по ᴛу сторону веры

Ирак, 2003 г.

      Это было самое ужасное утро для нее, потому что, как минимум, утро женщины началось не с кофе, а с резкого подъема из-за стуков в дверь дома. Неизвестно кого и что сюда направило, но хотелось бы не думать, что это какие-то нехорошие люди или же люди, просящие милость в образе монет.       Саида Дильшат — женщина, что не выпила утром настоящий арабский кофе и готова послать тех людей за дверью на всех языках, которые только знает, ибо какой кретин приходит так рано и так нагло долбится? Медленно перемещаясь по тусклому коридору песочного оттенка, она старалась не думать о чем-то важном, так как мозг еще не до конца проснулся и не соображает толком. Глянув мельком на себя в зеркало, застала то, что синяки под глазами — свидетельство от недосыпа на работе, о которой вспоминать не желает. Отражение не радовало своим состоянием: она была невысокого роста, однако считала, что миниатюрность украшает леди. Но на перевес идёт ее худощавое телосложение, которое максимально пыталось потолстеть, но из-за метаболизма так не вышло. Чуть загорелая кожа напоминало больше оттенкок бледного золота. На голове был беспорядок, который происходит за ночь сна. Словно волосы кто-то нарочно спутал и дыбом выставил. Ее волосы, собранные в неряшливый хвост, цвета горького кофе торчали в разные стороны. А выразительные, и одновременно ужасно усталые, серо-голубые глаза отражали только одно предложение: «если это не что-то важное, то выйдите нахуй из моего дома». Узкое овальное лицо украшали курносый нос и пухленькие губы. — أقسم بالله ، إذا كان واحدا منهم ، فسأرسل. (от араб. «Клянусь Аллахом, если это кто-то из них, то я пошлю нахрен.»), —простонала звонко та и открыла дверь.       Перед ней стоял мужчина в зеленой форме, который был выше нее и смотрел на как-то устало. Бежевый шлем республиканской гвардии с красным треугольником, резиновой защитой и сеткой напоминал ей о том, что это свой человек и он тоже военнослужащий. — مرحبا سعيدة، أيقظتني؟ (от араб. «Привет, Саида, разбудил?»), —проговорил негромко мужчина и слегка улыбнулся ей, замечая столь недовольное, невыспавшееся лицо у женщины. Не то чтобы она ему не рада, но какого черта этот мужчина позволяет себе будить ее в единственный выходной. Злиться на него никак нельзя, он не знал, да и хороший сосед, чего уж греха таить. Глаза оттенка темного шоколада смотрели прямо на нее виноватым видом. Салим Осман — миролюбивый сосед, хороший знакомый, а также высокопоставленный солдат в патруле Дара. — رحمك الله يا سليم ، أيقظك ، لكنني سعيد برؤيتك. (от араб. «Аллах помилуй, Салим, разбудил, но тебе я рада»), —вздохнула облегчённо и глянула на брюнета. С Салимом она знакома года три и вполне довольна общением с ним. Иногда он просил принести Зейну, сыну, что-то из продуктов и проверить, жив или нет. — أنا آسف لأنني أسألك كثيرا ، لكنك لم تر زين؟ إنه عيد ميلاده اليوم… (от араб. «Прости, что прошу тебя так о многом, но ты не видела Зейна? У него завтра день рождения…»), —произнёс Осман и глянул в сторону своего дома. Саида, честно говоря, не знала, где его сын и в няньки пареньку не нанималась толком. Дильшат пожала плечами, предложила ему выпить кофе, но тот отказался и поблагодарил за все ее. Женщина провожала его уходящую спину и какое-то время молчала, но вдруг сказала: — سالم، «سليم ، أنا آسف حقا ، لكنني لا أعرف أين ابنك. لقد عدت للتو «من هناك"؟ الهدية لا تزال نفس النفضة؟ (от араб. «Салим, мне действительно жаль, но я не знаю, где твой сын. Ты ведь только вернулся «оттуда»? Дар все такой же придурок?»)       Он коротко усмехнулся и повернул голову к ней, неоднозначно пожимает плечами, говорит, что традициям не изменяет Дар. А Саида не удивлена, ведь Дар — тот ещё конченный ублюдок, который не знает мер. Она его всем духом не переносит и держит ужасную обиду за смерть своего брата. Саида не простит Дара за такое, у нее словно отняли часть сердца. Хоть это лишь мышечный орган, что кровоснабжает тело, но оно чаще всего у нее страдает и с каждым разом чернеет. Чернота и тьма распространяется по миокарду, остаётся в клетках крови и не собирается покидать данный сосуд. Иногда ей кажется, что еще немного и она совершит однажды ужасную ошибку, настолько кровавую, что сама не сможет с собой совладать. Иногда ей в кошмарах снится смерть брата, и его изуродованное лицо, отчего у нее и развилась бессоница и синяки под глазами — тому подтверждение.       Дильшат Амин — родной брат-близнец, родился на минуту раньше, чем сестра. И это стало причиной, почему он этим подтрунивал. Саида ненавидела за это брата, но только из-за банальной колкости. В юности он был одним из любителей крепкого кофе — благодаря дедушке, наследственное все же. Арабский кофе славится своей крепостью, а потому ничуть не жалел о том, что родился в Ираке. Многие представители народа привыкли к его специфическому вкусу и стараются употреблять напиток ежедневно. Обычно таким кофе угощают и всех гостей дома. Амин с самого детства мечтал стать священником и посвятить себя молитве и Богу. Иракцы большое значение придают этнической принадлежности, вероисповеданию и взглядам человека, с которым общаются. Это люди, что с уважением относятся к другим культурам, однако требуют того же отношения к себе. Амин любил свою страну и не хотел никогда отсюда уезжать.       Саида уважает мировоззрение брата, но она всегда хотела узнать мир и повидать другие страны, ощутить вкус свободы и величия. Она посвящала себя книгам иностранного происхождения и приходила иногда к дяде-пастуху подышать воздухом.       Амин планировал уйти в учебу, иметь высшее образование, но тут все пошло под откос — его забаррикодировали и отправили в армию, чтобы был готов к войне. Саида не знала об этом, она в это время училась и даже представить не могла, что Амина убьет же Дар. Подробностей ей никто не поведал, но знает точно: Амин ослушался Дара и отпустил безоружную пленную и дал ей уйти. Когда главарь возмутился на него, то тот стал противостоять ему и вот тогда командир избил его. Амин, стараясь сопротивляться, пытался вразумить Дару о том, что это невинная американка, которая приехала за своим мужем. Тогда Дар его казнил, за большое количество нарушений.       Когда Дильшат узнала об этом, то пала в ступор. Ей никогда не приходилось ощущать большую потерю в груди, большое количество боли в сердце. Это словно несколько ножевых в спину нанесли. У нее руки начинают трястись от одной мысли, что Амин хотел лишь лучшего и не желал становиться головорезом на войне. Женщина каждый раз это понимает и каждый раз начинает винить себя, что вместо него не она пошла. Саида запиралась у себя дома и сидела у стены, глядя в одинокий, однотонный потолок. Дедушка и все родственники были такими же, но через какое-то время все же пытались жить дальше, но не младшая Дильшат. У нее пленка эта каждый день крутилась и не останавливалась. Дни шли напролёт.       «Когда я наступила на черную полосу в своей жизни?» —вертелся вопрос год, полтора.       Амин был непоседливым ребёнком, всё стремился потрогать и часто ломал вещи. Саида предпочитала повсюду ходить за ним, чтобы потом не чинить клеить вазы и рамки для фотографий. Но однажды она не уследила, как он забрался в старую кладовку, и только услышав грохот, поняла, что что-то опять случилось. Вроде он старше на минуту, а казалось, что она. Слава Аллаху, брат был в порядке, всего лишь испугался, но по полу рассыпались фото — старые фото родителей, о которых они не помнили. Их растили бабушка и дедушка, да и родственники по папиной линии. Девочка рассеянно опустилась на колени и взяла одну из фотографий. У неё сжалось сердце. Фотография пожелтела от времени, но там точно была их мама. Такая счастливая и такая…красивая. На обратной стороне было подписано: «Моим сердцем завладела американская роковая женщина, 1970 год». Брат вцепился в её платье, а та не могла оторвать взгляд от фото. — صيدا، ماذا يعني ذلك؟! هل أمنا من أمريكا؟ (от араб. «Саида, что это значит?! Наша мама из Америки?») — أمين ، لم أكن أعرف ، لكنني أعتقد أنه مذهل! (от араб. «Амин, я не знала, но наверное так и есть, удивительно!»), —отчего-то сердце у девочки затрепещало, и ей с этого момента хотелось побывать где-то вне Ирака — в Америке к примеру. Ей захотелось побывать в разных странах и стать путешественницей. Но вот другая фотография — Амин сидел за столом, его по-детски пухлые щёки были измазаны в креме десерта, который приготовила бабушка. Мальчишка смеялся счастливой, непосредственной улыбкой ребёнка, который ещё не мог знать, что такое несчастье. А следующее фото — за братом и двоюродными братьями расположилась сама Саида, статная и самая взрослая по мозгам. Её подбородок был гордо вздёрнут, но на лице красовалась улыбка, пусть самодовольная, зато искренняя и добрая. Амин редко видел сестру такой… домашней. Дильшат была той, кто всегда внушал уверенность в завтрашнем дне, потому что сама никогда ни в чём не сомневалась. — أحب والدنا أشخاصا آخرين وربما غرقت أمي في روحه. أنت تبدو مثلها! (от араб. «Наш папа любил другой народ и мама, наверное, запала ему в душу. Ты на нее похожа!»), —воскликнул Амин и захохотал. Пообещал после этого найти ей жениха, с которым она также будет счастлива. Он обещал, но не сдержал…       Саида так и не смогла найти того, кто подставит ей плечо, а потому все же нашла в себе силы и однажды пришла к Дару, так как являлся далёким родственником отца, и заявила настырно о том, что хочет стать военным переводчиком. А тот хмуро глядит на нее, говорит, что война — не для женщин, а место женщин — дом и быт. Дильшат поспорила с ним тогда, нагло и уверенно. А тому в интерес это. Поспорили и однажды Дару пришлось ощутить поражение на своих плечах. Его обвела вдоль и поперек эта молодая женщина, что гордо носит с собой жетон брата. Она ни разу не поднимала тему о брате с этим человеком, говорила безэмоционально лишь то, что сам во всем виноват. Но это была ложь, в которую она постепенно начинает верить сама. Саида владела английским, родным языком и даже древним языком — шумерским.       Она не была такой самоотверженной, как брат, и не могла пойти против главаря военной группы. Она ненавидела Дара всем сердцем, но молчала и глотала желчь каждый раз. Саида однажды, на военной операции и познакомилась с Салимом, а потом и вовсе оказалось, что он сосед. Как оказалось, мужчина хорошо образован, так как говорит по-английски и имел культурность. — عيناك ممتلئتان بالألم والكراهية، ألم تتخلى عن أخيك؟ (от араб. «Твои глаза все такие же наполненные болью и ненавистью, ты не отпустила брата?») —говорит Салим. Она вздергивает уголком губ и не отвечает. А он видит жетон на шее у нее. В душе какая-то пустота, но привычное радостное лицо приносило ещё больший дискомфорт. — في بعض الأحيان أشعر أنني غريب هنا. كما لو أن هذه ليست مدينتي ، كما لو كنت أنا وأخي مقصودين لشيء آخر. (от араб. «Иногда мне кажется, что я здесь чужая. Словно это не мой город, словно я и мой брат предназначались для другого»), —заявляет честно она. Салим понимающе кивает и говорит о том, что ей нужно завязывать с алкоголем. Вот уж проныра этот мужчина. Он дружелюбно улыбается и прощается с ней.       Утренний алкоголь плещется на дне, переливается расплавленным металлом, стоит наклонить руку. Туда-сюда. Сюда-туда. Забавно. Саида всматривается до тех пор, пока перед глазами не начинает плыть: и стакан, и собственная рука, и стол, и весь этот проклятущий дом с не менее проклятущим миром, аминь. Не пить? Будто это так легко. Это как наркотик, а в их городе нелегальная продажа героина — дело обычное. Этот мир начинает так же гнить, как и ее сердце. Сегодня она планировала упиться и забыться, но снова раздается стук. Готова была послать Салима, ибо кто он ей блять? Идёт уверено и открывает резко двери. И это не он. Хуже. Дар. — صيدا، تعاطي الكحول لن يفيدك في الحرب. رتب نفسك. (от араб. «Саида, злоупотребление алкоголем не пойдёт тебе на войне на пользу. Приводи себя в порядок»)—проговорил командир, возле которого недалеко стояли солдаты. Та уперлась об дверь и скрестила руки на груди. —سيتم ذلك ، القائد دار. هل يمكنني مساعدتك؟ (от араб. «Будет сделано, командир Дар. Чем могу помочь?»), —уверенно произнесла она.       Дар оповестил, чтобы завтра она была как штык, ибо завтра будет важный день и не менее опасное задание. Саида кивнула головой и поклонилась ему, благодаря его за информацию. Лишь бы ничего ему не сказать поганое, лишь бы не сказать… И тут Дар спрашивает о будущем женихе, которого он приглядел с ее семьей. Женщина на войне — не место, но командир ей поставил условие: он позволянь ей служить, а она выходит замуж за его статного подчинённого. Это было и вовсе нечестно, но оставшаяся ее семейка была как раз иного мнения.       Дильшат говорит, что носит кольцо, которое говорит так: «она забронирована и даже не пытайтесь». Дар позаботился об этом и принудил ее надеть кольцо, чтобы у нее не было возможности с кем-то другим свестись. Ещё одна причина почему хочет ему врезать, но сил будет недостаточно. Поганый мужчина. От ненависти сжимает челюсти. И выбрал же настырного индюка с именем Ахмед. Ей аж смешно с этого имени и от этого петуха в целом. Много слов, а дела мало. Когда они только первый раз встретились, дедушка сказал позвонить матери Ахмеда и договориться о времени ответного визита. После чего все вокруг были счастливы выдать ее за такого мужчину. Они также договорились о приданом — золотых украшениях и экземпляре Корана. После этого отец Ахмеда пришел в дом Дильшат и прочитал речь, что было равнозначно официальной помолвке. Невесте не разрешалось видеть жениха до даты бракосочетания.       «Аллах помилуй, я словно в цирке. Одна история удивительнее другой» —думает Саида. Стоит отметить, что ее семья считается современной в Ираке, однако большинство девушек, особенно из сельской местности, даже не встречаются с будущим супругом до самого дня свадьбы. Согласно иракским традициям, семья жениха должна приехать в дом девушки и забрать ее на машине. За ними следуют многочисленные друзья, и как правило это довольно шумный кортеж. Дар и семья отметили то, что после победы над Америкой они сыграют свадьбу.       Она не хочет, она хочет просто спокойствия, не хочет войны и не хочет враждовать с Америкой. Дильшат гоняет стакан из одной руки в другую. Стекло скрежещет о деревянную поверхность. Выцветшую, поцарапанную. Зарубки ощутимы под пальцами, будто о стойку только и делали, что ножи точили. «Тогда сделай одолжение и провались к хуям» —думает.       