак для ногтей, сданные сочинения терялись, а тесты были испачканы в чернилах.Это все были такие мелочи, но стоило Хлое заикнуться при отце о бизнесе семьи Дюпэн-Чэн, как её весьма жестко оборвали, ведь «нельзя спорить с судьбой»! А ей, что судьба уготовила ей?! Ну а Маринетт, ходила с Адрианом под ручку и светилась от счастья, заставляя Буржуа скрипеть зубами и плеваться ядом по любому поводу и без.Перевестись не было вариантом, тогда они не будут видеться с Адрианом совсем, поэтому Хлоя проводила ночи в компании мороженого и злых слез, а дни — в ненависти к Маринетт.Так прошли года до выпуска из колледжа, когда все выпорхнули во взрослую жизнь, а Адриан Агрест со своей девушкой решили отправиться в путешествие по Европе.Хлоя отбросила от себя газету с этой новостью, от всего сердца желая Маринетт разбиться в какой-нибудь аварии.Судя по всему, судьба в этот единственный момент её жизни решила прислушаться к желаниям дочери мэра. На Хлое чёрное узкое платье, она кривится, критично рассматривая свое отражение в трёх зеркалах сразу.Изящная шляпка и каблуки на шпильках больше подходят торжественному вечеру в мэрии, чем похоронам, но Буржуа на немой вопрос личного костюмера топает ногой. — Адриан всегда говорил, что я самая красивая! И сейчас я тоже должна…-Бледные из-за пудры губы изгибаются, образуя неровную линию, а брызнувшие из глаз слезы маленькими кристалликами остаются на щеках, тушь Буржуа слишком дорогая, чтобы позволить себе растечься.Хочется повалиться на пол, прямо как в день, когда она узнала о смерти младшего Агреста, и кричать, кричать.Но дочь мэра только жестом останавливает пытавшегося было подскочить к ней костюмера и резкими росчерками утирает влагу с лица.Она достаточно стерва для того, чтобы в столь трагичный день думать о макияже. Проводить Адриана Агреста пришло несколько сотен человек, поклонники, одноклассники, ребята из фехтовального клуба и даже сам мэр явились выказать свое сочувствие отцу юноши и проводить знаменитость в последний путь, однако всю эту толпу оставили за коваными воротами кладбища.К телу подпустили только самых близких — отца, любимую девушку, подругу детства.Натали тоже была здесь, с серым лицом она держала зонт над месье Агрестом.На лице того пролегли глубокие морщины, а руки, сложенные на изысканной трости даже в спокойном состоянии подрагивали.Хлоя специально проигнорировала службу в церкви и официальное прощание, на котором каждый сопливый подросток Парижа считал нужным уронить слезы.Показушно, пошло, мерзко.И очень больно, слишком.Пускай после этого весь мир будет считать её бездушной стервой, Хлоя Буржуа слишком убита своим горем, чтобы думать об этом. Приехав без привычного апломба и оставив личного водителя с отцом у ворот, она медленно приблизилась к месту окончательного упокоения Адриана.Старший и ныне единственный Агрест не поприветствовал Хлою и не оторвал взгляд от литого черного гроба с золотыми вензелями, когда та тихо приблизилась и встала рядом.Прощание проходило в полной тишине, даже деревья, казалось, решили утихнуть на эти несколько минут.Спина Буржуа была прямой, как могильная плита, под которую сейчас положат её любимого человека, дыхание — ровным и спокойным, а голова опущена.У нее не было сил взглянуть в последний раз на лицо мертвого, она будто погрузилась в транс, смотря на чёрную, рыхлую землю под туфлями и считая дорожу их мелких камней, ведущих в вырытую могилу.Напротив раздалось шуршание и тихий всхлип, и Хлоя невольно вскинула голову, больше инстинктивно, чем искренне желая узнать, в чем дело.Маринетт Дюпэн-Чэн раскрывает рот в немом крике и заходится рыданиями прямо у всех на глазах.Судя по красному опухшему лицу, началась истерика ещё во время прощания, но сейчас начала набирать обороты.