Butterfly & Chameleon

Бруно боялся произнести дальше хоть слово. Оба подростка таращились на него так, будто бы у него выросла вторая голова, но ни один из них не мог заставить себя сдвинуться хоть на сантиметр. Камило, до сих пор закрывавший собой сестру словно каменное изваяние, начинал всё чаще и чаще дышать. Он явно был на грани ещё одного нервного срыва и Мирабель, шокированно пытавшаяся сделать вдох, не сильно отставала от него в этом. Мужчина понимал: для того, чтобы дети вновь не посчитали его слова обманом, сейчас он может только говорить. И желательно чистую правду. — Вы… были очень маленькими, когда я перестал появляться в семье настолько часто, чтобы вы меня помнили. Я прятался в своей башне, я… редко выходил наружу, а вы так хотели общаться со мной, что просились провести время у меня в комнате. Моя мама, ваша бабушка, не очень любила, когда вы навещали меня по нескольку раз в день. И я придумал этот шифр, чтобы все мои племянники могли без слов проверять меня, если не будет возможности попасть внутрь. — Бруно чуть улыбнулся, слишком натянуто и нервно, чтобы это отразилось в его глазах. Он протянул дрожащую руку к полу. — Первый стук это «я рядом». — Он легонько ударил по половице костяшками пальцев. — Секунду ждешь, потом ещё четыре стука — «я здесь ради тебя», а через две секунды последнее сообщение. — Он помолчал и едва слышно коснулся пола. — «Я люблю тебя». — Бруно вздохнул и убрал руку. — Значения придумывали вы сами. И это, наверное, одна из самых ценных вещей в моей жизни. Мирабель всхлипнула, и Бруно резко поднял на неё обеспокоенный взгляд. По лицу девушки скатывались бесшумные слёзы. А в глазах Камило, широко распахнутых и направленных прямо на него, мужчина нашел осознание. Кажется дети начинали что-то вспоминать. — Мы стали видеться гораздо реже, когда ваших обязанностей по дому стало слишком много. — Бруно промолчал о многочисленных просьбах к его матери снизить нагрузку на всех своих племянников, хотя некоторым из них тогда было всего четыре года. Она не разрешала ему помогать им. — Со временем, когда я совсем перестал выходить к вам из своей комнаты, и вы, и Лори с Изой, и mi princesa Лу-Лу практически забыли меня. А после… — Резко замолчав, мужчина зажмурился словно от удара. Он судорожно вздохнул. — После вашего похищения я покинул Энканто. Всё это время, каждый день, я пытался найти вас. И до сих пор не верю, что у меня получилось. Сжав руку брата, Мирабель пыталась унять свою дрожь, появившуюся в ту секунду, когда Бруно называл домашние ласковые прозвища её сестёр. Она едва заметно качала головой из стороны в сторону и уже давно перестала обращать внимания на то, как сильно плачет. — Мои сестры, ваши мамы, ровно как и Агустин с Феликсом, я знаю, что они каждый день мечтают о том, чтобы вы вернулись. Они тоже ищут вас. Вся семья ищет и ждёт. — Когда Камило пошатнулся, лишь в этот момент Бруно позволил себе сократить расстояние между ним и детьми, чтобы подхватить племянника. — Они любят вас. Я люблю вас. И просто прошу позволить мне защитить вас и вернуть домой. Он не помнил как оба подростка оказались в его объятиях. Мирабель ревела ему в плечо, а с другого бока Камило утыкался в его руку, пытаясь сдержать собственные слёзы. Бруно и сам не сильно справлялся с контролем эмоций. Осторожно стянув с кровати самое большое одеяло, мужчина нашёл для своей спины опору, уже не обращая внимания на что вообще облокотился, и покрепче прижал к себе детей, укрывая их. Он продолжал говорить. Рассказывал каждое мгновение, не только о них, обо всех родных в целом, забытое ими за бесконечной чередой дней и бережно хранимое им в своём сердце. И под звук его голоса оба подростка провалились в сон, вероятно самый спокойный за последние шесть лет.

***

Сколько Бруно удалось проспать в таком положении он не смог посчитать. Когда он вновь открыл глаза дети всё ещё не проснулись, что дало возможность рассмотреть их. Мирабель спала у него на груди. Её ресницы слегка подрагивали, однако от слёз остались только высохшие едва заметные следы и небольшое покраснение в уголках глаз. Её брат по-прежнему утыкался мужчине в плечо, но его дрожь, к великому облегчению, полностью исчезла. Парень глубоко и ровно дышал, и пусть даже его лица Бруно видно не было, можно было понять, что он почти полностью расслаблен. По стеклу всё ещё барабанил дождь. Свинцовые тучи не позволяли утреннему свету проникать в комнату, но к своему удивлению Бруно до сих пор прекрасно удавалось различать предметы вокруг. Он позволил себе насладиться этим моментом. Ощущением, что его племянники наконец-то рядом. В реальности, а не только в его мечтах. Двигаясь крайне медленно и осторожно, ему удалось ненадолго опустить Камило на пол не разбудив и с успехом перенести Мирабель обратно на кровать, а потом повторить это же с мальчиком. Подростки явно были измотаны. Мужчина осторожно присел на край кровати и натянул все имеющиеся одеяла на детей. Его сердце дрогнуло, когда он заметил, что Мирабель едва заметно улыбается во сне. Остаток утра Бруно провёл увлекательнейшим образом — нервничал. Произошедшее ночью казалось ему если не сном, то не более, чем собственной фантазией и с каждым щелчком минутной стрелки настенных часов мужчина всё сильнее терял свою уверенность. Дети могли вновь посчитать его лжецом. Дети могли подумать, что он шпионил за семейством Мадригаль последние пятнадцать лет. Дети могли найти пистолет, который фиг пойми куда подевал Камило и зарядить его патронами, которые фиг пойми куда подевал Бруно, что являлось бы весомым аргументом к вопросу о том, где его носило последние шесть лет, пока они страдали от рук их похитителей. Однако по пробуждению дети просто захотели есть. Поначалу крошечные осколки недоверия и неловкость всё же проскальзывали в действиях и реакции подростков. Даже будучи сытым Камило продолжал свои попытки взглядом прожечь дыры в затылке своего новообретенного дядюшки (он же по-прежнему не умеет так делать, верно?), а Мирабель, всё утро долго и упорно смывающая со своего лица последствия истерики, порой продолжала спрашивать разрешения на то, чтобы сделать какие-то элементарные вещи, вроде самостоятельной ходьбы (Бруно отвесил себе ещё одну мысленную пощечину за то, что накануне чересчур боялся за её рану на ноге). Но страх понемногу таял внутри их глаз. Мужчина поклялся себе, что если после такого он вновь позволит себе нарушить их доверие, он найдёт ближайший высокий мост и с удовольствием с него спрыгнет. Бруно пришлось рассказать больше историй, которые могли знать только члены семьи, и к его глубочайшему неудовольствию, одной из них был день помолвки родителей Камило. Мальчик в тот момент, в противоположность скепсису на лице дяди, выглядел крайне довольным, в то время как Мирабель долго и искренне смеялась. Однако это помогало. В то утро Бруно говорил больше, чем за последние лет десять вместе взятые. Всё же рискнув тронуть шкаф, мужчина обнаружил, что не все книги на полках умоляли сжечь их от ветхости. Выудив несколько самых целых, Бруно предложил их детям. Он не знал, чего ожидал, но точно не того, с какой жадностью они оба набросятся на предложенное развлечение. Он тихо вздохнул. Видеть, с каким удовольствием, какой благодарностью подростки отвлеклись на чтение было в разы лучше, чем ловить их обоих за бесцельным взглядом в стену. Прихрамывающая походка Мирабель напомнила мужчине об одном важном деле и он нашел на полу свою аптечку, присев на кровать рядом с девочкой. — Мира, твоей ноге стоит сделать ещё одну перевязку. — С мягкой улыбкой Бруно откопал ещё один бинт (последний, им обязательно нужно будет пополнить запасы как можно раньше) и поднял голову. — Ты позволишь… Сердце внутри грудной клетки мужчины съежилось. Вечером, в полутьме, он не придал этому должного значения, но сейчас прекрасно видел страх в глазах девочки. Но самым печальным было не это. А то, что при всём этом она придвинулась поближе и подрагивающими руками приподняла подол ночной рубашки, чтобы Бруно мог работать с повязкой. Он не сдвинулся с места. — Всё… хорошо? — Он отложил бинт и замер, пытаясь за свесившимися на лицо волосами посмотреть ей в глаза. — Д-да, всё… всё в порядке. — Весь её вид строго противоречил её словам. Вжав голову в плечи, девочка делала всё что угодно, но не смотрела ни в сторону раны, ни в сторону своего дяди. Поначалу Бруно казалось, что она могла испугаться крови, но… — Мирабель, прошу, послушай меня, ладно? — Сделав свой голос самым мягким, каким мог, он убрал аптечку в сторону и чуть наклонился вперёд. Дождавшись её кивка, он продолжил. — Мне не нужно, чтобы ты или Камило говорили то, что я бы ожидал от вас. Вам обоим можно со мной спорить. Вам обоим можно мне отказывать. И не только мне. Это не плохо, малыш. Это нормально. — Уловив её безмолвное согласие, он мягко погладил её по руке. Где-то за его спиной Камило в беспокойстве топтался на месте. — Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я что-то делал, я не буду это делать. Тебе или Камило достаточно лишь сказать мне об этом. Комната некоторое время тонула в молчании и шуршании стихающего дождя. Бруно опасался, что напугал Мирабель или расстроил её, но когда она подняла на него взгляд, в её глазах не было страха. Лишь лёгкое опасение. И что-то крошечное, тоненькое и слабое, что мужчина прочитал как любопытство. — Мне… до сих пор немного страшно, когда рядом есть запах лекарств. От тебя пахнет хвоей и я тебя не боюсь. Но… — Она смущенно замолчала. — Но когда ты делаешь перевязку это… пугает. Можем мы, — она с надеждой посмотрела на своего дядю. — Можем мы сделать это чуть позже? — Конечно. — Бруно тут же кивнул и улыбнулся. — Перевязка важна, но я не стану заставлять тебя, пока ты не будешь готова. И не бойся сказать мне об этом в следующий раз. Эти слова остались невысказанными, но очевидными, когда мужчина, отвлекшийся на голос племянника, перевязывал рану на его плече. И по примеру своего брата Мирабель, наблюдавшая за ними не отрываясь от начала до самого конца, всё же разрешила Бруно обработать её ногу. И пусть девочка не избавилась от своего страха полностью, паники, какую мужчина видел в ней до этого, на её лице больше не было. Продолжая поддерживать любой разговор с племянниками, Бруно удалось накормить их ещё раз, чем он заслужил разрешение притронуться к их волосам. В отличие от ситуации с Мирабель, сейчас Камило сам предлагал не мучаться и просто срезать те части, которые невозможно было расчесать. Вот только Бруно видел сколько благодарности было в глазах обоих детей, когда он, локон за локоном, распутывал все, даже самые крошечные узелки. И когда Мирабель смогла, наконец, провести расческой по волосам от начала до самого конца, мужчина увидел счастье, ради которого был готов пройти испытание потяжелее часа хлопот над чужой макушкой. Жаль, что примерно в ту же секунду спокойствие разбилось на тысячу осколков подобно хрустальной вазе, сменившись уже порядком поднадоевшей мигренью и ощущением остро заточенного лезвия топора, занесенного аккурат над его шеей. Мужчина был более чем благодарен за то, что дети не стали задавать ему никаких вопросов, когда он приглушенным голосом нервно сообщил, что им нужно как можно быстрее бежать отсюда. Тревога, зажавшая его в стальные тиски, позволяла ему действовать исключительно механически, чтобы избежать даром никому не нужной суеты. Сложить вещи. Привести комнату к такому виду, будто бы их тут никогда и не было. Оставить Елене оплату за проживание и очень хорошие чаевые на стойке регистрации. Добежать до машины и завести её, убедившись, что на этот раз подростки сели на пол уже без его просьб. Он не знал точно кто именно идёт за ними. Знал лишь что за ними идут. Их спешка помогла. Погони за ними с огромной вероятностью не будет, а Елене ничего не угрожает, что Бруно знал наверняка. Стараясь не показывать свои глаза детям в этот момент, он слегка обернулся назад, где они пытались устроиться поудобнее, всё ещё немного сбитые с толку, и чуть улыбнулся. — Мы выедем за пределы города и сможем ещё немного перекусить. — Он знал, что его попытка отвлечь их изначально была обречена на провал. Они и без объяснений прекрасно понимали по какой именно причине им пришлось покинуть мотель так неожиданно. Мирабель снова неосознанно обхватила себя руками, а Камило занял защитную позицию рядом с ней. Видеть их вновь такими напуганными для Бруно было просто невыносимо. Пройдут месяцы прежде чем эти рефлекторные действия перестанут быть их первой реакцией на опасность. — Сейчас нам ничего не угрожает. Мы немного отъедем и вы можете… Он замолчал, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Обернувшись, Бруно с удивлением получил в руки свой же пистолет. Камило, сумевший отыскать его на заднем сидении, куда забросил днём ранее, выглядел уверенным. Он больше не боялся его и это заставило сердце Бруно потеплеть. — Эм, я должен знать почему он заряжен? — Приглядевшись повнимательнее, мужчина пораженно заметил, что в пистолете есть патроны. Пришло время для очередной мысленной пощёчины — он напрочь забыл, что оставил их в кармане пальто, в которое сейчас был одет подросток. — Не должен. — Парень легонько пожал плечами, возвращаясь на своё место рядом с сестрой. Мирабель на это тихонько — и понимающе? — усмехнулась. Бруно стало не по себе, и это своё «не по себе» он решил затолкать куда поглубже вместе с пощёчинами. Из-за туч на небе наконец-то выглянуло яркое солнце, играя бликами в лужах на асфальте шоссе.