Женщина не хочет больше думать ни о нём, ни о Ахмеде, ни о том, что разбираться с пиздецом мира ей нравится больше, чем спасать своих любимых. И потому пьёт. И ещё пьёт. И ещё. До тех пор, пока неприятности не находят ее по хлебным крошкам или обронённым словам. И чёртова блендерова мешанина из десятков разных чувств, рвущих-жрущих ее на части. Не то чтобы с тех пор что-то изменилось.       Она хотела бы лечь на колени Амину и плакаться ему. Просто послушать его бархатный голос, послушать его. Увидеть. А его похронили где-то под плинтусом, под зыбучими песками хрен знает где. И никто не смеет даже сказать. Насколько же Дар жесток, что все это провернул? Да от него сломя голову бежать надо. Мысль колкая, весёлая и острая — как бритва; осколок, вылетевший из ниоткуда.       Саида опускает веки, поскольку даже для нее собственная ярость — ослепляюща; ярость, для которой, пожалуй, пришло время.       Военных переводчиков никогда не бывает достаточно, это крайне дефицитная профессия. Армия старается максимально эффективно использовать этот надпрофессиональный ресурс. Нужен сегодня переводчик здесь, здесь он и работает. Задача выполнена, поставлена новая в другом месте, переводчика командируют туда. Однако Дар мозолит вечно глаза. Саида знает свои умения и крайне деликатно вынимает и переводит информацию, за что и получила среди своих в группе небольшое уважение. Военный переводчик — это не исключительно мужская профессия. Просто служба в армии всегда ассоциировалась с мужским началом, и неважно, был ты переводчиком или гренадером, санитаром или артиллеристом. Естественно, как банально ни было, все сначала были в шоке. Увидев военную переводчицу-женщину, они, конечно, были в смятении. Хотя в гражданских сферах девушки-переводчицы очень успешно работали и продолжают работать.       Завтра высылают снова. Надо действительно вытереть слезы и идти дальше, так ведь проще будет, да? Саида открывает ртом пробку от вина и принюхивается. Все такое же ароматное. Но что-то заставило ее снова закрыть вино, она подумала, что это будет лишним. Вместо этого помолилась богу и просто легла на одинокую, холодную кровать.       Все же приходит момент, когдa жизнь разделяется нa «дo» и «послe». Она вспоминает, как ей пришлось быть в эпицентре стычки. Девушкa рухнулa нa скалитый камень, разбив голову в кровь. Сам товарищ, с которым она защищалась, лежал нa песке без движения. Саида через силу поднялась и направилась к партнёру, который лежал без сознания. Травмa бедpa, полученная на войне, вновь далa o себe знать. Саида подскочила с кровати и потянулась зa обезболивающим, без которогo нe представляет своё существованиe.       «Ну что за день?..» —в голове пролетело у Дильшат от боли. Травма приходила редко, но метко. Не в самый лучший момент. Поэтому ей приходилось постояннo проводить какиe-либo махинации c обезболивающим, чтoбы выбивать лекарствa для себя. После того, как она выпила таблетки, взглянула на жетон и на талисман, подаренный дедушкой на шестнадцатилетие. Женщина не снимала талисман цилиндрической формы с рубином. Говорил дедушка, что этот талисман передавался только девушкам по отцовскоц линии. Шумерские колдуны знали, что таким образом сила талисманов будет увеличена в несколько раз и эти магические изделия не раз спасут своих хозяев от бед, напастей и смерти. На печатях изображались сакральные символы и магические заговоры. Дедушка ей говорил, что рубин приносит пылкую и страстную любовь. Талисман с рубином останавливал кровотечение, спасал от ран и ударов молний, очищал воздух, изменял погоду и отгонял злых духов. Лучше бы отгонял от нее придурковатых мужчин, больше пользы было бы. И высокомерных товарищей изгонял бы.       Она изначально зарекомендовала себя как загадочную, молчаливую женщину с отменным потенциалом, который заставил мужчин более внимательно присмотреться к военной переводчице. Не обращая внимания на гнусные слухи за спиной, та старалась демонстрировать исключительно лучшие результаты в память о брате, который не был так плох — как болтали лжецы вокруг. Они не знали Амина и никогда больше не узнают.

***

      В лагере Истребителя собрались уже на следующий день американские военные — подполковник Эрик Кинг, его жена и полевой офицер ЦРУ — Рейчел Кинг, которую местные солдаты называют «Альфа-сука», также сержант и любовник суки — Ник Кей, который рука об руку ходит рядом с первым лейтенантом — Джейсоном Колчеком. Они иногда вели себя как братья, а иногда ребята считали, что у них явно не братская дружба. Но это как раз шутил капрал Натан Мервин и младший капрал Джоуи Гомес. И среди этих идиотов коем образом затеснилась Кларисса Стоукс-помощница Эрика с неплохим математическим умом и умением владеть компьютерами.       Все они собрались в комнате для инструктажа, где Эрик отчетливо всем дал понять, что с помощью разработанной им спутниковой программы Caelus в военной зоне было обнаружено что-то вроде подземного хранилища, где может храниться химическое оружие. Это казалось чем-то новым для команды, учесть то, что такой состав у них впервые. Объяснив план действий и подготовившись, отряд незамедлительно отправился к цели LZ на вертолёте.       Этот день настал.       Она встала утром с лёгкой головной болью, но нашла в себе силы надеть форму. Заняло это чуть меньше десяти минут — привычка одеваться быстро дает преимущество. На ней зеленоватая куртка, на которой два больших кармана на животе и груди, две системы шнуровой утяжки, защитный капюшон и специальная застежка для фиксации воротника от сильного ветра, что делает ее чрезвычайно практичной и незаменимой в экстремальных условиях и зонах боевых действий. Штаны ей далось труднее надеть: только засунула ноги в штаны и уселась на кровати, согнувшись пополам. Голова гудела, а одеваться и вовсе не хотелось. И все же смогла запихнуть себя в штаны-карго с двумя вместительными боковыми карманами и свободным удобным кроем. Ботинки чистые, как задница младенца, она вся при параде. А обувь неплохая, изготовлена из прочной грубой кожи с боковыми нейлоновыми вставками. Они имеют водонепроницаемую дышащую мембрану, специальную защиту от проникновения жидкого топлива и усиленную трехслойную подошву, стойкую к стиранию и скольжению.       «Знали б мама с папой, что я на войне…» —грустная мысль посетила ее.       К ней пожаловал капитан Дар Басри, который сообщает ей о приближении американцев, заставляя вступить в боевые действия и идти наряду с солдатами, чтобы выяснила всю информацию. — هناك الكثير من الأمل بالنسبة لك ، ديلشات صيدا. (от араб. «На тебя большая надежда, Дильшат Саида»), —сказал командир.       Ей было страшно, пусть это и не первый раз. И все равно это чувство не покидает ее. На улице душно и дурно, пахнет топливом и гарью. Сегодня вновь придётся идти по головам, как королевская корона. Все происходит довольно быстро: вражеские военные осматривают хижины на предмет входа в подземелье, но подвергаются нежданно нападению иракского патруля.       Бойцы, что мрачно несли на своих сильных, мужественных плечах и загорбках винтовки, станки и стволы пулеметов. Они были похожими на сгнившие черепа животных, шли на кровавую битву. Песок застревал в подошве старой обуви, а люди, полные эмоциями, продолжали идти. С этакими лицами, что перепачканы пламенем битвы, и веяло от них недоброжелательностью. Все же война — это ужасно. Саида не понимала смысла вражды, точнее понимала, но не хотела осознавать и принимать.       Как только она проникла с командой на территорию, захваченную врагом, то столкнулась с мужчиной, который опустил оружие, наставленное на местного пастуха. Он казался шатеном с привлекательным цветом глаз кофейного оттенка и светлой кожей. По снаряжению и внешности она поняла, что этот человек является представителем Америки. На нем, как и на любом солдате, был бронежилет в камуфляже мультикам — с подсумками для воды, магазинов и различного снаряжения. Также трехцветные пустынные камуфляжные штаны с двумя налокотниками, одинокий наушник в ухе с небольшим фонарем и рацией. Единственное, что заставило ее удивиться — это бейсболка с принтом, который нес о себе память 9/11. Приглядевшись внимательнее, Саида застала на его руках татуировки: одна из них была расположена на левом предплечье, другая — на правом надплечье.       Когда пастух сбежал, то Дильшат сообразила то, что это был…ее дядя. Тот самый, что был миролюбивым и всегда боялся крови. Этот человек, что отпустил его был вооружен модифицированным карабином M4A1 и можно было предположить, что владеет неплохими навыками стрельбы, как и любой солдат. — Агрх, здесь вообще хоть кто-то, кто знает английский?! —простонал Колчек и готов был поклясться, что слышал что-то сбоку и со спины. Его седьмое чувство давно на пределе совершенства и спорить с собой он ни капли не желает. Однако его интуиция сработала позже, чем следовало: позади него очутился кто-то и сказал столь таинственно-манящим голосом: — Допустим, я.       После чего голос не издаёт ни единого звука, а к горлу подставлен нож. — Не шевелись. — Какого хера?! Блядь, —мужчина на какие-то пару секунд, может, и замер, но оставаться в таком положении он не планировал. Слишком много чести, и голос для него незнакомый уж, — Ты настроен решительно, парень? Тогда действуй.       Забавно, ее голос всегда путают с мужским, юношеским. Он по тону низковат, и все же некоторые терялись, когда видели женщину. — Я не люблю пачкать руки, прикажи своим товарищам отступить, —приказывает ему на английском. — Чего? Пошёл к черту, —Джейсон ожидал что угодно, но явно не этих слов. Они словно тысячи игл, что внедрились под кожу и не планировали оттуда выниматься. — Я говорю, —голос стал тише и вовсе оказался близко к его уху, — Прикажи своим товарищам остановиться. Пока есть у тебя возможность, тебе не уйдёт с рук убийство невинного.       Горячее дыхание палило ему затылок, заставляя неосознанно ощутить табун мурашек. Казалось, будто по нему лаву разлили и он горит от высокой температуры. Или может он уже конкретно поехал крышей с таким, хреново сложенным, планом Эрика? Да черт его знает. Сейчас ему хотелось уничтожить гребанного иракца и покончить с этим, к тому же, противник оказался не таким уж и смышленым, раз предлагает такое. Тишина казалось вечным и солдат хохотнул: — Ты совсем идиот? Я готов умереть, но не дам вам победить, чертовы иракцы. — Ты ведь патриот своей страны и носишь память об 11 сентября, верно? Насколько это тяжело было? Ужаснейшая трагедия четырёх координированных террористических актов-самоубийств, совершённых в Соединённых Штатах Америки членами террористической организации «Аль-Каида». — Блядь, завались, —он резко хватает, едва расслебленную, чужую руку и отбивает нож в сторону. Сил у него больше, ее оплошность. С шагом правой ногой вперед отбил агрессивно руку противника вверх предплечьем захватил его правое плечо. Подвернуться тут же к противнику спиной, захватить рукой кисть руки, другой рукой — сверху форму у локтя и нанес, молниеносно, удар ногой. Человек не успел среагировать, а потом лишился равновесия из-за рывка американского солдата на себя, что согнул руку в локтевом суставе, а затем загнул за спину. В голове затишье, штиль, и тут же солдатка Ирака ощущает приступ дикой боли от удара ребром ладони по шее.       Саида готова была поклясться, что руки у него сильные. Он ее, точно котенка, захватил рукой за воротник у плеча и повалил на землю, и прижал захваченную руку. — Какого хрена? —мужчина выдал, а затем истерично усмехнулся, — Так ты женщина, боже. Не самое удачное решение — идти на меня со спины, сама понимаешь. — Что? Задела мужское эго? —сплюнув у лица на землю кромешный сгусток крови, произнесла Дильшат, — А мне кажется, что неудачное решение — отделяться от других, проверь товарищей, м?       Он с силой перевернул ее и как можно увереннее прижал к земле, наставив на нее уверенно ствол своего оружия. Ее разбросанные локоны цвета арабики на земле напоминали словно запутанные линии жизни множество людей в этом месте. А серо-зеленые глаза напоминали о чем-то светлом и растерянном. Американец подошвой придавил ей горло и уверенно прижал орудие, а та хохотнула: — Ствол выбрал большеватый, комплексуешь? — Перед смертью и с юмором? А ты отбитая, заметил, —нахмурился, — Где в ход в пещеру с хим.оружием Саддама? — О чем ты? —выгнула бровь в удивлении.       Внезапно началось землетрясение, в результате которого и все пошло на дно, земля уже рвалась по швам и большинство людей просто падали и пропадали из виду. Не успев толком среагировать, она начала падать и ухватилась что-то за тканное грубого материала. Такое странное чувство посетило Саиду, когда она падала. Не мысль о возможной смерти, а то, насколько же ей пришлось провалиться, чтобы так не повезло? Дильшат чувствовала также страх, который свойствен любому живому существу. Она ощутила тьму в глазах и не могла поверить, что умрет именно таким образом. Ей казалось все сном, все, что былт вокруг. Саида хотела попросить прощения у Аллаха за то, что не была рядом с братом.       Но тьма рассеивается и Дильшат открывает глаза. Встать было труднее, а потому она пару минут делала на спине и заметила, что находится под землёй, а вместо потолка — небольшая дырень, откуда попадали изредка солнечные лучи. Головой помотала и заметила, что попала куда-то, похожую на пещеру, высотою примерно до 30 метр. — شيطان، ماذا يحدث بحق الجحيم؟ (от араб. «Шайтан, какого черта происходит?»), —произнесла она и на локтях поднялась с земли. Это место больше похоже на подземельный музей, в котором колонны наклонены и, казалось, если подуешь на них — то развалятся. Здесь было все ветхое. Поднявшись, она попыталась вспомнить, что было до землетрясения. Точно, кареглазый шатен наставил на нее ствол и слегка сомневался в решении убить ее. Подняться не на чем, поэтому придётся найти другой выход отсюда. Саида не любила такие места, особенно, если ходить одной. В конце находится глубокий колодезь, в который легко провалиться. Не доходя колодца она осторожно повернула влево, в нишу.       «Ладно, могло быть хуже, верно? Если позориться, так до конца» —подумала. Прошла уверено дальше и обнаружила длинный проход, имеющий подъем и спуск. На вершине подъема был узкий проход, который как на зло суживался между двумя сталагмитовыми столбами, —«О, ну да, как я докатилась до жизни такой? Что ж…»       Это место с каждым шагом становилось менее надежной и комфортной. Сейчас она хотела бы укутаться в одеяло, есть яблочную пастилу и запивать это сидром, читая очередную книгу о другой стране и о ее традициях.       