Делегаты (Delegates)

Гермиона большую часть времени жила с семейством Уизли. Время от времени она возвращалась в свой дом, но видеть его без родителей было крайне трудно. Она часто отправлялась в Австралию и неделями пыталась найти их след, но несмотря на то, что лето затянулось, Гермионе не удалось их отыскать. Она отчаянно скучала по ним, хотя знала, что она должна верить в чудо, и что в конце концов они найдутся. Ей нужно было держать в голове мысль, что она сможет вернуть им воспоминания и что на нее будут злиться за то, что она забрала их. Она была бы рада, если бы на нее кричали, если бы это делали ее родители. Дом Уизли был очень мрачным местом. Это определенно не давало ей надежды найти своих родителей. Она знала, что причиной этому была смерть Фреда, и все, включая ее, тяжело пережили эту смерть. Но ей стало тревожно от того, как сильно это изменило семью. Рон был не в себе, и у нее было ощущение, что это будет продолжаться ещё какое-то время. Хотя, по крайней мере, он согласился повторить или, вернее, впервые проучиться последний год в Хогвартсе. Профессор Макгонагалл стала директрисой, и ей пришло в голову, что было бы неплохо, если бы все получили повторный год обучения. Гермиона первой из своих друзей сказала «да». На самом деле Рон был следующим. Гарри не решался на это, потому что очень серьезно относился к своим обязанностям крестного отца Тедди Люпина. Половину времени он проводил с Андромедой Тонкс, а не с семьёй Уизли. Она знала, что Миссис Уизли ощущала гордость за Гарри, как за родного сына Гермиона тоже гордилась им, но у нее все еще были проблемы связанные с последствиям войны, так что выразить свою гордость было не самым простым делом. Она никогда не думала, что из ее друзей она будет единственной, кто развалится на маленькие части после битвы. Она думала, что это будет Гарри, из-за всех ужасающих событий, что ему пришлось пережить, или Рон, потому что он никогда не воспринимал опасные вещи наилучшим образом. Но Гермиона знала, что она всегда была довольно сильным человеком; она всегда была спокойнее в опасных ситуациях. Она всегда справлялась лучше, чем Рон и Гарри. Но битва оставила на ней большой и глубокий отпечаток. Она плохо с этим справлялась. Почти каждую ночь ей снились кошмары о летающих вокруг смертельных заклинаниях и падающих замертво людях. Иногда ее окружали люди, которые умерли, и они кричали на нее, обвиняя ее в своей смерти. Она могла ходить и внезапно возвращаться в бой, что пугало ее. Она даже начала избегать использования магии, несмотря на то, что ей было семнадцать; она больше не хотела ощущать палочку в своих руках, потому что не хотела вспоминать о тех заклинаниях, которые ей пришлось использовать во время боя. Она знала, что ей следует одолеть свои страхи, чтобы успешно окончит Хогвартс. Ей нужно решить все свои проблемы. Этот год вероятно будет необычным по многим причинам. Во-первых, первокурсников будет вдвое больше, что само по себе являлось пугающим. Кроме того, почти каждый в замке знал кого-то, кто был убит во время битвы, поэтому у нее было ощущение, что замок тоже будет довольно мрачным. И еще тот факт, что он будет выглядеть совсем иначе, потому что Гермиона была уверена, что половину замка нужно реабилитировать. Самой странной являлась новая программа, придуманная директором Макгонагалл. Делегаты. Гермиона была очень смущена тем, что получила письмо по части этой системы. Делегаты были группой из четырех человек, по одному от каждого факультета. Гермиона до сих пор не знала, кто были остальные, но она, очевидно, была с Гриффиндора. У них будут свои собственные жилые помещения и общая комната, где они смогут обсуждать проблемы между факультетами. Профессор Макгонагалл была убеждена, что они могут придумать способы заставить каждый факультет почувствовать свою важность и значимость. Гермиона не была в восторге от этой идеи. Она рассчитывала проводить большую часть своего времени с Гарри и Роном, чтобы попытаться вернуть их дружбу в прежнее русло, но ей не хотелось расстраивать МакГонагалл своим отказом. При этом она надеялась, что ее родители будут гордиться ей, узнав, что их дочь пытается помочь людям в своей школе. Осталось только найти их. Однако она была немного взволнована тем, что получила собственную комнату; за все годы в Хогвартсе она делила свою спальню с Лавандой Браун, Парвати Патил и несколькими другими девочками. Но теперь, когда Лаванда умерла, а Парвати потеряла свою лучшую подругу, Гермиона знала, что общая комната будет давящим местом. Она поняла, что не сможет справиться с печалью Парвати, и хотя это заставляло ее чувствовать себя отвратительным человеком, она не думала, что может как-то ей помочь. Имея собственную комнату, было бы легче игнорировать лица, которые не учились на Гриффиндоре. Ей не хотелось думать обо всех смертях, возвращение в замок и без того пугало ее. Если беспокойства о том, что ей будут напоминать минувший год — было недостаточно, то хуже всего будет то, если кто-то обнаружит ужасающий шрам на ее предплечье. Несмотря на многочисленные попытки удалить шрам, он оставался на месте. Гермиона пришла к выводу, что клинок, которым Беллатриса Лестрейндж вырезала на ней отталкивающие слово, был проклят. Шрам останется с ней на всю жизнь. Ей не хотелось объяснять людям, откуда на ее руке появились эти буквы. Если бы люди только знали, в каких ужасающих пытках она принимала участие в поместье Малфоев. Воспоминания о пытках вновь обрушатся на нее кошмарами, что могло помешать ее учебе. