Идеи Цинхуа заканчиваются приятно

Шан Цинхуа и в прошлой своей жизни любил писать. Прямо таки обожал, хотя и делал это не очень хорошо, ведь опыта в интимной жизни у него не было вообще, а фанаты хотели только подобный контент. И всё же несмотря на эти недочёты его роман-гаремник был весьма популярен, хотя и находились такие хейтеры, как Братец Огурец. Так вот, даже когда он попал в свой собственный роман, он всё равно иногда писал, хотя и редко, главной его задачей было, конечно, выжить, а потом уже можно и мечтать о хорошей жизни. Но с появлением в романе его главного хейтера, всё пошло куда лучше, ведь тот смог закрыть все сюжетные дыры, а он сам сосредоточился на ледяном демоне, с которым приходилось иметь дело. Но какими-то усилиями всё пошло куда лучше, чем он мог предполагать. Конечно, он хотел бы стать другом для него после всех событий, но не особо надеялся, что получится, всё-таки это демон, да и такой влиятельный. Но всё пошло даже лучше, потому что теперь они пара. Конечно, когда Цинхуа только писал свой роман, ему очень нравился Мобэй, это был его идеал. Красивый, холодный, серьёзный, с очень тяжёлой судьбой. Он даже думал как-то написать ему любовную линию, но какая-то странная ревность не дала ему это сделать. Но мечтать о том, что такой демон когда-нибудь влюбится в него, он и не смел, а поэтому не замечал, что когда Мобэй спас его от своего дяди, стал вести себя иначе, проявлял интерес, а также пытался ухаживать, что сначала у него вообще не получалось. Он правда сильно изменился, перестал бить его без причины, да и когда они действительно были и королю приходилось спасать его от других демонов или даже заклинателей, он лишь говорил быть ему осторожным и если что-то случится вновь, то сразу же говорить. Он также давал ему меньше работы, когда Цинхуа невзначай сказал, что очень сильно устаëт, особенно после того, как он вновь вернулся на пик Аньдин. Вообще, возвращение на свой родной пик было для него радостным событием, но только до того момента, как он встретился с некоторыми главами, например, с Лю Цингэ и Ци Цинци. Они и раньше то его не очень переносили, а теперь вообще считали, что таких предателей, как он, надо убивать, но Юэ Цинъюань с Шэнь Цинцю не дали этого сделать. Поэтому, им пришлось смириться, а потом как-то произошёл небольшой казус, с которым справился Цинхуа и они стали к нему более лояльны. И вообще много чего ему пришлось сделать, прежде чем они его признали и стали считать его своим братом, чему он был очень рад. И всё же такие изменения Мобэя Шана пугали, потому что ему стало казаться, что так демон хочет его наградить, а потом убить. Поэтому он пошёл к Цинцю, но тот лишь назвал его дураком, потом сказал, что бы это могло значить и послал к Мобэю, чтобы поговорить. Но вот поговорить удалось только через несколько дней, потому что Цинхуа старательно избегал демона, стараясь обдумать то, что будет делать. Конечно, и потому что спрашивать напрямую он боялся, ведь если тот скажет, что ему просто показалось, то у Цинхуа точно разобьется сердце. Но долго бегать у него не получилось. Мобэй-цзюнь сам не выдержал и решил с ним поговорить и узнать, почему тот избегает его. Особенностью демона было то, что он всегда добивался ответов на вопросы, которые его интересуют, а поэтому спустя где-то час он поведал ему о своих сомнениях и о предположении Цинцю. Мобэй тогда некоторое время молчал, а затем слегка улыбнулся, чем очень удивил Шан Цинхуа, потому что тот действительно редко улыбался, чаще всего выражение его лица было злым, либо таким, по которому вообще ничего нельзя было понять. — Лорд Шэнь был прав, ведь я приходил к нему за советом, чтобы стать с тобой ближе, сам я мало чего понимаю в человеческих ухаживаниях, но понимаю, что такие методы, как у демонов, тебе не подойдут. — сказал Мобэй. — Я понял, что ты стал мне намного дороже всех остальных, что ты никогда не предашь меня, но сказать прямо я не мог, ведь ты мог согласиться быть со мной не потому, что чувствуешь ко мне тоже самое, а потому что боишься. Шан Цинхуа думал, что расплачется, что так-то он и сделал. Он и не знал, что демон, которого он прописал, как безжалостного и почти бесчувственного персонажа, мог