Ей пришлось продвигаться ползком дальше. Может быть Саиде мерещится, но проход становился шире и шире, а потому могла легко выпрямиться в плечах, после чего спрыгнула прямо в широкий коридор, который привел ее к неменее нагнетающий зал. Здесь сталактиты и сталагмиты образовали роскошные колоннады. Всюду по стенам слои странной выкладки и наверху надписи, которые в полутьме не видит.       «Что-то мне подсказывает, что зря я сюда забралась» —здравая мысль посетила ее слишком поздно. Кое-где местами, в котловинах, собралась грязная вода, что замечает ее только тогда, когда попадает в нее ногой. И тут ум ее подкидывает идею о том, чтобы позвать кого-то, ведь не одна же она упала, да? — Эй! — а здесь, оказывается, удивительные акустические эффекты — на каждое громкое слово отвечает стоголосное эхо, а при падении камня поднимается грохот, словно пушечная стрельба кажется, будто происходят обвалы. Поправив рюкзак, она вытянула руку с небольшим фонариком и осмотрелась.       По телу пробежались мурашки, когда она отчётливо услышала щелкающие, рычащие звуки чего-то неведанного. Это ни камень, ни человек. Хотелось бы просто верить, что ей мерещится и фантазия спутала сознание об адекватном представлении этого места. Паранойя выскребла ей душу. Взяла щипцы и выдернула из нее все то, что принято держать за сотней замков. Без разрешения залезла грязными пальцами в стенки девичьего сознания, и казалось бы, этого стоило ожидать, но от чего так сильно свербит? Как будто тысяча демонов собрались в одном месте, затрачивая все силы на убийство чего-то чрезмерно драгоценного внутри Саиды. — أكثر من ذلك بقليل وسأصاب بالجنون. (от араб. «Ещё немного и я стану сходить с ума»), —прошептала она.       Дильшат прошла вперёд и услышала шорканье и чей-то тяжёлый шаг. Сердце приказало остановиться, но тело благополучно отказалось от такой затеи, хотя женщина готова была поспорить, что этот орган улизнул прямиком в пятки, в самую подошву армейских ботинок. Она собралась с мыслями и, вынув пистолет макарова из кобуры, сняла его с предохранителя. Ещё секунда и Саида ловко выходит из угла и осматривается по сторонам — никого. Как-то дышать стало легче на пару секунд, пока Дильшат не встретилась с чьим-то кулаком. Быстро придя в себя, она выставил руку перед собой, блокируя последующий удар. Не успела распознать лицо обидчика, она спиной оказалась прижатой к холодной стене. Ситуация становилась критической, одной уж не справится, но в тот момент, когда ее схватили за воротник, прозвучал выстрел. Она выстрелила человеку в бедро. Женщина чувствует собственную кровь на языке. — Сука, —знакомый голос прорычал перед ней и не дал далеко уйти, — Опять ты?! — Эй, эй, погоди, погоди, —подняла руки над собой, — Ты сам на меня напал, хватит меня вечно прижимать к чему-то, у тебя фетиш на это?       У него холодные руки и ещё более холодное сердце, он вовсе не улыбается сейчас, что порой чудилось, будто этого и не умеет. — Остынь, —она отбросила оружие, — Ладно? — И с чего ради тебя мне отпускать? —хмыкнул. — Да не стану я тебя трогать, нахрен ты мне сдался? Мы находимся в какой-то жопе под землёй, думаешь, у меня есть желание с тобой бороться? —и, кажется, это была хорошая мысль, а потому он ее отпустил, — Кажется, планы с обеих вражеских сторон пошли под откос. — Тебе сегодня повезло, —хмыкает и одергивается, шагнул в сторону дальней, глубокой пещеры. — Не хочешь представиться? —скрестила руки на груди женщина и с ухмылкой провела мужчину, который внезапно остановился и повернул к ней голову, — Ладно, ладно. Я первая. Я — Дильшат Саида, военный переводчик иракской республиканской группы. — Старший лейтенант КМП США — Джейсон Колчек. — Копчик? — Колчек, —Джейсон слегка нахмурил брови, смещая их все ближе к переносице. — А мне нравится тебя так называть, если тебе будет комфортно, можешь назвать тоже как-нибудь. — Я не занимаюсь такими детскими играми, иракская сучка. — Ну, вот, а говоришь, не занимаешься такими играми, —подняла ладони перед ним, будто бы сдаваясь без всякой попытки сражения, убеждения в том, что он здесь не в выигрыше и не на своей территории, — Итак, Копчик, выход в другой стороне, страдаешь топографическим кретинизмом? — Нет, мне незачем тебя информировать своими целями, —а он все так упрямо противится ей, что явно даёт знак о том, что ему доверять, особенно врагам, крайне сложно. С ним будет непросто. Саида уже поняла. — Будет трудно искать твою команду, но я помогу тебе, —уверенно шагнула к нему вперёд, — Ты отпустил моего дядю, а я не забываю людей, что проявили милосердие к моим близким. — Тебя прикончат, зачем мне твоя помощь? Разве что языком трещать горазда и рот не вовремя открывать. Или твой рот все же что-то дельное умеет? —Колчек с мимолетной забавой усмехнулся и уместил руку на талии. — Да, умеет, —наклонилась к нему, — Послать тебя к черту, умник. Ну, знаешь, лучше умереть от ваших рук, чем гнить злобой на Дара, что убил моего брата за непослушание, —произнесла Дильшат. Она замечает на лице Джейсона заметное удивление или даже любопытство. Саида отвернула лицо и, не глядя на военного, продолжила: — Дар убил моего брата, когда тот был при исполнении, из-за того, что тот нарушил правило и отпустил невинную женщину. А Дар взял и убил и его, и женщину. — Это не меняет ситуацию, ты для меня не полезна, —тут же сосредотачивается, возвращает свои иголки на место и говорит крайне прямо Джейсон, — И то, что ты рассказала — не изменит мое мнение к тебе. — Я такой же человек, как и ты, —наперевес говорит ему Саида и зыркнула на него своими серыми, с травянистым отливом, глазами так серьёзно, — Ты не обязан мне доверять, я не принуждаю. Но я не желаю здесь оставаться одна, и если есть выбор пойти с кем-то и что-то узнать об этом месте, то лучше идти, пусть и рискуя своей жизнью. Я достаточно убедительно говорю? — Ладно. Но не отставай. Ждать не собираюсь, не посмотрю, что ты-женщина. — Поправочка: красивая женщина, —слегка улыбнулась Дильшат. — Твое дело. — И даже не отрицает, погляди. — Я и не соглашался. Не надумывай себе там лепет никчёмный.       С каждой секундой в пещере становилось крайне дискомфортно, а проблики солнечного света попадали из дыр. Все это никуда не годилось и хотелось бы более интригующего интерьера. И все же, эти двое продолжают идти рядом и угрюмо молчать. Неужели, Колчеку нечего сказать? Хотя, его недовольное лицо многое говорит за себя, или же это защитная реакция у морпеха? Руки у него с оружием хорошо ладили, и также казались очень сильными и…эстетичными. Не сказать, что Саида впадает в экстаз от таких накаченных, на некоторых местах набитыми татуировками, уверенных рук, но точно знала одно — такими руками сжимать бы ее талие или горло. И стоило только об этом в голове только подумать, как изнутри звук мотора, который должен был быть смехом, стал вылетать наружу, а затем у Дильшат случился смешок.       Колчек покосился на нее с недоумением первоначально, но любопытство скрыл за слоем рабочей маски солдата, которому важна своя цель. И как бы он ни скрывал столь очевидного факта, но Саида не похожа на всех этих иракцев. Ни внешне, не по духу. У Джейсона было много времени и случаев, чтобы понять, на что этот народ способен, а эта девушка для него как открытая книга и даже не стесняется своей беззащитности. Либо его умело вокруг пальца обводят, либо эта мадам действительно глупая, если думает, что останется живой и он доверится ей. — Погоди, —Дильшат рукой его остановила и вгляделась в, омраченную тьмой, входом в новый очередной лабиринт, с новой локацией и едва стоящими колоннами. Женщина нахмурила брови и заметно стала принюхиваться. Ее маленькие ноздри то расширялись, то сужались от насильственного вдыхания, — Железом пахнет. Могу предположить, что кровью. — Что? Как ты-?.. —не успел даже Колчек понять, как та ответила: — У меня очень чувствительный нос, почти как у собак-ищеек, —наклонила голову, — Хочешь удостовериться? Иди и посмотри, потому что ты не веришь, у тебя на лице все написано. — Да ну? И что же там ещё написано? —Джейсон недобро оскалился и повернулся полностью к ней. Той стало не совсем уютно от такого напора и эмоционального давления. И не сказать, что это не плохо, это интересно напротив: потому что его внимательные глаза сосредоточены только на ней и больше не на ком. И никого и не было вокруг, и Саида была уверена, что если бы был кто ещё, то он все равно смотрел на нее. Возможно, это просто играет женское самолюбие, но польстить себе всегда можно. Дильшат потерла свою ледяную от холода переносицу и ответила ему: — Что ты считаешь меня крайне ненадёжным человеком, которого бы хотел слить как можно скорее и найти своих ребят. Тебе не нравится это место и не нравится, что ваш план пошёл в задницу. Не нравится, что ты застрял с незнакомой иракской сучкой, которая мозги вынесет быстрее, чем пуля долетит до врага. Ты не собираешься кому-то доверять пока не убедишься в напорстве человека. И тебя сейчас очень сильно нервирует моя правда и болтливость. — Ого, я действительно шокирован, —дёрнул инстинктивно головой и слегка улыбнулся, — Потому что здесь голая правда, только с одним фактом не согласен — ты мне не выносишь мозги, я просто стараюсь не слушать тебя. Я не несу ответственность за твою жизнь и слова.       Колчек прав, он ей никто и она ему собственно тоже. Чужие люди, которым просто надо найти необходимое и просто вылезти отсюда. Никто не станет просто так жертвовать своей жизнью, даже чтобы впечатлить кого-то. Иногда Джейсон считал себя слабым и противоречивым, но для своих, несмотря ни на что, всегда был бесстрашным, потому что осмелился идти вперёд, рисковать собой. Несчастье встречается чаще, чем счастье. — Просто невероятно, —закатила глаза женщина и чуть ускорила шаг, освещая свою дорогу небольшим, от слова совсем, фонариком, — Угораздило мне же с тобой пересечься, надеюсь, у тебя в команде есть более дружелюбные. — Хах, ну удачи, потому что я самый дружелюбный, —не сдержал глупой улыбки от такой фразы, — Эрик тебя вместе с Альфой-сукой порвут, Ник… Ну… Ник под вопросом, сомневаюсь, что он будет рад тебе даже, если ты ему жизнь спасёшь. Поэтому тебе ещё повезло со мной, потому что я мог тебя убить уже давно. — Мне что? Кланиться в ноги или расцеловать? В жопу, может? —женщина не хотела, но грубость сама вырвалась из уст. Может быть так влияет Человек и атмосфера. — Воздержусь, мне такого счастья не нужно, —цыкнул. — А что так? Целуюсь я хорошо, а, Копчик? —подтрунивает его и локтем слегка в плечо толкает. — Господи, я начинаю жалеть о том, что вообще нашёл тебя, —закатил глаза, — Ещё одна такая выходка и я тебя оставлю здесь. — Да ладно тебе, Копчик, я не хотела обидеть, я ж не серьёзно, —и опустила глаза на кровавое бедро Джейсона. Саида осторожно схватила его за плечо, а тот с недоумением глянул на нее, — Ты так и пойдёшь с бедром поврежденным? Кровавую дорожку оставляешь, чтоб не заблудиться? Давай помогу, раз уж сама выстрелила. — Нет. — Ну, тогда ты умрёшь от кровопотери, или от инфекции, или от того, что тебя найдут мои люди, которых ты терпеть не можешь и меня заодно с ними. Выбор у тебя невелик, —встала перед ним и уместила руки на боках, — Это ведь мои вина, верно? Если заподозришь что-то, то можешь прихлопнуть, все равно силовая категория разная. — Ты точно солдат? —прищурился. — Да, просто я не желаю с тобой всю дорогу ругаться и не вижу никакого плюса в том, чтобы выяснять с тобой политические отношения. Так и знала, что война ничего не решит, —поставила на землю рюкзак и вынула оттуда бинты и ещё пару инструментов. — Ты еще и медик? — Да боже упаси, я не настолько на голову отбитая, —помотала головой, — Хотя, буду честна, медиков у нас очень мало, а раненых очень много поступало, поэтому приходилось обучаться. Хочешь того или нет. Выбора не было.       Она достала дорожную аптечку с трудом, поставила ее и чуть не уронила. Саида пропитала спиртом бинт, помыла руки. Он уверено сел у стены, пока та осматривала. — Надо же, не промахнулась, —удивилась. — Тяжело промахнуться с недалекого расстояния. — А я могу промахнуться, но, видимо, испуг творит чудеса.       Раненая конечность в одежде, а потому Дильшат сделала разрез ножницами в одежде. Тщательно промыла рану водой. Спиртом протерла кожу вокруг раны и услышала, как морпех начал шипеть непроизвольно и бурчать себе под нос. — Блядь, давай быстрее, —нетерпеливо проговорил Джейсон. — Не торопи, иначе я так лишу тебя ноги, кому ж ты такой тогда будешь нужен? —предстояло внимательно искать пулю в ранении. Она всучила ему в руку фонарик и попросила освещать, — Будет неприятно, но ты вытерпишь, Копчик, понял? — Так точно, и я не Копчик. Лейтенант Колчек. — Да, без проблем, —по интонации было известно, что она говорила на автомате и даже не зацикливалась толком на словах мужчины, который обвел ее взглядом целиком, кажется, — Не смотри так, если б я хотела убить тебя, то выбрала самый деликатный способ. — Ну и какой же? — Об этом я не подумала, —пожала плечами. — Замечательно, —усмехнулся и чуть взмахнул обреченно руками. — Фонариком не маячь куда попало, свети мне на рану, —сказала иранка и глубоко выдохнула, набирая всю решительность и аккуратность в свои руки, — Тебе лучше о чем-то поговорить, так мозг будет отвлечен и не будешь напрягать ногу. — Я лучше потреплю. — Я предупредила, —Саида достала спринцовку, которая была одна единственная у нее и если она ее вдруг потеряет, то пиши пропало. Она носила всегда с собой походную аптечку, потому что Дильшат не солгала о дефиците медицинского персонала. Да и все оставшееся время не лгала ему, а тот — не верит, вот незадача. Все же медбрат научил ее по накатанной, руку набивая, дренированию раны от крови с помощью спринцовки и пинцета. Нежно оттягивая им края раны, а спринцовкой отсасывая натекающую кровь, темно-алая жидкость начала течь, мешая женщине искать пулю в ране.       