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что происходит с ней, но она не знала, к кому обратиться. Обычно Гарри или Рон были первыми на такой случай, но поскольку Гарри беспокоился о том, чтобы быть хорошим примером для Тедди, а Рон все еще боролся со смертью Фреда, на них возлагать новую проблему не хотелось. С ее родителями было невозможно поговорить, так что этот вариант тоже выбывает. Гермиона ощущала бы на себе вину, если бы разговаривала с кем-нибудь из семьи Уизли о своих проблемах, потому что их проблемы были гораздо хуже, чем ее собственные. Если бы у нее был еще хоть один близкий человек, она бы обратилась к нему, но никого больше не было. Некому было помочь ей разобраться в беспорядке, в который превратилась ее голова. Оставалась всего одна ночь, перед их возвращением в Хогвартс. Гермиона снова была в Норе, так как Молли настояла на том, чтобы она осталась у них дома на последнюю ночь перед началом учебного года. Гермиона хотела вернуться в свой дом и в последний раз поспать в своей постели, но подумала, что отказаться от предложения было бы грубо. Ей не очень хорошо спалось в Норе. Проснуться с криком от своих кошмаров было не самой лучшей идеей. Она не хотела будить Джинни, в чьей комнате она спала, или кого-то ещё. Ей не хотелось разочаровать кого-то. Она не могла позволить другим узнать, что она не в порядке.Так что Гермиона со вздохом кивнула, зная, что ей придется проснуться рано утром после того, как она поспала всего час или два. Она не ждала утра. Но, по крайней мере, подумала она, она вернётся в Хогвартс. Она получит отдельную комнату, которую зачарует так, чтобы ее крики не были слышны по ночам.Возможно она сможет немного продлить свой сон. Четырех часовой сон представлялся почти мечтой. Она была готова на это, даже если возвращение вернёт ее в круговорот событий прошлого Ближе к восьми часам утра Гермиону разбудила Джинни, в чьих глазах читалась смесь возбуждения и отчаяния. Это было странное сочетание для девушки, к которой Гермиона относилась странно, но ничего об этом не говорила. Она просто встала и натянула на себя одежду, ее веки отяжелели и пытались встать на привычное место. — Гарри встретит нас на платформе, — тихо сказала Джинни, когда две девушки вышли из комнаты. Я не видел его так давно, будет приятно посидеть и поговорить с ним в поезде. — Думаю, да, — сказала Гермиона, слегка кивнув. На самом деле она была рада за Джинни и Гарри. Они снова были вместе, и Гарри помог Джинни справиться со смертью Фреда. Вместе они были любящей парой, чему Гермиона завидовала. Формально она встречалась с Роном несколько месяцев, хотя их отношения не были похожи на отношения Гарри и Джинни. Рон не говорил с ней ни о чем серьезном и огрызался на нее за то, что она пыталась поговорить о книгах или о школе. Последний поцелуй у них был еще во время битвы, после этого он не хотел иметь с ней ничего общего. Даже когда он нашел ее плачущей возле своего дома, он только сказал ей взять себя в руки и войти внутрь, потому что ужин скоро начнется. --Тебе будет приятно проводить много времени с Роном, верно? — спросила Джинни Нет. Гермиона не знала, что ответить на это. Она не хотела проводить больше времени с Роном. Гермиона не могла выдать, что больше ничего не чувствует к нему, если могла вообще сказать, что хоть когда-то чувствовала. Она знала, что это была эгоистичная причина, потому что она хотела, чтобы семья Уизли любила ее так же, как они любят Гарри. Она хотела, чтобы они были как ее семья на случай, если она не сможет найти свою собственную. — Я думаю, что это будет неплохо, — пробормотала она. Не будет. Конечно, Джинни не замечала, насколько Гермиона была несчастна. Она была слишком сосредоточена на смерти Фреда и отношениях с Гарри, чтобы понять, что происходит с Гермионой. Однако Гермиона могла принять это, потому что знала, что Джинни застряла на месте счастья и отчаяния; Джинни была сосредоточена на том, чтобы выбраться из этого. Она могла понять то, что Джинни не замечала ее проблем. --Мама все еще расстроена из-за того, что мы все возвращаемся — Меня это не удивляет, — сказала Гермиона, довольная тем, что тема разговора соскочила на новую. --Если бы я был на ее месте, я бы тоже не хотела, чтобы мои дети уезжали. Джинни взглянула на нее и пожала плечами. --Но это образование, оно нам нужно. — Теперь ты говоришь в точности, как и я, — сказала Гермиона, надеясь услышать смех своей подруги. Однако этого не произошло. Джинни только кивнула. --Не думаю, что это плохо, --сказала Джинни, садясь за кухонный стол. Гермиона села рядом с ней, взяв в руки тост, приготовленный миссис Уизли. Было мило с ее стороны приготовить им завтрак в длинную дорогу, хотя было странно, что она находилась на кухне перед их отьездом. Обычно она суетилась вокруг, стараясь убедиться, что у всех все готово к школе и никто ничего не забыл. У Гермионы возникло ощущение, что она просила Рона не ехать. Она знала, что не сможет убедить Джинни остаться дома, ведь Джинни всегда была более упрямой, чем Рон. Через несколько мгновений к ним присоединились за стол, и Гермиона увидела Рона, сидящего напротив нее. Он даже не заметил ее присутствия, он просто сел и начал есть. Повисло минутное и Гермиона со вздохом встала и пошла обратно в комнату Джинни. Ей нужно было закончить сборы в школу, она не могла дождаться прибытия. Гермиона была полна решимости хорошо провести год и избавиться от кошмаров и воспоминаний о битве.