Провожатый

Худощавый сутулый человек с непонятной мне печалью во взгляде погрузил весло в мутную тёмную воду, повернул старую лодку, облепленную ракушками и зелёными водорослями, и не торопясь погрёб к суше. С первым вздохом почувствовались терпкие запахи соли, йода и ещё чего-то неуловимого, маняще-пряного… Сверкающее облако колючих брызг увлажнило лицо и заставило ещё сильнее содрогнуться от холода. Сердитый плеск волн и шум ветра, похожий на предостерегающий шёпот, внушали трепетный страх, но даже они были не в состоянии бороться с моей неуёмной жаждой приключений. Остров окутывала дымка тумана — мокрая, холодная и липкая, как щупальца морского чудовища. Я нервно тёр руки, осматриваясь по сторонам. По жилам будто кипяток бежал, заставляя улыбаться в предвкушении. Лодочник окинул меня внимательным взглядом, каким обычно смотрят на душевнобольного, ожидая дурацкой выходки. К его удивлению, я совершенно не смутился, а наоборот, продолжил до рези в глазах всматриваться в даль, пытаясь выхватить хоть что-нибудь интересное в неясных очертаниях берега. Мне так неистово хотелось начать очередное приключение, что я изо всех сил тужился отыскать хоть один намёк на существование ведьмы. Но с такого расстояния она оставалась недоступной, чем притягивала меня ещё больше. Лодка подплыла к причалу и аккуратно пришвартовалась. На берегу меня ждал высокий мужчина крепкого телосложения, укутанный до пят в тёмный плащ с капюшоном, что полностью скрывал лицо. Мужчина — мой провожатый — медленно протянул руку в плотной кожаной перчатке, которую я с улыбкой пожал. Фаланги моих пальцев тут же побелели, чувствуя сильную хватку и тепло чужой кожи. Кинув рюкзак мне в руки и пообещав вернуться через два дня, лодочник мощно взмахнул веслом, и судно легко заскользило по водной глади, постепенно скрываясь клубах густого белого пара. Мы с провожатым бодрым шагом направились к дремучему еловому лесу, что издалека ощущался каким-то невещественным, скорее эфемерным, чем живым. Подул шквальный ветер, резко пахнуло прелостью и прогорклостью. Вскоре небо наполнили раскаты грома, сверху с шорохом посыпались сухие еловые иголки. Я прикрыл лицо руками и ускорился, охваченный тревогой. Провожатый шёл впереди, подолы его тёмного плаща колыхались на сильном ветру, напоминая хлопающие крылья ворона. Эта картина заставила меня зачарованно вздохнуть и замереть от восхищения. Мой провожатый тоже остановился буквально в десяти метрах от меня и недоумённо покрутил головой. Я несколько секунд изучающе рассматривал его, пытаясь понять реакцию, но лицо провожатого скрывала настолько плотная завеса теней, что казалось, её можно пощупать рукой. Шумный ветер наполнил неловкую тишину приятным успокаивающим бормотанием, провожатый вяло махнул в сторону леса. Я подбежал к нему, чувствуя, как что-то острое цеплялось за брюки, медленно передвигаясь к бедру, и с тех пор следовал за провожатым по пятам. Под моей ногой хрустнула ветка, и тут же чуть в стороне другая, мой спутник же отличался быстрой, совершенно бесшумной походкой. Странный человек, он не показался мне сердечным или дружелюбным, напротив — холодным и неприступным. Как и этот лес, в котором не слышны ни звонкое пения птиц, ни журчание ручья. Необычное напряжение чувствовалось в воздухе. Возможно, это лишь выдумки больного воображения, которому не понравилась удручающая реальность, но… Пока я старался отогнать мысли о монстрах с длинными костлявыми руками, притаившихся во тьме и жаждущих схватить меня за ноги, провожатый остановился у пещеры, из которой тянуло тревогой и запахом сырого камня. — О, ты нашёл место для ночлега! — мой радостный возглас был им проигнорирован. — Может быть поторопимся и наберём дров? Скоро дождь начнётся… — Дождей здесь никогда не бывает, — от его низкого, густого голоса, прозвучавшего немного хрипло и укоризненно, мурашки побежали, крупные такие, с горошину. — Как так? — Ведьма. — Столь лаконичный ответ вызвал оцепенение. Как только мы вошли в пещеру, небольшой факел осветил земляной пол и покатые неровные стены с потёками. Мне захотелось сжаться в комочек, во все глаза вглядываться в темноту и прислушиваться к шорохам и скрипам, но я то и дело ускорялся, ругая себя за беспочвенные страхи. Мелкий песок сыпался откуда-то сверху, попадая мне за шиворот, в глаза, кое-где камни валились с дробным звуком, начиная немного раздражать. В другой части пещеры зияли