Джейсон крайне упрямый и она, думает, что это одна из причин, почему сейчас он стиснул зубы и невольно начал заглатывать воздух. Как только рана более-менее осушена, Дильшат снова обработала руки и засунула в раневой канал палец, пытаясь нащупать твердое тело пули. А вот здесь Колчеку уже было не до смеха и упёрства, потому что он начал негромко, но раздражающе орать, перекрывая матами. — Давай, потерпи немного, ты молодец, —кивает ему и встречает его серьёзный и едва ли яростный взгляд. Та на пару секунд растерялась и тут же уткнулась в дело, лишь бы не накосячить. Естественно, светить ему было крайне труднее сейчас. Одной рукой Саида искала пулю, а второй — дренировала спринцовкой скапливающуюся кровь. Она боялась и боялась больше своих рук, которые могли затрястись в любой момент. Пальцами ощутив что-то твёрдое и по осязанию холодное, та широко распахнула свои глаза и сдержалась, чтобы от радости не воскликнуть: — Нашла, тебе действительно сегодня везет!       Темноволосая развела пальцами края раны в стороны, взяла в другую пинцет и пробовала крайне бережно добраться до пули. Все это время Джейсон молился о том, чтобы все прошло как можно быстрее, ибо орать он долго не планировал. Колчек другой рукой упёрся в плечо Дильшат и прорычал: — Сука, я прям чувствую, как ты там блять лазишь, словно в душу. Черт! — Для тебя в новинку все это? Сочувствую, не знала. — Издеваешься?! — Будешь возмущаться я тебе рот изолентой заклею, не отвлекай меня пожалуйста, —уверенно ответила светлоглазая и с триумфом вытащила, после стольких мучений, эту чертову пулю. Не думала она, что ей придётся отвечать вот так за свою оплошность. Что ж, никто не заставлял ее выстреливать. Саида откинула пулю и сказала: — Сегодня я прям молодец, видел бы это мой брат.       В ране остались небольшие волокна ткани от одежды, которые затолкала туда пуля. И для этого Саи пришлось помучаться и пинцетом все это оттуда достать. После промыла рану последней водой с фляги, которую планировала выпить и наложила, пожалуй самое лёгкое в этом, стерильную повязку. Та уместилась на земле и выдохнула с радостью. — Получилось, — сама не верит в то, что говорит, — Как ты, мученик? — Догадаешься своей головой или так увидишь? —простонал и оценивающе осмотрел всю кропотливую работу, — И правда, получилось… Спасибо, ну… за помощь. — Ага, —собрала все в рюкзак и протерла руками лицо, — Хорошо, что я все же промазала и не попала в крупный сосуд, иначе ты бы…помер. — Воодушевляет как, —на автомате, защитной реакцией, хохотнул Джейсон, — Все же хорошо, что ты реально хреново стреляешь. — А если бы ты не нападал на меня, этого всего не было, так что ты тоже виновник кровавой операции, —Дильшат скрестила руки на груди. — Нет времени сидеть, нужно идти, —произнёс он и уже уверенно поднялся, но также нелепо пошатнулся.       Когда-то давно Джейсон сказал себе, что никогда в жизни больше не сможет так сильно довериться. Что все его чувства — ничто, если сравнивать с тем, что было у него раньше. Он думал, что у него началась новая жизнь, что вовсе позабыл о боли, которую раньше чувствовал. — Максимум, куда ты сейчас торопишься, так это на тот свет, потому что нельзя так резко вставать и идти, —и та за ним хвостиком пошла, догоняя своими маленькими шажками, — Ну что за упрямство, вообще себя не жалеешь. — Не делай так, будто мы достаточно близки, чтобы ты говорила мне такие вещи, —и снова этот холод со стороны американца заставил ее замедлить шаг и задаться вопросом «почему именно с этим человеком она чувствует себя ещё паршивее?». — Это все из-за того, что я на вражеской стороне, да? В этом причина твоего холодного отношения ко мне? Я действительно не до конца сама все понимаю, и ничуть не скрываю это, но я правда не понимаю из-за чего? То, что я с Ирака? То, что я из другой страны? — Кажется, мы договорились, чтобы ты шла со мной и при этом не доставала меня и не вставляла свои словечки, когда не нужно. — Я имею право знать причину, потому что я тоже живой человек, я тоже чувствую, я также сожалею о содеянном, думаю о чем-то, радуюсь чему-то. Но ты всячески ограждаешь меня и мой народ, будто мы последние твари на планете. Это нечестно, среди вас тоже есть плохие люди. Они везде и всегда будут. Это нечестно… — Я предупреждал тебя, —он поправил рюкзак и ускорил шаг, — Я иду один. Я уже отблагодарил тебя за помощь с пулей, хотя это твоих рук дело. Хватит. Дальше мы идём сами по себе. —… Я услышала тебя, —как только он скрылся а темноте коридора, женщина прикусила нижнюю губу и пнула камушек, — Агрх, да что, черт возьми, не так с ним? Нечестно…я же хотела как лучше, вот и помогай людям. Ладно. Не нужно это брать близко к сердцу, нужно беречь нервы, ментальное здоровье и рассудок.       Хоть она и пыталась себе это внушить, Дильшат не до конца верила в то, что справится одна. Где-то вдали, куда пошёл Джейсон, послышался его голос и ещё чей-то. Наверное, все же нашёл товарищей, ну и рада она за него. Действительно везучий. Она поднимает голову к потолку и вздыхает разгоряченно поток ледяного воздуха. Ей всегда говорил брат: «Если сложно сейчас… даже если ты потеряла последнюю надежду и не знаешь как перенести всю боль, которая находится внутри, не стоит опускать руки. Ты можешь сама справиться с этим и понять много важных вещей. Осознать, что действительно нужно. А может в твоей жизни, прям как в моей, появится человек, который готов помочь тебе с этим. И дальше вы будете проходить этот путь вместе. Это не значит, что ты слаба, ведь не можешь справиться в одиночку. Это значит, что рядом есть человек, который не бросит тебя, сестра». — Наверное, стоило извиниться?.. Хотя, что я такого сделала, пф, ну что за человек он такой? —возмутилась Дильшат, — Вроде только нормально разговаривали, и его снова переключило.       У нее скребящее, самое опасное чувство, что к ней приросло к телу — тоска. Тоска, которую удалось усмирить совсем недавно, охватила душу военной переводчицы, и раны, спешно затянутые, криво сшитые, вновь зазудели. Но оно не избавило от скорби, не лишило Саиды воспоминаний. Амина не было в живых больше четырех месяцев. — Амин, я не знаю, что мне делать, — голос осел и имя, которое разучиласьпроизносить вслух при свете дня, выдохнула одними губами, — Я все еще скучаю по тебе. Тебе бы сейчас было 31.       Дильшат прожила большую часть жизни с братом, чем без него, и, стоя возле книг с молитвами мертвеца, не представляла, как двигаться дальше. У нее сияние в глазах померкло, и в груди поселилась тишина. — Аллах, я знаю, что многое прошу, —она упала на колени и сложила руки в молящем жесте, — Но молю тебя, пусть у брата будет там, на небе, все хорошо. Пошли мне ангела вместо него, я буду верна тебе и чаще молиться, я держу свое слово. Аминь.       Иранка хотела умереть, оставив свою плоть и кости там, где осталось сердце. Она пыталась учиться заново жить. Это было нереально тяжко. Женщина всмотрелась в небольшой трещине в гранитном валуне метров пять высотой и столько же в поперечнике. Эдакое закопанное в землю яйцо. Внутри, видимо, была полость, потому что, если крикнуть в эту щель, возвращалось эхо. Вот только голос искажался. Щель была невелика — руку можно было бы засунуть, но нога бы уже не всякая прошла. Свет в нее проникал неглубоко, в тридцати сантиметрах от входа уже не было видно ни одного солнечного блика. Саида осмотрелась и глянула на путь, который проложит морпех. Над головой красовались иероглифы. — Странный язык…ну-ка. —прищурилась, — Аллах помилуй, это же…клинопись! Да насколько же это древнее место? Любопытно. Так тихо и так…спокойно сейчас.       И стоило это только сказать, как раздались снова с разных сторон щелкающие звуки. Солдатка осмотрелась, но никого не заметила. Остановилась у коридора, в который пошёл Колчек и посветила фонарем. — Копчик? Это ты? Ты извини меня, я просто хотела подружиться, —как-то жалостливо и виновато проговорила, но никто ей не ответил. Однако звук не прекращался, — Я действительно не желала тебе зла, я не хотела против вас воевать. Я пошла на войну из-за мести. Не сердись, ну? Копчик?       Мертвая тишина. — Ау? Джейсон? —повторила, — Да ладно тебе, неужели я-…       По спины, где-то вдали большого зала послышался визг синхронный с кем-то ещё, что распространился и отдавал эхом. Дильшат широко распахнула глаза и резко развернулась. С вершин валунов спускались медленно большие чёрные силуэты. — Сомневаюсь, что это собаки…—она медленно шла спиной в сторону коридора, — У меня есть идея для вас…       И как только в полутьме этот силуэт стал формировать особые черты тела, та ощутила на секунду, как дыхание сбилось и замерло. Это было нечто новое, нечеловеческое и до жути страшное. Их, кажется, было четверо? Да черт знает. Дильшат истерично заулыбалась и заявила: — Рожденная бегать пизды не получи-и-ит!       Вытянула последнее слово с криком и рванулась в темноту бежать, прямо по коридору. Крики усилились и девушка, стараясь себе светить, прикрыла уши и начала ещё сильнее бежать. Она успела рассмотреть их кожу, которая имела темно-серый окрас, а крылья и часть уродливого лица темно-розоватые. Большие крылья сливались с руками, а другая пара маленьких крыльев находится посередине спины.       «БЕЖАТЬ! БЕЖАТЬ! БЕЖАТЬ! ДА ЧТО ЭТО ЗА ТВАРИ, АЛЛАХ, ДА ТЫ ШУТИШЬ!» —трезвонило на панике у Саиды.       Она слышала, как цоканье их больших когтей стучали по плитам заброшенного этакого музея или храма, уж неизвестно, что за чертовое место это. Глаз она у них не увидела, но зато прекрасно увидела недружелюбные их рты с острыми клыками, а два верхних резца деформированы и обесцвечены.       Перед ней закрытая дверь, Саида с криком выбивает ее с несильных петель и рвется быстрее свалить от тварей, что разинули пасть и едва клацнули у ее лодыжки. Дильшат вкрикивала от камней, дергалась на каждом шагу, и силы кончались бежать. Она хоть и быстро рвануло, но эффект не вечный. Сколько же ей так убегать? Переводчица запрыгнула на металлическую перекладину, спрыгнула и рванулась дальше бежать. Вбежала в не менее малый зал, где валялись тела недавних живых солдатов. Как только отдалилась от них, заметила их измазанные кровью пасти — и пожирали куски, так что ломкие кос­точ­ки хрустели у них на зубах и кровь стекала с иссохших губ.       Саида оледенела.       «Мать моя, вот это пиздец…»—хотела закрыть глаза руками, но не смогла. Хотела бежать — и… не могла. За гнусной, страшной своей работой они заметили ее и стали потрясать окровавленными когтями, стрекотать безгласно, но грязно и бесстыдно. Женщине стало тошно, дурно, как никогда. В отчаянии она помолилась и сказала: — Второй раунд забега я уже не осилю, да сколько у них сил?!       Метнулась с места и, скользнув спиной по колонне, упала наземь — омер­зительный гнусный шепот все еще стоял у нее в ушах, ледяной ужас по-прежнему сковывал солдатку. Саида забегает в новый зал, широкий и уже более напоминающий храм. Вот только она замечает, как знакомый парень с темноклжим парнем и маленькой девушкой пытались спустить своего, видимо, друга. Пока они помогали, девушку, которую прозвали парни Клариссой, внезапно затягивает в темноту, заставляя мужчин остолбенеть. — БЕГИТЕ, ЭТИХ ТВАРЕЙ ЗДЕСЬ МНОГО! —у нее словно второе дыхание открылось, и Саида рванула к двоим морпехам. Не успел Джейсон среагировать, как заметил, что оттуда, откуда Дильшат выбежала, порвали табуном монстры, а с темноты подобные показались, — БЕЖИМ, БЕЖИМ! — Ты кто?.. —слегка растерянно произнёс Ник у нее, помогая Колчеку нести своего раненого друга. — Копчик, стреляй, я помогу, —Саида уже устала бежать, как дура от этих тварей, а перезарядить пистолет не было времени, инстинкт заревел, как животное. Джейсон без какого-либо возмущения стал оборонять, отстреливая монстров, отходят назад, в сторону Ника и Саиды, что тащили с упорством солдата. Сил нести едва живое тело оказалось более затруднительным, чем бежать, и Дильшат готова была себе пощечину влепить, но с упорством тупым тащила тело. Они продолжают убегать от монстров, потенциально теряя человека. — Он так умрет по потери крови и нас в могилу сведёт! —крикнула она. — Это наш товарищ, чертова ты сука! —на эмоциях крикнул на нее Колчек. — Не ругайтесь, девушка, помоги мне пожалуйста, —Николас негромко ответил, пытаясь разрядить обстановку. — Сдохнуть хочешь?! —кричит и не на него, а от страха быть мертвой этими тварями. Она помогла Нику уместить солдата в углу, где он медленно страдает от потери крови, — Очень много крови, они найдут рано или поздно нас, Лейтенант! — Да знаю я! —кареглазый рыкнул.       Ник пытается закрыть Мервину рот, чтобы он замолчал, дабы избежать преследующих их монстров, пока Саида импульсивно искала в рюкзаке Джейсона морфий. — Держи! —быстро передала ему шприц, и Джейсон тут же попытался ввести морфий. Ник зажимает ему рот, однако при этом препарат введён, Мёрвин начинает задыхаться. — Ты его душишь! Отпусти его! —серьёзным тоном приказал Лейтенант, — Ник! — Мы его не спасем, Джейсон, —хватает за плечо Саида и глядит в сторону приближающихся звуков, а потом на умирающего Мёрвина, — Прости, парень, я тебя не знала, но думаю, ты был хорошим человеком. — С-спаси…их, —прошептал тихо-тихо капрал Мёрвин, что это услышала, к сожалению, только она. Глаза начинают на месте мокреть, а к горлу поступает ком. Женщина прикрыла рот руками и затаила на пару секунд дыхание. Джейсон не специально уперся саоим плечом об ее, но для того, чтобы пытаться нащупать пульс, но оказалось безуспешно. — Пульса нет… —говорит обреченно Колчек. — Мне жаль, —поворачивается к нему и грустно осматривает его хладнокровный профиль лица, — Нужно идти, они догоняют, Копчик. — Да, —он поднимается на ноги вместе со своим товарищем, пока параллельно девушка перезаряжала пистолет, но внезапно Ник накрыл рукой ее оружие и сказал: — Не трать попусту патроны, мы прикроем, верно? —и смотрит на Колчека, тот вздыхает и кивает головой. — Ладно, убедил, —и на этом слове они подскакивают и начинает повторную пробежку по всему заброшенному храму от недо-монстров. Звучит как анекдот, но им вовсе не до шуток. Молодая женщина бежала почти наравне с Николасом, который был в замешательстве, когда увидел шеврон, принадлежащий иракской военной группе, на темноволосой. И как только пространство стало больше, а звук выстрелов не прекращался, Саида замечает в завалинах подобие жёсткой арматуры и подбегает к находке, чтобы вытащить. Пистолетом в движущихся тварей будет тяжелее работать, а вот это может пригодиться. На самом деле опыта в убийстве монстров у нее нет, ни капли. Но кажется ее мнение не особо спрашивали. — Чего ты там блять возишься, помоги нам, черт? —прокричал Колчек.       