испытывать такие чувства по отношению к нему, трусу и предателю. Мобэй такого проявления эмоций испугался, Шан уже видел, что тот стал винить в этом себя, поэтому решил рассказать королю о своих чувствах. — Я тоже хотел бы быть с вами. — сказал он тихо, вытирая слёзы. — Если ты это делаешь… — начал было Мобэй, но Шан его перебил. — Нет-нет, я вас не боюсь… раньше боялся, потому что не знал вас, а вы не доверяли мне и это понятно, но потом я понял, что вы по своему заботились обо мне, помогали и не раз спасали. Я правда испытываю к вам подобные чувства, но не мог показать этого, ведь боялся, что разрушу те отношения, которые сложились между нами за это время. — твёрдо сказал Шан Цинхуа, он ещё никогда не говорил с ним так открыто, но ему казалось, что Мобэю это понравилось, судя по довольному лицу. — Тогда теперь ты будешь моим, никто не посмеет тебя больше трогать, никто в царстве демонов, и не только, не оскорбит тебя. — твёрдо сказал Мобэй, касаясь рукой щеки заклинателя. — Хорошо. — счастливо, но смущённо прошептал Цинхуа. Конечно, парой то они стали, но вот какое-то время всё равно было неловко. Особенно Цинхуа, потому что он всё никак не мог привыкнуть. Так ещё ситуацию несколько осложнило то, что потом все лорды знали об отношениях ещё одного своего брата. Случилось это, конечно, не то чтобы случайно, но Шан не говорил открыто. Просто Мобэй в царстве демонов рассказал о их отношениях, пригрозив, что теперь все должны его уважать, об этом, конечно же, узнал Бинхэ и рассказал Цинцю, а тот, удивившись храбрости Цинхуа, спросил об этом прямо на совете глав пиков, а там услышала Цинци и понеслась. Конечно, сначала они подумали, что его просто принудили, поэтому ему пришлось всё объяснять, хотя это действительно было неловко. Лорды немного повозмущались тому, что у них уже второй брат связался с демоном, но потом смирились. С Мобэем у них было всё впервые. Секс, отношения и жизнь вместе, по возможности, всё-таки у них были свои обязанности. Но стоит признаться, что первый поцелуй был не с демоном, но никто об этом, кроме Цинцю не знает, потому что именно с ним это и случилось. Тогда Бинхэ был в Бездне. Они выпили, очень много выпили, и вот так получилось, но это не пошатнуло их дружбу, наоборот, они стали ещё ближе. Это просто был дружеский поцелуй, такое действительно иногда случается, вот и у них случилось. И вот его жизнь стала нормальной! Ему не надо было бороться за жизнь, ученики и лорды его уважали и они стали действительно близки, с Цинцю они теперь лучшие друзья, готовые всегда выпить друг с другом. Так ещё и отношения с Мобэем! Он снова стал писать, чему не был рад Братец Огурец. Он сказал, что Цинхуа лучше вообще перестать, прекратить это делать, потому что всё равно ничего не получается. — Да ладно, не так уж и плох был мой роман. — смеясь, сказал Цинхуа. — Ну он правда не так плох, не дохнут же от него люди! — Цинцю вопросительно на него посмотрел, как бы говоря, что так оно и есть, иначе бы их тут не было вообще. — Ну, может быть иногда. Но Шан Цинхуа решил доказать Шэню, что умеет писать нормальные романы с хорошими сценами секса. Дав почитать первую часть новеллы, он и не надеялся на какую-то прямо таки хорошую реакцию, но Цинцю правда хорошо отозвался, сказав, что это и правда не плохо. Так ещё и первая часть стала очень популярной, поэтому решил написать продолжение. Идея у него была, но вот возникла небольшая проблемка. Теперь Цинхуа не девственник, но вот Мобэй был действительно с ним очень нежным, а поэтому описать то, что он хотел в новелле, он не мог из-за того, что такого опыта у него не было. Поэтому у него возникали проблемы в написании. — Нет, видимо, даже то, что ты уже не девственник, не помогает тебе писать нормальные нц-сцены. — выдохнул Цинцю, отложив то, что принёс ему Цинхуа на “проверку”. — Кто ж виноват в том, что Мобэй слишком нежный! — воскликнул Цинхуа. Он тяжело вздохнул, а потом выпил вино. Они собрались выпить, потому что Мобэй с Ло Бинхэ уехали по делам на границу царства демонов. Шан ещё какое-то время молчал, но затем будто что-то придумал и посмотрел на Цинцю так, что тому стало не по себе. — Но вот если ты мне поможешь… Так они и стали встречаться, чтобы