Хлое бы хотелось поморщиться от такого некрасивого зрелища, показать недовольство тем, что девица ведёт себя совсем недостойно для девушки такого человека как Адриан Агрест, но Хлоя никак не изменяется в лице и ничего не говорит.Когда прорывается первый отчаянный крик, Буржуа по прежнему не отрывает глаз от перекошенного лица.Волосы брюнетки явно расчесаны чужой рукой, не знающей, что ей не идёт убранная в прическу челка, а мелкие пуговицы на пиджаке болтаются из стороны в сторону, их почти оторвали, пока пытались застегнуть.Мерзкое зрелище, абсолютно отвратительное, Хлоя на секунду выпадает из прострации, ошеломлённо моргает, удивляясь, что она, дочь мэра, забыла на этом нелепом цирковом представлении.За удивлением приходит волна обжигающего холода, пробежавшегося вдоль позвоночника и застрявшего под грудью.Рвано выдохнув, она прикладывает руку к груди, пытаясь нащупать, что же ей там причиняет такую разрывающую боль.Неосознанно делает шаг к покачнувшейся Маринетт, однако ту перехватывает Габриэль, скованно приобнимая за плечи и позволяя чужому носу уткнуться в плечо.Точно, запоздало осознает Хлоя, он же тоже потерял соулмейта в довольно юном возрасте, и наверняка лучше сможет помочь брюнетке, чем блондинка с пустым запястьем.Зачем ей вообще помогать той, Хлоя не думает.Мариннет была дорога её Адриану.Вскинутая в воздух рука повисает на пару мгновений, после чего девушка обнимает себя за плечи и радуется, что под вуалью шляпки почти не видно её мокрых глаз, в которых застыла лютая, изничтожающая зависть.Зависть к тому, что кто-то может позволить себе так искренне отдаваться горю, тогда как она себе такого позволить не может, слыша за спиной щелкающие затворы камер. На Адриана она смотрит лишь секунду, успевая поймать его образ до того, как крышку гроба закроют навсегда.Закрывает глаза, считает про себя помноженную на три высоту Эйфелевой башни и резко поворачивается, уходя прочь.Ей здесь больше делать нечего. Спустя месяц Хлоя проезжает мимо цветочного магазина и просит водителя остановиться.Взгляд падает на голубые гортензии, Адриан как-то спрашивал её, какие цветы лучше подойдут для подарка Маринетт.Блондинка тогда фыркнула, что этой нищенке подойдет и сорный чертополох, но Адриан тогда только рассмеялся и выбрал гортензии.Хлоя выходит с букетом, завёрнутым в нежно-розовую бумагу и говорит водителю ехать к пекарне Дюпэн-Чэн.Она сама не интересовалась, но откуда-то знала, что после похорон Маринетт не пожелала возвращаться в особняк Агрестов, вернувшись к семье.Может, Сабрина это обронила, оценивая новый маникюр лучшей и единственной подруги, кто знает, неважно.Важно, что теперь из-за этой рыжей дурехи Хлоя стоит с нелепым букетом у дверей какой-то несчастной пекарни! Ей придерживают дверь и она скользит внутрь, словно рыбка, сразу выцепляя взглядом мать бывшей одноклассницы за кассой. Женщина опрятна и улыбчива, но в уголках глаз поселилась паутинка скорби, а в волосах явно стало на пару седых волос больше. Хлоя не считает нужным здороваться и интересоваться, можно ли ей пройти в жилые помещения, она кивком указывает охране на двери и идёт наверх. Она никогда не была в комнате Маринетт, собственно и сейчас не горела желанием, все этот дурацкий букет… Манекен с выпадающим из дыр от чего-то острого синтепоном, росчерки босых ног на давно не мытом полу и разбросанные вещи.Ткани, канцелярия, фотографии, все это бросилось в глаза Хлои, когда она открыла люк, благодаря бога, что пришла в перчатках и не придется ничего касаться голыми руками.Брезгливо сморщив носик, она нашла взглядом Маринетт, сидящую под собственным столом.Брюнетка привалилась боком к стене и сжимала в руках плюшевый плед, смотря в одну точку.