Она долго тужилась, но все же смогла вытянуть предмет. Ровно таким же словом оно может быть и самодельным оружием ближнего боя, изготавливаемое кустарно из обрезка стального арматурного прута гладкого профиля. Но кажется Саида отрыла нечто более сокровищное — острый наконечник и весь в крови. Видимо, кто-то все же додумался до такого и специально наточил такое внушающее орудие. Дильшат приняла это как за знак воспользоваться даром. Будучи заточенным с одного конца арматура может также наносить и колющие удары. Она замечает, как одна из тварей пытается накинуться на Ника. Что-то заставило солдатку задрожать и какое-то мгновение затаить дыхание. Ее чуткий нос почувствовал везде­сущий и тошнотворный тухлый запах, а аромат железа как-то внезапно окреп, словно сгустился, обретя особую резкость и отчетливость.       «А, к черту, один раз живём!.. Я пожалею об этом позже, но это будет позже… Дура я» —решила Дильшат и оказалась сбоку от склизкой, крылатой тварей, что лихо реагирует на ее движения. — Убери от него когти, чубака сраная, —она с предельным звуком всадила острие прямиком в голову чвакающего монстра, который заорал, как резаный, оглушая своим воплем все вокруг. Высунув с значительным хлюпаньем оружие, она говорит: — Стреляй!       Долетают уже более громкие и продолжитель­ные удары и выстрелы. Саида прочно сжала в руках оружие и чувствовала, как металл натирал ей ладони до кровавых мозолей. Она плечом прижалась к темнокожему и сказала: — Где твой друг?       Они оба поворачиваюся и замечают, как Джейсон не совсем ладно справляется с большим количеством тварей неизведанного происхождения. Николас дергается, решается ему помочь, но тут Дильшат говорит: — Прикрой спину, доверься мне, не будь ты как твой друг.       Не дождавшись ответа, та побежала прямиком на помощь к морпеху. Путь преграждает ей крылатое существо, которое когтями проехал по воздуху, так как Саида юркнула и скользем прокатилась под тушей врага с очень клыкастыми зубами. Очень сильно надеялась, что не сшоркала ткань на ягодицах, ибо перед этими парнями голожопой бегать не намеривалась.       Наконец преграда была повержена, и это благодаря Нику, которому дали возможность всадить табун патронов, хотя и произошло это с таким оглушительным шумом, что снаружи его просто не могли не услышать. Уж неизвестно. В тот же момент под сокруши­тель­ными ударами заколыхалась колонны. Одно из этих особей умудрилось сократить дистанцию между ним и начать атаковать на полном серьёзе, с целью сожрать. На какое-то мгновение Дильшат охватило полное отчаяние, поскольку очутиться в таком положении — представлялось пол­ней­шим поражением. — Не сегодня, чем бы ты ни был, —женщину захлестнула волна почти безумного, непе­ре­даваемого страха, но в тот же момент взгляд упал ее на морду нечисти, которая была на расстоянии вытянутой руки. Как только пасть разинулась почти в два раза больше, чем ее голова, позади расслышался хриплый голос: — УХОДИ!       Саида резким движением из-под низу насаживает макушку этого создания на наконечник и с маленьким азартом прокручивает до максимальношо упора, до хруста чего угодно внутри, лишь бы это принесло боль противнику. Тварь лапой откинула ее и девушка упала на спину, тут же замечая над собой проткнутую пасть, из которой сочилась тягучая слюна. Она на интуитиве руками прикрывает лицо и слышит долгожданный выстрел, что отличался от предыдущих громкостью. Совсем рядом. Иранка успела да и только поднять глаза, как замечает, что мертвое тело чего-то мистического валится на нее. Саи издает брезгливый и одновременно пугливый крик. — Я рядом, поднимайся! —говорит поспешно Колчек, спинывает с нее чудище, хватает за руку и одним дерганьем поднял на ноги, — Валим, валим, не стой на месте, Саида.       Дильшат хватает за рукоятку и вынимает арматуру, намеренно надумывая то, для более удобного хвата один из концов арматурины можно обматать изолентой. Но об этом можно подумать позже. Колени ее подломились, и она готова была рухнуть наземь. В бедро словно что-то вонзили и та, жадно схватившись своими руками, вцепилась ногтями в ткань штанины, издавая стонущий крик, который переходит в почти громкий, не менее оглушающий чем у тварей, крик. Боль вернулась как раз некстати.       Она с дрожью подняла свои молящие глаза на Джейсона и позади него увидела, что на них собирается из возвышенности прыгнуть враг. И склоняется темная фигура, пригвождая их ледяной аурой, словно двумя мертвыми лучами. — В сторону, —она даже сама не поняла, каким образом у нее хватило ума так глупо и так безмятежно оттолкнуть в сторону американского морпеха в кепке и подставить себя под прямой удар. Пути назад нет, та нахмурилась и проговорила: — Ну нападай, дрянь, я тебе бошку вынесу.       Замерший во мраке, скованный смертным страхом, думал Колчек почему-то совсем не о смерти, а вспоминал Джоуи и его рассказы о том, что женщины на войне куда кровожаднее, если дело идёт критическое.       Саида напряглась для предсмертной схватки: она уже не была покорной жертвой, которая боится этих сущностей. Собираясь с силами, она неожиданно заметила, что темнота исподволь отступает под наплывом солнечного света снизу, из-под каменных плит. Свет холодной волною разлился по лицу и телу, а стены и свод по-прежнему оставались во тьме. Тварь агрессивно спрыгнула и уже оказалась перед ее носом, как тут же замерла. Словно нажали на кнопку «пауза» и остановили весь этот ужас. Дильшат прибыла в недоумении, ведь она ничего ещё не сделала, а монстр не подходит, но при этом гневно рычит на нее.       «Почему он не нападает?»—очевидный вопрос всплывает у нее в голове и, кажется, не только у нее. Но скорбные звуки постепенно складывались в страшные слова — жестокие, мертвящие, неотвратимые. И стонущие, жалобные. Будто ночь, изнывая тоской по утру, злобно изводила на него. Переводчица оцепенела. Но затем ощутила жжение у груди. Саида опускает глаза вниз и замечает, как на тонкой ее коже остаются древние заговоры от талистана красноватым ожогом. Переводит глаза на монстра, а тот уже скрылся. — Что это было? —спросил Ник. — Не знаю, может быть они чувствительны к свету?.. —предположила та и тут же уронила из руки оружие, упала на колени и снова застонала, — Черт, только не снова…агрх… — Эй, что с тобой? —спрашивает Джейсон, замечая уже довольно не озорное личико у Саиды. — Бедро. В рюкзаке…ах…—падает на бок и начинает с силой сжимать кожу, — В рюкзаке таблетки, срочно, это очень больно. Больно. Больно. Больно. — Джейсон, где ее рюкзак? —смотрит подчинённый на командира своей команды. Кареглазый закусывает изнутри щеку и пулей сиганул в конец зала, где дама выронила в сражении свой тяжёлый портфель. Николас садится на корточки и непонимающе глядит на ее страдания. Ни крови, ни укусов. В чем дело? Осматривает ее ногу и протягивает ей руку, говорит: — Держись, сейчас все будет, только не откидывайся. — Я ещё вас всех переживу, —с болевой охриплостью горько усмехается Саида.       Ник помогает ей пройти вперёд, как и Джейсон. Они оба находятся по бокам и пытаются донести ее за пределы ворот, где могло быть безопасно. Колчек бегло осмотрел новую локацию и там лишь были на плитах орнаменты и ничего более. Темнокожий мужчина нежно усадил у стены даму, а затем отодвинулся в бок, дабы Колчек сел перед ней и показал на баночку с таблетками. — Эти? —спрашивает. — Да-да, —кивает быстро и берет баночку, сыпет на ладонь две пилюли, пока Колчек искал в ее рюкзаке флягу с водой. — Где у тебя тут вода? — Я же ее на ВАШУ рану использовала, забыли? —смеется истерично и закидывает обе таблетки сразу, — Не беспокойтесь, я пью на сухую. — Да? Горло не смачиваешь никогда? Очень зря, мало ли что во рту застрянет, —колко проддевает ее. — Идите пожалуйста к черту, —прикрывает глаза и смеётся несильно, — Главное, чтобы что-то ваше у меня в горле не застряло. — Я правильно понял, что вы знакомы? —внезапно встрял в разговор Ник. — К сожалению, —выдыхает, — Эта чокнутая ещё на поверхности на меня со спины напала, а потом здесь ногу подстрелила. — Говорит мне морпех, который меня вечно к чему-то прижимает и так и хочет придушить. Знаете, ваши привычки с БДСМ’а оставьте при себе, Копчик, —отсалютовывает словесно ему, отчего Ник не сдерживается и отворачивается, лишь бы не увидит его смешки, — О, кажется, у меня получше чувство юмора, чем у вас, Лейтенант Джейсон. — Надо было тебя там же, в том зале, оставить, —льстяще улыбался. — А мне надо было у вас пулю с ноги не вынимать, —скрестила руки на груди, — Но знаете, вы бы меня не оставили, совесть не позволит. — Я бы на твоем месте не была так уверена. — Ой, брось, когда злитесь, такой смешной, —колит и колит его фразами, — Я конечно не резиновая уточка, но ванную с вами приняла бы. — Так, хватит, —Колчек подскочил и сначала ухмылялся, а потом, видимо, чтобы скрыть это, нацепил снова угрюмую маску, — Вижу тебе уже лучше, и, готов поспорить, идти можешь. Пути расходятся. — Вообще-то, мне стало интересно, я думал, вы продолжите перепираться и флиртовать друг с другом, —Ник одобрительно повернулся к Джейсону, который руками взмахнул и ушёл вперёд, к ярко горящему фейерверку в конце комнаты. Мужчина повернулся к иранке и сказал: — Я удивлён, что ты нас защитила. Не думал, что наши враги на твоё способны. — Я не желаю с вами воевать, —честно ответила, — Я — Саида. Ты? — Николас, но зови меня «Ник», —кивает, — Я подчинённый Лейтенанта Джейсона Колчека. Спасибо, что помогла нам, это было очень смело для такой девушки. — У меня до сих пор все дрожит, это ужасно, —и смотрит на бедро, — Хотя бы легче стало. Если приступы участятся, то мне не хватит обезболивающих. — Что у тебя с ногой? — Травма с допроса. Я военный переводчик, —поясняет, — Страдаю уже долго ею, то боли долго нет, то редко появляется. Чувствую себя обузой. — Я не согласен, ты прикрыла спину Лейтенанта, жаль, что ты не видела его лица, —сказал, — Он был в шоке, ему непривычно такое, ведь обычно он всех прикрывает, дабы лучший и надёжный напарник. — Ага, из него благодарность только выбивать приходится, упрямый баран, ну что такое… —поднялась, — Но он прав, наверное… Мне стоит уйти.       Николас Кей смотрит на то, как же она всем телом не желала этого говорить и, готов был спорить, что из-за него бы и осталась. Все же он никогда не видел Джейсона в образе некого романтика или нечто подобного. Его внимание привлекает обручальное кольцо и он удивился: — Ты замужем? — А, ты об этом, —ее выражение сразу изменилось на незаинтересованное, — Нет, меня забронировали и сказали, что если я хочу быть военным переводчиком, то должна выйти за хорошего солдата моего командира. — О, насильственные договоры, —встревает Колчек и плечом к стене прижимается, — Долго лясы точить будете? — Не переживайте пожалуйста, —попросила вежливо, и глянула на кольцо с отвращением, — Мой командир является моим дальним родственником, а потому он, якобы по «связям» принял меня в группу, но с этим поганым условием. Родители недо-жениха и он планировали после миссии организовать церемонию бракосочетания, но все вышло через жопу и теперь я здесь и ничуть не жалею о том, что я с ним не пересекусь. — Действительно? То есть ты не шутишь? —Джейсон бровь выгнул, — Пиздец, это же против тебя, и зачем ты вообще на войну поперлась? Это тупо. И сама себя не уважаешь. — Я ради брата, просто потому что он хотел, чтобы я была рядом, но не успела… —отвечает, встав перед ним, — Я не выбирала себе такой путь, но мое мнение все на болту вертят, а потому знаете что?!..       Тот нахмурился. Саида снимает обручальное кольцо и выкидывает его в кучу хлама, ругается: — Пошел этот напыщенный ублюдок к черту. Что жених, что командир, клянусь Аллахом, я если и выйду замуж, то только по доброй воле и за человека, который не будет только о себе говорить; который не станет ставить законы командира выше своих чувств; который не действует шаблонно и готов решить проблему деньгами. Нет. Исключено. Благодарю, парни, что дали понять, насколько же я в дерьме. — А она забавная, да? —толкает несильно в плечо Ник Джейсона. — Что, горит? —интересуется Колчек. — Прошу прощения, мне действительно нужен был толчок на такое решение. Спасибо, Копчик. — Пф-фх, Копчик, пх-пх, —Кей отвернулся и почувствовал, как лейтенант ему несильно дал по дых, бормоча что-то себе под нос, — Так ещё никто тебя не разносил. — Клянусь богом, вы заставляете меня оба принимать вынужденные меры, —жестикулируя руками он проворчал себе что-то под нос и успокоился. Саида закинула руки за спину и спросила: — Так я могу с вами остаться? Со мной вам и Нику не так скучно будет, к тому же, все равно мы все в одной лодке, что скажешь, лейтенант? — Ладно, мёртвого достанешь ведь. — Люблю послушных мужчин, —она была уверена в том, что он закатил глаза и лишь слегка улыбнулся. Ник чувствовал себя тем наблюдателем, которому интересен дальнейший ход событий. И ей богу, сколько знает Джейсона, то он ни разу не говорил об отношениях или любви. Может, потому что ему не было до этого дела? Хоть у них на базе и были девушки, с ними он был одноэмоционален и вежлив. Кей интересно, почему же друг так активно борется с девушкой, которая, напротив, готова ему помочь и узнать получше. Как говорится: «бери пока теплое».       Когда они входят в совершенно другую комнату, которая отличалась от других тем, что горел сает от прожекторов, была палатка и, кажется, большое оружие неплохо го поражения. — Что это за место? —интересуется Кей. —…Это место… —произнесла женщина и остановилась. — Похоже, здесь была разбита точка людьми, —предположил Джейсон. — Копчик, это… остатки лагеря археологов, — проговорила Саида, — Быть этого не может. Если это о том, о чем я думаю, то тогда все сходится. Невероятно.       Ник медленно ушёл к генератору, который предположительно не в рабочем состоянии и это принесло ему разочарование. Джейсон косо глянул на восторженную Дильшат, которая махнула рукой и пригласила в палатку. — Не представляешь, где мы находимся, Копчик, —восторгается переводчица. — Я правда не представляю, —слегка виновато он. — А, ну…—поперхнулась она, от неловкого потока, — Если мои сведения все же сходятся, то мы находимся в заброшенном, древнем храме Нарам-Сина, которого исследовали группы британских археологов.       