***

За городом оказалось чуть прохладнее: этот сезон, по словам Бруно, выдался на редкость дождливым. Почти постоянно висящие на небе тучи не позволяли земле как следует высохнуть, она была холодной, противной и постоянно норовила выскользнуть из-под ноги в тот момент, когда ты только нашёл для себя опору. Посмотрев вниз, Камило неуверенно попробовал снова. Долго шарил носком по траве, пока не нащупал вполне сносный участок и встал на него всей стопой. Потопал для пущего эффекта. Холодно не было. Подросток не смог сдержать улыбки. Он уже успел забыть какого это — ходить в обуви. Кроссовки, которые сейчас красовались на его ногах были старыми, слегка поношенными, чуток грязными и не сочетались со штанами, но они были удобными. Он не мог не улыбаться от этого элементарного ощущения комфорта. Их бешеная гонка от так и не обнаруженных на хвосте преследователей имела несколько странных остановок в пригороде и завершилась на холме вне его пределов. Мальчику стоило признаться самому себе — вид был потрясающим. Любой вид на открытое пространство без наручников на запястьях и пытающихся ударить по лицу за неповиновение врачей под боком был потрясающим. Дома отсюда казались смехотворно крошечными, с их миниатюрными столбами, нитками-электропроводами и стаями ворон, кружащих в небе над постройками словно мушки. Камило притянул к себе одну ногу. Он сидел на заднем сидении открытой машины, высунувшись на улицу, и просто не мог заставить себя сдвинуться с места. Не ожидал, что так сильно скучал по солнцу. Тёплые лучи падали ему на руки и слегка блестели на чешуе. Камило нахмурился и вздохнул. Путем долгого изучения, взвешивания всех «за» и «против» и одного долгого умоляющего взгляда Бруно помог ему избавиться от когтей. Стало гораздо удобнее. Однако его внешний вид всё равно привлекал внимание, несмотря на то, что рубашка теперь почти полностью закрывала его руки. Вопросом о том, где конкретно дядя откопал для них одежду и даже обувь Камило пока не задавался. Парень кутался в удобную светло-желтую безрукавку с капюшоном, которую накинул поверх белой фланелевой рубашки и занимался тем, что пытался прикрыть чешуйки на скулах никак не желающим растягиваться воротником. — Мне кажется Бруно немного переусердствовал. — Намекая на приличных размеров мешок с одеждой у себя за спиной, Камило слегка усмехнулся и повернул голову. Мирабель, посчитав свой внешний вид удовлетворительным хотя бы отчасти, наконец решила вылезти из-за кустов и прихрамывая подошла к брату поближе, стряхнув со своей новой юбки невидимые пылинки. — Не знаю, мне очень нравится. — Она улыбнулась. Бруно специально отыскал где-то блузку с открытой спиной, которая закрывала её плечи. Пусть она и казалась чуть великоватой, девушка явно была в восторге. — Вот только как с этим быть я так и не придумала. Она чуть погрустнела и раскрыла крылья, медленно вновь складывая их вдоль спины. Их кончики доходили едва ли не до расшитого цветочным узором подола юбки, а та была длинной. Когда Мирабель успокаивалась достаточно, чтобы расслабиться, они переставали быть жесткими и лежали на ней как ткань, но даже так это было слишком заметно. — Сначала я пыталась убрать их за пояс юбки, но она может порваться. Потом я попробовала сложить их вдвое и убрать под куртку, но это слишком неудобно, заметно и больно. — За перечислением Мирабель стала ходить взад-вперед вдоль машины, отчаянно жестикулируя, и Камило пришлось встать со своего места, чтобы иметь возможность вовремя остановить её при случае. — У меня не получилось даже привязать их лентой, и если… Слегка вздрогнув, Мирабель резко замолчала и повернула голову. Бруно явно не собирался её пугать, когда подходил, и сейчас выглядел чуть виноватым, расправляя у неё на плечах мягкий кардиган с капюшоном. — Я, кхм, всё ещё мог бы отдать тебе своё пальто, но мне кажется это получше будет. — Он помог ей запустить руки в рукава и отошел в сторону, дав ей возможность осмотреть себя. — Тебе удобно? Машинально кивнув, Мирабель начала прислушиваться к своим ощущениям лишь после того, как Бруно переключился на короткий разговор с Камило. Брат краем глаза наблюдал за ней. Она выглядела… растерянной? Обрадованной? Растроганной? Мальчик никак не мог понять что конкретно творится у неё в голове, пока она осматривала свои ноги в серовато-белых потёртых кедах, нижние края юбки и кардигана, убеждаясь, что крыльев действительно не видно, и ощупывая плечи. Она медленно подошла к машине, всмотревшись в своё отражение на стекле. Разговор рядом с ней уже давно прекратился, дядя с племянником затаив дыхание следили за девушкой, пока она долго, очень долго рассматривала черты своего лица, бегала глазами по плечам, то и дело кидала взгляд на закрытые одеждой ненавистные крылья и так по кругу. Не видно. Их было не видно. Сейчас, при беглом взгляде на неё, любой прохожий мог увидеть только обыкновенную пятнадцатилетнюю девчушку, улыбающуюся яркому солнцу на небе, а не урода с торчащими из спины крыльями бабочки, кем она себя искренне считала. Мирабель неуверенно коснулась стекла, будто бы в страхе, что вовсе не она сейчас в отражении прямо перед ней. Её образ никуда не делся. — Всё хорошо, cariño? — Выйдя из транса, Бруно неуверенно приблизился. Он явно не хотел отвлекать её или пугать вновь, однако слёзы, заблестевшие в уголках её глаз, его решительно не устраивали. Он издал сдавленный стон и резко выдохнул, кажется, весь свой запас кислорода в лёгких, когда Мирабель внезапно обняла его. Она доверительно уткнулась щекой в его плечо и зажмурилась, не желая плакать снова. Поборов свой шок Бруно мягко сжал её в объятиях, прошептав что-то успокаивающее и ласково провёл ладонью по её волосам. Ей не нужно было озвучивать то, как сильно она благодарна своему дяде. Оставшись в сторонке, Камило искренне радовался за сестру. Каким-то образом всего за пару дней Бруно удалось разговорить и вернуть ту часть Мирабель, которую, как казалось юноше, врачам удалось в ней полностью уничтожить. Он уже почти привык к её тихому, страшно робкому голосу, неуверенным движениям и постоянному вздрагиванию от громких звуков. Сейчас же, пусть и не полностью, парень видел перед собой ту самую девочку, которую знал с самого детства. Правда ли Бруно являлся их дядей или нет, Камило был благодарен ему за то, что сестра могла вернуться к себе прежней. Мадригаль мог честно признаться, что в глубине души у него до сих пор жила маленькая крупинка недоверия. Маленькая, но очень острая. Он хотел верить. Хотел видеть в Бруно члена своей семьи, хоть и помнил брата матери лишь по рассказам местных, и надо сказать не самым располагающим к дружелюбию. Крупинка жалила его своими тонкими, словно стеклянные лезвия, краями, каждый раз напоминая все те случаи, когда он позволял себе слепо довериться любому человеку в лаборатории Пабло Гонсалеса. Он боялся ошибиться вновь. На этот раз, он чувствовал, будет в разы больнее. Моргнув, Камило опустил взгляд на свои руки. Он был счастлив, что Мира смогла решить проблему с крыльями, однако сам по-прежнему был озадачен. Если путём долгого растягивания ворот рубашки ему таки поддался и теперь прикрывал чешую на лице, то как быть с руками мальчик до сих пор не придумал. Среди той одежды, что Бруно смог достать для них, не было ничего, чем можно было бы закрыть ладони так, чтобы при этом была возможность пользоваться собственными конечностями. Как и Мирабель до этого, Камило едва не подпрыгнул, когда дядя внезапно оказался рядом с ним. Юноша почувствовал, что в его руки что-то вложили, что-то плотное, но в то же время мягкое. Ткань на ощупь была незнакомой и Камило тут же захотелось рассмотреть, но голос сестры отвлек как его, так и мужчину. — Tío Бруно, можешь подойти, пожалуйста? Пытаясь издалека понять что такого могло понадобиться Мирабель, Камило опешил, ощутив, что его подтолкнули ладонью под спину и повели за собой. Прикосновение было осторожным, однако сама внезапность произошедшего абсолютно сбила мальчика с толку. Бруно очень быстро отпустил его и даже не попытавшись объяснить поспешил к племяннице, оставив Камило молча удивляться. Отбросив жгучие подозрения, подросток пожал плечами и решил, что мужчина просто не хотел, чтобы он находился слишком далеко от машины. Ну или интерес к тому, что было зажато у него в руке, пересилил. Несколько секунд Мадригаль потратил на разглядывание. Он пришёл к выводу, что дядя таки умеет читать мысли, иначе не объяснишь как он так удачно подгадал момент, чтобы отдать Камило перчатки. В них было комфортно. Хорошо сшитые, они приятно облегали ладонь, а учитывая, что у них были обрезаны пальцы, их можно было носить практически не снимая. А ещё они идеально закрывали чешую на его руках. Крупинка в его груди перестала так больно колоть его. Сразу после чего он едва не вскрикнул от оглушительного треска где-то в стороне от себя. Когда Бруно подскочил к нему и придержал за плечи, Камило уже во все глаза рассматривал толстую ветку старого дерева, внезапно рухнувшую на землю. Заверив, что с ним всё в порядке, он позволил сестре увести его в машину, последний раз глянув за своё плечо. Он ведь стоял именно в том месте, куда рухнула ветка до того, как Бруно увёл его в сторону, разве нет?