Давно немытые, спутавшиеся волосы спадали на бледные плечи, а под впавшими глазами залегли темные круги и морщины.Хлоя и раньше считала ее страшненькой, сейчас же было совсем отвратительно.И зачем она пришла? Раздражение на собственную глупость волной прошло от живота до головы, и Буржуа гневно процокала каблучками по наиболее чистому месту в центре комнаты.Открыла рот, собираясь высказать всё, что думает этой девице, набрала воздуха… И сомкнула губы.Что она могла сказать, если её сюда никто не звал? Зачем она пришла? Это было ей нужно? Нет, совсем не было.Вспомнилось лицо этой идиотки, светящееся от счастья, когда Адриан при всех брал ее за руку, где золотым тиснением переливалось его имя.Сейчас это лицо было серым и осунувшимся, кто-то явно почти не ел и не спал этот месяц. — Адриану бы не понравилось это твоё состояние. — Бросает растерянно и зло Хлоя то, что вертится на языке. — Он бы сказал, что ты выглядишь как замарашка и похожа на скелет.Ты вообще ешь, или решила составить ему компанию своей голодовкой, идиотка? — Бросала жестокие слова девушка, смотря как в блеклых голубых глазах собираются слезы.Мариннет ничего ей не ответила, даже головы не повернула и Буржуя резко швырнула в её сторону букетом.Он ударился о пол и проскользил по пыли к неподвижному телу, оставляя след из голубых лепестков.Хлоя ненавидела, когда на нее не обращают внимание. — Ну и оставайся под своим столом вечность, ненормальная! Дочь мэра развернулась на каблуках и покинула дом Дюпэн-Чэн. Чтобы вернутся через четыре дня с новым, похожим на предыдущий, букетом и также бесцеремонно ворваться в комнату бывшей одноклассницы.За это время Дюпэн-Чэн переместилась на лестницу, завернутая уже в другой плед цвета фуксии.В этот раз Хлоя положила цветы на стол, перед этим сгребая всё с него на пол, всё равно грязнее уже не станет.Прошла к лестнице и нависла над Маринетт. — Что, даже привет не скажешь? Не многие удостаиваются второго моего визита. — Ожидаемо не получив ответа, блондинка садится на корточки, подбирая полы пальто и протягивает увесистый пакет. — Тут китайская еда, ты же наполовину китаянка, верно? По мне так гадость полная, но если вам, беднякам, такое по вкусу…- После ещё пары секунд молчания Хлоя хватает девушку за плечо и тащит к окну, намереваясь проветрить той голову или хотя бы усадить на уровень своих глаз.Тянется к оконной раме, но застывает.Неровные шляпки гвоздей поблескивают в свете заката.Зачем кому-то заколачивать Маринетт окна? Тряхнув головой, Хлоя сажает её подальше от гвоздей и достает из пакета приборы и тарелку острой лапши.Сует все это в руки смотрящей в пол брюнетке. — Я не собираюсь тебя тут с ложечки кормить, не маленькая.Ешь, или мне позвать охрану, чтобы они применили силу? — Маринетт так и сидит безмолвной статуей с приборами в руках.Ну и жалкое же зрелище, но Хлоя не собирается сдаваться.Приметив чистый от вещей и пыли стул, она садится и достает телефон, отправляя звонок Сабрине и включая громкую связь.Проходит два часа г шумной, надоедливой трескотни об отвратительных новинках в макияже известных брендов, как на лице Маринетт Буржуа замечает изменение.На на секунду нахмурившиеся брови блондинка реагирует, как на вкусный торт, ухмыляясь и прикрывая трубку рукой. — Хочешь, чтобы я ушла? Бешу тебя, да? Тогда поешь, и я сразу уйду. — Спустя ещё полчаса обсуждения кривых зубов ведущей новостей Хлоя с удовлетворением видит, как первая порция лапши отправляется в рот и медленно пережевывается.Естественно, всю порцию Маринетт не осиливает, но в тот день Хлоя покидает пекарню с гордо поднятой головой. Происходят ещё два подобных визита с периодичностью в три-четыре дня, когда на лице Маринетт появляется еле заметный румянец, а движения перестают быть скованными, как у восковой куклы, неожиданно обретшей самосознание.