опыта Цинхуа хватало на написание очередной сцены. Шэнь Цинцю, конечно, всё время причитал, но всё равно помогал, потому что, как он говорил, если Цинхуа загубит такую хорошую работу, то это будет его грех. Цинхуа берёт всё необходимое, чтобы вжиться в роль настолько, что потом он напишет идеальную сцену. Они делали так уже четвертый раз, и эти сцены правда получились правдоподобными, ведь Цинхуа проживал всё это на себе, хотя иногда это и было унизительным, но он не мог не признать, что это его веселило и, что странно, возбуждало. Но, конечно, он не собирался говорить об этом Цинцю, но вот проблема, тот и сам понял! Хотя он ничего и не сказал, потом он несколько дней ходил задумчивым, что очень напрягало Цинхуа, ведь потерять друга он не хотел, но тот сказал, что у него эти игры тоже вызывали странные чувства. В итоге они ни к чему не пришли и просто продолжили жить прежней жизнью, хотя иногда шутили, называя друг друга извращенцами. Сейчас же Цинхуа в своём романе стал вести довольно грустную и жестокую ветку, поэтому и сцена будет не очень-то приятной и нежной. Но это не пугало Цинхуа, хотя Цинцю всегда очень хорошо вживался в свою роль, даже наоборот, он был в предвкушении. — Ты бы мог просить об этом и своего демона! — проворчал Цинцю, разливая вино, они всегда пили перед такими практиками. Он, конечно, и говорил, что Цинхуа стоит просить об этом Мобэя, но ему по какой-то причине нравилось это, да и он должен признаться, что как-то так получилось, что он не мог отказать Цинхуа, может потому что они действительно стали очень близкими друзьями. — Ага, не могу же я сказать ему, что пишу порно! — воскликнул Цинхуа, переодеваясь. — Хотя теперь у меня хорошо получается, а всё благодаря тебе, Братец Огурец! — Должен будешь. — пробурчал Цинцю, наблюдая, как Шан пытается заплести косички, волосы у него неплохо так отрасли, Шэнь не выдержал и пошёл помогать, потому что получалось очень и очень плохо. — Ничего ты не умеешь… — Да-да, зато ты у нас умелец на все руки. — пробурчал Цинхуа. Как только они закончили все приготовления, Цинхуа решил посмотреть в зеркало, чтобы убедиться, что образ вышел правильным и подходящим его сегодняшней роли. На нём были красные откровенные, прям открытые одежды, волосы расплетены, но там были тонкие косы, украшения были дорогими и красивыми, их ему подарил Мобэй. Цинцю же был одет в лёгкие одежды, что были немного распахнуты. Они были в образе. — Что-то у меня плохое предчувствие… — проговорил Цинцю, распивая вино. — Да ладно, ученики твои ушли, а тут ещё и защита стоит, так что всё будет нормально. — уверял его Цинхуа, вставая в позицию. Ох, как же он ошибался на этот счёт! Мобэй и Бинхэ возвращались с собрания демонов. Вообще они ещё на несколько дней должны были остаться там, но решили порадовать своих возлюбленных. Они прекрасно помнили, что Цинхуа и Цинцю любили проводить время вместе в их отсутствие, часто находили их пьяными, либо просто разговаривающими. Поэтому сначала они пошли на пик Аньдин, но главный ученик сказал, что их учитель вместе с лордом Шэнем ушли на пик Цинцю. Демоны лишь кивнули друг другу и пошли в сторону пика лорда Шэня. Но вот какая неудача! У бамбуковой хижины был барьер, через который они не могли пройти так просто, но они демоны и очень сильные. Мобэй просто открыл портал и они попали на территорию у хижины. Они услышали, что Цинцю что-то довольно грозно говорил, но они решили не прерывать их сразу, а подойди тихо и посмотреть, что у них и получилось, лорды даже не заметили их присутствия, потому что были слишком увлечены своим занятием. Картина, что предстала перед ними, сильно их удивила, но ничего предпринимать не стали, смотрели поражённо. — Прошу, Цзюэши Хуангуа, пощади меня! Я…я не люблю тебя, у меня уже есть возлюбленный! Зачем?... зачем тебе это? — со слезами на глазах молил Цинхуа. — Фейцзи, ты не можешь любить кого-то, кроме меня! — крикнул Цинцю. Они решили использовать псевдонимы, всё-таки называть себя своими именами во время таких вот практик было слишком даже для них. Эта сцена должна была быть между двумя главными героями романа Цинхуа, конечно, имена у них там другие. С ним, конечно, обращались не слишком хорошо в царстве демонов