Она протянула ему фотографии и краткие записи об экспедиции. Девушка запустила пятью в свой небольшой хвост, пока передние прядки, что лениво свисали, отдыхали. Дама затаила дыхание от потока вдохновения. Дильшат разворачивается к морпеху, который смотрит на нее, чуть склонив голову в бок. — Этот храм был известен своим обезумевшим царём, —не замечает, как находится прямо перед ним и умело жестикулирует руками, рассказывая: — В 2231 год до нашей эры, здесь была вражда двух народов: аккадского и гутианского. Поговаривали то, что царь приносил жертвоприношения и, в день сражения, когда началось затмение, а с ним и битва аккадцев и гутианцев, которая неизвестно к чему привела. — Если это так, то эти твари могли тысячами лет жить тут, неудивительно, —говорит мужчина, проходя вокруг места. Он аккуратно положил фото на стол и, повернувшись, уперся впритык к подошедшей иракской женщине, — Извини. — Смотря за что именно мне простить, —сказала девушка и ее коварный, наглый уголок губы вздернулся, отчего Джейсон ощутил беспокойство внутри себя, — А, о том, что любите сокращать дистанцию. — Чего? Нет, я не…это имел ввиду, —по инерции стал оправдаться солдат, но та только сильнее расплылась, — Я просто хотел извиниться за все и поблагодарить за помощь. — «Спасибо» в карман не положишь, —хитро прищурила глаза, замечая крайне растерянный взгляд Лейтенанта, — А вот от поцелуя я не откажусь. — Прости? —проморгался и помотал головой, веря в то, что ему снова кажется, — Ты опять за старое? Я же сказал, что мне такая радость не нужна, ну что за женщина ты такая. — Какая «такая»? —спросила. — Наглая, упрямая, безбашенная, не соблюдает субардинацию, болтливая и чересчур открытая и действуешь на нервы. — Флирт-это стиль общения у меня, —пояснила, — К тому же, все, что ты перечислил, относится и к тебе, кроме открытости. Мы похожи, оказывается. Согласись же, со мной интересно? — Думай, что хочешь, я пойду найду Ника, —запнувшись, выдавил из себя Джейсон, — Ты конечно интересно рассказываешь, но переходить личные границы я не рекомендую, потому что я все ещё не верю, что за твоей помощью не стоит выгода. — Ладно, я услышала тебя, извини, —проговорила она, аккуратно взяв того за край синей футболки, — Как насчёт того, чтобы познакомиться заново и относиться друг к другу понимающе и с уважением, м, Лейтенант? —и протянула ему свою руку. Кажется, что прошла целая вечность его молчания, но все же через какое-то время говорит: — Неплохое предложение, мисс Дильшат. — Саида, просто Саида. Люблю свое имя и как его произносят. Согласись, Лейтенант? — Хорошее имя, Саида, —сказал, — И что оно значит? — Неужели интересно? —не могла скрыть лёгкой улыбка и радости внутри, — Мое имя обозначает — избранная богом; счастливая; благополучная; удачная. А Дильшат «радость приносящая» — Значит, приносишь счастье, радость и удачу? Как кроличья лапка? — Аллах помилуй, я ненавижу уже этот юмор, Лейтенант… —отмахнулась и развернулась от него. — О, я задел чье-то эго?       «О, чувствую, что покоя теперь он мне не даст»—после такого смелого заявления, она почувствовала на себе притягательный занял на затылке. Женщина решила попытать удачу и просто пойти в сторону Николаса, чтобы не слышать и не видеть этого шутника. — Обиделась? —интересуется так, вдогонку. — Никак нет, Лейтенант, —сухо отвечает иранка и продолжает идти, — Засранец, —тихо буркнула себе под нос темноволосая. — Я все слышу.       Та постарался опустить момент и подойти к темнокожему товарищу, что осмотрел, кажется, всю местность здесь, но ничего такого дельного так и не смог толком найти. Кей заметил, как к нему подошла Дильшат и неловко улыбнулся. — Как поговорили? —спрашивает. — Вы о ком, сержант Кей? —вздернула бровью та, не сразу догадавшись проворливой идее Ника, — А, ты о товарище? У него ужасное чувство юмора. — Не хуже твоего, Саида, —строгий голос позади заставил ее чуть скукожиться и сморщится, но по большей части, испугаться. Не ожидала. Хотелось свернуться в клубок и не вылезать, пока этот строгий тон не прекратится. — Не пугайте, Лейтенант, здесь и так куда ни шагни-то хотят сожрать, то убить, то ещё что-то, —произнесла, — Так себе перспектива. И я бы перекусила.       Иранка прошла вперёд, осматривая каждую деталь в этом зале. Любая, казалось бы, развалюха значила для нее куда больше, нежели для морпехов, который переглянулись между собой и пожали плечами. Джейсону отчего-то вспомнилось, как проходили военные деньки.       Дверь казармы тяжело отворилась, сделалось слышно ширканье пилы, в казарму донесло стылую, сладкую струю воздуха. Все время, пока в железном баке на жерди, продернутой в дужку, не принесли воду, в дверь свежо тянуло, выше притвора далеко, недостижимо серела узкая полоска ночного света. Бак, ведра на три объемом, был поставлен на печку, в печке зашипело. К воде потянулись жаждущие с кружками, котелками, банками. Дежурные не то в шутку, не то всерьез требовали за воду хлеба и табаку. Кто давал, кто нет. Дежурные тоже начали жевать и, получив от кого-то плату картошкой, закатили ее ближе к трубе, в горячий песок. В помещении запахло живым духом, забившим кислину и вонь.       Здесь была экспедиция, очень давно. Саида внимательно читала все записи, пока не ощутила взгляд на себе где-то сверху. Подняв медленно голову вверх, взвизгнула, точно поросенок, и рванула в сторону, когда на нее планировало накинуться нечто большое. Монстр искривлялся и качался, словно в нем не было суставов. Голова откинулась далеко назад, остальные части лица исчезали, так что остались только рот — огромный и жуткий. Но далеко военная переводчица не успела убежать — когтистая лапа схватила до крови ее за ногу и потащила. — А-А-А! —затрепетала та и еле-еле нашупала арматуру с заостренным наконечном. Солдаты вложили в эту тварь множество пуль, однако в следующее мгновенье Саида замахнулась оружием и нанесла чудищу страшный удар. Оно не погибло сразу — только осла­било хватку на ногах и груди. Несколькими атаками огнестрельного они обстреляли голову, но еще несколько минут то продолжало извиваться и даже нападать. Пол комнаты превратилось в грязное месиво, а Дильшат, чтобы наверняка, сквозь панический крик, вонзила острие прямо в примерное расположение мозга, если он у них есть.       Женщина заметно переводила дыхание и чувствовала, как ноги поджимали и ее притянуло к земле. Упала на колени перед мертвым телом и прикрыла рот руками. С уголков глаз потекли первые кристально чистые капли страха. Она ощущала, как грудных клетка то расширялась, то сужалась. Дильшат сдала заднюю и старалась удлинить дистанцию между ней и сущностью. — Эй, ты цела? —Ник садится на корточки возле нее и протягивает ладонь, — Саида? — Страшно…—увиденное исторгло из груди пронзительный вопль, — Мне страшно. — Саида, все хорошо, главное-ты цела, верно? —говорит, — Испытывать страх, или же другие эмоции — нормально, и нужно гордиться тем, что испытываешь это. Признак того, что жива. — Это что, курс психотерапии от морпехов? —съязвила та, обнимая саму себя руками. — Долго будете валяться? —интересуется Колчек. — Уже встаём, лейтенант, —сказала та, вытирая кулачком с щек слезы. Но все же после возмутительных тонов встала на ноги и собралась с мыслями. Он только усмехнулся, но ничего не ответила. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в из колонн стала ядовито-оранжевой. Проморгавшись, Саида пересмотрела местность, но ядовитость не обнаружила.       Поскуливая от ужаса, она подошла к одному из рабочих столов ребят из экспедиции, на сей раз каждое слово сопро­вождая истеричным хохотом: — Во будет смешно, если я помру от страха. А у меня дома ещё кофе и вино недопитое. М-м, красное полусладкое. — Злоупотребляешь алкоголем, Саида? —наклоняется и с любопытством спрашивает Кей, приподняв уголки губ. — Да, и очень сильно, —не глядя на временного союзника, ответила та, глазами пробежавшись по бумажкам, что выцвели уже от своей долгой жизни и отдали золотистый оттенок.       Хоть это и выглядело забавно, в глубине души ей совсем не смешно. Она теряла тогла счёт во времени и пила каждый день, ее трясло от одной мысли, что не была рядом с братом и не могла ничего сделать. Оттого и упивалась так, что не брал даже урепкий алкоголь. Если бы у нее была опора, если бы хоть кто-то ее выслушал, если бы хоть кто-то оказался вовремя… Саида готова была вновь, как маленький ребёнок, расплакаться, сжаться в комочек и не сдвинуться с места. Ей так хотелось остаться в темноте и больше ни о чем не думать, отпустить наконец ту гнетвщую вину, просто скинуть с хрупких плеч и просто выдохнуть.       Дильшат сморщилась и спросила у мужчины: — Есть зажигалка? — Кажется, у Лейтенанта есть, —неуверенно пожал плечами темнокожий, — А заче-…       Та лениво развернулась, похлопала по-дружески ему по плечу и направилась к Лейтенанту, что осматривал большую махину огнестрельного происхождения. Кажется, такой махиной судно было бы меогих таких тварей перебить. Колчек отвлекается от своих мыслей, ибо видит маленькую, темную головушку, которая наклоняется к нему сбоку с вопросом: — Мне сказали, у вас есть зажигалка. Позволите?       Колчек из переднего кармана вытаскивает столь потрепанную жизнью зажигалку и с интересом следит за тем, как женщина вытаскивает из пазухи пачку открытых сигарет. Достаёт с коробочки тонкую сигарету, пихнула между рядов зубов ее и поднесла лицо к его руке с зажигалкой. — Куришь, значит, —столь очевидный факт никак не произвёл впечатление на Дильшат. Но он зажег и полнес огонек к концу сигареты. — Благодарю, лейтенант, —отмечает та.       Столь густой и до отвращения едкий дым от догорающей сигареты разъедает пространство разваленного храма. Все же не зря оставила сигареты на потом. Саида бесстыдно курит, опираясь на большую, металлическую махину. Она закинула макушку и, зажмурившись, пускает белые кольца, внимательно наблюдая за их процессом «растворения» в воздухе. Колчек был слегка удивлён — брови заметно приподнялись. — Давно куришь?       На заданный вопрос Саида так и не ответила, окинув его, как показалось, пустым взглядом. — С тех пор, как брат умер. В то время и страдаю алкоголем, —она отвернулась и больше не проронила ни единого слова, выдыхая тягостный дым. Но, долго это не продлилось, потому что добавила, — Иногда я жалею, что не случилось передоза алкоголя. — Угх…—Колчек заметно поперхнулся.       В очередной раз последовала лишь тишина, по ощущениям даже хуже криков и скандалов. Гнев как рукой сняло, а единственное, что ее сейчас беспокоит: что же случилось такого, что на раздражённое ворчание не последовало классическое «Отставить». — Вы же хотели, насколько помню, честности? —косится на него и собирается покинуть его компанию, — Я каждый день ненавижу себя, и я тоже виню себя во многом, Лейтенант. Я таких людей, как вы, вижу из далека.       У нее кончалось желание контактировать с ним. Не то чтобы бесил, просто посчитала, что ляпнула от стресса лишнее. И снова уткнулась на клинопись, которая больше ее забавляла, нежели все остальное происходящее. И из всего перечисленного, она застала такие символы «𒀭𒈾𒊏𒄠𒀭𒂗𒍪»       И, к счастью или сожалению, она осознала о том, что здесь идёт речь о Нарам-Син, или же Нарам-Суэн. Несколько знает, можно было читать и так, и так. Женщина достала бумажку и решила настроить рапорт, также сложила болишинство бумаг, что подтверждают слова людей из экспедиции. Дильшат чуть согнулась с умным видом действительно накинула в черновом варианте рапорт. Профессия военного переводчика является, пожалуй, из самых сложных. Переводчик должен твёрдо знать своё дело, понимать, о чём он говорит или пишет. Он так же, как и любой солдат, выполняет свой долг перед страной, даёт клятву о верности ей. Только вот Дильшат колеблется с этим, в глубине души, ей неприятно слышать это от себя, но ничего не поделаешь. Конечно же, как и в любой профессии, военный переводчик должен любить своё дело и наслаждаться им, получать удовольствие от пополнения своих знаний и от того, что он помогает своей Родине.       Саида целеустремлённая, уверенная в своем деле человек, умеет расположить к себе абсолютно любого человека, и готова на долгое обучение, но складывается ощущение, что эта страна для нее чужая. «Нарам-Син…» —прошептала светлоглазая и ощутила горечь во рту. Сколько себя знает, сколько древний язык изучала по своей воле, то данный человек был правителем Аккадской империи, что правил в 2254-2218 годах до нашей эры. И также был третьим преемником и внуком короля Саргона Аккадского.       Рука ее прошлась по стене, нацарапанная различной клинописью и подушечками пальцев ощутила ту жгучесть, тот секундный ожог, который почувствовала от своего талисмана, что оставил след на груди. Метка, конечно, прошла с божьей помощью, но в памяти это удачно осталось. Иногда ей казалось, что ее так и тянет без причины к этому языку, к этому народу больше, чем других.       Дильшат готова жизнь на кон поставить, но точно знает то, что при Нарам-Сине империя достигла своего максимального могущества. Он был первым известным месопотамским царем, который провозгласил себя божественным, приняв титул «Бог Аккада», и первым, кто претендовал на титул «Царь Четырех сторон, царь Вселенной». Женщина подушечками пальцев перебрала рельфные выемки, вырещанные на ее талисмане, и чувствует некий жал под рёбрами. Иранка докуривает до конца сигарету, кидает на пол и ботинком армейского сапога топчет прокручивающим движением.       Старая бумага пахла древностью и лёгкой сыростью, однако это не мешало ей разборчиво прочитывать каждое предложение. Однако пару строчек одного человека ей запали в самое сердце:

«Человечек живет, суетится. Смерть непреклонна, но, обратясь к геометрии тьмы, мы посмотрим под новым углом, но просто представь: а что, если смерть — существо? А жизнь — это язвы на теле. И если умрет человек, то у смерти затянется рана. Вдруг, в самом деле? А что, если смерть — существо? А жизнь её, может быть, кровь или плоть. И если её уколоть иглой в уголок, рождаются дети, а дети — открытые раны. Любая возникшая жизнь ей острей топора. Играй во дворе, детвора. Пока рана не заживет, но однажды наступит пора вам, а что, если смерть — существо? А жизнь для неё, как рубец. И я двину теорию — мы не живем, а как бы заживаем. И коль упереться, поставим вопрос: а что, если смерть существо? А жизнь — это просто болячка? Жизнь — заусеница, жизнь — это просто волдырь или прыщ, папиллома, плевать что, но вообрази: то, что смерть — существо? И каждая рана болит? тебе ведь это знакомо… P.S. Amanda Colson».