Маринетт неизменно встречает её, завернутая в тот же плед, сидящая на том же окне и смотрящая на улицу.Её больше нет необходимости заставлять есть, но Хлоя по привычке приносит еду из ресторанов и оставляет на столе.Они не говорят, обычно Хлоя садится все на тот же стул и копается в телефоне, или делает звонки насчёт отеля, готовящегося ей в наследство, или же перебирает документы привезенные с собой.Судьба дочери мэра предсказуема и ясна с самого начала — она должна блистать, не важно как и какой ценой.Хлоя решила удариться в бизнес, возможно, в администрирование, в любом случае не такая клоака как политика.Она как раз занята чтением отчета о тратах на отеля за последний месяц, когда замечает движение.Маринетт опускает голые ступни на так и не ставший за это время чистым пол и бесшумно подходит сзади, безразлично заглядывая Хлое за плечо.Несмотря на то, что девушка стоит почти вплотную, Хлоя не слышит чужого дыхания и не улавливает колебаний воздуха.Это…жутко.Но вот Дюпэн-Чэн делает резкий вдох и Хлоя отмирает, бросает не отводя взгляда от бумаг: — Пахнешь отвратительно.Ты когда в последний раз мылась? Не хочу чтобы ты заразила меня вшами.Или своей ущербностью.- Уголок губы издевательски ползет вверх.-Не смей подходить ко мне, пока не отмоешься. Когда невесомая рука ложится ей на плечо, Буржуа вздрагивает от испуга, но себе признается только в отвращении.Не успевает она возмутиться, как хриплый от долгого молчания голос Маринетт прорезает напряжение между ними. — Только если ты пойдешь со мной. — Хлоя настолько не верит в происходящий абсурд, что ещё несколько мгновений сидит с разинутым ртом. -Я что, в сиделки тебе нанялась? Может, в няньки? Не завирайся, Дюпэн-Чэн. — Однако изменение в поведении брюнетки так обескураживает, что Хлоя соглашается проводить ту до ванной комнаты, брезгливо поддерживая за плечи через плед и отдавая в руки поднявшейся из пекарни матери. Это отличная возможность навести в комнате хоть какой-то порядок, чтобы там можно было находиться без страха подцепить сибирскую язву. Равнодушно наблюдая за спешащими подчинёнными, Хлоя пишет отцу, что задержится.Чужие вещи без разбору отправляются в первые попавшиеся коробки, ящики, куда угодно лишь бы с глаз долой, была бы воля Хлои и весь этот хлам полетел бы из окна, но то к сожалению заколочено.Как и люк на крышу, что отмечает одна из горничных, убирающая спальное место.Хлоя поводит плечами, ей это всё ужасно не нравится, но она не позволяет себе позорно сбежать. Открывает на телефоне фотографию Адриана с выпускного вечера, она обрезана так, что стоящую сбоку Маринетт не видно, только Агрест и попавшее в кадр плечо Хлои на заднем плане.Её ненаглядный Адриан хотел бы, чтобы она была сильной. И помогла любви всей его жизни. Когда мать выводит дочь из ванной за руки, комната сияет начищенными полами и отсутствием летающей в воздухе пыли.С последней ушедшей горничной Хлоя собирается на выход и сама, когда женщина останавливает её предложением остаться на чай с круассанами.Буржуа не желает оттягощать себя общением с простолюдинами, но, не смотря на все свои капризы, стоит признать отличный вкус выпечки семьи Дюпэн-Чэн. Один круассан фигуре не повредит, тем более что мать Маринетт не кажется такой замарашкой, как та. Уже вечер, на кухне горит только лампа, пока девушки сидят на соседних стульях и молча ждут перекус.Мариннет явно устала, Хлое просто нечего сказать, она даже не знает имени женщины, чтобы как-то к ней обратиться. Та делает всё сама, расставив изящные чашечки и подавая круассаны. -Я Сабина, а отца Мариннетт зовут Томас.Мы хотели бы сказать тебе спасибо, что в такое непростое время бывшая одноклассница рядом с нашей дочкой.