Твоя жизнь

Ты — гончар. Имя твоё простое, но звучное: Армет. Когда-то ты был слеп, и окружала тебя лишь страшная мгла, за жизнь ты успел к ней привыкнуть. Ни солнечного света, ни лиц друзей и знакомых, ни великолепных — а ты всегда знал, что они великолепны! — зданий Зонтопии, например, северо-восточный храм, посещаемый тобой изо дня в день. Обо всём ты знал лишь из чужих рассказов, красочных описаний, что превращались в твоей голове в невероятные цветные картины. Но никогда ты не видел этого вживую. До одного чудесного, поистине чудесного дня, несравнимого ни с чем другим, что ты когда-либо знал, слышал, чувствовал. Ведь в тот день... ты обрёл зрение. Когда ты проснулся утром, весь мир изменился в одно мгновение, стал ярким и насыщенным, тьма ушла и сменилась великолепным разнообразием, что вмиг окружило тебя. Твоя маленькая комнатка, твои руки, одежда, кровать с жестковатой подушкой, поделки из глины, вид из окна и яркое утреннее солнце — всё стало доступно тебе. Ныне зрячие глаза слезились от безграничной радости, которую ты не мог передать ни словом, ни делом. Знал ты только одно: этим чудом наградил тебя сам Великий Зонтик, тот, кто глядел на страну с огромной высоты, могущественная фигура правителя. Он узнал о твоей искренности и скромности, он обрадовал тебя, использовав свою безграничную силу, чтобы изменить твою жизнь к лучшему. Именно тогда, переполненный восхищением, ты ринулся к храму, в котором работал. И по дороге туда ты снова мог разглядеть мир вокруг: прохожих, улицы, здания, те самые, разные, искусные, прекрасные. И сам, сам храм, в который ты ворвался во время церемонии! Отныне ты знал, каков он и снаружи, и внутри. А другие жители прекрасной Зонтопии должны были узнать, что произошло с тобой. Особенно экзарх Морион — твой наставник и пример для подражания. Разумеется, он был глубоко растерян. Ты явился в храм не вовремя и без привычной для тебя, для Мориона и для всех прихожан старой повязки на глазах, но такой счастливый, с такой широкой улыбкой на лице, что невозможно было описать словами. Все устремляли на тебя взгляды, а ты теперь знал, каково это, когда на тебя смотрят. И когда смотришь ты сам: то на одного человека, то на другого. — Армет! — на удивление осуждающе говорил Морион в тот день. — Так беспардонно вломиться в храм, да ещё и во время церемонии! Требую объяснений! И что я говорил насчёт повязки? Ты же... — он продолжал говорить, пока вдруг не обомлел, осознав, что произошло. И всё равно ты рассказал: ему, прихожанам, всем — о том, что с тобой произошло. Как ты восхищался, как плакал, но не от печали или боли. И все, все искренне радовались за тебя. Тот день стал лучшим в твоей жизни. И пусть жуткая драка в храме омрачила его, всё равно твоё счастье не иссякло. Сколько же ты улыбался, сколько восклицал, как тебе повезло получить чудо от самого Великого Зонтика, сколько бегал по улицам Зонтопии, любуясь окрестностями: лазурными зданиями, светлыми, как утреннее небо, или тёмными, как ночное, усеянное звёздами. И сколько же ты любовался статуей правителя, такой огромной, величественной, с третьим глазом и — о, такого даже ты представить не мог! — второй парой рук. Огромная секира, щит, серп и венок лавра. Сколько ты глядел на всё... И сколько же ты прыгал, переполняемый радостью, даже когда началась страшная гроза... Верно, ты помнишь всё случившееся очень отчётливо. Как перед собой видишь, и это сравнение одновременно забавляет и вновь восхищает тебя. Ты видишь! Сколько бы дней ни прошло, для тебя это удивительно. Нестандартно. Потрясающе... Заглядываешься на собственные работы, способный отныне рассмотреть каждую мелкую деталь, а не ориентироваться только наощупь. Любуешься неизменным видом из окна в виде маленьких невзрачных зданий, подобных твоему дому. Смотришь на прихожан в храме с каждым днём всё внимательнее, то ли надеясь увидеть среди них новое лицо, то ли стремясь проникнуть вглубь их души и увидеть нечто особенное, нечто, за что Великий Зонтик полюбил их так же, как и тебя, всю Зонтопию, всех своих подданных. И неважно, что в ответ ты порой слышишь: — Перестань так пялиться... — эти грубые фразы от людей, которые просто не понимают, каково это — обрести зрение после того, как провёл всю жизнь во тьме. И всё же ты знаешь, что есть те, кто всегда будет поддерживать тебя. Экзарх Морион, мудрый, понимающий, никогда не осуждает тебя, зато всегда честен и уважает как тебя, так и подарившего тебе зрение Великого Зонтика. Ты знаешь, что он никогда не обманет тебя, не отвернётся и не предаст. Не будет грубить, как люди, которые