огромные дыры, через которое можно было увидеть сверкающее золотистое небо с низко висящим красноватым солнцем, с потолка свисали, словно спирали, широкие лианы. Я так увлёкся рассматриванием подобных мелочей, что забыл посмотреть перед собой и со всего размаха врезался в спину остановившегося провожатого. Он, не дрогнув и даже не заметив удара, воткнул факел в землю. Было решено сделать привал и пообедать копчёной олениной. Усевшись поудобнее, мы достали из рюкзаков походную еду и просто набросились на неё. Я на секунду остановился, украдкой наблюдая за провожатым. На груди его в трепещущем свете факела серебряной змеёю шевельнулась цепь с подвеской в виде зуба. До меня то и дело доносились довольное причмокивание и прихлёбывание, убаюкивающее шуршание лиан и сладкий шёпот ветра, от которых меня после сытного обеда сильно клонило в сон. Я покрепче сжал кулаки, специально вдавив ногти в ладони, чтобы не заснуть и решительно поднялся с места, но мой провожатый вновь усадил меня мягким местом на острый выступ. В сердце затаилось жгучее раздражение, а разум мучил вопрос: «чего это он со мной, как с дитём малым?». — Тебе нужно хорошенько отдохнуть, прежде чем продолжить путешествие… Я пока схожу за дровами. — Постойте, может, Вам помощь нужна? — Нет. Сегодня ты должен набраться сил, маленький авантюрист. — В голосе сквозила явная насмешка. От обиды я возмущённо надул щёки, выпуская облачка белого пара.

***

Пока я лежал на коврике и отдыхал, сняв сапоги, провожатый успел принести охапку хвороста и аккуратно сложил его возле меня. В руках он держал дохлого гуся, чья мощная длинная шея отливала фиолетовым и лиловым. — О, я и не думал, что Вы на охоту пойдёте! — я поджёг хворост, крутанув пальцем колесико зажигалки. — Да я и сам не хотел поначалу, — со вздохом ответил он, начиная выщипывать перья. Мне хотелось поделиться интересным рецептом, но взгляд упал на пятнах крови на рукаве. — Эта кровь… — Не бойся, она не моя. — Низким и до жути спокойный голосом ответил он. С дичи кровь не текла ручьём или пульсирующей струёй, на бело-розовой тушке гуся не было ни маленьких круглых отверстий, ни колотых ран, ни следов удушья. Вообще никаких видимых повреждений. Об изощрённом способе убийства гуся и хозяине крови подумать мне не удалось — перед глазами в миг потемнело, проваливаясь в дрёму, я ощутил, как на меня нахлынуло странное чувство тревоги, быстро так, точно всплеском. Вечер почти не сохранился в памяти, только что-то мутное, расплывчатое, на уровне ощущений. Утром гуляли по лесу, наслаждаясь кисло-острыми запахами муравейников и сладковато-пряными ароматами трухлявых пней. Могучие ели стояли чёрно-зелёной неприступной колючей стеной, с их нижних голых ветвей свисали лишайники, напоминая седые бороды сказочных гномов. Я внимательно осматривал траву под собой, клюквенный куст чуть подальше и ствол засохшей, местами прогнившей сосны. Провожатый смеялся над моей любознательностью, которая проявлялась время от времени, но как-то по-доброму, беззлобно. — Простите, а как Ваше имя? — поинтересовался я, неуклюже перепрыгивая через коряги и замшелые камни. Глухая тишина липкой патокой повисла над нами; тишина, которую не смогла разогнать даже моя натужная фальшивая весёлость. Я, не надеясь услышать ответ, перелез через дерево, почерневшее от времени и кое-где поросшее лишайниками от сырости. Провожатый ловким изящным прыжком перемахнул через препятствие и уселся на валун, расстегнул пуговицы мантии. Мы несколько минут слушали стрекотание цикад, которое чем-то отдалённо напоминало мерное тиканье старых часов, и попивали сладкий чай с молоком. — Селиван… так меня назвали. — хрипло выдохнул провожатый, закусив сыром и копчёной колбаской. Я почти подпрыгнул на месте, но сильные руки удержали меня. — Селиван, скажите, что привело Вас сюда? — Мои скука и разочарование вновь сменились жгучим интересом. — Безысходность. А ты, маленький авантюрист, зачем сюда приплыл? Жизнь не мила что ли? — Жаль, я не видел лица Селивана, но чувствовал, что губы его изогнулись в улыбке. — Матушка приболела, говорит, что проснулась утром, тело чугунно, встать не может с лежанки. Оказалось, редкая болезнь! Чтобы вылечить целое состояние нужно! — мне почему-то захотелось рассказать Селивану историю моей нелёгкой жизни, сопровождая речь активной жестикуляцией. — Ну так я и поплыл на поиски ведьмы, за её характеристики неплохо заплатят. Да