Не знала, что вы подружки, Маринетт никогда не рассказывала о вас…- У Хлои дрожит рука и фарфор чашки громко звенит о блюдце, когда она отрезает: — Мы не подружки. И никогда ими не были. Все школьные года я считала вашу дочь глупой наивной девчонкой и сейчас мое мнение не сильно лучше. — Дочь мэра никогда не следила за тем, что говорит, не собиралась и теперь. Тем более, что это правда.С волос Маринетт капают тяжёлые капли, падая на паркет и создавая звук, похожий на дробь дождя.Хлоя раздражённо шипит, сдергивая с худых плеч полотенце и заворачивая в него отросшие волосы, после чего цепляет лежащую безвольно на колене руку Маринетт и заставляет придержать свёрток на голове.Это оказывается правая рука и Хлоя сверлит взглядом серое кружево букв, что блеклым узором тянется от запястья к самому локтю.Блондинка невесомо касается собственного пустого предплечья. -Вот так, дуреха, это же паркет, его нельзя мочить! — Когда она вновь обращает свое внимание на мадам Дюпэн-Чэн, на лице той какая-то слишком теплая улыбка, более живая, чем все те разы, что Буржуа вламывалась в их пекарню и заставала женщину за кассой.Она смущается, заметив гневно нахмурившиеся брови Хлои. — Тем не менее, наша семья очень благодарна вам за помощь.После…-Женщина мнется, кидая взгляд на дочь.Хлоя делает то же, но брюнетка все также держит полотенце на голове с отсутствующим выражением лица и только тянется второй рукой за чаем.-После случившегося нас навещали многие друзья Маринетт.Первые дни она так плакала, так плакала…-В голосе сквозит ничем не прикрытая боль и Хлоя невольно с ней резонирует, чувствуя в груди неприятный комок тоски.Она тоже проплакала не один день и предпочитала не вспоминать о том, как маниакально вырезала лицо Адриана со всех школьных фотографий, после чего в порыве бессильного отчаяния швырнула все фотографии в камин, как потом туда полетели одежда, техника, важные бумаги.Только телефон выжил, храня в себе крохи тех воспоминаний, что были у них с Агрестом на двоих.Если Хлое было так больно, что хотелось биться в истерике и лезть на стены, то что испытывал соулмейт, потерявший за один день смысл жизни? Рядом раздался всхлип и скрип стула — шатаясь, Маринетт вышла из-за стола и валкой походкой направилась к себе.Хлоя удивилась, услышав во вздохе женщины облегчение. -Алья жила у нас первую неделю, помогала нам, успокаивала Мариннет.Но после приезда месье Агреста мою дочку словно перемкнуло.Насколько я знаю, он предлагал ей отправиться в специальную клинику, где лечат от подобных травм.-Буржуа фыркает, интересно, в этой семье все так старательно игнорируют слово «психушка»? -Дочка с криками выгнала его и Алью заодно, после чего закрылась у себя и с тех пор была в том состоянии, в каком вы ее и застали в первый день.Не ела, не двигалась, даже не плакала.Иногла мне казалось, что она уже перестала дышать… В общем, я рада, что вы заставили её хоть как-то реагировать на происходящее вокруг.-Она стремительно отворачивается, но Хлоя успевает приметить блеснувшие в глазах слезы.Ей снова становится завидно, отец ни разу не попытался утешить её, даже слова не сказал, кроме сухого «мне так жаль» перед похоронами.От мысли, что она завидует чужому горю, Хлое наверное впервые в жизни становится мерзко от самой себя.Она заставляет себя залпом проглотить чай, вскакивает из-за стола и прикрываясь делами в отеле, сбегает.Именно сбегает, позорно хлопая дверью вместо прощания и пропадает из жизни Маринетт на долгие две недели. Когда она не выдерживает одиночества своего люкса в отеле, а бормотание сериалов из телевизора начинает раздражать и появляются идеи метнуть в него чем потяжелее, Хлоя скрипит зубами и снова оказывается у дома Маринетт.