***

— Итак, у меня вопрос. Бруно вскинул бровь и чуть мотнул головой, дав понять, что слушает. Сидя за рулём, мужчина мог сделать только это. Кажется, племяннику было достаточно. — Что это? Камило явно указал на что-то пальцем и мужчине таки пришлось обернуться. Не впечатленный, он вернулся к дороге. Мирабель, в противовес, с интересом прильнула к боку брата, от чего тот сдавленно захрипел, но концентрации не потерял. — Её зовут Жозефина и она вроде как была с нами с самого начала. — Бруно неопределенно взмахнул рукой в воздухе. Улыбнувшись, Мирабель мягко толкнула парня локтем, желая подбодрить. Он не особо любил крыс. И сейчас, как завороженный глядя на белое с черными пятнышками создание, безразлично поедающее печенье на спинке кресла, он всё сильнее и сильнее втягивал голову в плечи, становясь похожим на взъерошенного воробья. — У нас всё это время в машине была крыса? — Чуть ли не по слогам уточнил Камило, пристально наблюдая за стремительно уменьшающейся в лапках Жозефины сладостью. — У нас всё это время в машине было три крысы. Когда мужчина устало произносил это, с его плеча на подростка уже поглядывали две дополнительные пары глазок-бусинок. Одна из новоприбывших — дядя не оборачиваясь подсказал, что пёстренькую любимицу зовут Валенсия — кинулась отнимать у подружки еду, а самый крупный крыс с золотистым мехом, Юлиан, вальяжно забрался Мирабель на колени и спрятался у неё в ладонях. За окном быстро проносились деревья. Последней остановкой перед тем, как они покинули тот крошечный город была заправка, а дальше им перестали встречаться даже случайные машины. Почувствовав себя в безопасности, подростки перелезли с пола на заднее сидение. Камило, смирившись, с благоговением гладил пальцем зацепившуюся за его штанину Валенсию, а Мирабель делала всё, чтобы не погружаться в свои мысли. Очевидно важный разговор обо всём, что случилось у реки, об их пребывании в лапах Гонсалеса и в принципе об их с братом похищении так и не состоялся. К счастью. Даже зная, что им рано или поздно нужно будет рассказать обо всём этом как минимум дяде, Мадригаль не могла отделаться от противного чувства холода, ноющего где-то под её рёбрами всякий раз, когда она пыталась сформулировать хоть одну мысль. Она не могла заставить себя начать вспоминать всё это. Бруно, честь ему и хвала, это явно понимал. И ничего не требовал от них, позволяя просто насладиться чувством защищенности. Укутавшись в кардиган, девушка расслабилась. Её крылья послушно лежали между лопаток, удивительным образом не мешая ей прислоняться спиной к сидению. Раньше ей редко удавалось так хорошо управляться с ними. В холодной камере, под пристальным наблюдением и чувством страха даже ночью они постоянно норовили болезненно двинуться сами по себе. Противное ощущение. Из-за этого порой казалось, что кожа на её спине вот-вот лопнет, а из-под позвоночника вылезет какое-нибудь существо, окровавленное и уродливое, взмахнув этими прекрасными крыльями и улетая прочь, оставив её умирать на ледяном полу. Очнулась Мадригаль так же внезапно как и утонула в раздумьях. Брат пересел к ней поближе и приобнял за плечи, даже не пытаясь что-то спрашивать. Прекрасно всё знал и сам. Им предстояло ехать до темноты. Если верить карте, то ближайшее поселение, где можно было бы переночевать, не намного больше предыдущего. В таком тихом месте приезжие могли быть стремительно расползающейся по сарафанному радио новостью, но с другой стороны было больше шансов попасться на такого же слегка безразличного к паспортным данным постояльцев регистратора как Елена. Погода стремительно портилась. Солнце вновь утонуло в море серых облаков, и по краям дороги в низинках начал собираться туман. Холодало. Мирабель, хмуро заметив на переднем сидении сложенное зелёное пальто, настойчиво набросила на плечи дяди его же собственный плед и заработала удивленно-растроганный взгляд. Камило решил не отставать от сестры и подбросил к пледу возмущенную крысу. По крыше машины начал стучать дождь. Заметив придорожное кафе, мужчина решил, что им нужен перерыв и, убедившись, что вокруг безопасно, ненадолго пропал на улице, вернувшись с тремя дымящимися стаканами и бумажным пакетом, из которого тянулся слишком заманчивый аромат, чтобы и дальше игнорировать нарастающее чувство голода.

***

— Мира, тебе это определенно показалось. Окончательно отвлекаясь от карты, которую изучал, Бруно повернулся корпусом к племянникам, решив на всякий случай убедиться, что драма на заднем сидении не перерастёт в кровопролитную войну. Мирабель слепила на лице гримасу и попыталась отпить из своего стакана, убеждаясь, что чай всё ещё чересчур горячий, а после вновь обратила пристальное внимание на брата. Тот будто специально смотрел ей прямо в душу, пытаясь доказать, что это не он стащил последний кекс прямо у неё из-под носа. О нет, Мадригаль не было жалко, она бы поделилась. Но это был её кекс. Попытка юноши казаться невиновным провалилась в тот момент, когда прелюбопытная Жозефина залезла ему в карман безрукавки. Сдобу было уже не спасти из её цепких лапок, однако девушка в шутку вскипела, получив подтверждение своим обвинениям. — Это был ты! Она резко указала на него пальцем, от чего он рассмеялся, перенимая хорошее настроение сестры. Чувствуя тепло, витающее вокруг, Бруно тоже улыбнулся, решив переключить внимание обратно к карте и возвращая Мирабель её стаканчик. Вопрос, который Камило задал ему, девушка уже не слушала. Её больше интересовало то, когда дядя вообще забрал у неё чай. И откуда он мог узнать, что она взмахнёт именно этой рукой, из-за чего могла нечаянно облить и обжечь брата, останься стакан у неё в руке. Под мерный шум дождя их машина вновь вернулась на шоссе.