до их отношений с Мобэем, но всё не так, как ему надо чтобы можно было описать в своём романе. Он рассказал Шэнь Цинцю, что примерно должно быть, какие чувства должны испытывать герои, и сейчас они можно сказать импровизировали. У Шан Цинхуа очень хорошая память, поэтому он собирался описать всё это в романе, как только они закончат, а Цинцю обычно проверял и исправлял. — Как ты не понимаешь… насильно мил не будешь! — задыхаясь от слёз, прокричал Цинхуа. — Я не… не люблю… — он знал, что должен испытывать его герой. Он всё так же любил Цзюэши, но не мог остаться с ним, ведь тогда против него пойдут все заклинатели, которые были против такого слабого, но всё же демона вроде него. История и правда была печальной, даже Цинцю это подтвердил. — Не любишь!? Да как ты смеешь! — Цинцю замахнулся и ударил Шана так, что тот чуть не потерял равновесие, хотя был на коленях. — Думаешь мне не всё равно, пока ты будешь со мной рядом, ублажая меня каждый день, мне плевать кого ты любишь! — всё больше распалялся Цинцю, направляя голову Цинхуа к своему паху за волосы. Шан сказал, что герой должен быть сломлен настолько, что уже потихоньку сходил с ума. Он действительно любит Фейцзи, но тот по какой-то причине отталкивал его. Чувствуя, что Цзюэши уже не в себе, Фейцзи должен был начать раскаиваться и понимать, что своими действиями сделал только хуже, потом небольшие флешбеки из прошлого, когда герои были счастливы, пока отец Цзюэши не узнал об отношениях с демоном. — Цзюэши… — сквозь слёзы пробормотал Цинхуа, он каждый раз поражался их актёрской игрой и думал, как же понравится вторая часть его романа фанатам, которыми он обзавелся и в этой жизни. — Как ты мог? — еле слышно прошептал Цинцю. — Я отказался от всего ради тебя, я так сильно люблю тебя, Фейцзи, разве ты не помнишь те клятвы, что мы давали друг другу? Разве может быть этот демон лучше меня, пока он издевался над тобой, кто был рядом? С кем ты делил постель? — Цинцю трагично упал на колени рядом с Цинхуа, отметив про себя, что это действительно больно, а Цинхуа делал так уже довольно много, да и пощечину он влепил не слабую, но внутри злорадствовал, ведь это месть за то, что Цинхуа часто выносит ему мозги. — Я… — Цинхуа разрыдался. Он умел это делать, ведь до этого это ему не раз спасало жизнь, и от Мобэя, и от Цингэ с Цинци. Так что с этим у него не было проблем, да и как тут не расплакаться, когда Братец Огурец так играет! — Прости меня, Цзюэши, я думал, что так будет лучше… я правда не хотел говорить тебе подобное… Цинцю слабо улыбнулся, а затем положил свою руку на щеку Цинхуа, про себя, конечно, говоря, что лучше бы поскорей закончить, он уже хотел выпить, да и признаться даже себе, что слёзы возбуждают его, он не мог. Всё этот негодник Ло Бинхэ! Жаль, что он уехал, Цинцю очень не хватало его. Цинцю потянулся к лицу Цинхуа, тот лишь улыбнулся и потянулся навстречу. Сцена закончена. Но не успели они отодвинуться друг от друга, как температура в комнате резко стала ниже, а также они услышали голос, который именно сейчас не очень-то и хотели. — Учитель… — сказал Бинхэ. Цинхуа и Цинцю повернулись на голос и застыли, потому что не могли даже представить, что подумают сейчас их демоны, а также им интересно с какого они момента вообще здесь находятся. Цинцю видел убитый вид Бинхэ и ему стало как-то плохо, но он понимал, что ученик у него понятливый, ему стоит только объяснить, что здесь было, но вот перед этим необходимо вообще успокоить демонов, пока они что-нибудь не натворили. Цинхуа чувствовал на себе непонимающий взгляд Мобэя и угрожающий Бинхэ, хотя они за это время успели что-то типа подружиться, но ради учителя он на многое способен. Но также Цинхуа и был несколько рад, всё-таки его герой тут был больше жертвой. — Учитель… вы меня не любите? Я вас не удовлетворяю? Если хотите мы можем и с шишу Шаном… — начал было Бинхэ, уже плача. Конечно, не особо то он хотел с Шан Цинхуа, но раз учитель им увлечён, то ладно, потом он от него точно избавится. Но вот он кое-чего не учёл. — Нет. — грозно сказал Мобэй-цзюнь. Ему идея Бинхэ вообще не зашла. — Бинхэ, Мобэй, давайте мы просто присядем и мы с Цинхуа вам всё объясним. — Цинцю понимал, что лучше как можно