Eariel

Лучи закатного солнца прорезались сквозь ярко-зелёную листву, стараясь осветить больше участков земли, прежде чем мир погрузится во тьму, и позже новый день войдёт в полную силу. Запах душистых цветов разносился по всей округе, «сводя с ума» и без того очумелых жителей. На улице стояла несусветная, удушающая и просто невыносимая жара. Причиной суматохи местного населения был праздник «открытых дверей» — Mirie. Эльфы носились из угла в угол, из одной торговой лавки в другую в преддверии волшебной ночи. Стрельба из лука, купание в озере — самая малая часть того, что только будет происходить на столь чудном празднике. Эариэль сидела на понтоне, нудно стирая в реке любимое платье — подарок и творение мамы-торговки. Немного посечённые волнистые каштановые волосы красиво спадали с плеч чуть ниже лопаток, а янтарные глаза блестели от отражённого в холодной воде света. От ужасной жары хотелось прямо в одежде прыгнуть в реку, раствориться в ней и стать одним целым. Казалось, жара усыпит народ быстрее вкуснейшего вина. Девушка была обычной лесной эльфийкой из простой семьи. Что отец, что мать были торговцами и частенько уезжали работать в Дейл. Отец девушки — Синьгаил постоянно привозил из путешествий различные интересные книги: политические, исторические и так далее. Учил грамоте. Девочка с детства полюбила чтение и учёбу ценила не меньше собственной жизни. По крайней мере науки занимали её больше, чем оружие или целительство. С горем пополам закончив своё непростое дело, Эариель пошла обратно домой, чтобы скорее подготовиться к празднику и проводить родителей в очередное путешествие. Совсем скоро начало смеркаться. На небе появилась луна и первые звёзды. Улицы заполнились огнями свечей и фонарей. Издалека казалось, словно сами звёзды упали с неба с целью приукрасить этот прелестный праздник. Песни стали громче и отчётливее, люди выходили из домов в прекрасном настроении и лучезарными улыбками на лицах. Девушки плели венки из полевых цветов, а вдалеке слышались всплески воды в реке и озорной смех юношей. — Разве нельзя подождать до утра и уже тогда выдвигаться в путь? — начала Эариэль, опечаленным взглядом смотря на любимого отца. — Ночью опасно, да и к тому же появились слухи о неких мародёрах. Людского рода. Убивают всех и каждого или же просто грабят до последней монетки. Даже занимаются работорговлей, что до ужаса дико и непозволительно! — Тише, дочка, — ответил Синьгаил и нежно поцеловал девушку в лоб. — Слухи на то и слухи, а за меня с матерью не переживай. Мы продолжаем ходить по нашему, так скажем, секретному, торговому пути. Ни одна гадина хоть в людском, хоть в орочьем обличии нам не страшна. — Ты можешь наконец сказать, что это за путь? — Секреты на то и секреты. Придёт время-скажу, а сейчас не забивай свою светлую голову навязчивыми и беспокойными мыслями. Веселись. — За всё свою жизнь мы отпраздновали Mirie достаточно, чтобы сегодня его с чистой совестью пропустить, — добавила матушка — Понимаю, праздник семейный, но мы уже со всем давно определились. К сожалению, расписание нельзя так поменять в последний момент. Прости, моя дорогая, но мы вынуждены идти, — женщина положила последнее кольцо тонкой работы в бархатный мешочек и сложила его к шелковым тканям в крупный деревянный сундук, украшенный позолотой и драгоценными камнями, начиная от сапфиров и заканчивая рубинами. Окончательно собравшись и подготовившись к этой изнурительной и долговременной поездке, эльфы уселись на благородных чёрных коней и ещё раз так десять попрощались с единственной и любимой доченькой. Грациозные животные на этот раз вели себя неспокойно. Часто подскакивали, ржали громче обычного. Так и норовили убежать дальше, словно кто-то бил их плёткой по изящным ногам. Даже не слушали просьб угомониться от своих ласковых хозяев. Синьгаил лишь счёл это за знак, что уже пора выдвигаться в путь. Вследствие чего уже совсем скоро тёмные фигуры благополучно скрылись в лесу. На этот раз Эариэль осталась одна, но печаль совсем скоро сменилась весельем, благодаря чему девушка через какое-то время перестала беспокоиться за родителей и пустилась в пляс с остальными. Вино, музыка, танцы и различные игры помогли достичь умиротворения. Девушка пела с лесными девами в унисон. Танцевала до тех пор, пока не перестала ощущать собственных ног, а в ушах не слышалось ничего, кроме топота. Эариэль ощущала себя белой лебёдушкой. Такой лёгкой, нежной, изящной. Её душа пела не умолкая, а сама эльфийка светилась ярче звезды от переполняющего её счастья и чувства абсолютной, безграничной свободы. В ней было столько энергии и желания жить, что Эариэль могла бы хоть сейчас горы свернуть, покорить весь мир. Ничто! Ничто не могло унять её, остудить пыл. Время подходило к полуночи. Пляски и песни не умолкали, а только набирали обороты, становясь с каждым мгновением веселее и интереснее. Местные лучники стреляли в воздух огненными стрелами, соревновались друг с другом. Так могло бы продолжиться и до утра, пока вдали не послышался крик. Полный ужаса, отчаяния и безысходности. С каждой секундой он был ближе и громче, выведя из транса практически всех. Эльфы последовательно оглянулись в сторону леса, ожидая увидеть источник истошных криков. Вдруг показалась маленькая рыжеволосая девочка. Она заметно хромала, но не останавливалась бежать и кричать. Синее шёлковое платье было порвано, из повреждённого колена струилась алая кровь. Лицо было красным и опухшим от нескончаемых слёз. — Сестра! — это слово было полно боли. — Моя сестра! Начался переполох, эльфы с недоумением и испугом в глазах переглядывались друг с другом, пытаясь найти ответ на вопрос в собственных головах. К девочке подбежала одна из женщин. По всей видимости её мать, ибо они были крайне похожи внешне. Но не успела эльфийка и слова вставить, как послышался громкий топот копыт. Да такой, словно сюда скакало не меньше двух десятков лошадей. Все задались новым вопросом, ответ на который не заставил себя долго ждать. По дороге скакали некто, облачённые в красно-бордовые одежды. Они держали в своих руках факелы и мечи. За считанные секунды первые два дома вспыхнули, а попавшиеся мародёрам на пути эльфы были убиты. И всё бы ничего, но субъектами этих действий были не орки, а самые настоящие «миролюбивые» люди.