***

Устав наблюдать за стремительно меняющимся небом, на котором то мелькало, то вновь пропадало солнце, Мирабель откинулась на спинку сиденья и уставилась в книгу, откопанную дядей среди его вещей в багажнике. Во время заключения им практически не перепадало никакой литературы, если не считать того, что они читали во время обучающего цикла. Первые пару лет, когда они жили в одной камере, им редко, но всё же удавалось утащить одну-две книги из кабинетов врачей. В основном это были медицинские справочники, тексты в них изобиловали сложными словами, значение которых детям были не понятны, и они выдумывали их сами, ночами прячась под одеялом. Это было весело. За кражу книг их серьёзно наказывали, но оно того стоило. С возрастом, когда их разделили, ночные разговоры с братом были одной их тех вещей, по которым девушка смертельно скучала. Сбоку слышалось тихое сопение. Наконец ощутивший недостаток ночного сна Камило забился в угол у дверцы и дремал, обнимая рюкзак Бруно. Девушка мягко улыбнулась. Ей редко удавалось видеть брата таким умиротворенным. Она была счастлива, что его прежняя задорность, беззаботность и желание веселить окружающих понемногу, по крошечной капельке возвращаются. Не хотелось бы вновь увидеть в его глазах отчаяние. Когда пасмурно-солнечный калейдоскоп в небе остановился на ясности, они решили сделать очередной перерыв. Разбуженный их голосами Камило вяло вылез на свежий воздух и повис на плече сестры, бормоча что-то бессвязное. Он отцепился так же быстро, как и прилип, решив побродить по округе, а Мирабель с любопытством огляделась. Они стояли в месте, где несколько побочных дорог сливались с основной трассой посреди живописного леса. На километры вокруг не было видно ни одной машины и этот факт позволил Мирабель почувствовать себя в безопасности. Она мягко улыбнулась. Дядя рядом с ней снова раскрыл карту и девушка из интереса прислонилась к его руке, прищурившись на мелкие значки. — Мы сейчас где-то вот здесь. — Ткнув пальцем в одну точку на крошечной желтой линии объяснил Бруно, позволив собеседнице пробежаться глазами по схеме. Мирабель изумленно выдохнула. Только сейчас, наконец увидев где они находились всё это время, она по-настоящему осознала насколько далеко они от дома. Линии бегали одна за одной, собирали на себя крошечные серые полоски и прерывались мостами и крутыми поворотами. Даже на таком огромном рисунке с несоразмерно маленькими изображениями горы родного Энканто не были видны на этой карте. Ощутив резкую смену настроения племянницы, мужчина приобнял её за плечи, позволяя прижаться к себе. Без лишних слов он прекрасно понимал, что она чувствовала. — Путь не будет слишком долгим, cariño. — Одной рукой успокаивающе гладя её по спине, не касаясь крыльев, второй он сложил карту и убрал её в карман пальто. Оттуда на него сердито пискнули. — Они никуда не исчезнут за это время, тебе не стоит… переживать. Удивленно вскинув брови, Мирабель подняла голову. Дядя закончил фразу как-то слишком резко, но интуиция будто бы сама подсказывала, что дело вовсе не в раздражении или чем-то подобном. В его голосе скорее слышался… страх? Бруно отпустил её. Он выглядел слегка ошарашенным и зацепился глазами за что-то, что Мирабель тщетно старалась рассмотреть, бросая взгляд то на старшего Мадригаль, то на пустую дорогу и лес вдалеке перед ними. Прежде чем паника полностью завладела разумом девочки, она огляделась и посмотрела в лицо дяди, собираясь спросить что же его так насторожило. Вопрос сам собой повис на кончике языка. Глядя на родственника снизу вверх, ей вновь померещилось, что в глубине его темно-болотных глаз мелькнул изумрудный проблеск. Ей доводилось замечать его и раньше, однако… Мысль эту она так и не додумала. Резко сорвавшийся с места мужчина напугал её не на шутку. Она успела лишь понять, что где-то впереди вдалеке бродит её сонный брат, прежде чем Бруно обхватил его руками и оттащил с абсолютно пустой проезжей части. Юноша даже не вскрикнул, когда они оба повалились на землю. — Мирабель, не приближайся! Услышав отчаянный крик дяди девушка остановилась как вкопанная. Мысли в голове были настолько громкими, что она даже не заметила в какой момент из-за скрытого кустами поворота выскочил мотоцикл, с диким ревом проносясь мимо. Спустя мгновение он сбил тонкое ограждение одной из побочных дорог, разнося его в щепки и так же быстро исчез за горизонтом. Проводив его глазами, девушка медленно вернула взгляд на асфальт. Камило стоял как раз в этом месте. Убедившись, что за мотоциклом никто не последовал, Мирабель бросилась к дяде и брату. Опешивший, конкретно сбитый с толку и шокированный подросток сидел на земле и даже не ощущал как сильно вцепился в пальто мужчины и что при этом Бруно мягко пытался его успокоить. Заметив рухнувшую рядом с ним племянницу, он вздохнул, понимая, что она сейчас скажет, однако Мирабель опередила его. — Н-Ну уж вот сейчас это никак не могло быть совпадением, tío! — Она сама не ожидала, что будет кричать, но Бруно не стал упрекать её за это. Зато её громкий голос привёл юношу в чувства. — Мотоцикл не было видно с того места, где мы стояли, и не было слышно! Ты никак не мог знать, что он будет на этой дороге! — Она вскочила на ноги и в очередной раз начала нервно ходить около них. — Ты точно знал, что я оболью Камило, если ты не заберёшь у меня чай. Ты говорил, что не знаешь эту часть пути и мы уже два раза заблудились, но когда мы бежали из мотеля ты ни разу не ошибся. Когда мне понадобилась расческа, ты тут же дал её мне, хотя я даже не успела попросить! — На часть с расческой у Бруно явно был свой аргумент и он уже поднял в воздух палец, но опустил его практически сразу, понимая, что Мирабель на взводе и не позволит ему вставить ни слова. — Когда мы были на холме ты знал, что та ветка упадёт на Камило, если ты не уведёшь его в сторону! И в довершение, — она вновь резко опустилась на колени, заставив юбку взметнуться и мягко опуститься на траву. — Ты так и не сказал как тебе удалось найти нас на берегу реки в тот день, когда мы встретились. Хватка на вороте его пальто стала угрожающей и Бруно пришлось успокаивающе погладить руки племянника, чтобы не заработать потенциальное удушение. Он чувствовал, что в голосе Мирабель не было чего-то вроде подозрения в предательстве или страха. Однако вопреки ожиданиям мужчина выглядел просто слегка удивленным. — Ну, я думал, кхм… — Предотвратив очередную попытку парня подобраться к его горлу, Бруно мягко убрал его руки в сторону и вскинул бровь, глядя то на одного племянника, то на другого. — На самом деле я думал, что вы в курсе, что я, ээээ, могу… предугадывать будущее?