скорее всё рассказать. Демоны кивнули и сели за стол, стали ждать, когда их возлюбленные наконец-то расскажут им всё, что здесь произошло. Цинхуа вымыл лицо водой, Шэнь всегда говорил, что заплаканное лицо он видеть не мог. С одеждой ничего он поделать не мог, даже накидка осталась в другой комнате, а идти за ней он не стал, потому что его поторапливал Цинцю. Тот лишь запахнул одежды. Когда они уже все сидели за столом, сначала была лишь тишина, которую прервал Цинцю. — Фейцзи, начинай. — сказал Цинцю, потом он увидел, как поморщились лица демоном и решил, что надо исправиться, хотя он время от времени называет так Шана. — Цинхуа. “Разве ты не мог рассказать? Вот же подстава братец Огурец!” — подумал Цинхуа. — Между мной и лордом Шэнем ничего нет. — сказал он. — Правда? — с сомнением спросил Мобэй. — Тогда что это было? — сдержанно продолжил демон. Вообще, Шан очень удивлялся, когда его король мог сдержать свой гнев, ведь он всегда был импульсивным. Но, правда, сдерживал он свой нрав только тогда, когда дело касалось Цинхуа. Но это уже замечательно. — Правда, мы с Цинхуа просто лучшие друзья. — подтвердил Шэнь. — Просто… я пишу роман, но некоторые сцены прописать сложно, поэтому Шэнь Цинцю помогал мне! — выпалил Цинхуа. Вообще, он не очень хотел об этом говорить, ведь боялся, что Мобэй его не поймёт, хотя понимал, что демону не важно, чем он занимается, если ему нравится. — Роман? Тогда почему ты не попросил помощи у кого-то другого? — спросил Бинхэ. — У кого? У Лю Цингэ? У Мобэя мне было неловко. — проговорил Цинхуа. — Так ещё вы видели, как Шэнь играет! Демоны лишь кивнули. Они и правда поверили во всё, что говорили их возлюбленные, они сыграли просто великолепно. Конечно, поверили они им сразу, не могло быть и речи, чтобы они им врали, так ещё Цинхуа принёс экземпляр первой части и черновой вариант второй. — Тогда… что за имена, которыми вы называли друг друга? — спросил Мобэй. — А, это псевдонимы, которыми мы иногда пользуемся с Шэнем. — ответил Цинхуа, они с Огурцом уже выдохнули спокойно. — Цзюэши Хуангуа и Сян Тянь Да Фейцзи. — немного смущённо ответил Цинхуа, вообще их псевдонимы из прошлой жизни были не тем, чем можно хвастаться. Демоны лишь кивнули. Цинхуа испытал острое желание выпить побольше вина. — А с какого момента вы за нами… наблюдали? — вообще он сначала хотел было сказать подглядывали, но потом передумал. — С момента где ты просил пощады. — ответил Мобэй. Цинхуа же понял, что где-то с середины. И это очень даже хорошо, потому что в первой половине Цинцю пытался его раздеть, да так, что у него была порвана вуаль. — А, понятно. — всё же он не выдержал и выпил вина, как поступил и Цинцю. Мобэй и Бинхэ посмотрели друг на друга. Бинхэ впервые видел учителя таким, а Мобэй не мог налюбоваться таким красивым Цинхуа, который хотел положить голову на руку, но лишь болезненно простонал. — Эй, Братец Огурец, когда я говорил играть, как можно правдоподобнее, я не имел в виду бить меня с такой силой! — возмущенно сказал Шан. — Ну прости, не рассчитал силы. — пожал плечами Цинцю, видимо, он не сильно чувствовал себя виноватым, а вот Мобэй лишь повернул за подбородок лицо любимого к себе, чтобы посмотреть на повреждения, но там ничего не было, просто небольшой след. Конечно, когда он только увидел, как лорд Шэнь ударил Цинхуа, он хотел вмешаться, но Бинхэ его остановил, хотя вроде сам был не очень-то и доволен происходящим. — И часто вы делаете такое? — спросил Мобэй. — Эм, нет, иногда, когда нужно прочувствовать момент, чтобы он вышел наиболее реалистичным. — заинтересовавшись, ответил Цинхуа, на подобные вопросы о романе он мог отвечать вечность. Бинхэ сидел несколько задумчиво, а затем взглянул на учителя. — Есть ли ещё какие-то сцены, которые вам надо разыграть с моим учителем? — спросил Бинхэ, переводя взгляд на Шан Цинхуа. Реакция того заставила Мобэя и Бинхэ заинтересованно переглянуться. А там было, на что посмотреть. Шэнь Цинцю закрыл лицо веером, что мешало видеть, как пылает его лицо, но Цинхуа этого не сделал, а поэтому демоны наблюдали, как всё лицо Шана заливает краска, в цвет его одежды. Он отвёл взгляд от Мобэя и посмотрел на Цинцю, а затем опустил глаза. Он уже говорил, какую сцену