— Аманда? —переспросила сама у себя вслух и снова прочитала, чтобы убедиться в правильности, — Колсон…       Она тут же, достаточно резко для такой девушки, скинула рюкзак, достала толстую книгу с веревочным переплетом и стала искать что-то столь же импульсивно, сколько и пыталась не надеяться на свои грешные предположения. Аманда Колсон. На языке вертится нечто вкусное, родное и до блевотни знакомое. И стоило пролистать весь дневник, как замерла на месте и смотрела то на черно-белое фото людей с группы архелогов, то на дневник. Туда и обратно. — Кто бы знал, что мир так тесен, —протараторила себе Дильшат, — Ахренеть. — Что-то нашла? —спрашивает вежливо Ник, — Чего ругаешься? Ты ведь прекрасная жен-… — Если ты скажешь, что мне нельзя материться, потому что я прекрасная женщина, я тебя отправлю к черту вместе с теми тварями, что за нами гнались, —закрыла все свои книги и обернулась к нему, мрачно осматривая его волнительное лицо, — Я совершенно не в восторге, когда чьи-то недостатки или даже просто мелкие косяки списывают на половую принадлежность. Например, если парень не держит своё слово, то это «не по-мужски». То есть, ну…ведь дело в том, что это просто неэтично, и вовсе не важно, поступок совершён мужчиной или женщиной. А, или, к примеру, если девушка запачкалась, пока ела, то ей говорят «ну ты же девочка, как так можно?». То есть, выходит, неряшливых мальчишек априори не существует? Пол не играет никакой роли в подобных ситуациях, дело непосредственно в самой сущности человека. — Что, Ник, твою заботу и романтизм только что вывернули наизнанку и выпотрошили? — как некстати, но Колчек вставил своих немногие слова на этот счет, из-за чего у женщины на лице проскользнула лёгкая улыбка.       Без понятия, чему гордиться, но от этих слов стало даже смешно и как-то…комфортно? Все же Лейтенант не всегда такой хмурый и дотошно-противный мужчина с самобичеванием и недоверием к другим. Что-то все же было притягательное в нем, интересно, он догадывается об этом? Николас покосился на товарища и неловко как-то посмотрел то на тяжёлый взгляд Саиды, то на уже серьёзный взор своего командира по команде. Эти двое его точно с ума сведут, ибо как можно с дурака так ловко на серьёзного бойца переключаться? Все же, наверное, опыт. И пока эти двое что-то обсуждали, она перебирала в голове все воспоминания, которые хоть связывали Аманду и Саиду. Ни одного логического конца не было, в конечном счёте, надумано, потому что обрывалось все на полпути.       Дильшат простраивала образ женщины на фотографии и представляла в цвете. В то время о цветных изображениях не было и речи, однако любопытство съедала ее сильнее. Эта мадемуазель на черно-белой бумаге стояла возле незнакомых ей людей и глядел на, видимо, фотоаппарат слегка печально. Ее светлые локоны свисали с плеч, а форма говорила о чистоте и порядочности. — В этой фотографии ничего особенного, —закатил свои глаза вечно нетерпеливый Лейтенант и помотал интуитивно головой, разочаровываясь в том, что толка от этих двоих, ну…не столь минимальна, но и не на том уровне, на котором хотелось бы. Саида зыркнула невольно на соседа и, сама того не ожидая, ощутила, как пальцы, держащие фото, въелись, а язык выдал то, о чем она крайне пожалела из-за чувство обиды: — Да, вы абсолютно правы, как и в вашем члене, Лейтенант.       Сморщилась уже куда заметнее, развернулась к нему и без лишней эмоциональности произнесла столь гордо и надменно: — Это моя биологическая мама. Поэтому для меня это «особенное». Еще вопросы?       Почему-то ее это затронуло, до кома в горле и до злобы моментальной на Лейтенанта, который отходил от удивления ещё от столь низкой, почти ниже пояса, мерзотной шутки. Возможно, стоило сказать вежливо, она ведь сама настоялп на уважении к друг другу и взаимопонимании. Все же стоит извиниться, ведь он и не знал обо всем этом. — Извините, Лейтенант, меня это задело и с пылу ляпнула столь нехорошее. Вы ведь не знали. — Ага, хороший знак, что осознание до тебя пришло куда быстрее, —он напрягся в руках, что держали оружие и ушёл куда-то вперёд, — Нет времени болтать, это место ебет нам мозги. — Но здесь много важной информации, —протестовала женщина, — Мы можем узнать о шумерском храме, мы можем узнать возможную… — Узнать? Мы блять ищем Джоуи, черта с два, и ему хреново. Если уж ты с нами, то прими все приказы. Твои бумажки и рисульки никуда не денутся.       Саида отвернулась, больше ни одного слова не проронив. Иногда ей кажется, что излишняя вежливость идет через допуск самой же. И хочется ещё что-то ему сказать, чтоб к черту завалил свой паршивый рот, но глядя на него, понимает, что нет смысла сейчас ругаться и вовсе. Дильшат уткнулась носом в бумаги, стала их наспех собирать, сказав лишь о том, чтобы пары секунд подождали. Николас косо глянул на серьёзного Джесона и негромко спросил: — За что ты так с ней? — А ты у нас защитник врагов, да? —бровью повел на своего товарища, — Может, тоже хочешь покопаться в бумагах, сержант? — Никак нет, —отвечает он и смотрит на иранку с печалью, — Она не заслужила такого отношения, Лейтенант. Просто знайте это. — Выполняй свою работу, не будь таким доверчивым. Если ей удалось вскружить голову тебе, то это будет проблематично для дальнейший действий. Так что, будь добр, сержант, соберись и идем искать Джоуи, —потыкал указательным пальцем лейтенант и фыркнул, отворачиваясь. — Блять, Джейсон, все совсем не так, почему тебя это задевает? —шепотом проговаривает Ник, прикусив нижнюю губу. — Потому что если из-за нее я потеряю тебя, моего напарника, то я не знаю, что буду делать. Ты забыл? Semper Fi. — Semper Fi. — Вы закончили? —подходит Дильшат, — Просто не стала влезать в разговор, раз у вас выяснения проблем. Мы идем, верно? Искать вашего друга? — Все хорошо, —говорит Кей, — Что нашла в бумагах? — Поняла только, что эта экспедиция была крайне странной и очень мистической. Здесь что-то не так, и автор — Рэндольф таит недосказанного много и толком не рассказал мне о матери. — В смысле? — Моя мама-спелеолог и она участвовала в экспедиции для изучения шумерского храма, —достала старый дневник и заметила фотографию ее, маленького ребёнка отдельно, и в краю приклеено фото природы Ирака, — Значит, мои догадки были все же не напрасны. — Подожди, я правильно понял, что британские архелоги здесь изучали и среди них была твоя мать? Она тоже британка? — Аманда Колсон. Может, что-то это вам даст, —пожимает плечами, — Нет, она родилась в Америке, я поняла, к чему ты клонил. Америка и Британия, будучи партнёрами во внешнеполитических действиях на протяжении значительной части 20 века, в современный период по-прежнему поддерживают друг друга в дипломатических и военных акциях. — Ахренеть, ты даже это знаешь? —идя негромко и очень тихо восхищался Николас. — Не отвлекайся, —напоминает Джейсон. — Лейтенант, у вас шнурки развязаны, —оббежала сержанта и указала на ботинки лейтенанта. И тот, не глядя на обувь, с лёгкой усмешкой, выгнул бровь и сказал: — У военных шнурки все приклеены и шнурки не развязываются. — Вы просто ходите очень сурово, мрачно и напряженно. В команде не должно быть такого, так что улыбнитесь хоть немного, —пальцами по уголкам рта провела, широко улыбаясь, — Я понимаю, вы по должности старше, и на ваших сильных плечах большая ноша, но вы могли бы хоть немного послушать, что я все до вас хотела донести. — Ты слишком много говоришь и тратишь время впустую, —прошел мимо нее и заявил Колчек, освещая системой темный и узкий проход, — Поражаюсь, как из-за шума на нас ещё никто не вышел. — Проблема в цвете моей формы, Лейтенант? —приподнимает бровь Саида. Он рукой отмахнул, жестом кулака приказал затихнуть и аккуратно прошёл вперёд. Ему не было интересно слушать ее историю или ещё чего-то. Или о каких спелеологов¹. ¹— Спелеологи — это исследователи пещер. Они открывают новые подземные ходы, добывают образцы воды, породы, насекомых, проводят под землей эксперименты. Работа спелеологов помогает понять, каким был климат миллионы лет назад, как жили предки человека, как эволюционировала планета и организмы.       Колчек морщит нос — горечь разнотравья никогда не нравилась морпеху. Ему по душе утончённый запах дождя и костра. — Лейтенант, ответьте мне пожалуйста, —напоминает ему женщина, заставляя его закатить глаза и обреченно вздохнуть. — Помолчи, —прижал указательный палец к губам и замер. Парни прошли аккуратно вперёд и заметили, у стены пещеры валялся рюкзак, микрофон и очки Джоуи. Он застыл на секунду в раздуми, пока молодая женщина сочувствующе не произнесла: — Я слышала что-то неподалёку. Может быть, его ещё можно найти? Его мои подстрелили? — Выбор не велик, —отвечает, — Идем, будь рядом с нами.       Она шла между Джейсоном и Ником, оглядывая пол и кровавые разводы, а где-то затемненные лужи. Дильшат сморщилась и подумала о том, что напишет в рапорте «был пиздец, завещаю весь свой дом моему умершему коту». Из нее все краски ушли, осталась лишь серая — цвет тоски, печали. Переводчица и бровью не ведёт, когда он касается его плеча, смотрит на него задумчиво. — Если это его кровь, то мало шансов. — Знаю, —отвечает.       Колчеку вообще ничего не было страшно до сего момента. Он происходящее видит под призмой своей глухой циничности. Джейсона святым не назвать, скорее, наоборот — отпетым грешником. И таким, как он, положен котёл в аду с персональными пытками. Таким, как он, в жизни ничего святого не видать, не искупить свои грехи. Каждый раз им казалось, что они близко. — Он близко, —говорит Джейсон, — Только не вздумай паниковать. — А мне что делать? —шепотом спрашивает та. — Пока будь позади, не хватало ещё тащить раненную, —сказал Колчек. — Как скажете, Лейтена-ант, —запрокинула голову назад Саида и прижалась к каменистым стенам, ладонями соприкасаясь с поверхностью и ощущая ледяной холод. Сверху, из дыры, попадал огромный луч. Они впереди слышат чьи-то стоны и вздох. — Эй! Джоуи, это ты? —спрашивает Ник. — Мне не нравится что-то это все, —шепотом отмечает, — Если это те твари, то они определенно боятся света, иначе они бы давно наружу попытались взобраться. Они уязвимы, как и любое животное. — Там был кто-то, но точно не те херни. Откуда такая уве-… —не успел договорить Колчек, как запнулся на словах и замолчал. Первым пошёл на разведку Ник, уверенно прижимаясь к стене и чутко прислушиваясь к каждому шагу. Женщина перевела дыхание и собралась с мыслями, руками въелась в лямки своего рюкзака и взмолилась мысленно Аллаху о том, что пусть они сегодня выживут и наконец обретут спокойствие.       Бог, наверное, сегодня разгневан на ее выходки, раз вместо упокоения в души слышит Саида отчётливо внезапные выстрелы. Точно враг, точнее, враг для американских солдат, но не для нее. Или же…? Над их головами, строча из автомата, пронеслись стремительно пули. Дильшат прикрыла руками уши, и, опомнившись от страха, что бросила лицом на землю, с удивлением встала и натянула на лицо мультибандану и рванулась за камень, за котором прятался Колчек, перед этим умело крутанувшись по земле и удобно уместившись. — Не высовывайся, —приказным тоном оповестил Колчек, отстреливая из-за руин каменного происхождения.       