***

Когда стало ясно, что мутации передались от Педро к его детям и стали проявлять себя, Альма поначалу была напугана. Не так. Она была в ужасе. Первой, кто случайно показал свои способности, была Пепа. Когда девочка злилась у неё была странная привычка выпускать воздух сквозь зубы, будто она пыталась шипением отпугнуть от себя обидчика. В те дни погода за окном могла меняться так стремительно, что об этом даже иногда писали в местной газете. И лишь брат с сестрой знали в чем дело. Если девочка обижена и плачет — на небе обязательно будут тучи. Пепа счастлива? Облака словно по взмаху волшебной палочки рассеиваются, уступая место ослепляющему солнышку или даже самой прекрасной радуге, что видели в Энканто. Злится? Что ж, о том, что вот злить девушку совершенно не стоит в округе тоже узнали абсолютно случайно. Тот парень, которого она едва не поджарила молнией, до сих пор прячется в подвал в дождливые дни. Её мутация была связана с дыханием. Педро «подарил» ей способность генерировать лёгкими особое вещество, что при выдохе связывалось с влагой и меняло погоду в атмосфере в зависимости от тех эмоций, что она испытывает. Изредка ей удавалось даже создать тучи над собственной головой. Местный целитель, который ей всё это объяснял, упоминал что-то про гормональный фон, но Пепа и так была слишком напугана, чтобы вникать. Бруно помнил, каких трудов им с Джульетой стоило уговорить её хотя бы выйти из комнаты. Благо в Энканто нашёлся один харизматичный мальчик, который совершенно не боялся гроз. Он научил её управлять собой. Не давить в себе эмоции, как просила её делать Альма, не игнорировать проблемы или пытаться не дышать, что было её собственной попыткой побороть свой дар. Нет. Феликс научил её принимать себя какой есть. А после справиться с эмоциями Пепе стало значительно проще. Свои силы Джульета обнаружила так же случайно, как и сестра. Любовь к медицине девочка проявляла с самого раннего детства и лет с десяти, если не раньше, бегала в крошечную деревенскую больницу. Ей хотелось помогать. Сдавшись, врачи поначалу определили её как помощницу медсестры. Она с удовольствием работала там, но странности стала замечать при приготовлении пищи. Она бы и не обратила внимания, но по больнице долгое время гулял слух о чудесном исцелении абсолютно безнадежного пациента. Всего за пару недель ему стало лучше, его болезнь отступила, а потом он встал на ноги, хотя ему прогнозировали если не смерть, то однозначную инвалидность. Джульета молчала. Она радовалась за старика вместе со всеми, однако язык не поворачивался сказать, что все эти две недели она собственноручно готовила для этого мужчины его любимые сырные лепёшки. И что видела как ему становится лучше всякий раз, когда он поест именно то, что сделала она лично. Путем очень долгих проб, ошибок, истерик и одного экспериментально подбитого глаза у брата Джульета поняла как работают её способности. Когда она готовила, она очень часто замешивала тесто руками. Частицы, которые неизбежно при этом попадали в пищу, ускоряли выздоровление в организме, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Но всё же раны затягивались практически бесследно, боль испарялась, организм начинал сопротивляться и избавлялся от любого, даже самого серьёзного недуга, считающегося неизлечимым. Однако работало это лишь с пищей. Целебные частицы не смешивались с водой. Агустин, который был её постоянным пациентом, сетовал, что не может просто поцеловать любимую женщину в попытках избавиться от очередного проявления аллергии на пчелиный яд (не то, чтобы он не пытался, каждый раз «случайно забывая», что её силы так не работают). Со способностями Бруно дела обстояли несколько… сложнее. Его дар был чем-то отдаленно похож на интуицию. Мадригаль мог точно сказать человеку, что ему нужно сделать, где ему нужно находиться в конкретный момент времени и что у него должно быть с собой, чтобы «не случилось беды», но мальчик мог увидеть лишь это, при этом не зная и не имея возможности повлиять на результат. Из-за того, насколько порой абсурдными и смешными были его «предсказания», очень быстро по деревне пронёсся слух, что Бруно Мадригаль любит поиздеваться над людьми. И если женщина, которую он попросил выйти в центр площади, держа в руках аквариум с любимыми золотыми рыбками, лишь злилась на него, считая это странной шуткой, Бруно молча терпел, ведь даже не догадывался, что не забери она драгоценных питомцев, их бы всех переловил соседский кот, проникший в дом через незакрытое в тот день окно. Целитель, что помогал тройняшкам разобраться со своими силами, единственный врач из лаборатории, который способствовал побегу Альмы и Педро, объяснил, что скорее всего способности Бруно связаны с уникальной активностью его мозга. Он мог по мельчайшим признакам выстраивать все вероятные варианты развития событий и подсказать какой из них будет наиболее благоприятен для человека. Это было как благословением, так и проклятием. Его предвидения часто игнорировали. Человек, которого предупреждали о беде и который не послушал Бруно, начинал обвинять парня в проклятии. И постепенно по деревне начали ползти страшные слухи. Бруно посмеётся над твоей судьбой. Бруно способен навести порчу на тебя и ты никогда не сможешь быть счастлив. Бруно будет лишь издеваться, стоит тебе попросить у него совета. И если ты не хочешь беды… Не упоминай Бруно. Семья и близкие были единственными, кто по-прежнему верил ему. Сам он не был в числе тех, кто доверял своим предсказаниям. Бруно боялся своей силы. Но не мог игнорировать, когда приступообразное чувство толкало его предотвратить пожар, который вот-вот начнётся или спасти кого-то от смерти, хотя человек просто гулял по лужайке у дома. Семья верила. Альма верила. Однако когда он практически заперся в своей башне матриарх не стала препятствовать. В памяти многих людей он навсегда так и остался молчаливой тенью самого себя, со сверкающими во время предсказаний глазами и страхом вновь начать открыто помогать людям. При появлении внуков Альма считала, что с мутациями покончено. Изабелла росла идеальной маленькой принцессой, чистой и непорочной, что и закрепилось за ней, её действиями и привычками на всю её жизнь. Однако буквально с тех пор, как Долорес научилась говорить, стало понятно, что её слух абсолютно отличается от того, что считается нормальным. С поддержкой родителей она нашла себя в музыке, научилась без каких-либо специальных приборов проводить тончайшую настройку любых инструментов. Это приносило семье пользу. Это приносило пользу Энканто. Поэтому она могла не бояться использовать свои силы. Луизе повезло чуть меньше. Врач никак не мог понять каким образом у не тренирующейся девочки в буквальном смысле растут мышцы, пока не обнаружил в её организме нарушения выработки миостатина, того, что должно было предотвратить чрезмерных рост мышечной ткани. Однако Луизе это было по нраву. Она была сильнее любого человека в Энканто, а так как мутация не угрожала её жизни, она решила помогать людям. Пускай от неё и начинали требовать всё больше и больше. Остальные же внуки Альмы Мадригаль родились без способностей. По крайней мере так было до похищения младших из них.