он хотел вписать в свой роман. Она была интригующей и возбуждающей, но даже при их актёрской игре они не могли её разыграть. Хотя бы потому что они не могли попросить об этом своих возлюбленных, да и самим неловко. В самом конце романа он хотел вписать главу, в которой главная и второстепенная пара занимались этим вместе, без ревности или чего-то такого, потому что они все были близки, а также после длительного расставания они хотели всё и сразу. Когда он рассказал об этой идеи Шэнь Цинцю, тот подавился вином. Всё-таки этот горе-писака никогда не уйдёт далеко от своего гаремника, в котором они сейчас и находятся, хотя и немного изменившемся, потому что там такой секс был буквально в каждой третьей главе! Но потом, каким-то образом, он тоже оценил эту сцену, как так произошло, он и сам не знал, наверное, в этом мире даже в нём что-то поменялось от накопившейся скуки. Всё-таки он старался держать лицо перед другими, и только рядом с Цинхуа, который тоже из его мира, он мог совершать разные безрассудства. И всё же под внимательными и требовательными взглядами демонов им пришлось рассказать, как бы стыдно от этого не было. Бинхэ посмотрел на Мобэя, как бы предлагая помочь в этом своим возлюбленным. Как такая мысль вообще пришла в голову Ло Бинхэ, он не знал и сам, просто видя, каким может быть учитель в компании Цинхуа, ему тоже захотелось посмотреть, а ещё он слишком соскучился по Шэнь Цинцю. Мобэй же думал недолго, а затем лишь кивнул. Цинхуа же с Цинцю решили выпить ещё, всё-таки хоть как-то надо расслабиться, а поэтому не заметили, что их демоны уже решили что-то между собой. И поняли это только тогда, когда их подняли на руки и понесли в сторону кровати. Она не была слишком маленькой, но и большой тоже. — Что вы делаете? — недовольно спросил Шэнь, когда его опустили на кровать. Бинхэ пристроился сзади и стал сжимать бока учителя, пока тот старался встать. Цинхуа же, которого тоже обнимал сзади Мобэй, сидел почти перед ним, между его ног, оперевшись рукой о его колено, чтобы не упасть прямо на Брата Огурца. — Учитель, мы просто решили помочь вам с… творческим процессом, ничего более. — вкрадчиво сказал Ло Бинхэ, целуя открытую шею Цинцю. — Каким ещё процессом? — опять спросил Цинцю, стараясь сдержать неприличные звуки, который так и хотели слететь с его губ. Какой же ненасытный мальчишка! — Ну как, уверен, что учитель Шан лучше пропишет эту занимательную сцену, если сам прочувствует её. — продолжал искушать демон. Уговаривать своего учителя он всегда умел искусно. Шэню это идея понравилась не очень, но, видимо, спрашивать его никто не собирается. Цинцю посмотрел на Цинхуа, надеясь, что хотя бы тот в здравом уме, но нет, он ошибся. Под умелыми ласками ледяного демона ( и где он вообще так научился?), он плавился, а когда услышал то, что сказал Бинхэ, глаза его загорелись. Он не мог проиграть эту сцену с одним только Цинцю, а просить демонов было слишком неловко, да и какая вообще у них будет реакция на подобное, он мог только представлять, но если они сами предлагают, почему бы и нет? На что только не пойдёшь ради написания романа. — Ну же, Братец Огурец… — начал мило щебетать Цинхуа, рукой плавно проходясь по бедру. Где он вообще такого понабрался? Цинцю не мог даже вообразить в какие игры он играет со своим демоном. Шэнь не мог думать слишком долго, рука Бинхэ уже скользнула к его паху, сжимая плоть. Он лишь откинул голову назад, где его сразу же нашли чужие губы. Цинхуа смотрел на это и впитывал до тех пор, как его Мобэй не стал ласкать его до невозможности чувствительную грудь, пока не стал целовать открытые участки кожи, коих было много в силу откровенного наряда, который так сильно приглянулся демону. Голубой и красный неплохо сочетался, особенно если это его человек. Невероятно красивый, сексуальный, особенно, когда он, как сейчас, прогибает спину в изящной дуге, стараясь подставиться под каждое прикосновение демона. Ему было так жарко от вина и страсти между ними, но холодные руки короля не дарили заветный холод, наоборот, распаляли его только сильнее. Но он не мог жаловаться на то, что так сильно нравится ему, чем теперь он живёт. Цинхуа всё ощутимее сжимал бедро Шэня, но тот не заметил этой