Если честно, понятие не имеет почему Джейсон себя так двояко ведёт. Тут же готов ей в голову свинец всадить, а потом уже приказывает ей держаться рядом и осторожно находится в данной местности. Может быть, из-за нервов и напряжения он не может совладать с эмоциями? Вполне возможный вариант, она сама еле держится. Она, конечно, бывала на перестрелках, но ее сразу уводили подальше, а потом, когда все заканчивалось, допрашивала пленных. Люди попадались разные: трусливые — которым мозги было проще промыть; чувствительные — после пару пыток дрожали и молили отпустить; агрессивные — не сломить, плевали в лицо и всячески относились как к дерьму. Саида не винит их за такое, она о них также думала какое-то время. На работе нельзя было включать чувства, а тогда ей было тяжело выразить хоть что-либо.       Ни для кого не секрет, что война — сплошное несчастье.       Иранка слышит громкий голос, что кричал: «Граната!» и тут же раздаётся, совсем рядом вспышка мерцающая, что повалила за собой проход и разделила Николаса от тех двоих. Дильшат широко распахнула глаза и застала ту картину, как лейтенант Колчек к камню прижался и закусил нижнюю губу. Нужно что-то предпринять. У женщины вариантов не так много, времени не дадут на адекватное раздумие. — Гадство, —выругалась себе под нос и быстро опустилась на левое колено и присела на каблук сапога. Женщина вынула пистолет из кобуры, выключила предохранитель и, прицеливаясь, нажала на хвост спускового крючка и выстрелила на верх каменной арки. Камни пошатнулись и тут же градом осыпали место, откуда, возможно один из ее группы, выстреливал в морпехов. Грохот эхом раздался по всей комнате и постепенно утихал, как и звуки выстрелов. Переводя дыхание, Саида перезарядила пистолет и опустила мультибандану вниз, показывая свое лицо. — Кто-то мне говорил, что стрелять не умеет, —прищурился Лейтенант. — Кто-то должен был сделать, разве нет? —приподняла бровь Саида, — Проход к Нику завалило. Какие дальнейшие идеи, а, Лейтенант? — Найдём Ника, —отвечает, — Пойдём через обход, значит. — Как скажешь, красавчик, —помотала головой и закатила глаза. Дильшат выглянула из-за камня и сказала: — Чисто.       Они поднялись и снова глянули на местность, теперь точно никого не было. Двое решили, что дальний проход может привести их к сержанту, которого, по совершенной случайности, оставили одного. Первые минуты Колчек молчал, пока Саида не спросила: — Он ваш друг, верно? — Сержант Кей, прежде всего, мой подчинённый, —иранка заметила, как челюсть его хрустнула. — Разве сейчас имеет значение кто какой должности? По-моему сейчас цель, что ваша, что наша — выжить и выбраться целыми из этого Ада. Звучит куда внушающе, что скажете? —произнесла она. — Я не совсем согласен, —ответил Джейсон. — Дело ваше, осуждать не стану, —вздохнула обреченно. — И всегда ты такая? —пропалил раздраженно мужчина, спуская основание оружия в пол. — Умная и красивая? —приподняла уголок губ. — Настырная и лезешь в душу людям. — Только с теми, кто мне нравится, —неоднозначно пожала плечами Дильшат и улыбнулась ему, — Я ведь ещё в начале сказала, что не трону вас, если вы не тронули моего родственника. Я прежде всего заботилась о своем дяде, почему вы его не убили? — Он обычный человек. — Мы все обычные, никто из нас не особенный толком, —поясняет, — То, что называют в себе «особенностью» я привыкла считать, что это даровал нам Аллах, или же наказал, либо же сам человек создал это. Но тогда это уже приобретение, а не уникальная черта. — Вот как, —кивнул головой он, — И тогда к какому типу ты относишься? — К тому, кого Аллах наказал, —ответила женщина. — Херово, —говорит отстранёно и почти очужденно Колчек. — Лейтенант, задам личный вопрос? — Попробуй. — Вы чувствовали когда-то себя чужим на своей родине? Словно родились ни том в месте, ни в то время. — Почему я должен это тебе говорить? —брови сместил к переносице. — Потому что я чувствую себя чужой в Ираке. И хотела бы узнать совета от вас, потому что вы тоже это ощущаете. Откуда поняла? Работа переводчиков основана на психологическом фундаменте. И ваше тело само все за себя говорит. — Раз ты такая умная, то сама знаешь, что делать со своим чувством чужака, —отвернулся Джейсон и пошёл вперёд. — Какого хрена, Джейсон?! Я с тобой по-хорошему разговариваю, пытаюсь хоть как-то разгладить обстановку и дать тебе хоть маленькую возможность глотнуть спокойствия со мной. Я не хочу с тобой враждовать, сколько мне об этом ещё говорить? — Соблюдайте субардинацию, мы не настолько близки. — Очевидная ложь, которую вы ограждаете от себя. — Я ограждаю себя от таких, как ты, —поправил Джейсон, — Будь любезна, Саида, не пересекай черту, за которой могут тебя убить. — Это дело принципа или вы только с девушками так? —поддевает его женщина, — Боязнь привязаться, я угадала? Кто же с вами так ожесточённо поступил. — Людей в мире много, были индивиды. — Раз так, то вы сильный человек, потому что я бы не смогла так жить, —дернула плечом и кивнула головой, — Вы хороший пример для гордости. — Прекращай льстить. — Твердолобый вы, как баран. Ну, что за дела? Я, наоборот, восхищаюсь вами, а вы все противитесь и стоите на своём. Упрямство — достоинство ослов. — Повтори-ка? — Да ну вас, не попугай я вам, —отмахнулась и после того ничего не сказала.       «Упрямый козел, да на что я рассчитывала? Что он поделится со мной мыслями и скажет что-то хорошее? Невероятно, Саида, ты глупа и все такой же ребёнок!» —подумала Дильшат, —«Отвратительно»       По ушам прошлось щелканье и стрекотание, которое разлетелось повсюду и дошло до солдата и переводчика. Они остановились. — Лейтенант, —Саида хватает его за плечо и останавливает, говоря ещё тише: — Подождите, вы разве не слышите? — Слышу, и что теперь? Стоять на месте предлагаешь? — Никак нет, —мотает головой, — Помните, мы уже слышали такой звук? А потом эти твари повылезали. Мне кажется, это их способ передачи информации сородичам. Ну, знаете, как дельфины или мыши общаются между собой. — Предположим, —смотрит на нее требовательно. — Намек на то, что они рядом, и что-то подсказывает, что нам нужно работать вместе, чтобы выжить и найти Ника. Вы со мной? —и протягивает ему руку, — Ну же, Лейтенант, помочь друг другу никто не отменял и не карается. — Ладно, но если ты опять-. — Я понимаю, солнце, давай потом поговорим, —и женщина молча пошла вперёд, не слушая его возмущения тихого с «солнце», потому что, судя по всему, ему это было в новинку и сбило с толку.       Только вот она была бы спокойна, ну, во всяком случае началала б успокаиваться, если бы тяжёлый скрежет и шаги удалялись, но слышала их все яснее, все ближе к себе, теряясь в сообра­же­ниях. Уже предчувствие, что не удаст­ся избежать встречи, отвратительно коснулось саидовского сознания. Дильшат повернулась к нему и шепотом сказала: — Они воспринимают громкие звуки, или шорохи. Это удивительно. — Чудесно, и что нам это даёт, хочешь по-тихому? Просто убьём его и дело за малым — идем за Ником, —говорит ей уверенно, сморщившись от неприязни, но здесь, скорее, в адрес твари. Иранка выглянула из-за угла и заметила в темноте чавкающую тварину. Оно, причмокивая, оттягивало плоть и своимт острыми зубами разминало. Саида хотела было вскрикнуть от ужаса и от мысли, что это мог быть Ник, как чужая рука позади неё прикрыла ей рот. — Сама же сказала потише, так не кричи, —говорит ей в затылок Джейсон.       Ее пульс точно следовал отчетливости или перерыву шагов, но, осилив наконец мрачную тупость тела, сердце пошло стучать полным ударом, так что чувствовала свое состояние в каждом толчке. Джейсон медленно опустил руку, жадно вцепившись ей в предплечье. Иранка медленно повернулась к нему, встретившись с его лицом столь близко, сколько себе ни он, ни она не позволяли. — Ну, мадам, есть идеи? —спрашивает он. — Не «мадам», ладно? —надула губы, — Есть идея, но вам не понравится. — Выбора особо нет, как видишь. К тому же, голова у тебя рабочая. — Так не только голова, —ухмыльнулась и широко заулыбалась, — Да ладно, не злитесь. Я же любя.       Дильшат тут же сняла милую маску и сменила ее на более серьёзную. Она не сомневалась, что встреча эта опасна и тревожна. Саида нащупала покой среди стен и жаждала удержать ночную иллюзию.       Мужчина, стараясь ступать неслышно, с целью обойти с тыла и перенять внимание на себя, пока мадемуазель с ужасными подкатами выполнит жругое. Не то чтобы ее шутки неуместны, она стебется по большей части с себя, но это заставляет Джейсона иногда пасть в ступор и только в одиночестве усмехаться.       Между тем не было уже никакого сомнения, что расстояние между Колчеком и неизвестным монстром сокращается с каждым ударом пульса. Он шел теперь не так лихо, внимательно вглядываясь в тело солдата. Солдат, и судя по всему, с вражеской стороны. Кареглазый сжался, прикованный к налетающему как автомобиль моменту взаимного взгляда. Точнее, глаз у твари не было, но поднял голову, словно пытался всмотреться, вслушаться. Сейчас Лейтенант на секунду стал сомневаться в доверии иранки, которую он не видит в поле зрения. Ему стало очень тяжело, но раз уж он уже стоит, то в любом случае деваться некуда.       Понесся рев пулей, которыми удалось сбить монстра. Он держал уверенно оружие и спускал всю обойму в эту гребанную, крылатую махину, которая убийственно неслась прямиком на него. Сколько в них ни всаживай, а они, словно курица без головы. Инстинкт, заменив в эти минуты рассудок, говорил истину, тычась слепым лицом в острие страха. Злость и страх вошли в тьму. Каа только существо собралось прыгнуть и когтями вцепиться в стройное, тренированное тело морпеха, оно заорало, что есть силы. Оно упало, прижалось к рыхлому песку мордой вперёд. А на спине сущности оказаласьпрыгнувшая Дильшат с, модифицированной для нее, арматурой. В сей момент вонзила ее прямиком в область сердца с некой зверской злобой с вероятным упором. Саида получила род нервного сотрясения, но, едва задержась, тотчас продолжив прокручивать оружие внутри у монстра. Как бы та не была смелой, сил у нее куда меньше, а потому ее шатало на чудовище, а потому крикнула отчаянно: — Лейтенант, помогите!       Колчек на секунду застыл, а потом рванулся трусцой к женщине, обхватив основание арматуры и помогая ей всадить окончательно, завершающе в врага. Их упорство смотрелось красиво: оба такие серьёзные и оба желают порвать в клочья эту неопознанность. Его рука, не подрасчитав, охватила ручку Саиды и с силой сжал ее. Ладонь Саиды впечаталась в скрученные прутья оружия и, скорее всего, на них будут рисунки. После длительных мучений, тело монстра не двигалось и больше не подавало знаки жизни. — Сдохни, —ответили оба и переглянулись друг на друга. Саида не сдержалась и расхохоталась в кулак. — Хорошая синхронизация, что думаете, Лейтенант? —глянула на него из-под пышных ресниц. — Хорошая, не могу не согласиться, —обречённо расслабляет плечи и свою строгую маску на лице — неловко улыбается и скрывает это за усмешкой. — У вас очень сильные руки, без вас бы я не справилась, —закинула женщина руки за спины и наклонила голову на бок. — Годы тренировок, для морпеха это не менее важная часть-поддерживать свое тело. — Не знаю, я видела только ваши руки. Про остальную часть не могу судить, —ленивая расплытая улыбка не заставила себя ждать. Колчек помотал головой, не скрывая улыбку, рассмеялся. Наверное, это первый раз, когда им просто нужно было расслабиться и быть самими собой. — Упертая, —выдает мужчина, — Флиртовать со мной вздумала? — Хм, —та задумчиво подняла голову, — Ну, пусть это будет флиртом, если это так вам кажется. Мне просто интересны вы как личность, о котором хотелось бы узнать больше, только с вашего позволения. — Это сейчас так называется? —кокетливо выгнул бровь Джейсон, но затем, видимо снова переклинуло, собрался с мыслями и накинул на себя более серьёзное лицо, которое он предпочитает носить на работе, — Идем, нас Ник заждался. — Так точно, Лейтенант.