***

По мере приближения к городу Бруно пришлось прервать рассказ. Племянники затихли. Мирабель выглядела задумчивой, хоть и было очевидно, что она внимательно слушает, изредка прерывая его короткими простыми вопросами. Камило же, напротив, избегал прямого взгляда дяди, начинал заметно нервничать, если Бруно пытался с ним заговорить, и даже натянул на голову капюшон. Это было странно. По какой-то причине подросток не выглядел злым, настороженным или недоверчивым. Он был крайне растерян. На окраине не особо внушающего доверие района им удалось найти дом, гордо именуемый хостелом, где их согласились принять на ночлег без объяснений. К разговору они не возвращались до глубокой ночи, пока окончательно не расположились в их небольшой комнате, ещё меньшей, чем в мотеле. Кроватей было всего две, но они были такими узкими, что даже учитывая худобу подростков было очевидно, что спать им придётся порознь. Бруно повезло ещё меньше — вместо кровати ему досталась жесткая кушетка, на которой он едва умещался, хоть и был едва выше детей. После скромного ужина Бруно был занят тем, что сидел на полу в компании крыс и пытался вернуть к жизни обогреватель, отдавший концы, вероятно, в тот период времени, когда предсказатель учился ходить. Колдуя отверткой и изо всех сил стараясь сохранять оптимизм (это было банальное упрямство, но он никогда не признает этого), Мадригаль едва не подпрыгнул до потолка, когда Мирабель бесшумно присела рядом с ним. Ровно до этой секунды он считал, что дети минут примерно тридцать как спят. Девушка потеребила одну из многочисленных кисточек шали, накинутой поверх её ночной рубашки. Она не стала возражать, когда Бруно отдал ей свою кофту и с благодарностью завернулась в тёплую ткань. В комнате было холодно. Некоторое время они пребывали в молчании, повисшем в полутьме помещения. Мирабель с любопытством следила за тем, как мужчина возится с обогревателем и искренне улыбнулась вместе с дядей, когда старые лопасти вентиляторов наконец-то начали вращаться. Отложив инструменты, Бруно некоторое время наблюдал за работой агрегата. Тепло вместе с тихим треском металла начало мягко окутывать их, и Мадригаль надеялся, что вскоре оно расползётся по всей комнате, согревая и Камило в том числе. Со своего места мужчина мог видеть только макушку племянника, завернувшегося в одеяло наподобии гусеницы. Если он и умел притворяться спящим, то с Бруно это явно не работало. Немного подождав, Мирабель медленно пересела к дяде поближе и мягко положила ладонь ему на предплечье, заглядывая в глаза. Бруно бросил на неё быстрый нервный взгляд. Он точно знал, что именно племянница вложила в эту немую просьбу. Она не злилась. Она не была расстроена. Она просто хотела знать. Знать, почему он, умея предугадывать действия в будущем, не спас их. И почему искал их так долго. Он тихо и глубоко вздохнул, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой и долго, очень долго молчал, собираясь с мыслями. — Мой «дар»… в тот день он будто отключился. Тогда я думал, что навсегда потерял свои способности. Единственный раз, когда мне действительно нужно было ими воспользоваться, когда жизни моей семьи были на кону, я просто оказался… бесполезен. — Он судорожно вздохнул. — Я искал, cariño. Я перестал надеяться только на свой «дар», и даже когда он вернулся, собирал любую информацию. Столько зацепок, столько надежд и столько тупиков, провалов, неудач. Все эти годы, каждый день я пытался увидеть или найти хоть что-нибудь, что могло бы привести меня к вам. И каким бы сильным ни было моё желание… я не видел. Он помолчал и сгорбился, обхватив себя одной рукой и слегка отвернувшись от Мирабель. — Неделю назад у меня случилось непроизвольное «видение». Это отличалось от того, что обычно происходит, когда использую свои способности. Там были образы, настолько четкие и ясные, что мне удалось рассмотреть лица. И я увидел… я увидел вас с Камило. Настолько хорошо, что у меня не было никаких сомнений, пусть даже я и мог… не узнать вас спустя такое количество времени. — Бруно нервно постучал пальцами по своему плечу. — Я не знал что именно должно случиться на берегу. Знал лишь, что обязан быть там, если хочу, чтобы вы остались целы. — На секунду он прервался и кашлянул, дернув уголком рта. — Когда брал с собой пистолет я долгое время считал, что мне придётся кого-нибудь убить. — Он невесело усмехнулся, посчитав шутку неудавшейся, хоть Мирабель (он не мог видеть этого) улыбнулась. Рука племянницы мягко похлопала его по предплечью, когда он понял, насколько неровным и прерывистым стало его дыхание. Опустив плечи ещё ниже, Бруно покачал головой. — Мира, мне так… так жаль. Клянусь, я, как и вся наша семья, мы никогда не переставали искать. Мы не должны были позволять им причинять вам боль так долго, непростительно долго. И если бы я мог… если бы был шанс вернуться назад, я бы всё отдал, чтобы вы никогда не попали к этим людям. Он чуть вздрогнул, когда Мирабель медленно подняла его руку и поднырнула под неё, крепко обнимая. Опустив взгляд, мужчина с удивлением понял, что она просто мягко улыбается. — Всё в порядке, tío Бруно. Ни я, ни Камило, мы никогда не злились ни на кого из своей семьи из-за того, что случилось. — На последнем слове она заметно запнулась. Как бы то ни было, о том роковом дне им с братом говорить было по-прежнему очень тяжело. — Я рада, что ты рассказал нам об этом. Ты ни в чем не виноват, tío. — Бруно вздрогнул и тяжело вздохнул, медленно обнимая племянницу в ответ. — Мы оба так считаем. Отпустив дядю, Мирабель кивком головы указала на кучу из одеял. Камило так и не пошевелился и до сих пор был отвернут к стене, но историю Бруно явно слушал. Уговорив девушку наконец встать с пола и лечь в постель, мужчина некоторое время поколебался, но всё же присел на край кровати племянника. Вздрогнув, тот сильнее сгорбился. Наклонившись к нему, Бруно с удивлением обнаружил, что на ночь он улёгся тоже в капюшоне. Так и не решившись тронуть его, Бруно сложил руки на коленях. Взвешивая варианты начала разговора и ведя безмолвный спор сам с собой, Мадригаль всё же решил не тормошить юношу и дать ему время переварить его рассказ. — Майло. — Бруно слегка откашлялся, его голос вдруг стал хрипловатым. Он старался говорить очень тихо. — Я… понимаю, что скорее всего ты сейчас на меня злишься. Ты имеешь на это полное право и я не собираюсь на тебя давить. Поверь, я и сам очень зол на себя, за то, что не смог предотвратить всё это. Но так же, как я пытаюсь оправдать ваше доверие ко мне, я надеюсь, что однажды смогу заслужить прощение. — Он слабо улыбнулся и распрямился, медленно отворачиваясь и собираясь встать. — Отды… уф! Потеряв дар речи, Бруно замер. Он никак не ожидал, что племянник внезапно сорвётся с места и так крепко обнимет его. Отчаянно цепляясь за рубашку дяди, Камило спрятал лицо где-то у него на груди, не дав ни единого шанса рассмотреть себя. Выйдя из ступора, Бруно тут же обхватил мальчика в ответ и мягко провёл ладонью по его голове. — Tío Бруно, я не злюсь на тебя. — Его голос был приглушен, но мужчина всё прекрасно слышал. Какое-то странно тёплое чувство разлилось внутри него от этих слов. — Всё в порядке. Необоснованно быстро, как и до этого, подросток отпустил мужчину и тут же завернулся обратно в одеяло, уже с головой, и вновь отвернулся к стене. Побыв в состоянии ошарашенности несколько секунд, Бруно вспомнил как вообще люди шевелятся и перевёл беспомощный и абсолютно растерянный взгляд на Мирабель в надежде получить хоть какие-то объяснения. Племянница, вопреки ожиданиям, выглядела такой же удивленной и смогла лишь покачать головой и развести руки в стороны. — Спокойной ночи, малыш. — Вернув на лицо мягкую улыбку, Бруно пару раз погладил плечо племянника через одеяло и встал, пересев на кровать девушки. — Tío Бруно? — Пытаясь помочь Мирабель справиться со сбившимся одеялом, мужчина подал знак, что слушает. Она сняла свои очки и покрутила их в руках, прежде чем убрать на ночной столик. — Мне просто интересно. Твои способности, они же такие удивительные! — На этих словах он заметно вздрогнул, но не стал перебивать. — Почему тогда ты упомянул, что стараешься не использовать их? На её искренне недоумевающий взгляд Бруно лишь неловко почесал затылок. Он укрыл племянницу и поднял с пола упавшую дополнительную подушку. — Есть… определенный предел того, сколько я могу их использовать. Чем чаще пользуюсь, тем меньше вижу. В экстренных ситуациях у меня получается преодолеть этот порог, но при этом оно ощутимо истощает меня. — Он подёрнул плечами и наклонился, чтобы положить подушку в ногах племянницы. — Да и есть небольшой, эм, побочный эффект. Если я использую их больше трёх или максимум четырёх раз подряд без хорошего длительного отдыха, голова начинает раскалываться. Так что я стараюсь обойтись без своих способностей, если это возможно. Он выпрямился и посмотрел на девочку. По одному только её молчанию Бруно понял, что перед тем, как открывать рот ему стоило хорошенько подумать. И что про свои головные боли он ляпнул совершенно, абсолютно и однозначно зря. Мирабель выглядела так, будто кто-то опрокинул на неё кадку с ледяной водой. И чем дольше она смотрела, тем шире раскрывались её глаза от осознания. — Tío Бруно… Ты использовал свои способности гораздо чаще четырех раз в день с того момента, как мы встретились. Хочешь сказать, что… — Она сама не замечала, что приподнимается с места. — Хочешь сказать, что и во время погони, и в тот момент, пока мы были в мотеле, и когда уезжали… Когда ты спасал нас… Тебе было… постоянно больно? — Зн-наешь, к этому в каком-то смысле можно… привыкнуть? — Он неловко заламывал пальцы, судорожно соображая как бы быстро и эффективно успокоить волнение племянницы. Она его опередила. Резко сорвавшись с места, Мирабель отчаянно вцепилась в его плечи. Она тяжело дышала, от напряжения её крылья расправились чуть ли не в половину, и когда она подняла взгляд на дядю, в её глазах помимо решимости очень явственно читалась вина вперемешку со страхом и печалью. Поэтому когда она с силой потянула его и усадила на кушетку, он не стал сопротивляться. Немедленно заставив его лечь, она молча накрыла его одеялом и даже подоткнула края для тепла, как он не раз делал с ней и её братом. Находясь всё в том же состоянии самобичевания девушка поправила подушку под его шеей, стараясь расположить его голову максимально комфортно. Высвободив руку, Бруно намеревался остановить её и задать ей вопрос, но сделать этого ему не дали. Мирабель бессильно опустилась на край кушетки и уткнулась лицом ему в плечо, обхватив его торс руками и не позволяя даже подумать о том, чтобы после всего этого снова встать. Со вздохом расслабив руку, Бруно мягко провёл ладонью по голове девочки. — Пожалуйста, больше никогда… никогда не делай так. — Она дёрнула плечами. Её голос звучал приглушенно. И очень сильно дрожал. Мадригаль и не думал, что она расстроится так сильно. — Я не могу обещать этого, cariño. — Его тон стал серьёзным, но он не перестал успокаивающе перебирать пальцами её волосы. — Я поклялся, что любой ценой верну вас с Камило домой, чего бы мне это ни стоило. И если это означает, что мои способности выжмут из меня все силы, но благодаря этому я смогу уберечь вас от любой беды, я буду продолжать это делать. — Мирабель мелко задрожала и Бруно постарался вернуть в свой голос улыбку. — Но я знаю свой предел. И не стану переступать через него без крайней необходимости. Я обещаю. Договорились? Она не отвечала некоторое время и в конце концов кивнула. Удовлетворенный её согласием, Бруно прикрыл глаза, продолжая поглаживать её по голове. Пролежав так примерно с минуту, он уставился в потолок. Тот был низким, отчего-то закопченным и буквально покрыт трещинками. Мужчина украдкой бросил взгляд на племянницу. — Но мне всё же любопытно зачем ты кинула меня сюда. — Твоя попытка прикинуться дурачком провалена, tío Бруно. — Голос Мирабель сделался жутко похожим на тон её мамы, когда та насильно укладывала своего родного брата в постель. Бруно никогда не чувствовал в этом необходимости. Подумашь, чихнул пару десятков раз. — Тебе лучше не пытаться прервать свой шикарный, умопомрачительный и долгожданный отдых как минимум до завтрашнего утра. — Я мог бы хотя бы, ээээ, помочь тебе дойти до кровати? — Спокойной ночи, tío Бруно.