лёгкой боли, ему тоже было хорошо. Конечно, после всех этих игр в постели у него, как и обычно, будет болеть всё тело, но эти минуты наслаждения точно стоят всех этих мук. Как же хорошо ему, когда Бинхэ так нетерпеливо водит по его плоти, второй рукой он ищет масло, которое всегда находится на кровати, на случай если Бинхэ опять захочет доставить удовольствие своему учителю. Конечно, несмотря на все ласки, Цинцю не мог забыть, что на их кровати есть те, которым также хочется предаться страсти. Шэнь не мог не слышать сладкие стоны, что срывались с губ его друга, не мог не видеть, как тот закатывает глаза от удовольствия, когда Мобэй слишком нежно для такого грозного на вид демона сжимает его плоть, стараясь запомнить каждое выражение Цинхуа, каждый его вздох и стон, жадно присасываясь к коже, чтобы оставить там свои метки, чтобы потом любоваться ими, перекрывать новыми. Как только Ло Бинхэ вылил себе на пальцы масло, он отдал его Мобэю, тот сделал тоже самое. Может они как-то сговорились, или просто так получилось, но вошли они одним пальцем одновременно, заставляя заклинателей сдержанно простонать. Цинхуа задышал часто, было немного некомфортно, но он знал, что это только пока, потом ему будет очень хорошо. Он наконец-то открыл глаза, которые были зажмурены всё это время, и увидел Цинцю, который откинул голову назад, чтобы найти губы своего демона. Цинхуа покраснел ещё сильнее, он только сейчас полностью осознал, что они с другом находятся в одной постели и будут тут заниматься непристойностями, хотя и очень приятными. Он стал смотреть на них и чувствовать, как Мобэй ласкает его, как двигается внутри него сначала одним пальцем, а затем и двумя сразу. Они холодноватые, но Цинхуа уже привык, для него это стало таким привычным, что он даже не представляет, как мог жить без этого. Мобэй следит за каждой реакцией Цинхуа, делает так, как ему нравится, потому что знает каждое чувствительное место, знает, где надо поцеловать, где трогать, чтобы Шан стонал и закатывал глаза от наслаждения. Смотреть, как глаза Цинхуа загораются желания и от увиденного, было невероятно приятно и возбуждающе, особенно, когда знаешь, как он будет откликаться на каждое твоё движение, на каждый поцелуй. Мобэй жадно исследует второй рукой тело Цинхуа, трогает все особо чувствительные места, целует шею и плечи, кусает и зализывает. Когда все три пальца входят свободно, Бинхэ и Мобэй понимают, что уже пора. Они их не раздевают, нет, полностью обнажённых могут видеть их только они, только они будут любоваться совершенством их тел. Цинхуа было слишком хорошо от всех нежных прикосновений короля, а Цинцю от несколько резких, но невероятно страстных и наполненных любовью. Они часто смотрели друг на друга, пока их демоны не просили поцелуй, или они сами так тосковали без губ любимых, поэтому приходилось отворачиваться и сливаться в глубоком и мокром поцелуе. Ло Бинхэ вошёл быстро и сразу полностью, Цинцю считал, что так ему легче привыкнуть к невероятному размеру демона. Шень вскрикнул от небольшой боли, но когда Ло остановился, давая привыкнуть к этой заполненности, он смог наконец выдохнуть и качнуть бёдрами назад, призывая двигаться. Бинхэ сразу повиновался. Мобэй же входил медленно и осторожно, всё-таки первый их опыт был не самым лучшим, а поэтому теперь он старается делать всё, как можно лучше и приятнее. Он видит, как Цинхуа затаил дыхание, что старается сконцентрироваться на ощущении того, как плоть Мобэя потихоньку погружается в него, полностью наполняя. Когда демон входит полностью, Цинхуа стонет и наваливается на колено Цинцю, штаны которого приспущены, и поэтому он видит член друга, который стоит и сочится смазкой, видит, как от каждого резкого движения Бинхэ, он подрагивает. У него вдруг возникло желание потрогать его. Мобэй толкнулся сильнее и рука Цинхуа скользнула ниже, ближе к паху. Он поднял глаза и наткнулся на взгляд Цинцю, тот смотрел на него. Шэнь наблюдал за ним, когда Мобэй стал входить, конечно, когда Бинхэ так неистово двигался в нём, было сложно, но он видел, как Шан жмурит глаза, как его рот чуть приоткрыт, хотя он даже не дышал. А также он видел желание Цинхуа прикоснуться к нему. И он не был против. Он сам направил