и от службы королевской освобожусь, сплошные плюсы! — Проводник заложил руки за голову и с хрустом расправил затёкшую от долгого сидения на неудобном месте спину. — У тебя жены нет и ребёнка малого, чтоб службу отсрочили? — Не-а. Только подруга детства, что ходит за мной хвостиком лет с пяти… — Значит, возлюбленная у тебя всё же есть! — в его низком голосе неожиданно промелькнули весёлые нотки. — Она мне не возлюбленная! — возмутился я, чувствуя, как щёки заливаются краской смущения. — Столько уже за тобой таскается — и не возлюбленная? — Селиван то ли подначивал меня, то ли что-то задумал. — Пожалел бы девку, ребёнка сделал… — Не возлюбленная! — По правде говоря, мне и самому непонятна природа этих отношений. Уже не дружеские, но ещё не… не… ну, короче, НЕ любовные… — Это она просто на что-то надеется! — Так даже лучше. Точно не откажет. — Эй! — Притворившись, что обиделся, я гордо сложил руки на груди, надув губу для убедительности. — Ладно-ладно, прости. Так как ты ведьмины характеристики узнавать собираешься, дорогой мой авантюришка? — Селиван хохотал во всё горло, к моей немалой досаде. — А вот как! — Я достал из рюкзака небольшой магический жезл с массивным набалдашником в виде длинного голубого камня, отдалённо похожего на топаз. Под набалдашником вделан циферблат с цифрами от одного до ста, который получает сигнал от тонко реагирующего на магические излучения камня. — Любопытное устройство. Интересно, а его можно как-нибудь обмануть? — Только если мана носителя проклятья превосходит сто баллов по шкале Кроули. Но таких чудовищ не существует ни среди ведьм, ни среди магов. — Ты перепутал мага с колдуном. — Несколько раз кашлянув, вдруг обронил фразу Селиван. — Правда? А в чём отличие? — мне захотелось слегка податься корпусом вперёд, как бы говоря: «я весь во внимании». — Колдуны — проклятые люди, которые используют магию путём произнесения заклинаний. Маги же людьми никогда не были, да и в заклинаниях не нуждаются. Они — древний вид живых существ, который понимает саму суть мироздания, сливается с природой и чисто на интуитивном уровне изменяет формулу мира. — Селиван рассказывал увлечённо, не переводил дыхание, стараясь не делать пауз. — Маги могут из ничего сделать что угодно, но обращать существующий объект в ничто не имеют права. Таковы Божьи запреты… — Ты столько всего знаешь! Наверное, раньше изучал алхимию? — в моём голосе слышалось искреннее восхищение, он казался мне чуть ли не удивлённым. — Что-то вроде того… Ещё немного полюбовавшись красотами нетронутой природы, мы продолжили путь — дальше в тишину и мрак пушистых голубеющих елей. Пройдя несколько километров по дряхлому заболоченному лесу, вышли прямо на опушку, где тонкие золотистые клёны нависали над землёй, бросая короткие тени на залитую солнцем дорогу. Дорога, как оказалось, вела к тёмному дну оврага. Селиван спустился по крутому склону, велев оставаться на месте. Внезапно тишину разорвал пронзительный женский крик, и я, наплевав на слова провожатого, кубарем полетел в овраг. Мне повезло — высокие заросли серебристой осоки скрыли меня от посторонних глаз, при этом нисколько не мешая обзору. Паладин хладнокровно вынул клинок из ножен и, слегка поиграв им, побежал к миловидной девушке с зелёными волосами, в руке у которой старый красный зонт с массивной ручкой и длинной металлической пикой. Миниатюрная ведьма, встречи с которой я ждал с нетерпением, начала шустро переворачивать страницы маленькой книжонки, вчитываясь в заголовки. Не добежав пару метров до девушки, паладин встал как вкопанный, его ноги намертво вросли в землю, а из рук начали расти тонкие длинные ветви, обрызгивая всё находящееся поблизости горячей кровью. За спиной зеленоволосой ведьмы неслышно появился Селиван и шутливо закрыл глаза руками. Капюшон свалился на спину, длинные белые волосы заструились по спине, переливаясь серебристым блеском, камень на моём жезле треснул прямо посередине. Неужели он — маг? Я тихонько отползал назад, помогая себе руками. Ветка подо мной хрустнула, треск маг и ведьма услышали отчётливо. Мне ничего другого не оставалось, кроме как вскочить на ноги и броситься бежать к причалу. — Проклятье! Беги, маленький авантюрист. Беги и не оглядывайся! — глубокий голос Селивана был слышен сквозь унылый свист ветра. Чутьё подсказывало мне, что догонять меня маг не станет. Но испытывать судьбу и лезть в неведомые дебри я больше не хочу.