***

Открыл глаза мужчина уже ближе к рассвету. Сонно рассматривая серые очертания комнаты в утренних сумерках, он зевнул и потянулся. Раньше ему никогда не удавалось так выспаться. Да и в принципе так спокойно спать. Медленно сев, Бруно опустил голову и потёр шею. В лёгкой болезненности мышц был виноват скорее возраст мужчины, чем агрессивный бросок Мирабель накануне. Мадригаль усмехнулся. Он не ожидал, что в девочке окажется столько силы. Но этот факт его лишь радовал. С того момента, как Бруно забрал племянников из леса им явно стало лучше. В движениях пропала рваность и слабость, постепенно они возвращали себе силу дольше ходить и даже бегать. При объятии он всё ещё мог ощущать торчащие рёбра и кости детей (с самоуничижением мужчина вспомнил конституцию собственного тела), но теперь это не пугало его так сильно, как поначалу. Аппетит племянников по-прежнему оставлял желать лучшего. Даже Камило, с детства обожающий поторчать на кухне подольше и подлизаться к тёте мытьём посуды ради добавки, сейчас ел едва ли не меньше кузины. Всё это не отменяло того факта, что порой Бруно приходилось находить спрятанную еду в их вещах или под подушкой. Хотя в условиях погони за их головами это представлялось маловероятным, Бруно задал себе цель исправить это как можно скорее. Со смущенной улыбкой он отметил ещё кое-что. В повседневных действиях морально племянники стали к нему значительно ближе. Как минимум Мира давно не вздрагивала каждый раз, когда он пытался говорить с ней, а Майло смог ослабить свой тотальный контроль за любыми его действиями. Их доверие крепло. Вновь зевнув, Бруно потёр лицо руками. На самом деле он вообще не помнил как ему удалось уснуть. Мира дала понять, что не позволит ему подняться, пока он не выспится, а дальше на его памяти внезапно настало утро. Он улыбнулся и повернул голову. В комнате оказалось теплее, чем он ожидал. Включенный и тут же напрочь забытый им обогреватель исправно работал всю ночь, до сих пор издавая уютный шум. Мирабель спокойно спала, обняв руками подушку. Её крылья вместе с одеялом свешивались с края кровати, волосы разметались в разные стороны, но в общем и целом она выглядела довольной. А Камило… А вот Камило на кровати не было. В комнате стояла абсолютная тишина. Стараясь не разбудить племянницу, Бруно подскочил, начав озираться. В голове тут же всплыл вечер накануне. Подросток же явно был чем-то расстроен, несмотря на то, что утверждал обратное! Что, если он в действительности испугался Бруно? Или хуже, сам Бруно сделал что-то такое, что заставило мальчика убежать посреди ночи? Или… Замерев на пути к двери, мужчина уставился на пол под единственным подоконником в комнате и судорожно выдохнул. Камило был там. Он сидел, забившись в угол между стеной с окном и шкафом, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Бруно удивленно вскинул брови. К тому, что парень почти сутки прятался под капюшоном, он уже успел как-то привыкнуть, но вот перчатки на руках во время ночного сна мужчина объяснить уже никак не мог. Острые ногти Камило отрастали с огромной скоростью, но этот предмет гардероба их скрыть уж никак не мог, да и кажется Бруно говорил племяннику, что это его совершенно не напрягает, так почему он побоялся снять их? Ох, Бруно определенно что-то сделал не так. Медленно присев напротив подростка, мужчина мягко тронул его плечо. Ему казалось, что он спит, но на это движение он просто сжался сильнее, ниже опуская голову и будто бы стараясь спрятаться за руками. Впрочем, их он тоже пытался не показывать. — Тебе снова приснился кошмар, Майло? — Мягко попробовал Бруно. — Эй, всё хорошо, сейчас ты в безопасности. Парень не расслабился. Плохо. Последние пару раз ему очень быстро удавалось привести мальчика в чувства. Сейчас явно всё будет гораздо сложнее. — Ладно, ты прав, безопасность относительная, конечно. — Где-то внутри себя Бруно осознал, что перенял от Мирабель её привычку тараторить когда нервничает. — Район не очень, согласен, да и комната доверия не внушает, но всё же лучше, чем машина, хотя в ней теплее, но… Прервав активную жестикуляцию, мужчина замер, уставившись на племянника. Отвлеченный его монологом, Камило медленно поднял голову и недоуменно смотрел на своего дядю. На его щеках Бруно с облегчением заметил отсутствие следов слёз, в целом подросток выглядел просто слегка удивленным и растерянным. Ну, кроме одной маленькой детали. Чешуйки на его лице и кожа вокруг них были ярко-сапфирового цвета. Осознав, что мужчина пристально смотрит на него, он тут же снова спрятал голову за руками. Внутри Бруно кольнуло. Со стороны Камило выглядел отчаянно защищающимся, как если бы считал, что сейчас кто-то ударит его. Похоже, что так оно и было. — T-Tío Бруно, пожалуйста не сердись. — Его голос был едва громче шепота. То, как он умолял его и как пытался предотвратить удар, вдребезги разбило сердце предсказателя. — Я… я пытаюсь контролировать это. Честно! Я смогу изменить их, сейчас это прекратится, только пожалуйста н-не злись. Он дрожал. Чешуя и некоторые участки кожи периодически меняли цвет, то сливаясь со стеной позади юноши, то принимая совершенно невообразимые оттенки и на некоторое время это поставило Бруно в ступор. Он как завороженный наблюдал за племянником, пока до него не начал доходить смысл его слов. Камило буквально просил прощения за то, что не мог справиться с мутацией, которую ему привили без малейшего его согласия. Он нервно поглядывал на свои руки, отчаянно жмурился и пытался не паниковать, что выходило крайне плохо. Внезапно его неразговорчивость, подозрительная скрытность, напряжение, попытки скрыться от чужих глаз, появившиеся после случая с мотоциклом, всё начало обретать смысл. Dios mío, да он даже сестре побоялся сказать об этом! И лишь потому, что считал, будто на него будут за это злиться. Лишь потому, что за каждый такой случай до этого его явно подвергали серьёзному физическому наказанию. Снова вытянувший руки перед собой подросток вздрогнул, когда Бруно мягко обхватил его предплечья. Он старался не прикасаться к запястьям — знал, что Камило этого терпеть не может. Погладив его кожу большими пальцами, старший Мадригаль чуть наклонил голову, чтобы заглянуть в его лицо. — Майло, просто дыши. Хорошо? Глубокий вдох, медленный выдох. — Удовлетворенный тем, что мальчик перестал задыхаться от паники и смог повторить за ним, мужчина чуть улыбнулся, но вскоре снова стал серьёзным. — Послушай меня. Тебе не за что извиняться, как и нечего опасаться. Я никогда и не подумал бы злиться на тебя или на Миру за что-то подобное. — Дрожь рук юноши начала немного ослабевать и Бруно улыбнулся, надеясь, что он на верном пути. — Нет ничего страшного в том, что ты только учишься контролировать это. Всё в порядке. — Он фыркнул и мотнул головой, закатывая глаза. — Кажется я где-то кому-то об этом уже говорил. Но не важно. Это заставило Камило несмело улыбнуться. Ободрившись, старший Мадригаль отпустил руки парня, дав ему пространство и скрестил ноги, устраиваясь на полу. Его крысы, разбуженные голосом хозяина, выбрались из кармана его пальто и подбежали к собеседникам. Бруно попытался подставить руку для них, но все трое с комфортом залезли на подростка, дав понять, что их лучшим другом будет тот, кто чаще их кормит. Отвлекаясь на маленьких зверьков, Камило ощутимо расслабился и робко погладил Юлиана по золотистому меху. — Знаешь, на самом деле то, что я видел… если честно, это очень круто. — Спустя примерно минуту тишины решил заговорить Бруно. Он сказал это искренне, поэтому удивлённый взгляд мальчика застал его врасплох. Камило неверяще рассматривал своего дядю. — Я уверен, тебе нужно лишь чуть больше практики. Но поверь, ни я, ни кто-либо другой не собирается давить на тебя. — Предсказатель улыбнулся. — Не бойся этого. И если вдруг я смогу тебе чем-то помочь, я здесь ради тебя. — В подтверждение он вытянул руку и простучал знакомый мальчику шифр. Когда Майло поднялся и крепко обнял его, мужчина даже не удивился. Он копил каждый из таких моментов в своей памяти. И каждый раз пытался дать своим племянникам столько любви, сколько мог. Столько, сколько они заслуживали. Сонно разлепившая глаза Мирабель тем солнечным утром застала своего брата и дядю за маленьким письменным столом с расставленными вокруг них чашками из-под чая и кофе. От нервозности Камило будто бы не осталось и следа. Эти двое тихо посмеивались и улыбались. А чешуя, которая покрывала почти половину тела кузена девушки, была идентична цвету его собственной кожи.

