Eariel

Эариэль бежала зигзагами, изредка оборачиваясь назад и смотря на фигуру страшного человека. В его глазах сверкали азарт от этой погони, злость и надменность. Именно это подпитывало её энергию и желание бежать. Только вот надолго ли? Через минут десять она снова начала задыхаться, запинаться об уродливые корни деревьев. С одной стороны, смутные сомнения жрали её изнутри. « А есть ли смысл в этом? Ты бежишь кругами. Он всё равно тебя догонит. Ты проиграла». А с другой — эльфийка понимала, что её ждёт после проигрыша. Она не хотела страдать, не хотела считать себя грязной после этого. Она бы предпочла быструю смерть, нежели медленно погибать изнутри. Смотреть, как её душа гниёт и разрушается. Эариэль не хотела бы потом кричать в агонии от этих страшных мук. Ведь ни одна телесная рана не столь болезненна, как ненависть самой себя, как эта огромная чёрная душевная дыра. Не было ничего страшнее, чем наблюдать, как эта боль уродует тебя снаружи и внутри. Наблюдать и осознавать, что не сможешь остановить этот необратимый процесс. Силы закончились. Девушка покорно свалилась на землю, громко рыдая. Она выглядела так жалко. Словно раненая косуля, которая совсем скоро станет лакомством для жестокого зверя. Позже подбежал человек. Тяжело дыша, он наклонился к Эариэль и за волосы поднял с земли. Боль была такая, словно голову ошпарили кипятком, вследствие чего по лесу пронёсся пронзительный визг. Варвар сверлил девушку своим тяжёлым взглядом. По тому, с какой силой он сжимал ей волосы, можно было определить степень его злобы. Страшная агрессия захватила его разум и напрочь лишила адекватности и даже капли гуманности к эльфийке. Варвар ещё крепче ухватился за волнистые волосы и со всей силы ударил об дерево. Дальше последовала такая боль, словно через голову прошлась стрела. Весь мир в её глазах начал превращаться во мрак. В ушах зазвенело, и Эариэль свалилась замертво. На этот раз праздник «открытых дверей» привлёк не счастье и удачу, а разрушение и горечь утраты. Когда девушка пришла в сознание, уже светало. Она очнулась в состоянии некой дурноты и сильнейшей слабости. В глазах всё двоилось, блестело и изредка темнело. Эариэль лишь водила глазами в разные стороны, стараясь лучше осмотреть окружающую местность и людей. Они ехали в лесу. Все деревья были одинаково бледны и высоки. С земли ещё не сошёл белёсый туман. Постепенно стала ощущаться тупая боль в области затылка. Только эльфийка хотела запустить руку в волосы, дабы проверить голову на повреждение, как её привлёк звенящий металлический звук. Она смиренно опустила глаза на руки и обомлела. Бедняжку заковали в ржавые старые, но всё также тугие цепи. После этого просто всплывали какие-то обрывки и воспоминания, которые наводили ужас и бесконтрольную панику. В мыслях начался хаос. Всю слабость как рукой сняло, и Эариэль заорала словно резаная. — Пустите меня! А коли не хотите, тогда не трогайте меня! Умоляю вас! — надрывающимся голосом вскрикнула девушка. А в ответ лишь заливной смех десятков голосов. — Проснулась деточка. И куда мне тебя пустить? Оставить одну в лесу? — с противной усмешкой сказал некто над её ухом. Эариэль мигом обернулась, чтобы посмотреть на своего собеседника. Это был всё тот же мужчина. Она поняла это по его серым холодным глазам. Варвар взглянул на неё в ответ и многозначительно повёл бровью. — Не будь ты упрямым козлёнком, мне бы не пришлось ударять тебя головой об дерево. — Не козлёнок я тебе! Я свободная эльфийка! И что за гадость ты надел мне на руки? — Ха-ха! Свободная? — удивился мужчина. — С каких пор это ты свободная. Ты была рождена рабыней. И родители твои рабы. — Неправда! Почему ты говоришь такие вещи? — пререкалась Эариэль. — Вношу ясность. Лесные эльфы всю свою долгую и размеренную жизнь ползают на коленях перед синдар и нолдор. На войну в основном вас отправляют, вами брезгуют. Ведь вы не редких «королевских» кровей! Высокородному эльфу обычно не позволялось заключать брак с лесной эльфийкой. Даже если она очень умна, благородна и красива. Этой брезгливости вам просто не особо-то показывают. Осталось ещё в цепи вас заключить, и будет самое то! Ну а с тобой уже это сделали ха-ха-ха! Теперь ты рабыня о-фи-ци-аль-но. — Это вопиющая неслыханная глупость! — возмутилась эльфийка. — Ничего не знаешь, да тебе и не за чем. Мы все любим и ценим друг друга одинаково. Это не зависит от происхождения. Не неси ерунды! Мужчина лишь кинул на неё взгляд с отвращением и снова стал смотреть вдаль. Сзади послышался ускоряющийся звук копыт, вскоре к ним подъехал такой же неотёсанный дикарь. — Алан, — уставшим и скрипучим голосом сказал он. — Сколько ещё займёт путь? Нужно где-то остановиться и покормить лошадей. — До Бри ехать около десяти часов. Там и передохнём. — Бри? — переспросил напарник. — Почему именно туда? — Как видишь Герард, — с некой укоризненностью ответил Алан и кротко взглянул на свой живой товар. — Нам удалось ухватить не только эльфийское оружие и драгоценности, но и эту юную леди. К нам мы её не повезём, да и здесь погибать не оставим. — А что в Бри. Дальше Алан наклонился к его уху и еле слышимым шёпотом сказал следующие вещи: — Я хорошо знаком с хозяином местного борделя. За такой экзотический товар нам перепадёт довольно много денег. Как видишь, я весьма добр с ней. Как я считаю, ублажать старых трудяг в разы лучше, чем погибать от голода глубоко в лесу. А шёпотом я говорю, чтобы она не услышала. Иначе заорёт как умалишённая. Мы слишком устали для этого. Ведь если заорёт, то останется здесь и нас оставит без солидного заработка. Эариэль же сидела с ужасно поникшим видом. Некогда ухоженные волнистые волосы спутались, в одном месте даже образовался колтун. На бледном нездоровом лице красовались раны, покрытые коркой. Глаза покраснели и опечалились. А по щеке стекала одинокая, подобная алмазу слеза. Её родная деревня, счастье, свобода, мечты и ожидания растворились в небытие. Сгорели, рассыпались, умерли.