Скажи, что любишь

      — Мана?       Сошла клоунская маска, разорвалась, лоскутами спадая на пол. Стихли звуки битвы. Его голос был тих и слаб. Дрожал от страха.       — М-мана? — Дрожащие руки выпустили меч. С оглушительным лязгом он упал на пол. Звон стали эхом отдавался в ушах. Неловко шагнул вперед. Ноги дрожали, будто несли на себе тяжесть всего мира, что яростно тянула его вниз.       — М-м-а-на? — Голос надломился, а горло сдавило так и не вырвавшимся всхлипом.       — М-а... — Задыхаясь, начал он, так и не сумев произнести имени. Он вздохнул, и еще раз, сдерживая всхлипы, ржавой проволокой раздиравшие горло. Снова шаг вперед, краем сознания замечая, как принимает прежний вид рука.       — Ма-н-на?       Мана широко распахнутыми, полными первобытного ужаса глазами таращился на него, губы дрожали, а руки нещадно тряслись. У Маны иногда случались приступы тремора. Говорил, что это из-за стресса, и в моменты приступа Аллен садился к нему на колени, хватался за дрожащие руки и разминал каждый палец, пока дрожь не прекратится.       Он чувствовал, как его лицо свело судорогой, искажая гримасой боли, губы дрожали, а в уголках глаз собиралась влага. Он сморгнул застилающие глаза слезы, и они покатились по его щекам, но взгляд его был ясен.       Голоса. Кто-то разговаривал.       Закончилась ли битва?       Он не знал. Глаза Маны такие же золотые, какими он их и запомнил. Его волосы были зачесаны назад, но пару прядок выбивались из прически, спадая на лоб, что всегда не нравилось Мане.       — Я прямо как ребенок! Ну почему они постоянно выбиваются?       — Я не знаю, Мана, может быть оттого, что ты и есть ребенок?       — А ну цыц, маленький негодник.       Странно, но ему захотелось хихикнуть.       Еще шаг, так близко, что можно рассмотреть смешливые морщинки в уголках его глаз.       — Ох, я такой старый! Посмотри на эти морщины! И под гримом их очень даже хорошо видно.       — Не волнуйся, старик. Никто на них не смотрит, они слишком заняты, смеясь над твоей неуклюжестью.       Ммм... Они стали глубже. Хорошо. Должно быть он часто смеется без меня.       Он протянул дрожащую руку к Мане... Такой высокий, никогда не мог дотянуться... и нежно, словно ветерок, коснулся покрытой щетиной щеки.       — Мана, — плача, произнес он. — М-ма-на, я...я... — Он протяжно вздохнул, рукой поглаживая щеку. Теплый. — Т-ты ж-жив... — Всхлипнул он. — Ж-жив, жив, жив.       Пальцы вдавились в щеку, и он опустил руку, хватая лацкан пиджака Маны. Не в силах больше смотреть на него, он опустил голову и разрыдался. Слезы рекой полились из глаз, и он принялся ожесточенно стирать их с лица. Мокро. Он снова посмотрел на Ману.       Мана, Мана, Мана.       Живой, живой, живой!       Не отпущу.       Он лишь сильнее вцепился в его пиджак, ногтями впиваясь в ладонь. — Прости! Прости, прости, прости, п-прости! Я не х-хотел! Мана!       Посмотри на меня!       Увидь МЕНЯ!       Я же прямо перед тобой.       Я — Аллен.       ТВОЙ Аллен!       Смотри только на меня!       Прошу, хоть раз, только на меня!       Он плакал, не сдерживая всхлипов. Уши заложило, и только стук сердца Маны пробивался через звенящую тишину. Он слушал, слушал, слушал. Рукой, держащей лацкан, он чувствовал как бьется его сердце и мантрой повторял: "Мана, Мана, Мана. Я так виноват. Прости, прости, пожалуйста, Мана, прости".       — Хватит. — Мягкий, знакомый, как давно забытый сон, голос вывел его из обвивающейся щупальцами истерики. На него смотрели золотые глаза. — Хватит. Я не он! Не ОН! — Произнес Мана, губы его дрожали, а все тело конвульсивно потряхивало. — Прекрати! Я не он! Не называй меня этим именем! Уйди! Отойди от меня! — Он схватил держащие его руки, ногтями впиваясь в кожу, отодрал их от лацканов и с силой оттолкнул Аллена.       