В этот раз она приехала вечером, а не днём и оттого все ощущается совсем по другому.Улыбка открывшей дверь уже закрывшейся пекарни Сабины стала шире и ещё теплее, настолько, что Хлоя даже снисходит до того, что вымученно здоровается.Она мнется на пороге, нервно притопывая ногой и озираясь по сторонам, словно нашкодившая школьница, отчего женщина счастливо хмыкает и пропускает девушку вперёд, наверх, к Маринетт.В комнате темно, свет проникает только от фонарей рядом с окном, но Хлоя легко находит Маринетт за столом.Она в домашнем платье до колен, волосы аккуратно причесаны и уложены в привычные хвостики.Можно подумать, будто снова школьные времена и Дюпэн-Чэн сейчас увлечена эскизом для своей очередной идеи.Вот только манекен из комнаты исчез, нигде не лежат отрезы ткани и рваные движения рук ясно говорят о том, что брюнетка занята не рукоделием.Хлоя прикусывает губу, отмечает про себя, что не стоит пристращаться к этой плебейской привычке и подходит к Мариннет, заглядывая за плечо.Они поменялись местами.На столе вразнобой лежат карандаши, в темноте невозможно различить цвета, а в блокноте куча жирных черных линий, переплатающихся, лезущих друг на друга.Мариннет не отвлекается от своего занятия, когда Хлоя кладет рядом с ней очередной букет. — Мне никогда не нравились эти нелепые гортензии.И голубой цвет.- На столе лежит букет крупных алых роз, шикарный и очень, очень дорогой.Все, как любит Хлоя.Она будто признается в чем-то самой себе или Маринетт этим жестом, но вслух ничего не произносит.Повисает тишина, пока руки Дюпэн-Чэн продолжают сосредоточенно чертить темные линии, будто пытаясь создать какую-то цельную картину из них.Хлоя вздыхает и задаёт вопрос, который давно её мучил: — Почему Леди Баг не спасла вас? Она же всегда приходит на помощь, всегда спасает жителей Парижа, почему…- Хлоя проглатывает горькую слюну.- Почему вас не спасла?.. Маринетт прекращает издеваться над листком бумаги и растягивает губы в горькой усмешке, после чего тянется к пеналу и вынимает оттуда что-то мелкое.Кидая это что-то в руки Хлое, она захлапывает скетчбук и откидывается на спинку стула, выдыхая с силой, будто из нее вышибли весь воздух.-Потому что Леди Баг — это я, Хлоя.Всегда была я.- В руке лежит пара серёжек, а от раздавшегося хмыканья волосы Хлои встают дымом.Жуткий, неприятный звук. -Об этом ещё кто-то знает? -Буржуа мотает головой, не желая принимать новую информацию.Этого быть не может.Хотя… Она мечется из угла в угол, пока Маринетт равнодушно проводит отросшим ногтем по карандашам, создавая нестройную гармонику. — Только Адриан.Он был Супер-Котом, так, к слову.Но теперь нет ни его, ни Леди Баг.Они оба мертвы. Хлоя замирает на месте.Осмысливает.После чего сжимает руку с сережками в кулак.Когда Мариннет показывает ей ещё и кольцо, принадлежавшее Адриану, внутри нет ни шока, ни растерянности.Хлоя чувствует себя особенной, наканец-то единственной, кто знает тайну, неведомую больше никому в мире.Это приятно. Наверное из-за этого возникшего между ними хрупкого доверия Хлоя позволяет ставшей неожиданно настойчивой Маринетт убедить себя остаться на ночь.Она дожидается подчинённого со своими вещами, сумбурно обменивается приветствиями с отцом Маринетт и пьёт с семьёй Дюпэн-Чэн чай на кухне.Маринетт спокойно сидит за столом и ест, её одежда чистая и приятно пахнет, только лицо и глаза остаются непроницаемыми.Хлоя не хочет думать о том, что, возможно, это навсегда. У нее не находится аргументов против того, чтобы спать с Маринетт вместе в одной кровати, достаточно большой, чтобы за всю ночь они не соприкоснулись ни разу.С Сабриной они бывало засыпали рядом после фильма или уставшие от игр в Леди Баг, в этом не было ничего такого.