О тонкостях утиной охоты

       Лодка причалила к северному берегу, где из желтого песчаного обрыва торчали корявые корни высоких сосен. Порко бросил рулевое колесо и оглянулся: солнце почти поднялось над лесом, и все было темно-зеленое, голубое, белое и желтое — темно-зеленые высокие сосны, голубой туман над озером, белый иней на траве и желтый песчаный обрыв на той стороне.        Поёжившись от холодного ветра, дующего в спину, Порко посмотрел в серое небо: ни облачка. Погода довольно неплохая для золотой осени. Райнер внимательно наблюдал за другом, свесив руку с борта лодки, тронул водную гладь.        — Холодно.        Порко залез на нос и спрыгнул на песчаный берег. Лодка закачалась. Выжидающе взглянув на Райнера, пока тот неуклюже слезал с лодки, мальчик терпеливо ждал друга.        — Потащили, — скомандовал Галлиард, а Райнер просто не мог не повиноваться. Ему очень нравилось, когда Порко отдавал приказы, видимо, потому что сам он никогда не смог бы кем-то командовать. Они тащили лодку на берег, пока ноги вязли во влажном песке, где повсюду было полным-полно высохших сосновых иголок и шишек. Лодка была тяжелая и скользкая, но мальчики все равно выволокли её до самой кормы и остановились, тяжело дыша.        — Ногу отдавил, — прошипел Порко. Он вытащил арбалет из лодки, что-то бурча под нос, — И зачем мы решили сутра пораньше сплавать на охоту к этому чертовому озеру?        Райнер улыбнулся, потому что был свидетелем того, как Порко слезно умоляет Марселя отпустить их на утреннюю охоту. На самом деле мальчик очень терпеливый и выносливый, просто сейчас он очень счастливый.        Аккуратно зарядив арбалет, Порко резким движением приложил приклад к плечу, и выстрелил, почти не целясь. Стрела попала в кривую сосенку в шагах двадцати. Кивнув Райнеру, мальчик передал арбалет:        — Попробуй, но учти, если что-то сломаешь — я тебя…        А Браун и без того прекрасно понимал, что с ним сделает Порко. Пожалуй, обозленный Порко будет намного страшнее сонного, подумал Райнер, приняв оружие. Немного потоптался на месте, прежде чем прицелиться. Машинально закусив потрескавшуюся губу, он плавно нажал на спусковой крючок.        Галлиард засмеялся, придерживая живот руками. Райнер промазал. Как после такого его возьмут в воины? Настоящий марлийский воин должен быть очень меткий и ловкий, а он…        — Это я просто дыхание не задержал, — краснея, оправдывается мальчик, смотря на благополучно нетронутую цель. Стрела не то, чтобы не попала в зону стрелы Порко, она благополучно обогнула целое дерево, явно не услышав мольбы мальчика «не надо в стрелу, хотя бы в дерево».        — А если бы задержал? — спросил второй. Он зарядил арбалет и прицелился. Сильным движением оттянув рычаг тетивы, выстрелил. На этот раз стрела воткнулась в древесину чуть ниже первой. С дерева посыпалась кора. Мускулы у Порко отличные.        А Райнер не знал. Он уже давно не понимал, как можно ещё оправдать собственные неудачи. Не ведать ему своего Бронированного. Не быть ему великим воином, и все тренировки пошли насмарку.        — Молчишь. Ладно, нам подняться нужно на забытую дорогу, помнишь? А там уже спустимся к самому озеру.        — Помню, — подтверждает Райнер, потому что больше ничего не остаётся: он снова идёт за Порко, потому что он сильный и ловкий, а Райнер… Он просто Райнер, и дело с концом.        Они полезли вверх по обрыву. Лес был сосновый и редкий. Косые солнечные лучи падали между прямых высоких стволов, и земля, покрытая засохшей хвоей и пожелтевшей травой, вся была в редких золотистых пятнах. Пахло древесной смолой, земляникой и озером.       Близко.        Выйдя на заросшую кустарниками тропинку, Порко посмотрел на Райнера, несшего за спиной тяжелый колчан с арбалетными стрелами. Лицо его было все в мякоти земляники и малины, ягоды которых мальчишки то и дело срывали с кустов.        — Мой верный оруженосец, — театрально начал он, облизывая пересохшую губу. В голове мальчика навязчиво пронеслось «только для оруженосца и гожусь». — Мы почти пришли.        Посмотрев вниз, Райнер понял: действительно, почти пришли. Внизу виднелось синее озеро с желтоватыми проплешинами отмелей, с другой стороны — лодка на песке и размашистые круги на спокойной водной глади у берега, скорее всего это та самая щука, которую они с Порко пытались поймать несколькими днями ранее.        