Аллен оступился, пошатнувшись назад, не переставая следить за Маной. Он больше никогда не упустит его из виду, не отведет взгляда, не отвернется. Никогда. Ведь как только он отвернется, Мана тут же исчезнет.       — Мана?       — Прекрати так меня звать! — Прокричал он, держась за виски, а пальцами сжимая волосы. На глазах наворачивались слезы.       О нет. Нет, нет, нет. Он довел Ману до слез. Ну когда же он уже поймет? Он может подождать, времени много. Да, время...совсем как в детстве. Не совсем, но все же...       Он улыбнулся. — Прошу прощения, я забылся.       Ах, опять плачу.       Он было попытался стереть с лица слезы, но они не останавливались. — Граф, вы простите меня?       — Простить тебя? — Голосом обиженного ребенка спросил Мана.       Глупый Аллен.       Тупой, бестолковый мальчишка.       Посмотри, что же ты наделал.       — Да, простите? — Он обворожительно улыбнулся, надеясь, что слезы не испортят улыбки. — Я, должно быть, ударился головой.       Прости меня, прости меня.       Пожалуйста.       — Ударился головой?       — Да. И немного запутался. Я подумал, — дыхание сбилось, — подумал, что вы тот, кого я... Тот, кого я, — сжал он губы, пытаясь сдержать всхлип, — тот, кого я....       — Тот, кого... — прошептал Мана, — когда-то любил?       Аллен не дышал, все смотря на золотые глаза Маны. — Да. Кого я любил. Кого любил больше всех на свете. — Произнес он, смотря на с детства горячо любимое лицо. — Больше жизни. Больше самого себя.       Я люблю тебя.       Пожалуйста, скажи, что и ты любишь меня.       Мана затряс головой. — Не смотри на меня так.       Аллен моргнул, делая шаг назад. — Прошу прощения.       — Я не он! — Заверещал Мана, качнувшись назад и не переставая трясти головой. — Я не он!       Вдруг, рядом оказался Вайзли, схватил Ману за руку, и ревность взорвалась в душе Аллена.       — Не трогай его! — рявкнул Аллен, дернувшись в попытке отцепить руку Вайзли. Не дойдя до Маны, он остановился, заметив как тот вздрогнул. Вся злость испарилась, на ее место пришел мучительный ужас. Вайзли настороженно наблюдал за ним, обеими руками держась за предплечье Мана и медленно притягивая его ближе к себе. Прямо под ними, мерцая фиолетовым светом, открывались Врата. Аллен тупо уставился на них, а затем его накрыло осознание.       Нет. Нет, нет, нет, он не может уйти.       Он не может бросить его одного.       Снова.       Он шагнул вперед, колени дрожали, едва ли держа его прямо. Аллен вытянул руку, пытаясь дотянуться до Маны.        — Не оставляй меня! — Плача, прокричал он. Мана все также смотрел на него, золотые глаз блестели от слез, и не было в них ни смеха, ни улыбки.       Посмотри, что же ты наделал.       Ты его ранишь.       — Пожалуйста не оставляй меня!       Вайзли с жалостью посмотрел на него, и они исчезли во Вратах Ковчега.       — НЕТ! — Колени подвели его. Не в силах больше стоять он грузно рухнул на пол, хватаясь руками за куски разрушенного камня, разрывая перчатки и стирая кожу рук в кровь, он бил кулаками о пол. —НЕТ! — Кричал. Выл. Стенал.       — Аллен! Аллен! Аллен, остановись! — Кто-то схватил его, поднимая на ноги, и он развернулся, наотмашь взмахнув рукой.       — Отпусти меня! — Проорал он, чувствуя щеку Линали под своей рукой. От силы удара голова девушки дернулась в сторону. Он отшатнулся и упал навзничь, с ужасом смотря, как Линали аккуратно подносит руку к красной от удара щеке. Грудь сдавило, казалось желудок налился железом, а тело охватило страхом.       — Нет, Линали, я не... — Он сглотнул вязкую слюну, смотря, как Линали медленно поворачивается к нему и смотрит прямо в глаза. Ее щека горела, а глаза наполнялись слезами. Аллена обуял стыд. Что-то выдернуло его из океана собственных дум, и Аллен вдруг обнаружил, что битва остановилась. Все настороженно следили за ним. Все. Нои и Экзорцисты, стоящие в окружении разрушенных зданий заброшенного города, смотрели прямо на него.       — Я.... — Начал он, но вдруг резко оборвал себя. Он обернулся, смотря на то место, откуда исчез Мана.       Смогу ли я найти его?       Ковчег сможет отправить меня к Мане?       Смогу ли через свой Ковчег попасть на Черный?       А может через мечту Роад?       Может...       — Мояши! — Прогрохотал Канда, а Аллен обернулся, чтобы увидеть как тот стремительно приближается к нему. Опрометчиво, но Аллен все стоял на месте, избегая смотреть на Линали, пока Канда не добрался до него и схватил за воротник рубашки, встряхивая и поднимая так высоко, что тот еле касался подошвами ботинок пола.       — Что это за хуйня здесь только что была?       — Что? — спросил Аллен. В голове было пусто.       — Я спросил, — сочащимся презрением голосом сказал Канда, — что за хуйня только что здесь произошла!?       — Я... — Начал было Аллен, но замолчал.       Я не знаю, что сказать.       Я не хочу ничего говорить.       Не хочу, чтобы кто-то знал.       ...Аллен... Голос Маны эхом пронесся в его голове. Людям нравится, когда ты улыбаешься. Видишь? Мы, считай, получаем бесплатный хлеб, когда ты улыбаешься. Улыбайся. Улыбайся для меня, Аллен.       Его трясло так сильно, что Канда опустил его и положил руку ему на плечо, а взгляд пылающих гневом глаз смягчился.       — Что случилось? — Спросил он не кричащим, но все еще суровым голосом.       — ...прости, — произнес Аллен, чувствуя, как слезы нова застилают глаза. Посмотрев поверх плеча Канды, он заметил смотрящую на него Линали. — Прости.       — Аллен, — мягко шепотом позвала она, но тот лишь сильнее затряс головой. — Аллен, что случилось? Кто...кто такой Мана?       Неприятно было слышать, как кто-то другой произносит имя Маны. Только от Кросса он слышал это имя. Он хотел извернуться и посмотреть туда, где исчез Мана, но Канда лишь жестче сжал его, не позволяя двинуться, отчего Аллен опустил взгляд и тупо уставился на розу ветров на его униформе.       — Мана... Мана был мои приемным отцом. Он приютил меня.       Он спас меня.       А я превратил его в Акуму.       — Это был Граф, — глухо произнес Канда, и Аллен прямо посмотрел на него.       — Это был Мана, — жестко возразил Аллен, сощурив глаза. — Я всегда его узнаю, это был Мана.       Канда тряхнул головой и отступил на шаг назад, отпуская Аллена. Не теряя ни секунда, Аллен обернулся.       Он ушел.       Смогу ли я найти его?       Может быть...если он использует Неа, он сможет призвать Графа.       Он снова увидит Ману.       Он должен его увидеть, должен узнать, что с ним случилось.       Разве он не проклял его?       Не предал?       — Аллен, — позвала его девушка, и он повернулся к ней. Она выглядела такой печальной, ее щека постепенно опухала, и Аллен лишь сильнее ощутил, как чувство стыда снедает его изнутри. — То, как ты звал его...так...       Жалко.       Позорно.       Отчаянно.       Мучительно.       Аллен прекрасно знал, как именно это звучало. Те же чувства разъедали его изнутри. Он скользнул взглядом на пустующее место.       Больно.       — Аллен, ты...ты же не сделаешь ничего необдуманного, да? Ничего сумасшедшего?       Аллен не мог оторвать взгляда, будто смотря туда, он каким-то чудом сможет вернуть Ману.       — Я не уверен.       Я все для тебя сделаю, лишь скажи, что любишь.