боятся твоего взгляда. И почему же они боятся?.. Все люди смотрят друг на друга, на здания вокруг, на природу, на небо, на статую Великого Зонтика. Неужели ты так отличаешься? Спрашиваешь порой у Мориона, в чём дело, почему люди предвзяты именно к тебе, почему они страшатся, почему вдруг избегают. Всё-таки ты стал для других образцом скромности, смирения, кротости. Неужели люди разочаровались? — Понимаешь, Армет, — объясняет тебе Морион, — люди действительно могут смотреть друг на друга. Но иногда, когда смотришь слишком долго и слишком пристально, становится некомфортно. Кажется, будто за тобой следят. Будто бы ты в чём-то провинился, и с тебя не спускают глаз. Поэтому не стоит заглядываться без веской на то причины. Даже если очень хочется. И ты киваешь ему, намеренный прислушаться к его словам. Ведь зачем спорить с Морионом, тем, на кого ты хочешь быть похожим? Ты стараешься не заглядываться на людей, как он и попросил, но твою жажду рассматривать всё вокруг должно утолить что-то другое. К счастью, ты знаешь, что достойно взора каждого, любит он Великого Зонтика или посмел усомниться в его силе и мудрости. Статуя, гигантская статуя на площади, главный символ Зонтопии, величественный памятник, невероятный, потрясающий воображение. Вот чем ты готов любоваться вечно, снова и снова, переставая задумываться о том, как недовольные люди осуждают тебя за твой интерес, за твою любовь к Зонтику и его чуду. Ведь ты знаешь, что случившееся с тобой — не ложь. Не обман и не подстава... И неважно, что недоброжелателей становится больше. Неважно, что кто-то сомневается. Неважно, что ты видишь (ты видишь!) всё больше людей, бросающих на тебя косые взгляды (взгляды!). Неважно, что они проходят мимо и перешёптываются, а на их лицах заметно (заметно!) явное недовольство, которое не объяснишь даже страхом перед неуместным разглядыванием. Те, кто не верит, те люди, которые исказили образ Великого Зонтика и образовали секту сумасшедших, выдумывающих нелепые теории... Все они не имеют значения. На их убогие слова можно закрыть глаза (глаза!). Поэтому ты любуешься статуей Великого Зонтика, совершенством, запечатлённым в серовато-синем камне. Ты обожаешь различать оттенки, подмечать детали. — Этот Армет такой наглый манипулятор, только и может, что твердить о своём чуде без умолку, хвастаться полученным зрением. Наверняка врёт, чтобы все и дальше поклонялись Зонтику, как сумасшедшие, хотя он совсем не всемогущий бог! — кричат безумцы-сектанты, смея называть честных людей, как ты, сумасшедшими. — Всё больше сомневаюсь, что Зонтик вообще существует, — гадко заявляют окончательно свихнувшиеся жители, что отказываются от веры в самое дорогое, что у тебя есть. — Пустой миф, да и только, и всё исключительно для того, чтобы поддержать власть Алебарда. Какой позор: ввязывать в это других людей, заставлять играть прозревших слепых. Убожество! Ты игнорируешь. Ты не хочешь этого слышать. Не хочешь всерьёз воспринимать столь мерзкие слова. Ты знаешь, что Великий Зонтик существует, как и знаешь, какие чудеса он способен творить. Все достойные зонтопийцы это знают. Морион. Иногда его взгляд (взгляд...) кажется несколько более обеспокоенным, чем раньше, но ты стараешься не переживать. Морион дорожит тобой, прямо как сам Зонтик, и, как ты знаешь, ни за что не отвернётся от тебя. Наверняка он и дальше будет присматривать (присматривать...) за тобой. А ты всегда найдёшь способ отблагодарить его за всё: за заботу, за трудолюбие, за старательность, за любовь к Великому Зонтику. Всё будет замечательно, ты веришь в это. Предвидишь (предвидишь...) исключительно хороший исход. Для себя, для него, но не для предателей, посмевших отказаться от Зонтика. Тучи сгущаются, небо становится тёмным и тусклым, здания скрываются в тенях, на секунду кажется, словно привычная тьма вернулась в твою жизнь. А потом ты вспоминаешь, что всё хорошо. И ты любишь дождь. Как и всё остальное, он теперь совершенно иной для тебя. И ты ничуть не против, чтобы пара капель упала тебе на глаза (глаза, твои глаза, они действительно чувствуют, они видят, видят этот мир — ну разве это не восхитительно?!). Это поистине великолепно. И ты смотришь, смотришь, смотришь на статую, озирающую окраины всей Зонтопии. Хочешь, чтобы она посмотрела на тебя в ответ, но она глядит вдаль. А ты всё равно любишь её. Любишь Великого Зонтика. Любишь подаренное тебе чудо. И ты видишь, видишь! Видишь то, что было сокрыто! Даже когда Зонтопию окутала тьма, даже в ночи, даже под дождём... Ты видишь, ты видишь всё и, может быть, даже больше, чем обычные люди. Ты видишь.