Вот только уснуть не получается и Хлоя поворачивается на бок, наблюдая за спокойным сном Маринетт.Интересно, родители подмешивают ей успокоительные в еду? Это ужасно, но будь Хлоя на их месте, то завтрак, обед и ужин Дюпэн-Чэн состоял бы из таблеток, а на сладкое оставался набор разноцветных витаминов.За подобными мыслями Хлоя не замечает, как засыпает. После открывшейся тайны Леди Баг отношения между ними постепенно улучшаются.Хлоя приводит к Маринетт Сабрину и они вполне мило проводят время, смотря плаксивую драму про предательство.Хлоя старается выбирать фильм так, чтобы у главных актеров не было золотых волос и зелёных глаз, в итоге выбирает корейский фильм.Как-то она сталкивается с выходящей от подруги Сезар, они обмениваются удивлёнными взглядами, Алья широко улыбается и хлопает Буржуа по плечу: -Ты молоток, Хлоя! Не ожидала от тебя! Блондинка скидывает с себя смуглую руку и ворчит весь вечер, сидя за столиком в пекарне с чашкой кофе, пока Маринетт разрисовывает кексы глазурью.Не то чтобы произошедшее так сильно ударило по самомнению дочери мэра, однако тень улыбки на лице пекарши заставляет говорить ещё и ещё. В один из вечеров Хлоя остаётся на ночь снова, за окном уже зима и от холода спасает тяжёлое шерстяное одеяло.Они с Маринетт забираются под него полностью, смотря на телефоне комедию о потерявшем голос певце.В неясном свете экрана Хлоя бросает взгляды на Маринетт, отмечает пухлые губы, ровные белоснежные зубы, показывающиеся при улыбке, а также глаза.Они всё ещё полны тоски и горя, но теперь Хлоя не боится в них смотреть и готова делать это вечно.Она ставит фильм на паузу, а когда брюнетка с недоумением поворачивается, порывисто целует в губы.Это быстро, немного мокро и совершенно неожиданно даже для самой Хлои.Но вместе с этим это так естественно, как алые розы в вазе на подоконнике, как поселившиеся в шкафу Маринетт брендовые пижамы, как теплое чувство внутри при виде чужой улыбки.Это был простой чмок и Хлоя отстраняется, собираясь оправдываться или же наоборот, огрызаться на любые вопросы, но этому не суждено случиться, потому что Маринетт тянется за ней.Теперь уже Хлою целуют, это всё ещё простое касание губ, но Буржуа хочется смеяться и плакать, а ещё убежать.Когда Дюпэн-Чэн отстраняется, они с минуту лежат в тишине, слушая дыхание друг друга.Хлоя вздыхает, будто перед прыжком в воду или в могилу шесть футов глубиной с черным гробом на дне. -Я не замена Адриану.- Говорит Буржуа.Ей самой неясно, она это утверждает, или непривычно робко спрашивает.Брови Маринетт трагично изгибаются, когда в глазах все то же синее море.Айсберги, погруженные в ледяные толщи воды. — Нет.Конечно же, нет. В эту ночь Хлое снится улыбающийся Адриан, он держит в руках голубые гортензии.Хлоя идёт к нему.Ей нужно отдать их Дюпэн-Чэн.Но Агрест улыбается так ласково, что в горле Хлои застревает ком, не давая задать вопрос, и отступает назад, не выпуская цветов.Растворяясь в золотых искрах, он оставляет возле Хлои ворох голубых лепестков и чувство, что ей доверили нечто ценное и теперь она особенная, потому что только ей под силу сберечь это.Хлоя фыркает, сквозь сон слыша будильник — она уже давно находится рядом с Маринетт не из чувства долга к своей и чужой бывшей любви. Летнее солнце раздражающе слепит, заставляя кожу под черной тканью потеть.Хлоя чувствует странное покалывание в правой руке и с ужасом опускает взгляд, задирая рукав костюма.Раздается нервный смешок, за ним другой. На руке нет ничего и это прекрасно.Это за-ме-ча-тель-но. Потому что Хлоя Буржуа особенная, ей не нужно божественное провидение, чтобы быть рядом с той, кого она любит.Черная Кошка щурится и скалит зубы в игривой ухмылке, затем вскакивает на крышу ближайшего здания, устремляясь к Эйфелевой башне. Леди нужна её помощь.