***

Откинув голову назад, Мирабель ненадолго прикрыла глаза. Шея устала от несколько некомфортного положения, но то, чем она была увлечена, с лихвой компенсировало любые неудобства. Посмотрев на свои руки, девушка с любовью провела пальцами по практически законченной вышивке. Она и не думала, что вспомнить основы, то, чему её в детстве научила мама, будет так легко. Смущенная улыбка сама по себе появилась на губах. Та пожилая женщина, что помогла ей вновь начать вышивать во время одной из остановок около недели назад, до сих пор вызывала у Мадригаль тёплые чувства в сердце. Конечно, она тогда сильно напугала дядю и чуть не довела Камило до нервного срыва, когда пропала из комнаты на добрый час (в свою защиту она могла сказать лишь то, что так или иначе не собиралась выходить на улицу. Бруно в тот момент смерил её настолько уставшим родительским взглядом, какого она даже у собственного отца никогда не видела), но это помогло ей развеять печаль. Она почти лежала на дверце машины. Поправив под спиной сложенный плед, девочка выпрямила ноги и потянулась. Брат активно разговаривал с их tío на переднем сиденье, поэтому Мирабель смогла разложить вокруг себя все детали подаренного ей швейного набора и клубки с нитками без притворных возмущений Камило по этому поводу. Пусть он и не признавал этого вслух, но за сестру был всё равно очень рад. Расслабившись, девушка повернула голову и бросила взгляд на небо. Погода портилась. Грязно-серые тучи висели настолько низко, что казалось, будто машина едет под громадным цирковым куполом, а с улицы из приоткрытого окна уже веяло запахом мокрой пыли. Мирабель надеялась, что им удастся добраться до следующего пункта назначения без необходимости спасаться от ливня и ураганного ветра. Настроение вышивать у неё постепенно пропадало. Когда глаза стали болеть от попыток рассмотреть мелкие детали рисунка, она со вздохом отложила занятие в сторону и лениво убрала свои вещи в единственный рюкзак, что у них был. Свесив ноги с сиденья, Мирабель облокотилась о спинку кресла дяди, просто слушая о чем он говорит с её братом. В основном болтал Камило. Бруно изредка вставлял свои комментарии, предпочитая сосредоточиться на дороге, но тот факт, что дядя начинал говорить всё реже и тише вскоре насторожил обоих его племянников. Машина ощутимо замедлила свой ход. — Что-то случилось? — Почти шепотом спросила Мирабель, обхватив руками спинку сиденья Бруно и через его плечо пытаясь посмотреть на улицу. Макушка дяди перед её глазами вдруг опасно скользнула вниз. Камило едва успел подхватить мужчину, прежде чем тот упал лицом по направлению к лобовому стеклу, и вздрогнул, когда машина резко остановилась. Слегка выпрямившись, Мадригаль-старший опёрся рукой о руль, зажмурившись и заслоняя ладонью глаза. Он долго пытался отдышаться. — Воу, нам, наверно, нужен отдых, да? — Мирабель дотянулась рукой до плеча дяди и слегка сжала его. Терять сознание посередине дороги и создавать опасность он по-прежнему не собирался, однако даже со своего места девочка видела, что он измучен использованием своих способностей. В ответ он медленно покачал головой. — Нет, нам не стоит… не стоит ехать в этот город. — Он сделал глубокий вдох и сел прямо, окончательно приходя в себя, лишь тот факт, что он продолжал хмуриться подсказывал, что его до сих пор мучила головная боль. Верный признак того, что провидец был близок к своему пределу. — Я не могу сказать насколько всё плохо, но… Он замолчал, когда Камило слегка потрепал его по плечу, привлекая внимание. С громким хлопком мимо них промчался автомобиль. Удаляясь всё сильнее и сильнее он вскоре стал не больше точки, мелькающей где-то на горизонте. И наконец заметив то, что так насторожило племянника, Бруно вздрогнул и молча свернул на дорогу, ведущую в город. Когда-то он рассказывал, что далеко не всегда его способности могли подсказать по-настоящему благоприятный исход. Часто это скорее позволяло из двух не слишком приятных вариантов выбрать наименее травмирующий исход и добавляло веса к обвинениям и страху жителей Энканто. И если до этого Мадригаль-старший видел, что в городке неподалёку им появляться не стоило бы, то о проезде дальше по дороге его шестое чувство неистово верещало и вовсе забыть. Ибо даже отсюда, с расстояния более километра, на горизонте виднелись машины. И без сверхспособностей было очевидно, что стоят они там не просто так. За стеклом стали мелькать дома. Городок был крошечным, но с первого взгляда казался ухоженным, довольно уютным и спокойным. Вокруг почти не было автомобилей или людей, улочки пестрели количеством разнообразных поворотов и хитросплетением улиц, создавая лабиринт, что к прохождению был подвластен, очевидно, только для местных. С сожалением Бруно пришлось признать, что таковыми их точно не назвать. Их машина не то, чтобы заглохла. Мужчина достаточно долго с подозрением прислушивался к ходу её работы, но когда странный звук повторился уже в третий раз Мадригаль-старший решительно остановился и обреченно вздохнул, бормоча себе под нос что-то про возраст транспортного средства, «только не снова» и странные предсказания. Очень быстро девушка осталась совершенно одна. Стараясь не нагнетать очевидную тревогу племянницы, Бруно мягко похлопал её по плечу и попросил просто немного подождать, пока он убедится, что они могут спокойно ехать дальше. Кузен, нацепив капюшон, выскочил следом за ним и Мирабель некоторое время наблюдала, как они вдвоём с непроницаемыми лицами рассматривают что-то в двигателе, открыв крышку капота и встав по бокам. Не то, чтобы Камило что-то понимал в этом (девушка надеялась, что понимает хотя бы дядя), но последнюю неделю парень активно наседал на Бруно, буквально умоляя поделиться с ним всеми знаниями о вождении и впитывал любую полученную информацию как губка. Мирабель откровенно боялась представить зачем ему это и успокаивал её лишь факт, что за руль, как бы он ни умолял, его не пускали. Её невольное одиночество затягивалось. Изнутри салона машины их голоса больше напоминали бубнеж и тон его девушке не нравился от слова совсем. Нервно теребя край юбки она долго (серьёзно, пять минут в такой ситуации это долго) убеждала себя, что там нет ничего такого, что её семья просто заболталась и забыла о том, что по-хорошему им надо бы бежать отсюда со скоростью света, но воображение оказалось сильнее здравого смысла и, заставив её издать обреченный вздох, потянуло на улицу. С машиной, как выяснилось (вроде как, из их объяснений она поняла ровно ни капельки), было всё в порядке, Бруно просто проводил быстрый осмотр на всякий случай. Мешать им заканчивать работу и лезть под руки девушке не хотелось, но ещё меньше она хотела возвращаться в машину и вновь нервничать. Прохлада, несмотря на тучи, манила её остаться снаружи и в конце концов Мирабель решила просто побродить, оставаясь в поле зрения дяди. Что-то странное манило её прямиком к живой изгороди, у которой они встали. За ней, высокой двухметровой стеной из листьев и кучерявых миниатюрных кустарников, было нечто вроде парка, что проглядывался сквозь дыры в ветках. В отличие от того, что Мадригаль в детстве читала в книжках, деревья тут не вырубали ради ровного газона и исполинские стволы гордо возвышались над аккуратно подстриженной травой, слегка колышущейся на ветру. Тут была небольшая каменная дорожка с одинокой лавочкой, еле виднеющейся с того места, где была Мирабель. И вот как раз от этой лавочки она никак не могла оторвать взгляд. Кажется девушка начинала понимать что именно заставило её заглянуть сюда. Дядя с братом всё ещё были заняты. Здравый смысл агрессивно шептал насколько её действия могут быть опрометчивыми, но что-то абсолютно инстинктивное толкнуло её немедленно найти проход в изгороди и, закрыв голову капюшоном, со всех ног кинуться вперёд. О, она прекрасно понимала как глупо поступает. Но не могла, просто элементарно не могла проигнорировать маленького, заливающегося слезами мальчика, сидящего на земле прямо у этой самой лавочки в полном одиночестве. На вид ему было не больше трёх. Малыш не был ранен и просто испугался, икнув, когда Мирабель подошла ближе, но увидев, что ему предлагают утешение, тут же доверчиво кинулся к ней, залезая на колени и обнимая пухлыми ладошками её худые руки. Мадригаль вздрогнула. В голове тут же промелькнули воспоминания о тёплой кухне и угольках в печи, играющих светом, если подуть на них, но прежде чем эти образы омрачатся, она помотала головой и сосредоточилась на ребёнке. Его плач постепенно сошёл на нет. Он что-то лепетал, и Мирабель подумала, что неплохо было бы его родителям рассказать малышу о незнакомцах и доверии. Но пока она подбирала слова, чтобы утешить мальчика, с конца парка послышались торопливые шаги. — Даниэль! — Прозвучавший женский голос был с очень сильным французским акцентом. — Ох, как же я вам благодарна! Представляете, отвернулась всего на секунду и тут же внука нет поблизости! Мирабель самоуничижительно хмыкнула, представляя что скажет ей дядя, когда она вернётся. Малыш у неё на коленях начал возиться и лепетать активнее. В конце концов он вытер сопли о свой рукав и неровными шажками засеменил к бабушке, не сказав своей спасительнице ни слова, за что его тут же пожурили. Французский Мирабель знала не слишком хорошо. Её отец пусть и был лингвистом, но помочь дочери усвоить что-то, кроме азов и элементарных правил не смог, сосредоточив обучение на английском и испанском. Из слов женщины, пропустив начало монолога, Мадригаль смогла выловить лишь что-то про благодарность и очень приятную юную леди, из-за чего её щёки вспыхнули смущением. А ещё то, что эта женщина стояла тут, рядом с Мирабель, и её совершенно не боялась. С той стороны, откуда пришла пожилая леди, послышался мужской старческий голос. Торопливо поблагодарив её ещё раз, незнакомка схватила внука и быстрым шагом начала удаляться. Мальчик, выглянувший из-за плеча бабушки, широко улыбнулся Мирабель и помахал ей ладошкой на прощание. — Пока, малыш Даниэль. — Больше для самой себя, чем надеясь, что он услышит, пробормотала девушка, опустив руку с печальной улыбкой, когда они скрылись, и глубоко вдохнула носом, заставив себя ободриться. — Ну, пожалуй, мне тоже уже пора. — Согласна. — Новый голос прозвучал прямо у неё за спиной, заставив вздрогнуть всем телом. Накрашенные губы женщины растянулись в довольной улыбке. — Тебе давно пора домой, m3b9-02. Примечания: Отменяйте поезда, к нам приехала звезда Итак, мы НЕ узнаем что конкретно произошло во время помолвки родителей Камило по версии этой АУ, но думаю, что тут играет роль мем с молодоженами, которые заперли своего друга в номере, чтобы он не портил их фотографии, а он спрыгнул из окна в бассейн и таки появился на заднем плане одной из них. Силы Мадригаль здесь описаны немного поверхностно. Я подумала, что если стану расписывать весь процесс принятия ими своих способностей, читатель напрочь забудет об основной истории, поэтому оставила так. Если вдруг кому-нибудь захочется пофантазировать на эту тему — тут моё согласие для вас. По поводу мутации Луизы. Миостатин — это белок, который подавляет и контролирует в нашем организме чрезмерный рост мышц. При нарушениях выработки этого белка у человека на самом деле буквально «растут» мышцы сами по себе. В отличие от всей той генетической лабуды, описанной в фанфе, эта мутация на самом деле существует. Кто-то: слушай, а где он вообще взял столько денег? Это их путешествие ему наверняка в копеечку влетело. Я: ну, он может работать удаленно, в этой вселенной есть ноутбуки и вообще… Бруно: я просто использовал свои силы и выиграл в казино. /недоуменно оглядывается и пожимает плечами/ Что? На самом деле он определенно имеет стабильную и честную удаленную работу и определенно пошутил. Наверное. Автор понимает в машинах примерно столько же, сколько Мирабель — нихрена. Мои знания ограничиваются наблюдением за папой и… всё. Как я выяснила, вариант «загуглить» в данном случае запутал меня ещё сильнее, так что эти части несут примерно наполовину вольный характер и ждут того, кто мог бы меня поправить.