Тропа вела вниз, к озеру, плавно огибая лес. Порко уверенно ступал по скользящей из-под ног из-за хвои земле, держа арбалет подмышкой. Райнер шел позади, держа в руках очередную крохотную ягодку земляники, колчан ритмично бил по заду. Он шёл и посматривал на напряженную спину друга, на выбритый затылок и светлые волосы.        Райнер уже давно устал, но все равно продолжает шагать за уверенным Галлиардом. Мышцы ног и спины ощутимо напрягаются — и это хорошо, потому что сделает их ещё сильнее. А вокруг красота: огромные сосны, которые могут защитить от чего угодно, свежий лесной воздух и ягоды земляники. Мальчик на секунду жмурится, представляя, как уже взрослым, без разрешения родителей, совершенно один, а может быть и с Порко, снова отправится на обрыв к озеру.        В долю секунды Райнер путается в ногах, делает несколько небольших шажков, прежде чем повалиться прямо на Порко. Теперь они уже вместе падают лицами вниз: Порко — лицом в одуванчики, растущие возле очередного куста малины, а Райнер — лицом в выбритый затылок Порко. Ему кажется, что волосы Галлиарда пахнут почти также приятно как и одуванчики, но только ещё лучше. А ещё по телу Райнера разносится тепло, словно прикоснулся он щекой не к колющему затылку, а мягкой, набитой перьями, подушке.        Мальчик что-то очень недовольно бубнит себе под нос, кажется, проверяет на целостность свой арбалет, только потом уже подавая руку Райнеру. Тот хватается за протянутую руку, как за спасательный круг, краснея, потому что настоящий марлийский воин должен быть ловким и вёртким.        — Неуклюжий.        — Прости.        — Из-за неуклюжести кошка потеряла лапу, Райнер. Как ей вернуть её обратно?        На мгновение Райнер совершенно не понимает Порко, у которого глаза сияют каким-то непонятным блеском.        — Ну же, это очень легкая загадка. — мальчик цокает языком, заряжая арбалет. — Если угадаешь, то я оставлю тебя в живых.        Улыбка на лице Порко кажется какой-то очень заговорческой и хищной. И Райнер верит ему, потому что Порко просто невозможно не верить. Подумав несколько минут, Браун сказал неуверенно:        — Её нужно пришить, потому что кошка — это игрушка Энни. У неё тоже оторвана лапка.        Галлиард молчит с минуту, и блондину кажется, что сейчас острый наконечник стрелы воткнётся ему в горло, и вот-вот он перестанет дышать. Сердце сжимается от мысли, что Порко скорее всего выстрелит. Убьёт.        — Вы сегодня удивительно сообразительны, мистер Браун. Вероятно, свежий лесной воздух оказывает на вас положительное влияние, — картинно «сняв шляпу» и поклонившись, ораторским тоном говорит Порко, — Хотя, может быть всё дело в том, что я действительно пристрелил бы тебя, Райнер.        Браун доверчиво кивает, потому что когда стрела спрашивает, нужно успеть ответить. Стрелы вообще шуток не любят. Они выходят на другую непротоптанную тропку, где по краям росла большая зеленая трава, а деревья стали намного темнее и выше. Они идут молча, а тропинка кажется вьющимся бесконечно длинным коридором между высокими и темными соснами.        Раздается щелчок: Порко крутит колесико, натягивая тетиву. Хлопнул выстрел, и на Райнера посыпался какой-то мусор в виде полусухих сосновых иголок и шишек. Порко задорно посмеялся, вытаскивая из поясной сумки большое красное яблоко.        — Порко… — недовольно прошипел Райнер, стряхивая с плеч и ворота рубашки лесной мусор.        — Что «Порко»? Давай лучше сыграем в Вильгельма Телля? — предлагает Галлиард. — У нас и отличная мишень есть.        На минуту Райнер даже хочет согласится, потому что яблоко — отличная мишень, а Порко — превосходный стрелок и воин. Но в голове что-то щелкает, когда второй мальчик кладет на свою голову яблоко и передает арбалет.        — Посмотрим, на что ты способен. Отойди на тридцать шагов и стреляй.        Райнер прижимает арбалет к груди очень сильно, потому что его ноги начинают предательски подкашиваться от страха. Стрелы не шутят, а если и шутят, то нужно успеть ответить — это правило Райнер отлично знал. Заложив стрелу, мальчик выпрямился. Он чувствовал всем своим существом, как два зеленых глаза внимательно изучают его. Райнер поднял арбалет, руки начинают дрожать. Плохо. Всё очень-очень плохо. Райнер вспомнил, как однажды зимой они с Порко целый час кидали снежки в железную пику забора. Кидали очень долго: с пятнадцати шагов, с десяти — и все не могли попасть, а как задорно смеялась над ними Пик. Тогда она с первого раза попала в злосчастную пику, аж с двадцати шагов! Тогда Райнер вбил себе в голову: не быть ему воином и Бронированного он никогда не получит.        