руку друга к своему члену, давая добро на это действие. Бинхэ наблюдал за этим, в тоже время целуя шею учителя. Он видел, как небольшие, но сильные из-за постоянной ручной работы, руки неуверенно сжимают плоть, проходятся по яичкам, а затем возвращаются к головке. Ло также видел эти заинтересованно горящие глаза Цинхуа, будто он пытается вобрать в себя эти ощущения, чтобы потом перенести их на бумагу. Демон не был против, если учителю это нравилось, а ему нравилось, потому что тот в блаженстве закатил глаза и прикусил губу, чтобы не застонать слишком громко. Это было приятно. Мобэй же, двигаясь всё также медленно, но глубоко, смотрел на руку Цинхуа, ласкающую плоть Цинцю. Это навевало воспоминания, как много раз до этого Шан делал также с ним, как часто потом ласкал языком, как смотрел в глаза, пытаясь взять в рот как можно больше. Демон рыкнул и вошёл под другим углом, отчего Цинхуа распахнул глаза и очень громко простонал. Мобэй хмыкнул, потому что нашёл заветную точку. Цинхуа же теперь после каждого толчка всё больше подходил к краю, всё сильнее склонялся над плотью Цинцю, дыша на неё, двигая рукой торопливо, но всё же нежно, также, как Мобэй вбивался в него. Бинхэ немного поменял угол и также нашёл особо чувствительную точку, чем вызвал стон своего любимого. Демоны чувствовали, что их возлюбленные скоро кончат. Но они всё также демоны, собственники, а поэтому Бинхэ аккуратно отстранил руку Цинхуа от члена учителя, заменяя её своей, Мобэй же притянул Цинхуа к себе, только его семя может быть на этом прекрасном лице. Цинцю задышал ещё чаще, стонал ещё громче, потому что неустанные толчки Бинхэ подводили его ближе к грани. Он открыл глаза и посмотрел на Шана. Мобэй целовал его шею, рукой водил по члену, вбиваясь в него не так резко, как Бинхэ, но глубоко и попадая точно по чувствительной точке. Цинхуа не выдержал и кончил, произнося имя любимого. По его щекам текли слёзы, но не от боли, а от удовольствия. Цинцю не мог противиться слезам, как бы того не хотел, а поэтому, когда Бинхэ толкнулись в него особо сильно, он кончил с громким и надломленным стоном. Обоим было очень хорошо. И демонам тоже, Цинхуа и Цинцю слишком хорошо сжимали их, так хорошо, что долго противиться они не могли. Они тоже кончили, глубоко в своих возлюбленных. А потом они заботливо будут помогать избавиться от семени внутри. Бинхэ под ворчание учителя, а Мобэй под смущённые стоны. Цинхуа очень часто засыпал сразу после оргазма, и сейчас не было исключения. Он не упал на Цинцю лишь благодаря Мобэю, который аккуратно придержал его. Пока ещё он был в сознании, он почувствовал, как Мобэй нежно касается своими губами его щёк, а потом темнота. Цинцю уже час слушал воодушевлённые возгласы Цинхуа, который говорил ему о том, какая замечательная сцена получилась у него. — Ага, и ради этого нам пришлось заниматься сексом в одной кровати. — угрюмо напомнил Цинцю. Тогда он был пьян, но даже так он не мог отрицать, что это был весьма приятный опыт, но повторять его в скором времени он точно не намерен, ему и так было неловко встретиться с Цинхуа через два дня после этого, но тот, несмотря на то, что слишком сильно краснел, что сразу же заметил Шэнь, сказал, что ничего страшного, что и такое случается, тем более, если это было приятно, то и сожалеть не о чем. — И что? — спросил Цинхуа. — Зато как получилось! Цинцю тут тоже должен был согласиться. Ему никогда не нравились все эти поебушки в романе Цинхуа раньше, потому что всё слишком неправильно там было написано, да и чувств тоже не было. Но здесь Фейцзи превзошел себя слишком сильно. Всё было так чувственно, что Шэнь, к своему стыду, испытал приятное чувство внизу живота. Читая это, он вспоминал о том, что было на его кровати несколько дней назад. — И вообще… — Шэнь точно видел, как Цинхуа покраснел, а значит ничего приличного он не скажет. — У меня возникла ещё одна идея, и без тебя мне точно не справиться. И без демонов! Цинхуа смотрел на Шэня воодушевлёнными глазами. Цинцю понимал, что распитием вина и обычной беседой подобное предложение не закончится, но по лёгкой улыбке, что заиграла на губах Цинцю, Шан понял, что ничего против этой идеи он не имеет. А их демоны как раз возвращались.