Райнер со всей силой вдавил приклад в плечо, поглаживал большим пальцем вырезанных на рукояти ворона и лиса: успокаивался. Вдруг его охватила уверенность, что если даже он повернётся к Порко спиной, то фунтовая стрела в любом случае воткнётся мальчику в переносицу, прямо между веселых зеленых глазок, ведь стрела - всего лишь условность и мишенью может стать абсолютно все. Райнер широко раскрыл глаза. Порко больше не ухмылялся. Подняв арбалет чуть выше, мальчик нажал на спусковой рычажок. Стрела со свистом вылетела, но куда Райнер уже не понимал: в глазах помутнело.        — Ну ты и мазила, Райнер! — смеётся Порко. Он откусил кусок яблока, и пошёл прямо по тропинке, словно ничего не произошло. На негнущихся ногах Райнер пошёл за ним. Остаток пути до озера был как в тумане.        — Пришли. - голос Порко выводит Брауна из транса, тогда он ещё не успевает остановится и врезается в напряженную спину. — Ты в камышах спрячься, а я уток манить буду.        Райнер снова слушается, потому что ему больше совсем не хочется проверять себя в меткости, потому что Порко с легкостью заставил бы друга поиграть в Вильгельма Телля ещё раз. Спрятавшись в камышах, Райнер наблюдал за сосредоточенным Порко. Тот снял с груди манок на веревочке, заложил в кулак, и начал дуть, попутно сжимая и разжимая пальцы. Послышалось ответное кряканье где-то с другого конца леса, Галлиард насторожился. Он уже давно приготовил свой арбалет.        Ложа арбалета Порко была сделана из какого-то очень дорогого дерева, на прикладе были вырезаны лисица и волк, а тетива была из хромистой стали и натягивалась одним движением спускового рычага. На одном плече были выгравированы инициалы «П.Г.» — именной и очень дорогой арбалет — об этом Райнер подумал ещё когда впервые взглянул на оружие. Марсель новую игрушку брата не признавал, считая арбалеты детством человечества. А задорная Пик вообще не понимала, как можно променять карабин на «бесполезное оружие времён первого титана-прародителя». Несмотря на все, Райнеру и Порко арбалет очень нравился.        Выражение лица Порко — внимательное и сосредоточенное. На несколько сантиметров ниже Райнера, но кажется таким высоким и большим. А ещё сильным. Очень-очень сильным. В какие-то моменты их дружбы Райнер понимал, что Порко по-настоящему смотрит на него сверху вниз.        Хлопнул выстрел, обрывающий первые звуки кряканья. Утка начала сдавлено хрипеть: подранок. Птица упала в самый центр озера, отчаянно хлопая крыльями. Вдруг Ранер подумал, что сейчас он — эта несчастная утка. Она совсем беззащитна — он тоже, она сейчас умрёт — его тоже скоро настигнет смерть. Бросив арбалет на влажную траву, Порко, не снимая рубахи и старых заплатанных штанов, полез в холодную воду. Вода была по самое горло, а утка всё ещё била крыльями, отказываясь принимать факт скорой смерти.        — Серая утка, — поднимая теплое, всё ещё живое тельце над головой, хвастается Порко. — Приглашаю тебя завтра на ужин.        Сердце Райнера болезненно сжимается, когда подранок издал свой последний жалобный «кря» и перестал дергать крыльями. Вытащив стрелу из истекающей кровью птицы, Порко улыбнулся:        — Хорошая птичка, жирненькая.        — Вот тебе и «кря», — вздыхает Райнер.        Галлиард передает тушку дичи другу, а тот отчаянно прижимает её к себе. Рубашка мигом становится влажная и пропитывается утиной кровью. Он больше не улыбается: понял, насколько жесток и несправедлив этот мир.        Они молча идут по лесной тропинке к лодке, солнце уже давно поднялось над лесом, и ветер, кажется, стал ещё холоднее. Райнер уже ничего не помнил: прерванная утиная жизнь заставила его задуматься о своей собственной. Уже сидя в лодке, мальчик услышал вопрос друга:        — Как думаешь, Райнер, каким должен быть воин?        Браун подумал немного, перед глазами всплыла ещё живая утка, жалобное крякание и круги на спокойной водной глади от щуки.        — Думаю, настоящий воин должен быть справедливым, сильным и умным. А ещё он должен быть рассудительным и выносливым.        — Глупый-глупый Райнер, — смеётся Порко, — настоящий воин должен быть покладистым и верным, а «справедливыми» пусть будут жалкие элдийские солдаты!        «Будет видно, — подумал Райнер, гребя веслами, — я обязательно узнаю, каким должен быть настоящий воин.»